Шансон наших лет

Очередное утро. Одновременно интересно и страшно, что же принесёт сегодняшний день. В горле немного першит. Сынмин протёр глаза, потянулся лёжа на кровати. Не хотелось вставать. Совсем не было желания что-либо делать. Вот бы провалятся весь день дома. Прямо так, как он делал прошлым летом, когда у него не было занятий в музыкальной школе. Несомненно в окружении новых друзей Сынмину было весело и хорошо, но слишком уж непривычно, что он так активен в социальном плане. Протянул руку в сторону стола, на котором лежала его раскладушка. Индикатор заряда показывал одну полоску. Скоро сядет. Ни одного сообщения. Грустно. Хотя чего он ожидал? Чонин же сказал, что не интересно, когда Сынмин знает точное время его прихода и так парень с розовой прядкой может делать неожиданные сюрпризы. Сынмин открыл диалог с Чонином. Начал что-то набирать, а затем стирать. Хотел придумать отмазку почему сегодня ни куда не пойдёт и чтобы подросток не заходил за ним, но подходящих слов не находилось или не хотелось находить. Телефон, грустно пиликнув, отключился. Cел. Сынмин шумно выдохнул, глядя на своё отражение на потухшем экране дисплея. Окончательно проснулся. Сел на кровати, свесив ноги вниз. Пошарился в выдвижном ящике тумбочки рядом с кроватью. Нашёл зарядку. Подсоединив шнур к раскладушке, воткнул в розетку под столом, накинул на себя футболку и вышел из комнаты. Как обычно тишина. Никого вокруг. Родители уже давным-давно уехали на работу, оставив Кима один на один со своими мыслями. Уже не маленький, сам разберётся. А так хотелось быть им, чтобы родители каждый день были рядом с того момента как он откроет глаза до того, пока не закроет их и не погрузится в мир грёз. И снова по дому разносится глухой скрип ступеней под ногами. Но в этот раз почему-то стало на столько невыносимо одиноко из-за этих звуков. Сынмин по привычке начал искать записку от родителей. В этот раз она была прикреплена магнитом к холодильнику. Всё те же слова. Бери всё, что найдёшь. Сам разберёшься. Почувствовал себя впервые на столько беспомощным и беззащитным. Как будто его покинули на всегда. Он теперь один в этом мире. Родители больше никогда не приедут. Да уж. Взрослеть это страшно. Не хочу взрослеть. Никогда. Вот бы навсегда остаться в этом лете. Все мысли улетучились с внезапным стуком. Повернув голову на звук, Сынмин заметил Чонина, который махал ему в окно на кухне. Он светился, прямо как та звёздочка на ночном небе. Невыносимо больно. Чонин улыбался мило и мягко, как всегда, но Сынмину глядя на эту улыбку хотелось рыдать во весь голос. Когда же всё так изменилось? Ещё вчера он готов был взорваться из-за нахлынувшей с головой влюблённости, а сегодня ему хочется разрыдаться просто так. Без причины? Где-то в глубине души он понимал почему всё так, но боялся признаться Чонину, а ещё больше себе. Еле выдавил что-то на подобии улыбки и помахал в ответ. Чонин кивнул головой в сторону входной двери, тем самым намекнув, что он будет ждать его там. Сынмин неспеша прошёл к двери и отворил. На пороге стоял всё тот же Чонин. Те же забинтованные колени, локти и шея. Красные конверсы. Но он изменился. Сильно. Под глазами виднелись небольшие синяки. Видимо сегодня плохо спал. Чонин разулся и впорхнул на кухню. Снова уселся на своё любимое место откуда можно было хорошо рассмотреть бабочку на шкафчике. Заперев дверь, Сынмин прошёл за ним и сел на стул напротив. Тишина. Ждал, что скажет Чонин. - Ты сегодня какой-то грустный, - взгляд замылен, смотрел куда-то сквозь. - Ты сегодня не выспался, - так же проконстатировал факт Сынмин. Чонин выпал из транса и посмотрел прямо в глаза. - Сегодня идём купаться на речку. Отказы и отговорки не принимаются, бери свои плавки и пошли. - Ладно, - почему-то спорить не хотелось. Сынмин послушно пошёл на верх и собрал все необходимые вещи в его "костяной" портфель. Надел на себя шорты, другую футболку и панамку. Откуда-то сверху вытащил ещё одну для Чонина, так как тот никогда не носил головных уборов за небольшой период их знакомства. Переживает. Всё же солнечный удар не самая приятная вещь в этой жизни. Спустился в низ где его поджидал парень с ярко-розовой прядкой. Накинул на него сверху панамку. Парень скорчил гримасу из-за неожиданности, что немного повеселило Сынмина и подняло настроение с самого дна хотя бы на чуть-чуть. Чонин лишь мягко улыбнулся в ответ. Он был рад, что хоть как-то исправил картину мрака на лице Кима. Чонин неспеша завязал конверсы. В этот раз потуже чем вчера. Учится. Сынмин как обычно туго. Сначала на улицу выпорхнул Чонин, затем, убедившись что всё выключено, Сынмин. Закрыл дверь, дёрнув на последок. На улице уже во всю резвились дети. Было гораздо жарче, чем в прошлые дни. Даже лёгкий ветерок не особо спасал ситуацию. Хорошо, что Ким сегодня решил надеть шорты, а то бы в джинсах просто не выжил. Чонин слегка покачивал головой в так музыки в своей голове, рассматривая всё вокруг прямо как неуклюжий мальчик Джисон, что любил все мелочи вокруг себя. Невероятно на сколько же эти парни похожи. Как будто у них есть свой скрытый набор качеств, который они втихаря распределили между собой. Но при этом у каждого есть что-то своё. Невероятное. Волшебное. Что-то, что притягивает к себе внимание. Правда они как пугливые зверьки, которые не каждому покажут свою такую сторону. Хранят только для определённых людей. Наверное если бы кто-то посмотрел сейчас на Сынмина со стороны то увидел бы его глазах огромные сердечки вместо зрачков. Забавно, как же так быстро может меняться настроение и отношение к людям. Иногда даже страшно. Вдруг это всё иллюзия. Образ, выдуманный мозгом Сынмина, чтобы тот попросту не сошёл с ума от одиночества и безысходности. Нет. Не возможно. Его же видели родители. А вдруг они просто притворялись, что тоже видят. Бред. Надумывает. Чуть-чуть отстал и Чонин уже не видит паренька своим боковым зрением. Переживает. Вдруг сбежал. Повернулся назад. Шляпа смешно сползла закрывая половину обзора. Чонин нелепо улыбнулся, когда увидел друга перед собой. Правда вид слегка был обрезан. Не было видно глаз-сердечек, которые он так любил. Лишь веснушки, которые рассыпались под ними, как меленькие звёздочки. Сынмин легонько поправил шляпу так, что теперь Чонин снова мог видеть мир вокруг, а розовая прядка сползла на лицо. Мешает. Чонин закатил глаза и подул в её сторону, чтобы она не так лезла в глаза. Ей богу ребёнок в теле взрослого. - Чего отстаёшь? Сбежать пытаешься? - Кто? Я что ли? - А кто ещё? - Нет, я не хочу сбежать, просто тропинка уже становиться узкой, - не сказав ни слова, Чонин схватил за руку Сынмина и притянул к себе. - Будем толкаться, зато точно не потеряю Мин-Мина, - глаза блестят как две бусинки, что просто не даёт хоть как-то сопротивляться и на лице Сынмина проглядывается нелепая улыбка. Пытается скрыть но безуспешно. Лишь отводит голову в сторону чтобы не было видно. Смущается. А Ян как будто только этого и ждал. Всматривается в покрасневшие кончики ушей. Переплетённые пальцы. Слегка проглядывающие сквозь крону деревьев лучи солнца. Невинная первая влюблённость. Бабочки, наполняющие лёгкие так, что тяжело дышать. Но это не важно. Ничего не важно, когда рядом он. Неприлично громкий стук сердца, отдающийся где-то в голове. Кажется, что все вокруг могли услышать, как оно бьётся. Вот-вот выскочит. Как же быстро может поменяться настроение от наличия в жизни одного мальчика с ярко-розовой прядкой, который любит мир и радуется даже самым незначительным мелочам. Подмечает многое, хотя не подаёт вида. Но при этом многое скрывает. Боится показать. Спугнуть своей душой людей вокруг. А Сынмина просит открыться. Как так? Но мальчик-цветок терпит, ждёт, когда же мальчик-бабочка раскроет крылья и покажет настоящего себя. Перестанет хранить душу в шкатулочке закрытой на три ключа. Тишина и покой, лишь издалека слышно чириканье птиц, которые переговариваются друг с другом. Уже знакомая протоптанная дорожка, о которой знали только восемь парней и никто больше. Это их общий секрет. Они унесут его с собой в могилу, правда если кто-то вдруг не проболтается или не найдут нового мальчика. Такого же волшебного как они. Уже виднелась крыша лесного домика. Вот-вот придут. Около хижины сидели два паренька и рылись в земле. Рядом, распластавшись на траве под солнышком, лежал Суни, зажмурившись от удовольствия. Сразу стало ясно, что эти сидящие рядом две тёмные макушки - Джисон и Минхо. Чонин заметив эту картину понёсся, как ураган к двоим, потащив за собой Сынмина, которого крепко-крепко держал за руку. На его лице сияла улыбка. Поля панамки развевались на ветру, а под ногами шелестела трава. Ян слегка хлопнул по плечу сначала Джисона, а потом Минхо. Оба с недоверием повернулись, но заметив перед собой знакомые физиономии сразу смягчились. Рядом с ними стояла рассада цветов. Их было немного, но все такие разные и невероятно красивыми. Сразу привлекли внимание Сынмина. Смотрел, как заворожённый. Как будто даже затаив дыхание, чтобы случайно не спугнуть эту красоту. Вдруг испариться. - Чего это вы тут делаете? - почесал затылок Чонин, продолжая держать парня рядом за руку. Больше не стеснялся как тогда. В тот самый день, когда они смотрели фильм. Испугался, как котёнок, а сейчас совсем по другому. А может уже привык и даже не заметил, что продолжает держать. Крепко-крепко. Кажется никто и ничто не расцепит. - Феликс очень любит цветы, хочу чтобы он сиял прямо как сегодняшнее солнышко, а Минхо решил помочь. Знает какой я неуклюжий. Вдруг неправильно что-то сделаю и они погибнут на следующий день, - Ли тихонько поглядывал на Джисона, щуря глаза от солнца, пока тот рассказывал чем они собираются заниматься. Суни присел рядом и точь в точь как его хозяин ловил каждое вылетающее из уст Хана слово. - Понятненько. Помощь нужна? - Да нет, тут их немого. Можете заходить внутрь, правда там пока что только Хёнджин и Чан, которые потихоньку собирают всё необходимое. Кивнув в ответ, Чонин повёл Сынмина всё так же за руку в лесной домик. Очередной раз последовала определённая последовательность стуков. За дверью послышались какие-то возмущённые возгласы. Дверь отворилась и на пороге показалась светлая макушка с косичками, завязанными на разноцветные резинки. Как будто целая радуга разместилась на его голове. Заменив перед собой Чонина и Сынмина, насупившийся от чего-то Хёнджин быстро заулыбался и, чуть ли не прыгнув на Кима, начал обнимать парня. Теперь можно было заметить, как за секунду помрачнело лицо Яна. Но почему? Что такого случилось? Сразу же отпустил руку. Стало невыносимо одиноко. Ладонь жгло. Как буто ошпарил. Сынмина всё ещё обнимал Хёнджин, но всё его внимание было привязано явно не к Хвану. Смотрит в глаза рядом. Пытается найти ответ, но почему же в его глазах сейчас на столько темно? Как-будто необъятный космос, из которого вырвали все звёзды и планеты. Ничего не осталось. Только лишь чёрные дыры, что умеют нагонять тоску. Наконец освободив из объятий Кима, парень принялся обнимать Чонина. Двое всё так же смотрят друг на друга. Что я сделал не так? Почему он погрустнел? Эти мысли не давали покоя. Освободив Чонина, Хёнджин улыбнулся двоим во всё лицо, а потом как будто вспомнив про то, что он никому и никогда не хотел показывать её, пугливо прикрыл рот рукой и прошёл внутрь. Жаль, что он постоянно скрывает свою улыбку. Она такая чистая и искренняя, но злые языки завидуют парню. Заваливают беднягу комплексами. Кажется он ещё долгое время не сможет открыто улыбаться миру. На полу был полный хаос и Чан, сидящий рядом с ним. Куча вещей. Полотенца. Плед. Кружки. Настольные игры. Крем от загара. Панамки. Разные закуски. Портфели, в которые планировалось это всё сложить. Крис слегка улыбнулся и кивнул головой в знак приветствия. Чонин присел рядом с ним и начал приглядываться к вещам на полу. Быстро сменил лицо. Натянул привычную для себя маску улыбчивого паренька. Как будто теперь на его душе был замок закрытый не на три ключа, а на все четыре. Сынмин тихонько опустился рядом с пареньком в молочных перчатках. Смотрел на него. Не знал что делать. Точь в точь побитый щенок, который пытался найти дом. Хоть одного хорошего человека, который не прогонит, не ударит, по настоящему полюбит. - Впервые вижу тебя в панамке, - Чан удивлённо посмотрел на Чонина, затем снял с него панамку и потрепал по волосам, слегка посмеявшись. Обычно Сынмин смотрит на говорящего, но сейчас его глаза, как магниты были прикованы лишь к парню рядом. - Мин-Мин сказал, что я не переживу сегодня весь день без панамки. Солнце разъедает, не так ли? - Но без солнца совсем мрак. Я лучше растворюсь на нём, чем замёрзну до смерти в темноте. Это всё же страшнее, когда ты ничего не видишь, - вклинился в разговор Хёнджин, плюхнувшись между Сынмином и Чаном. - Знаешь, кому-то больше по душе мрак. Не нужно обесценивать красоту темноты. Всё по своему прекрасно, не тебе ли это знать, юный художник? - и опять Крис говорит такие очевидные, но такие правильные вещи. Сынмин тихонько схватил Чонина за мизинчик, чтобы тот хоть на секунду снова на него взглянул. Ему это удалось. В глазах уже не было такой бездонной пустоты и темноты, которая ломала кости. Потихоньку наполнялись светом, а замок на душе со скрипом начал ломаться, впуская Сынмина заглянуть ненадолго. Опять в своём мирке. Уже не важно о чём говорят вокруг. Главное, что паренёк с ярко-розовой прядкой снова потихоньку открывает свою душу. - Привет, - в домик впорхнул Феликс, а рядом с ним Чанбин, Джисон и Минхо с Суни на руках. Кот грациозно спрыгнул с рук и улёгся на самое удобное место на диване. - Вы видели какую красоту посадили парни перед домом? - глаза светились. И вправду яркий как солнышко, как и задумывал говорливый мальчик Джисон, который кажется любил всех и всё вокруг, но вот себя он ненавидел наверное больше всех во вселенной. Правда отчаянно скрывал. Но это видно. По его коленкам в шрамах и ссадинах. По его ярко-печальным глазам, которые всегда блестят не от счастья, как может показаться на первый взгляд, а от боли, которую он несёт с собой уже долгое время. По его незажившим царапинам по всем рукам. Конечно многие притворялись что верили в его байки про то, что его поцарапали коты Минхо или уличные, которых он любил подкармливать. Но не Минхо. Никогда не верил. Даже не делал вида, как все. Переживает страшно. Но не может показать. В целом не понимает, что такое эмоции и как их проявлять. Разрывает изнутри. Хочет помочь, но не знает как. Абсолютно бесполезен. - Я рад, что тебе понравилось, - Хан расплылся в улыбке гордый своей работой. Минхо лишь тихонько улыбнулся краешком губ, глядя на парня рядом. Наверное Сынмин впервые увидел его такую сторону. Мягкую и нежную, а не отстранённую и холодную. - Все готовы? Тогда пойдём? - скомандовал Чанбин. Чан и Чанбин взвалили на себя рюкзаки со всем необходимым, так что остальным по сути не чего было нести. Уже привычная тропинка. Джисон о чём-то шутил с Феликсом из-за чего казалось, что веснушки Ли начинали переливаться от счастья на солнце. И вправду мальчик-солнышко. Чан и Чанбин шли впереди, ведя всех за собой. Крис попутно рассказывал про свои любимые виниловые пластинки. На первый взгляд может показаться что они очень разные, но было нечто что их объединяло - любовь к ретро штучкам. Серьёзно. Наверное во всём городе не найдёшь на столько помешанных на этом людей. А Хёнджин докапывался до Минхо. Постоянно пытался вывести из себя, а потом извинялся, когда ловил косые взгляды. Видимо и вправду не хотелось больше жить думали многие. Но на самом деле это их привычный стиль общения. Они постоянно заботятся друг о друге, когда никто не видит. Делают втихаря. Просто потому что хотят и в правду помочь и остаться незамеченным. Поэтому каждый раз, когда Хёнджин просыпается за своим столиком, на котором обычно рисует и видит рядом стакан с молочным чаем, непроизвольно улыбается ведь знает, что это от Минхо. Парень может и делает вид, что ему всё равно на окружающих, но на самом деле он один из самых душевных людей на всём земном шаре. Кажется в его сердце заключена вся забота и теплота этого мира. Пусть многие не согласятся, но Хван до конца своей жизни будет убеждать в обратном. Позади всех шли Чонин и Сынмин. На лицо опять съехала шляпа так, что можно было видеть только то, что под ногами. Неуклюже вышагивал. Кажется ноги вот-вот выскользнут из конверсов, которые опять нелепо завязаны на бантик. Заметив эту картину противостояния, Сынмин поправил шляпу Чонина из-за чего тот слегка улыбнулся, а затем схватил Кима за руку и потащил за собой вперёд ведь из-за этого они немного отстали от парней. На лице снова проклюнулась улыбка, которая кажется тоже начала переливаться на солнце прямо как веснушки Феликса. Правда Сынмин мог видеть только улыбку рядом, да и большего как-то не надо. Ян тихонько поглаживал своими пальцами в перчатках руку парня, с которым они с сегодняшнего дня скреплены до конца жизни. Прямо как наушники в кармане, которые очень тяжело распутать, а порой даже невозможно. Лёгкий ветерок начал раздувать поля панамок и волосы парнишек. Это могло означать лишь одно - они вот-вот придут. И вправду перед глазами появилась уже знакомая полянка, на которой они недавно устраивали пикник. Вон там Феликс и Чанбин собирали цветы. А вон тут они наблюдали за дедушками с внуками, которые ловили рыбу. Удивительно, что теперь Сынмин начал наполнять места своими воспоминаниями, а не чужими. Например, дедушкиными, после его рассказов из детства. Всё-таки свои воспоминания это намного увлекательнее, чем чьи-то. Всплывают более яркие образы. Вспоминаются эмоции, которые ты ощутил. Прошли чуть в сторону. И вот снова эти полуразрушенные лестницы. Чан с лёгкостью спустился первый. Чанбин скинул ему портфель, а затем подставил спину Феликсу. Тот резво запрыгнул и они вместе спустились. Интересно почему так? Кажется это очередная загадка, которую должен будет разгадать юный детектив Сынмин. Затем спустился парень с косичками, которого снизу словили Чан с Чанбином. Видимо уже отработанная схема. Явно делали так не первый раз. Заботились друг о друге. Знали слабые стороны каждого. Затем резво спустился Джисон, а за ним аккуратно Минхо. Чонин прямо как в прошлый раз спрыгнул минуя последнюю лестницу, а Сынмин видимо уже приноровился поэтому было не так страшно, как в первый раз, но снизу его всё равно на всякий случай придержал Чан. Ким немного удивился, ведь они вроде не на столько близко общаются. Кажется только сейчас понял на сколько к нему хорошо относятся все вокруг, но просто проявляют это по разному. Наконец-то он хоть где-то стал своим. Не чувствует себя белой вороной. В области сердца стало так тепло. Кажется он наконец-то нашёл настоящего себя после долгих скитаний в холодном одиночестве. Чонин снова приторно-сладко улыбнулся и переплёл их пальцы. Я и вправду живой. Живой. По-настоящему живой. Мама, папа я живой. Смотрите. Настоящий. Такой же как все. В обувь попадал песок, который безжалостно щекотал ноги. Но все эти ощущения сглаживал приятный ветерок около реки и тёплый мальчик-бабочка, который кажется и сам не догадывался о том на сколько делает мир Сынмина светлее и красочнее просто своим присутствием в нём. Парни расположились недалеко от воды. Чан расстелил огромный плед. Чанбин притащил камни, чтобы внезапный порыв ветра не снёс всё вокруг. Джисон достал вкусняшки, а Минхо настольные игры. Справившись со своими задачами и договорившись, что Чан пока посидит на берегу и последит за вещами, парни начали стягивать с себя футболки и шорты. Джисон самый первый побежал на всех радостях в воду. Окунулся с головой. Минхо лишь тихонько ухмыльнулся этой картине. Думал никто не заметит, но все наперёд знали его реакцию. Вынырнув, Джисон начал кричать что-то невнятное и махать руками чтобы все уже поскорее шли купаться. Хёнджин схватил Ли за руку и потащил за собой в воду. Тот особо не сопротивлялся, поэтому спустя пару секунд трое уже плескались в воде. Чанбин терпеливо ждал Феликса. Глаза переполненные до краёв сомнениями. Была не была. Снял футболку. На груди огромный шрам. Страшный. Безобразный. Мальчик-солнце стыдился его. Сильно. Но уже не важно. Все видят. Слегка прикрывался руками, но заметив, что никому нет дела, а его немного неумеющий управлять своим гневом Бини стоит и улыбается, парень и вовсе осмелел. Побежал за всеми в воду, чтобы наконец-то избавиться от этой липкости. Глаза блестели как два бриллианта. И вот уже пятеро плескаются. Везде вода. У кого-то в глазах, у кого-то в ушах. Но это неважно. Совершенно неважно. Тишину вокруг нарушал заразительный смех Феликса и крики Джисона, который пытался сбежать от Хёнджина. Правда удавалось не очень хорошо, ведь Хван плавал лучше всех. Кажется что он волшебник, который управляет водой, а может он сам и есть эта стихия. Мальчик-океан. Такой же одновременно тихий и непредсказуемый. Иногда тишь и гладь. Иногда бушующие волны, неспокойно. Никогда не знаешь, что у него на уме. Чан внимательно смотрел на Чонина, который долго колебался идти или нет. Ведь если он пойдёт, то бинты и перчатки намокнут. Выход только один - снимать всё. Показать всем что скрывает, как это сделал Феликс. Но готов ли он к этому сейчас? Достаточно ли доверяет людям вокруг. Неужели эта секунда прибывания в воде стоит того, чтобы показать всем то, что он так отчаянно скрывал всё это время? - Пойдём помочим ноги? Что-то у меня пока нет настроения плавать, - Сынмин сразу же уловил настроение парня рядом. Не хотел давить. Расскажет когда будет готов. Откроется так же смело, как Феликс. Правда ему понадобиться явно больше времени, но Ким подождёт. Будет ждать ещё долгое время пока мальчик-бабочка не раскроет свои прекрасные крылья. - Пойдём, - грустно улыбнулся. Опять не решился. Снова сбежал. Трус. Разулись. Берег пополнился ещё двумя парами обуви, которые стояли немного поодаль от других. Красные конверсы и белые кеды. Держаться за руки. Опять в своём мирке. Секунду смотрят в глаза. Договариваются. На счёт три побежим, рассекая воздух. Рассекая воздух? Как это? Ну так быстро-быстро чтобы тебя тяжело было разглядеть. Раз. Два. Три. Песок летел из под ног в разные стороны. Свободной рукой придерживали слетающие панамки. Лёгкий смех Чонина отдавался где-то в области грудной клетки. Кажется глаза Сынмина теперь тоже начали гореть. Не так ярко как у парня рядом. Но в этом тоже был свой шарм. Своё обаяние. Чан умиротворённо смотрел на сверкающие пятки мальчиков, что быстрее и быстрее удалялись от него. И вправду рассекают воздух. Прямо как только что договорились. Крис подслушал их мысли. Случайно. Не хотел. Просто они слишком громко переговаривались в своём мирке, думая что их никто не услышит. Смотрит вслед удаляющимся силуэтам. Как будто отпускает своих повзрослевших сыновей из семейного гнёздышка. Гордиться какими молодцами они выросли. На глазах появляются слёзы. Это всё из-за ветра. Давно не моргал. Удивительно, как же люди вокруг наполняют Криса. Ему смешно и весело, когда вокруг него кому-то хорошо. Когда кто-то плачет, ему тоже грустно. Боль он тоже ощущает. Как моральную так и физическую. Но никто не знает на сколько ему плохо на самом деле. Постоянно забывает про себя. Ставит на последнее место. Живёт ради других. Пожалуй он не подходит для мира людей. Не хватает самовлюблённости и эгоизма. Ещё чуть-чуть и он не выживет. Рассыпется на миллиард кусочков, а потом его разнесёт по всему по свету. Какие-то частички его души найдут покой и умиротворение, какие-то продолжат заботиться о людях вокруг, а какие-то впадут в депрессию и окончательно потеряются в мире наполненном жестокостью и несправедливостью. Но сейчас он здесь. Вокруг него много таких же добрых парнишек с израненной душой. Сбиваются в стаю, как брошенные котята. Бегут на единственный лучик света в темноте. Да, возраст у них одинаковый, но ментально Чану явно не семнадцать. Может быть тридцать, но не семнадцать. Многое знает и понимает. Совсем не похож на подростка, который прожигает свои дни впустую. Слишком рано повзрослел. Неосознанно. Заставили. Хотелось ещё чуть-чуть побыть безрассудным ребёнком, но окружение наплевало на его желания. Растоптало. Уничтожило детскую невинность. Вырвало свет из глаз. Прохладная вода. Кончики пальцев сначала немели, но сейчас уже привыкли. Зато было не так жарко. Слышны крики мальчиков из воды, которые шутливо зовут Чонина поплавать с ними, ведь заранее знают - если пойдёт он, то Сынмин без раздумий прыгнет за ним. Пытаются не давить. Ждут пока сам решиться зайти. Вдруг в лицо Яна попала струя воды. Парень посмотрел на Кима. Тот отвернулся в сторону и нелепо делал вид, мол он тут не причём. Кто-то другой это сделал. Будь то рыбка или волшебные силы Хвана, который умело управлялся с водой. И не важно, что большие рыбы так близко не подплывают. Бояться людей. Они самые жестокие создания на планете. Хуже наверное только тот, кто их создал. Чонин лишь фыркнул на нелепые попытки Сынмина отвести от себя все подозрения. Рыцарь должен уметь постоять за себя. Карла и Гвен так учили. Дать в ответ такую же струю воды. Но тогда промокнет перчатка. Смотрит на маленькие волны, что образовались из-за выходки парня рядом. Была не была. Снял перчатку и положил её в карман шорт. Загрёб столько много воды, сколько мог, плеснул в ответ. Сынмин аж заново проснулся из-за неожиданной ледяной струи. С панамки и носа стекала вода. Похож на мокрого щенка. Чонин рассмеялся ещё громче, чем обычно. Кажется ещё чуть-чуть и умер бы. Раньше, когда Сынмин так резво смеялся, мама говорила, что так лопнуть можно. После этого маленький Мин-Мин боялся громко смеяться, но кажется мальчик напротив всё больше и больше рушил его привычные стереотипы об этом мире. Ломал все детские страхи и предубеждения по щелчку пальцев. Забавно, как один человек может изменить всё твоё мировоззрение. Сынмин всё ещё не понимал нравиться ли ему то, что всё его понимание жизни меняется сейчас просто по щелчку пальцев. Но одно он знал наверняка - он по уши влюбился в парня напротив. Закрывал глаза в надежде, что наконец-то встретит его на следующий день. Эту улыбку и постоянно горящие глаза, которые пожалуй никто и никогда не погасит. Эта витающая рядом с ним грусть и отчаяние. Его непонятный и искажённый мир. Всё нравилось. Даже эти бинты, неумело завязанные конверсы и перчатки. Перчатки. Одна рука всё ещё была в ней, а другая совершенно беззащитна. Обнажена миру. Она была красной. В ужасный ранах. Как будто содрали кожу. У Сынмина были такие, когда он только учился кататься на велосипеде. Не справился в управлением. Налетел на камень и упал. Содрал все колени и руки. Крови было много. А как потом дома щипало. Ужас. Больнее наверное был только опрокинутый на себя кипяток. Хотел спросить. Что это? Как так получилось? Не стал. Сам расскажет если захочет. А мальчик-бабочка всё так же улыбался. Мягко. Разъедая. - Моя рука страшная да? Тебе противно? - говорит спокойно. Всё с той же улыбкой. Уже привык к такому вниманию, поэтому решил закрыться от мира. Никому больше не показывать. Боялся, что снова ударят в спину. Наплюют в душу. Растопчут, как букашку. - О чём ты? Обычная рука. У меня такая же была, когда я учился кататься на велосипеде. Наехал на камень и... - не успел договорить. Парень с розовой прядкой стянул с Кима панамку и погладил его по голове своей беззащитной рукой. Мягко. Прямо как мама перед сном в детстве. По телу прошёл табун мурашек. А мальчик напротив всё так же улыбался. - Спасибо, - еле слышно, почти шёпотом. - За что? - За то, что ты такой. За то, что открыл свой бутон для меня, мальчик-цветок. - Но я ничего не сделал... - пробубнил себе под нос. Из воды потихоньку начали возвращаться мальчики. Видимо замёрзли. Чонин снова нацепил свою перчатку. Собрались компанией и вернулись к Чану, который пригрелся на солнышке, прямо как Суни сегодня утром. Достали полотенца. Укутались с головой. Посиневшие губы, но такие счастливые лица. Оказывается так мало нужно для того чтобы сиять. Раньше Сынмин думал, что для счастья обязательно нужен повод, но с этими парнями он понял, что оказывается можно находить его в незначительных мелочах, на которые большинство не обращают внимание. Посидят, погреются и пойдут на новый заход. Джисон опять побежит быстрее всех, а где-то за ним Феликс. Остальные спокойно. Пешочком. Ещё целая вечность впереди. Некуда спешить. Да ведь? Достали разные снеки, настольные игры и термос с малиновым чаем. Каждому налили кипятка до краёв. Чонину разбавили. Спокойно общались о чём-то незначительном. Хан как всегда резво перепрыгивал с темы на тему, прямо как белки по деревьям. Чанбин принёс откуда-то ромашки, из которых Феликс начал плести венок, попутно что-то тихонько нашёптывая. Видимо какое-то волшебное заклинание, не иначе. Хёнджин с интересом поглядывал на то, что плетёт мальчик-солнышко. Хотел научиться так же, но всё как-то не доходили руки. Хочется разочек взять мастер-класс у Ликса, но тогда не будет причины сидеть рядом и заворожённо смотреть на увлечённого паренька. И вряд ли он снова получит от него подарок из ромашек. Такие мысли удручают. Лучше никогда не буду уметь делать венки из цветочков, нежели больше не получу волшебства от веснушчатого парня. Да возможно венок Хвана будет неплохим и он сможет сделать его когда захочет, но в этом не будет смысла. Потеряется теплота и забота лучезарного мальчика, который настолько переполнен любовью ко всему вокруг, что однажды его сердце не выдержало. Треснуло на две половины. Истекало кровью. Сейчас у него новое. Заново наполняется любовью, но как много это новое сердце выдержит? Так же как предыдущее? Быть может меньше? Пожалуй никто и никогда не узнает. Слишком внезапно. Он будет так же ярко улыбаться на полянке среди цветов, а его сердце разорвётся. Парень навсегда закроет глаза в поле. Душа превратиться в лучик, а тело превратиться в пепел. Слишком горячо. Солнце разъедает. Выжигает лёгкие и сердце до конца. Ни чего не оставляет. Хван же наоборот был полной противоположностью. Мальчик-океан. Никогда и никому. Ничего не скажет. Такой же тихий и успокаивающий. Кажется в его окружении Феликс становился более спокойным. Его пылкость угасала и сердце хотя бы ненадолго могло спрятаться в тени. Отдохнуть от чувств и мыслей, которые никак не отпускали. Островок спасения. Минхо слегка потрясывало. Видимо пересидел. Совсем замёрз. Джисон залез к нему под полотенце, хотя было ещё куча свободных. Взяли на всякий случай больше, чтобы всем точно хватило. Прижался рядом. Потирал по плечу. Сам не лучше. Дрожал наверное ещё сильнее, а губы всё так же оставались синими. Будь бы это кто-то другой Ли давным-давно начал бы отчитывать. Например тот же Хёнджин слышал бы только упрёки в свою сторону, что сам не лучше, а ещё пытается помочь. Лучше за собой следи, я сам как-нибудь справлюсь. Но Хан это совершенно другой случай. С ним надо аккуратно. Один не правильный звук и ты погиб. Точнее он. Не ты. Ранимая душа, забредшая в мир фантазий. Пожалуй только они помогали держаться на плаву. Для кого-то он был слишком назойливым, глупым ребёнком. Но это не так. Многое знал и понимал, но притворяться глупым намного проще, чем брать ответственность на себя. Да и он бы банально не выдержал. Наверное если бы не случайная встреча с Ли и его книжками, то парень бы сейчас не жил. Тихонько перестал дышать под писк электростимулятора. Так бы и остался неопознанным мальчишкой. О нём бы даже в новостях не стали говорить. Вмиг забыли. Как будто и не было такого паренька. Хан Джисон? Кто такой? Но благодаря книжкам Минхо, парень нашёл для себя новый мир. Яркий и красочный. Начал подмечать детали. Радоваться мелочам. Избегал встречи с реальностью. И видимо до конца жизни будет продолжать себя обманывать, жить иллюзиями. Но плохо ли это? Как никак иллюзии помогают ему жить дальше, чувствовать себя счастливее. В реальности же всё серое, унылое. Я не хочу возвращаться обратно в тоску, где меня ничего не держит. Никому не нужен. Нет. Я не хочу обратно в реальность. Многие переставали дружить с пареньком ссылаясь на то, что ему нужно повзрослеть. Бесились, что он постоянно ребячиться. Повзрослели, а он всё так же витает в облаках. Не думает о будущем. Работе. Семье. Но Минхо это ничуть не напрягало. Даже нравилось. Ведь в отличии от всех остальных в его глазах был тот невинный детский огонёк, который у взрослых с корнем вырывала работа. Для всех он похож на белку, которая не может сидеть на месте и постоянно перескакивает с ветки на ветку, но для Ли он навсегда останется мальчиком-светлячком. Помнит как шли домой после очередной прогулки с мальчиками из леса. Засиделись. Всё погрузилось в мрак. Послышались странные звуки, а впереди яркий свет. Похоже на сцену из книги. Джисон понёсся на всех порах за светом, а Минхо тихонько за ним. Вышли на опушку. Тишина. Огромная стая светлячков кружилась над парнями. Невероятное зрелище. Жаль не было камеры, чтобы запечатлеть. Но зачем эти технологии, когда есть нечто получше - глаза. Они помогают выстраивать самые яркие и мощные образы. Никакие фотографии не заменят этого. После того дня Джисон стал мальчиком-светлячком для Минхо. Его мальчиком-светлячком, освещающим путь в темноте. Отогреваясь, чтобы пойти на новый заход, парни играли в настольные игры и лежали на солнышке. Потихоньку губы становились естественного цвета. Феликс уже успел сплести два венка. Один для Джинни другой для Бинни. Он так их называл. Любил милые прозвища. Сначала всех немного смущало, потом привыкли. В этот раз договорились, что за вещами последят Сынмин и Чонин, чтобы Чан тоже смог хоть разок окунуться. Повеселиться. Почувствовать себя таким же простым ребёнком хотя бы на секунду. Джисон и Хёнджин поспорили, кто быстрее добежит до воды. Встали по позициям. Ждали сигнала от Минхо, чтобы борьба была честной. Раз. Два. Три. Побежали. Хван поддавался. Знал, что ему эта победа ничего не принесёт, а Джисон ещё долгое время будет гордиться собой. Смотрел на сверкающие пятки впереди. Оглушительный смех. Грело душу. Джисон прыгнул в воду. Ура, я победил. Победа. Ты проиграл Хван Хёнджин. Получай. И вправду ребёнок. Но зато счастливый. Хван скорчил гримасу и начал плескаться с Джисоном. В след за ними прыгнул Феликс и начал разнимать. Повёлся. Думал и вправду ссорятся. Больше всего на свете ненавидел ссоры. Но заметив, что они просто шутят, вмиг изменился в лице и начал брызгаться с ними. Затем зашли оставшиеся подростки. Джисон показывал кувшинки Феликсу. Хёнджин пугал Минхо рассказами про сомов, которые с лёгкостью могут утащить на дно. Не выберешься. Чан лишь тихо посмеивался, ведь знал, что здесь не водятся сомы. Хотя может он просто их не видел? Они ведь прячутся. Зачем им вылезать наружу? Тогда если они не вылезают, то никого и не утащат. Чанбин лежал на воде с закрытыми глазами. Лёгкие волны приятно качали из стороны в сторону. Солнце потихоньку опускалось за горизонт. Сынмин смотрел на парней в далеке. Интересно чем они занимаются? Наверное там очень весело. Чонин думал. Серьёзное лицо. Смотрит куда-то сквозь подростков впереди. Лёгкий ветерок обдувал лицо. Много мыслей. Спутывались в огромный клубок. Кажется если ещё больше времени провести в раздумьях, то мысли уже спутаются на столько, что никогда и не распутаешь. Перспектива погрязнуть в свои не самых приятных размышлениях совершенно не радовала, поэтому Чонин нарушил тишину первым пришедшим в голову вопросом. - Как день прошёл? - Ещё не закончился. А чего спрашиваешь? - Сынмин повернулся в сторону парня с розовой прядкой, который смотрел куда-то вперёд, но не на подростов. Куда-то сквозь них. Мыслями далеко не тут. - Да так, - закусил губу. Пожалел, что что-то сказал. - Хотелось поговорить, а тем не находилось? - Как с языка снял, - вздрогнул. Наконец-то вернулся в реальность и посмотрел на парня рядом. - Да я тоже долго думал, что сказать, но в голове пусто. Перекати-поле. - Да... - повисло неловкое молчание. - Помнишь ты говорил, что бабочки сильные? - Помню. - А что делать если я не чувствую эту силу? - смотрит прямо в душу. - Ты сейчас про себя или про бабочек? - сразу понял, что бабочки тут не причём. Слишком долго решался. Сынмин всё видел. Сомнение. Страх. Недоверие. Всё видел, но терпеливо ждал. И будет ждать так ещё, пока Чонин не взлетит, гордо расправив крылья. - Подловил. Про себя, - подтащил коленки в бинтах к себе и тоскливо опустил голову на них, продолжая смотреть на парня напротив. - А про какую ты сейчас силу говоришь? Моральную или физическую? - Физической у меня нет с рождения, - фыркнул с горечью. - Хорошо, тогда в чём для тебя проявляется моральная сила? - Сынмин последовал примеру Яна и так же сложил свою голову на колени. Близко. Слишком близко. Теперь уж Ян точно никуда не сбежит. Не сможет. В ловушке. И соврать не получится. Глаза сразу всё выдадут. Как не погляди абсолютно безвыходное положение. Но может именно в него хотел попасть Чонин, чтобы уже наконец-то собраться с силами? - Хочу поделиться одним очень важным секретом, но всё никак не могу решиться, - отводит глаза не может смотреть. Знает, что мальчик-цветок уж слишком проницателен. Или быть может слишком хорошо понимает Чонина. - Значит ты ещё не достаточно доверяешь этому человеку, - знал, что этот секрет предназначался ему. Очень хотел узнать, но понимал, что если сейчас надавит, то может сделать только хуже. Вдруг парень с ярко-розовой прядкой больше никогда не придёт к его дому. Все его летние приключения закончатся. Всё волшебство разрушиться в миг. По щелчку пальцев. - Проблема в том, что кажется я начал доверять ему больше чем себе, - опять смотрит прямо в глаза. Кажется набирается силы в тёмно-карих зрачках напротив. Не видит осуждения, отторжения и ненависти. Только спокойствие и теплота. Была не была. Всё равно когда-то надо будет сказать. Быть может если парень напротив после секрета Яна захочет уйти, оставить его одного в искажённом мирке, то сейчас ему будет не на так больно. Пока он не успел привязаться на столько, что не смог бы дышать без Кима, нужно сказать. - Я бабочка. Мальчик-бабочка, - протараторил на одном дыхании. - И вправду бабочка. Такой же лёгкий. Порхаешь. А твои красивые крылья привлекают других. Все радуются, когда ты пролетаешь рядом. Разве есть хоть кто-то кто не любит бабочек? - Нет ты не понял, - мальчик-цветок такой наивный. Кажется он ещё многое не знает об этом мире. Не сталкивался с жестокостью, которая окружала Чонина с самого детства. Не знал, что есть люди, которые терпеть не могут бабочек. Специально ломают им крылья, стирают пыльцу, чтобы они больше никогда не смогли летать. - Я болен. Неизлечимо болен. Врачи не знают как лечить. Никто не знает. Помнишь мою руку. Страшная. В ужасных волдырях. Нет живого места. У меня везде так. По всему телу. Неимоверная боль. Всегда и везде. Я не могу нормально жить, как все остальные. Мне тяжело делать что-то руками. Моя кожа просто рвётся. Частенько захаживаю в больницу. Медсёстры даже в шутку начали назвать мальчиком-бабочкой. Такой же хрупкий. Нельзя задеть - распадусь на миллион кусочков и погибну в мучениях. А самое страшное, что я могу умереть в любой момент от болевого шока. Я уже на столько привык к постоянному жжению, что боюсь, однажды просто не почувствую, что боль стала сильнее чем обычно и просто тихонько умру. Говорят, что я не переживу приступ аллергии. Моментальная смерть. Понимаешь? И после этого ты спрашиваешь есть ли люди, которые не любят бабочек? - выпалил на одном дыхании. Устал молчать, притворятся счастливым мальчиком, которому всё нипочём. Но правильно ли это было? Вдруг Сынмин влюбился в тот образ, который сложил вокруг себя Чонин, а его настоящая душа покажется парню ужасной, противной. - Не правда, ты тоже любишь бабочек. Просто боишься себе в этом признаться, - тихонько погладил по голове. Был рад, что Чонин наконец-то расправил свои крылья. Показал их Сынмину. Его настоящая аура намного прекраснее, чем вымышленная, которую он показывал всем вокруг. Красивая картинка это конечно хорошо, но со временем она начинает раздражать. Не существует идеальных людей. - Я? Люблю бабочек? Бред, - фыркнул. - Любишь. Ты и вправду бабочка, которая опыляет цветы. Помогает им продолжать жить дальше, радовать других своей красотой. Ты просто пока не до конца понимаешь на сколько прекрасен, несмотря на свою болезнь. Да, тебе тяжелее жить чем большинству людей на этой планете, но это не делает тебя плохим человеком. Наоборот. Ты особенный. Не такой как все. Зачем стараться всем понравится? - То есть ты хочешь сказать, что тебе не противно после того, как ты узнал правду? - С чего это мне должно было стать противно? - глаза круглые-круглые. Точь в точь два хрустальных шарика. - Знаешь, обычно все сбегали. Назвали странным. - Ну и что мне до остальных. Я не все. К тому же ты не выбирал кем рождаться. Не знал, что так получиться. Дак в чём же тут твоя вина? - и вправду не как все. Почувствовал это ещё тогда. В тот самый день, когда сбегал из дома. Увидел его в окне, одиноко вышагивающего по тротуару. Специально подгадал время, когда нужно выпрыгнуть, чтобы пересечься. Была конечно вероятность, что что-то пойдёт не так, но Ян до конца верил, что этот парень не простой. Волшебный. Пойдёт за ним в новые приключения. Их судьбы точно должны быть переплетены. - И вправду не такой как все... Ребята потихоньку начали выходить из воды. В этот раз губы не были синими. Видимо уже привыкли за первый заход. Берег вновь наполнился звонким смехом, разговорами ни о чём, но в то же время о чём-то очень важном. Оставшиеся закуски были доедены, а все вещи собраны в портфели. Стало намного легче нести на себе. Потихоньку пошли к лесному домику. Тёплые лучи солнца до сих пор припекали, хотя оно почти зашло за горизонт. Птички всё ещё чирикали. Наверное договаривались встретится завтра. Попрощавшись с Чаном, ребята пошли на выход из леса. Минхо и Джисон ушли вместе. Живут буквально в соседних домах. Чонин как-то рассказывал, что их окна смотрят друг на друга. Любят по вечерам болтать через них. А когда у Минхо появляется новая интересная книжка они открывают окна и садятся на подоконники свесив ноги вниз. В определённое время. Вроде в часов семь вечера. Минхо тихонько читает вслух, а Джисон с упокоением слушает, попутно рисуя себе разные образы в голове. Как будто сам поселяется на небольшое время в мирке, который придумал автор. Странно, почему же они просто не могут встретится у кого-нибудь дома? Почему болтают через окна? Сынмин не понимает. Это их мир. Возможно для кого-то он странный и не логичный, но для них это нормально. Этот момент наполнен определённой магией, о которой знают только двое. Но магия на то и магия, что о ней знают только избранные, не так ли? Феликс, Чанбин и Хёнджин тоже пошли вместе. Живут в одном районе. Родители Ли и Со дружат ещё со школьной скамьи, так что парни с самого детства знают друг друга. Родители Феликса постоянно ждут Чанбина в гости. Иногда мальчик-солнышко думает, что они любят его друга намного больше. Но это не так. Больше всего на свете любят своего солнечного мальчика. Кстати любовь ко всему живому у него именно от них. Мама Феликса порой винит себя. Прорастила в нём слишком много любви к миру. Его сердечко не выдерживает этой силы. А папа наоборот поддерживает. Говорит, что их мальчик особенный. В мире нет на столько чистого и светлого ребёнка, как их Ликси. Мама, захлёбываясь и задыхаясь, верит его словам, но всё равно переживает. Ещё один разрыв сердца не переживёт никто. Поэтому боится отпускать мальчика гулять, но когда приходит Чанбин она невольно отдаёт своего птенчика в его руки. Есть что-то такое в Со, что заставляет верить, что в его компании Феликсу будет хорошо. Его там любят. По настоящему любят. И он их любит. Очень сильно. Без них погибнет. Чонин и Сынмин пошли уже по привычному им маршруту. На улице почти никого, а солнце окончательно село за горизонт. Темно, но не страшно. Держаться за руки, переплетя пальцы. Хочется гулять так всю ночь. На раскладушке с брелком уже несколько пропущенных от мамы. Потеряла. Но звонить не было смыла ведь до дома осталось минут пять от силы. Уже виднеется в далеке. Опять обмениваются мыслями. Телепатически. Так много хотелось сказать, но не находилось подходящих слов. И вот они уже у дома Кима. Стоят и тупо пялятся друг на друга. В глаза. Не моргая. Не расцепляя рук. Хочется что-то сказать, но что? Надо идти домой, но так не хочется. - Спасибо, что не сбежал, - нарушил тишину Чонин и протянул панамку, которую ему сегодня вручил Сынмин. - Спасибо, что поделился своим секретом, - забрал панамку из чужих рук. - До встречи, мальчик-цветочек. - До встречи, мальчик-бабочка.