"След Солнца"

Сославшись на желание побыть одной, Сьюки выпроводила упрямую Тару, пытавшуюся задержаться после ухода всех посетителей. Тара с сомнением оглядела подругу, задержав взгляд черных глаз на измученном лице Сьюки и, поколебавшись, все же удалилась, велев звонить в любое время, если только что-то понадобится. А Сьюки приготовилась к приходу других визитеров. Через пару часов ее жизнь перевернулась с ног на голову - она познакомилась со своим неизвестным «родственником», узнала об обмане, о том, чего не выдержало бабушкино сердце и о том, куда и почему исчез ее брат. И еще много всего, что не сразу уложилось в голове, в том числе и о себе самой… Сегодня к ней явились непрошеные гости, нагло упаковали всю ее жизнь в непроницаемую упаковку и отправили, не спрашивая владелицу, в неизвестном направлении, лишив права выбирать. Взамен оставили что-то, с чем она не могла не справиться, не смириться. …Сьюки сидела на своей кухне за столом, поставив на него локти, упершись лбом в сжатые кулаки и зажмурив глаза. Она даже зубы стиснула так, что они едва не начали крошиться. Что ей делать? Поверить во все? Или выбросить из головы и просто продолжать жить дальше как получится? Но получится ли… В доме было тихо и пусто. Впервые за все время она была совершенно одна в родных стенах и каждой клеточкой тела, каждой тонкой стрункой души ощущала пустоту, окружившую ее, проникшую в сердце, в мысли, в воспоминания. Девушка подняла голову и устало обвела глазами кухню – в раковине горка недомытой посуды, на столике возле холодильника – блюда с остатками закусок. Хорошо еще Тара догадалась закупить для поминок одноразовых тарелок и стаканчиков, иначе грязной посуды было бы значительно больше. На полу валялись какие-то обрывки, крошки. Завтра нужно будет прибраться, сегодня на это просто нет ни сил, ни желания. Весь мир, что окружал ее, выглядел вполне обычно. Но лишь выглядел, а не являлся таковым, ведь все изменилось внезапно и навсегда. Все прожитое ранее вдруг разом утратило свой смысл, отодвинулось куда-то далеко и стало казаться неясным, полузабытым сном. И все это закрывала сейчас непроницаемая, непреклонно стоящая на пути завеса новых обстоятельств и открывшихся тайн. Тайн, в которые упорно не верилось, которые не укладывались в голове, привыкшей мыслить «просто и обыденно», по-человечески. Невольно вспомнились сказки о самых невероятных существах, волшебные истории из детских книжек, страшилки, которые они с Тарой рассказывали в детстве вечерами, сидя на крыльце, тесно прижавшись друг к другу, и глядя, как наступает ночная тьма. Было страшно и интересно, их охватывал восторг от собственной, не в меру разгулявшейся фантазии, а ночь с ее таинственными звуками и бархатной темнотой небес еще больше дополняла картины, созданные детским воображением. Но там, за спиной всегда была настоящая жизнь – светлый, родной, уютный, безопасный дом, полный привычных запахов и звуков, бабушка, брат… Теперь бабушки больше нет, брат исчез, исчезло все, даже она сама будто перестала существовать, зависнув где-то в безвременье между прошлым, ушедшим безвозвратно, и будущим, которое было абсолютно неясным. А настоящее и в самом деле больше походило теперь на страшную сказку. Сегодня она похоронила бабушку, почти потеряла брата и почти утратила все, во что верила… Она утратила саму себя. Кто она теперь такая? Билл… Этот утонченный, загадочный вампир так внезапно появился в ее жизни, поселился в мечтах и потихоньку проникал в сердце. Какую правду она знала о нем, кроме того, что он был вампиром? Как оказалось, она не знала ничего. Вот, может быть, только его имя и было настоящим. Сегодня он пришел с покаянием, весь такой виноватый, и поведал истинную историю своего появления в ее жизни. Сьюки слушала, оцепенев, и видела в его глазах отчаяние и боль, но не чувствовала ничего, ни ненависти, ни обиды, ни жалости… Вообще ничего. Какая-то там вампирская королева захотела иметь при дворе «штатную телепатку». Биллу было поручено, всего-навсего, охмурить девушку и притащить, «тепленькую», покорную, к королеве. Но вот незадача - у Сьюки оказалась незапланированная непереносимость вампирской крови, а без данного «ингредиента» миссия Билла оказалась трудновыполнимой. Романтично, ничего не скажешь… Сьюки невольно хмыкнула своим мыслям, вспоминая, как она бросилась на защиту Билла, когда, как оказалось, он ни в какой защите и не нуждался. А потом еще и сама чуть не распрощалась с жизнью, и все это ради того, чтобы Билл смог напоить ее своей кровью и привязать к себе. Что за мерзостные повадки у этих вампиров… Сьюки было так гадко после его признаний, что она даже не прогнала его, а просто словно погасла, отрешенно сидя за столом в кухне и уставив взгляд куда-то в пол. Она так и не сказала ему ни слова. Потом пришел Эрик Нортман и привел с собой незнакомца, который выглядел как сказочный персонаж, несмотря на то, что одет был в безупречно сидящий вполне современный костюм. С детства ее учили не верить незнакомцам, не разговаривать с ними и уж тем более не пускать в свой дом. Надо было слушать старших. Девушка рывком вскочила со стула и стремительно подошла к плите. У нее даже голова закружилась от резких движений, тем более последние дни она вообще едва силы находила, чтобы передвигаться. Сьюки достала из шкафчика старую медную джезву для кофе, налила в нее воды, и поставила на огонь. Привычные действия немного успокоили ее. Девушка смотрела, как начинает пузыриться закипающая вода и думала, что не собирается быть овцой и позволять кому-то вешать ей на уши новые порции лапши. Ведь откуда она могла знать, что все, что ей рассказали сегодня, не еще одна ложь? И все же откуда-то знала, что все услышанное ею - правда. Сьюки заварила кофе. Поплывший по кухне аромат вернул самообладание и прояснил голову. Она налила напиток в чашку, бросила туда целых три кусочка коричневого сахара и сделала первый глоток обжигающего, сладкого напитка, стоя все там же у плиты. Пока девушка пила, взгляд упал на окно, и она увидела свое отражение в темной поверхности. Ее собственный силуэт показался призрачным, нереальным – стройная фигурка в облегающем черном платье, высоко убранные и подколотые на затылке волосы. Бледное лицо выделяется на фоне темного платья. Она себя не узнала, словно и правда не была собой. Сьюки подошла к столу с чашкой в руке и уселась на прежнее место. Она осталась одна, рядом нет больше никого, кому можно доверять, кого можно не опасаться, с кем можно поделиться всем, что пугает и волнует. Завтра случится что-то еще, что-то изменится окончательно и бесповоротно, надо только решить, согласна ли она принять эти перемены… Сьюки допила кофе, оставила кружку на столе, поднялась, тяжело опираясь на стол, и медленно побрела наверх. В своей ванной девушка немедленно стянула черное траурное платье, которое, как ей показалось, пропиталось отчаянием, скомкала его и бросила на пол. Завтра она избавится от этого скорбного одеяния. Сьюки включила воду погорячее и встала под душ. Почти обжигающие струи заставили хоть на пару минут переключиться от заполонивших голову мыслей. Девушка завернулась в полотенце, и вышла из ванной, оставив в ней свет зажженным. Она рухнула на кровать и пролежала так неизвестно сколько, снова и снова прокручивая в голове события сегодняшнего дня. ...- «Дитя», - она вспомнила, как обратился к ней тот высокий, величественный и по-нездешнему красивый человек, назвавшийся Найлом Бригантом и ее прадедом. Он запросто сидел на кухне некоторое время назад и рассказывал вещи, в которые она отказывалась верить. Поза, которую он принял, усевшись на старый деревянный стул, была почти королевской, словно он восседал на троне, - «я понимаю, как сложно поверить в то, что ты услышала,» -сказал он, -«и, возможно, при других обстоятельствах ты бы никогда ничего не узнала, но сейчас все иначе. Сейчас именно обстоятельства диктуют свои правила, а не наши желания». - Не мои обстоятельства. Не мои желания, - проговорила Сьюки вслух и добавила, - я спокойно жила своей человеческой жизнью и не о чем даже не подозревала. А теперь столько всего случилось…столько для меня изменилось навсегда… - Давай будем разумны. Сейчас самое главное обезопасить тебя, - сказал он ей. - Почему вдруг такая забота? Где вы раньше-то были?! Чего ждали?! Почему не предупредили нас уже давно?! Не обезопасили, как вы говорите! Тогда бы и бабушка осталась жива… - прокричала она ему в лицо. Найл остался невозмутим, на лице его отразилось лишь легкое снисхождение. Так смотрят на несмышленое дитя, ожидая, когда оно прекратит истерику. Эрик Нортман, сидящий рядом с Найлом, походил на мраморное изваяние – холодный, непроницаемый, застывший в одной позе. Он встретил взгляд девушки, и ей показалось, что она заглянула в бездонные ледяные озера. Сьюки вспомнила, что ощутила тогда что-то, похожее на легкое дуновение, проникшее в душу и прикоснувшееся к ней, как прохладный шелк касается разогретой на солнце кожи – мимолетное, волнующее чувство. Оно тревожило и приводило в смятение, но в то же время вызвало любопытство, заставило на миг задержаться на этом ощущении. Но девушка стряхнула секундное оцепенение, и взгляд ее невольно метнулся от лица Эрика, куда-то в сторону, а потом снова на его лицо. Ей показалось, что брови вампира чуть дрогнули, словно он что-то заметил и был озадачен этим… Сьюки отвела глаза, побоявшись, что ее затянет в какой-то неведомый омут... Билл, оставшийся в доме, присутствовал при разговоре незримой печальной тенью. Он застыл у стены, не двигаясь и не сводя глаз с девушки, сидящей к нему спиной. Она знала, что он, не отрываясь, смотрит на нее, но не хотела видеть его лица и темных, полных отчаяния глаз... ...Все события перемешались в ее голове, все чувства кружили каким-то запутанным вихрем. И как со всем этим справиться? Сьюки со стоном перевернулась на живот, обхватила подушку руками и уткнулась в нее лицом. Пальцы наткнулись на что-то жесткое, девушка вздрогнула, не сразу поняв, что это такое находится под подушкой. Но потом сообразила, что это ее импровизированный «дневник» – тетрадь, куда она пару раз записывала то, что с ней происходило. Девушка зажгла ночник и раскрыла тетрадку на чистой странице. «Это снова я», - написала она, - «или уже не я. Сегодня я похоронила бабулю. А еще я узнала, что меня предали и что человеком меня назвать можно с большим трудом. И оказалось, что мой непутевый брат попал в историю по моей вине. Не слишком ли много всего для одного дня? Я совершенно одна. Я не знаю, как быть. Но все по порядку. Билла больше нет для меня. Это все, что я могу пока сказать. Может быть, чуть позже, когда уляжется вся муть в душе, я как-то иначе взгляну на это. Но пока я не хочу о нем говорить… У меня объявился родственник, который заявил, что он… фейри. И он знаком с Эриком Нортманом. Все это дико, странно, невероятно и очень похоже на мыльную оперу, где я – несчастная главная героиня… Оказывается, во мне есть фейрийская кровь и я совершенно не переношу кровь вампирскую. Вот почему меня тогда так выворачивало, когда Би… Тьфу ты… короче говоря, когда один мерзкий вампир попытался меня напоить своей кровью, якобы спасая мою жизнь. Мой прадед (если он и вправду тот, кем назвался), занимает какой-то высокий пост в своем мире и шастает сюда, в мир людей, запросто, как люди ездят заграницу. Оказывается, эти фейри еще и страшные проказники – столько отпрысков наплодили по земле, что, если поверить, то каждый третий житель земли может оказаться их потомком. Найл сказал, что они очень пекутся о своих отпрысках, пусть это даже «седьмая вода на киселе». Странно они пекутся – наблюдают со стороны, ни во что не вмешиваются и лишь когда уже основательно припрет, совершают какие-то шаги. Вот как в моем случае. Получился "интересный" расклад – они дождались, пока я потеряю всё и объявились, чтобы «защитить» меня. Хм, не знаю, что и сказать о такой «заботе», видела я эту их «заботу» в одном месте… «Благородные» фейри много лет «приглядывали» за мной и Джейсоном, знали, что у меня есть телепатический дар, что у Джейсона нет никаких талантов, кроме одного – засовывать задницу в очередной капкан. Они наблюдали за нами, они знали про нас все, а мы не знали о них ничего…» ...- "Произошедшее с твоей бабушкой - трагическая случайность", – вспомнила Сьюки слова Найла, - «Её не тронули, но она стала свидетелем похищения Джейсона вампирами. Её бедное сердце не выдержало потрясения». Сьюки зажмурила глаза, и слезы брызнули из-под сомкнутых ресниц. - «Говорите, что приглядывали за нами…» - проговорила она тогда, - «...тогда почему не помешали вампирам украсть моего брата?» - «Никто не ожидал, что все так сложится», - ответил Найл. – «В тот вечер тебя не было дома. А мы ждали, что если к вам придут, то придут именно за тобой. И никто не подозревал, что твой брат именно тогда решит, наконец, навестить вас с бабушкой и останется на ужин. Фейри, призванные приглядывать за тобой, обычно всегда где-то поблизости, но в тот вечер они не успели. Вампиры были готовы лучше, чем мы думали. Двое фейри, попытавшихся остановить вампиров, были убиты. Это наш роковой промах». Если бы она осталась дома в тот вечер! Если бы не побежала, сломя голову, с этим Биллом, пригласившим ее, якобы, на свидание, то, может быть, все сложилось бы иначе, и бабуля осталась жива. Она ведь сейчас поняла, что темноволосый вампир изо всех сил старался не дать ей вернуться домой пораньше. Шериф Нортман велел ему. Билл – бедная подневольная овечка, делает все, что ему прикажут, не особо задумываясь, что из этого может получиться. Сьюки вздрогнула и обхватила себя руками, словно ее пробрал холод до самого сердца. Слишком многим она сразу понадобилась, слишком дорогую цену ей пришлось заплатить за такое «внимание». Больше всего сейчас хотелось сжаться до размеров макового зернышка и затеряться где-нибудь навсегда… Эрик знал Найла, даже имел с ним какие-то там дела, что-то вроде выгодного обоим сотрудничества. - «И вам все это было известно?» - задала она вопрос Эрику, - «То есть известно и про кровь фейри и про то, что она есть во мне?» Вампир кивнул, оставаясь совершенно невозмутимым. - «Какая прелесть», - не удержалась девушка, - «мы, оказывается, давно заочно знакомы. В одностороннем порядке. Час от часу не легче… И еще вы знали, что он», - она кивнула на Билла, - «выполняет здесь задание этой вашей «Королевы Проклятых»? - «Знал не сразу, лишь с некоторых пор», - ответил ей Эрик, - «последнее время наша королева стала недоверчива и не рассказывает всего о своих планах даже тем, кому поручает их осуществлять. Она умело разделяет обязанностями между подданными». - «Подумать только, как все непросто», - презрительно фыркнула Сьюки, - «какие интриги…А знали вы, что я не смогу выпить вампирской крови?» - «Ваш дедушка рассказал мне об этом в нашу с ним первую встречу», - ответил Эрик. – «Но вот Комптону это не было известно, иначе он бы пересмотрел свои планы. Хотя, возможно, ему иные способы «обольщения» просто неизвестны». «Что называется: «Дубиной по голове и в койку», - невесело прокомментировала про себя Сьюки, вспоминая, как она героически рвалась в бой, «спасая» Билла, а потом едва не отдала Богу душу, отбиваясь от Рэтреев. Но лучше про это не думать, иначе можно сойти с ума от омерзения и сознания собственной непроходимой тупости, которую некоторые называют наивностью. Девушку снова и снова передернуло от этих мыслей. Она вздохнула, подтянула колени к груди и упрямо продолжила писать. Все равно больше некому высказаться, а бумага, как известно, не краснеет… «Фейри и два вампира, те, в чье существование и верится то с трудом, рассказывали мне что-то, а я сидела и покорно слушала, разинув рот… Найл сказал, что во время нашей беседы мой дом и территория вокруг него была окружена сильным защитным барьером, созданным магией фейри. Через эту защиту не может проникнуть звук, а если кто-то наблюдал за нами тогда, то он увидел бы только меня, сидящую за столом в полном одиночестве и… беседующую сама с собой. Поэтому мне пришлось вести себя аккуратней. Я сидела, почти не шевелясь, говорила едва раскрывая губы, старалась контролировать каждый свой взгляд – одним словом, шизофрения отдыхает… Найл утверждал, что никто не подойдет к дому близко, никто не проникнет в него, пока действует эта защита, и эта магия будет в силе еще сутки и распространяется она на всех, кто будет находиться в моем доме. И если даже кто-то каким-то немыслимым образом и проникнет в дом после их ухода, то не сможет причинить мне вреда. Если верить Найлу, то кровь фейри действует на вампиров как самый изысканный торт на сладкоежку. По идее оба вампира должны были слюной захлебнуться, находясь в одном помещении с чистокровным фейри. Но оказывается Найл способен маскировать свою сущность, делая ее незаметной для кровососов, охочих до подобных «деликатесов». И даже ту малую часть фейрийской крови, что течет в моих жилах, вампиры тоже чувствуют за версту. Наверное, это как запах барбекю, готовящегося у кого-то из соседей в воскресный день. А ты сидишь в своем дворе, и чуешь, как по улице плывет аппетитный дымок… Только вот вся разница в том, что съеденное барбекю людям может грозить несварением желудка, а вампиры, упившись фейрийской крови, отправятся загорать куда-нибудь в Акапулько, не боясь превратиться в горстку пепла. Джейсона похитили из-за меня. И вовсе не королева, а какой-то еще король вампиров Невады решил, что мой братец обладает какими-то уникальными способностями. Не знал король, что Супермен из Джейсона никудышный, разве что в красных трусах поверх синего трико он будет смотреться лучше, чем настоящий супергерой. Королю тоже нужна была я, но не только из-за крови или моей телепатии, а еще зачем-то. Ни Найл, ни Эрик, ни Билл точно не знают всех причин такого интереса ко мне… Все в один голос утверждают, что у короля этого есть туз в рукаве и он что-то там такое нехорошее задумал… да кто бы ждал иного от вампира, дорвавшегося до власти!... Наверное, от этого я должна сходить с ума от страха и дергаться от каждого шороха, но я почему-то не боюсь. Сегодня я в безопасности, если верить в эту их магию… Да мне, признаться, уже почти все равно… Найл обещал, что завтра все закончится. Завтра Джейсон будет дома, живой, невредимый и по-прежнему бесполезный. А мне все та же фейрийская магия поможет навсегда избавиться от всех моих «особенностей», вызывающих интерес у вампиров». - «Мы избавим тебя от бремени твоего дара», - Сьюки вспомнила, как торжественно, немного театрально сказал Найл, поднимаясь во весь свой рост, - «Мы можем наложить что-то вроде магической печати, которая навсегда заблокирует твою телепатию и все, что еще может проявиться в тебе со временем. По сути, ты станешь обычной девушкой. Даже частица фейрийской крови, что есть в тебе, станет совершенно неощутима для вампиров. Мистеру Комптону и мистеру Нортману, присутствующим здесь сейчас, останется только подтвердить своим правителям, что ты ничем не можешь быть им интересна». Девушка обвела свою спальню взглядом, увидела как начинает светать за окном и продолжила писать. "Мой прадед ушел, уводя с собой вампиров, унося с собой прядь моих волос. Она ему нужна для какого-то там обряда… А я осталась один на один с собой. Вот только мне интересно – когда все закончится, что мне делать? Жить, как ни в чем не бывало? Тогда ради чего все это было?..» Сьюки закрыла тетрадку, даже не перечитывая написанное. Она встала с кровати, спустилась вниз, в гостиную, сжимая свой дневничок в руке. Бросив тетрадку на остывшие, прогоревшие угли, она взяла с каминной полки спички, чиркнула одной и решительно поднесла пламя к страницам. Бумага вспыхнула, и через пару секунд огонь охватил всю тетрадку. Девушка смотрела, как чернеют и исчезают без следа слова, напоминавшие ей о недавнем прошлом.