"След Солнца"

Все опять было по-прежнему. Все было так, будто ничего и не было. За окном – снова ночь. Звезд на небе не видно, слабый свет луны пробивается сквозь тучи, которыми сплошь затянуло небосвод. Последние дни часто идут дожди. Сейчас вот снова накрапывает мелкий, но настырный дождик, зарядивший, кажется, надолго. Сьюки вздохнула, задернула шторы, оставив створку окна чуть приоткрытой. Ей нравился свежий, насыщенный влагой ветерок, залетавший в комнату. Девушка постояла у окна еще немного, размышляя о чем-то. Затем решительно вернулась к своему прерванному занятию. Она выдвинула ящик комода, порылась в нем, нахмурившись, и, наконец, извлекла оттуда аккуратно сложенную стопку белья. Выражение ее лица стало еще более хмурым и нерешительным, когда она, положив белье на кровать, стала его перебирать и разглядывать. Вот уж никогда не задумывалась особо над тем, что у нее такое… такое унылое белье. Простые незатейливые лифчики и трусики, минимум отделки, максимум практичности. После долгих и тщательных размышлений, девушка отобрала несколько наиболее «подходящих» вещичек. Белый комплект, украшенный кружевом, но все равно, выглядевшим достаточно пуританским, бежевую пару с тонкой, неброской вышивкой того же цвета, и ее любимый «праздничный» бледно лиловый, кружевной комплект. Выбранные предметы туалета девушка отложила туда, где уже лежала горка вещей. Сьюки собиралась в дорогу. Решение лететь в Даллас с Эриком было принято, и менять его девушка не собиралась. И от этого чувствовала себя не особо хорошо, словно подписалась на что-то столь сомнительное, что малейшая мысль о предстоящей поездке вызывала непроизвольную, нервную дрожь. Сьюки обвела глазами приготовленные вещи, остальные быстро убрала по местам и вытащила с антресоли встроенного шкафа большую дорожную сумку. Сумка была старой, но еще вполне приличной, да и пользовались ей очень редко – Стакхаусы редко выбирались куда-то за пределы родного городка. Начав складывать одежду, девушка прервала свое занятие, плюхнулась на кресло и взяла с тарелки, стоящей на комоде свой недоеденный сэндвич. Рядом стояла чашка с уже остывшим чаем. Сьюки принялась задумчиво жевать, размышляя о том, что принес ей сегодняшний день. - «Что вообще я такое творю? Куда лезу? Зачем? Может бросить все, продать дом и уехать отсюда подальше? Ведь ничего меня здесь больше не держит. Если Джейсон правда находится в этой секте, Братстве, как там они называются, то вполне возможно, что после пережитого стресса он вряд ли будет терпимым к вампирам и с превеликим удовольствием вступит в ряды вампироборцев. Чем окончательно наплюет на меня. Я, конечно, попытаюсь выяснить, что там с ним случилось и все такое, но может быть, если Джейсону промоют мозги и кроме выпивки, женщин и загулов там появится еще что-то, то это пойдет ему только на пользу?» Девушка задумчиво жевала сэндвич, глядя в одну точку перед собой, и продолжала размышлять: «Не знаю, как я пережила сегодняшний день. Что это вообще такое было… У меня коленки до сих пор дрожат, а из груди рвется какой-то блаженный стон, едва я только вспомню этого нахального днем-ходящего-вампира. А его губы… Силы небесные! Я, конечно, девушка неискушенная, мягко выражаясь, и опыт у меня в этом деле почти никакой, но почему-то я уверена, что редко кому выпадает возможность почувствовать такие поцелуи…» Сьюки перестала жевать и зажмурилась, пытаясь то ли прогнать, то ли наоборот, попытаться удержать подольше те ощущения, что возникли у нее при воспоминании об Эрике. «Я даже задвинула куда-то на задворки своей памяти визит Найла, наш с ним непростой разговор и его Дар. Найл явился раньше, чем обещал. До заката оставалось еще довольно долго, когда мой прадед-фейри снова входил в двери моего дома, и его синие, лучистые глаза как лазеры просканировали пространство гостиной. А может и сквозь стены он тоже видел. Ну, может и не видел, но точно чувствовал. Эрика он почуял слету, кажется еще до того, как вошел в дом». Сьюки невольно хохотнула, едва не подавившись кусочком бутерброда. Она вспомнила, как на невозмутимом, величественном и надменном лице Найла на миг всего лишь возникло такое выражение, что девушка почувствовала себя малолеткой, которую папа застал на сеновале с приятелем за совершенно невинными, но все равно запретными «забавами». Хотя ничего «такого» он не увидел на самом деле. После произошедшего между Сью и Эриком, они некоторое время сидели врозь – Сью вышла на кухню, а Эрик остался в гостиной. Даже сквозь стены они ощущали друг друга. Он слышал, как стучит ее сердце и бежит по венам кровь. А девушка «наполнялась» чувствами Эрика, понимая, что хоть они и не принадлежат ей, но совершенно созвучны сейчас. Одинаковый накал, схожий поток желаний… Поток этот был удвоенной силы, полного совпадения, и он не прекращался, словно прочно связал их, перетекая от одного к другому… Ей стало так хорошо в тот миг, что она зажала рот рукой, чтобы не издать восторженного писка, рвущегося из груди. Кофе удвоенной крепости немного прояснил затуманенную голову. Она отсиделась на кухне, потом робко вернулась в гостиную. Эрик стоял у наглухо зашторенного окна и не повернулся, когда девушка вошла в комнату. - Извини меня, - проговорила она. - Прочитать тебе короткую лекцию на тему «Как вредно дразнить старого и злого вампира»? – спросил Эрик, не меняя позы. - Не надо, - покачала головой девушка и вздохнула, - я знаю, что неправильно себя вела. - Нет уж, дорогая моя, - вампир, наконец, медленно повернулся и пристально уставился на нее, - вела ты себя как раз правильно. Так правильно, что я обескуражен и потрясен. Такое, если честно, со мной впервые за о-очень долгое время. В голове Сьюки, не понявшей сразу, что он имеет в виду, пронеслось множество вариантов, от нелепо-тошнотворного «Неужели я так плохо целуюсь?!» до совершенно идиотского «Он потрясен моей добродетелью!» - Последнее время мне не встречались женщины, отличающиеся таким, хм…благоразумием, как ты,- сказал Эрик и взгляд его стал жестким и немного нахальным. В его устах слово «благоразумие» приобрело совсем иной оттенок и звучало, скорее оскорбительно. - Не пойму, мне гордиться собой или пожалеть всех этих хм…женщин? – быстро ответила Сьюки, - надеюсь, «старый и злой» вампир переживет то, что я не встала в конец длинной очереди «осчастливленных» тобой на скорую руку? – выпалила она. Эрик какое-то время удивленно смотрел на девушку, а потом расхохотался. - Ну, ты и нахалка! Маленькая, дерзкая нахалка! – сквозь смех проговорил мужчина. И в этот миг он показался Сьюки просто человеком – настоящим, искренним и она испытала сожаление о том, что не знала его… живым. - Было бы просто глупо «старому и злому» вампиру злиться на тебя, - добавил Эрик, покачав головой. - И ты не волнуйся, я умею себя контролировать. И не стану силой ломиться туда, где мне не рады. Вов сяком случае в том, что касается близости с женщиной. У меня просто нет в этом необходимости, не настолько я "голодаю". Сердце девушки кольнуло что-то очень похожее на разочарование, но она не подала виду. - Ах, какое облегчение, - всплеснула она руками и, покосившись на диван, после некоторого колебания уселась все же в кресло. – Давай лучше поговорим о том, о чем мы говорили раньше. - Давай, - с готовностью отозвался вампир и сел на диван, сохраняя между ними расстояние. В глазах его все еще вспыхивали насмешливые искорки, но они очень скоро погасли, и взгляд его стал снова холодным и непроницаемым. Сьюки больше не видела того Эрика, который вдруг возник откуда-то еще минуту назад, как эхо чего-то нереального и давно забытого. - И знаешь, я и правда каким-то чертовым образом чувствую больше, чем хотела бы, - невольно произнесла девушка, - я не могу читать мыслей вампиров, но понимаю все ваши эмоции. К моему вечному «радио» в голове прибавилось еще и это. Эрик очень серьезно посмотрел на нее, но ничего не сказал. - Мне это не нравится, к слову сказать. Очень не нравится. Но, по крайней мере, я могу отличить ложь от правды. – добавила она, - Ваша королева с ума бы сошла от восторга, заимей она меня вот такую. Я уж не говорю о короле. Эрик медленно кивнул, но снова из его уст не прозвучало ни слова. А Сьюки с вызовом посмотрела на него, на миг испугавшись, что сказала это все вслух, сама подтвердила то, что подвергало ее такой опасности. Они разговаривали долго, забыв о времени. Эрик рассказал девушке о том, как первый раз увидел ее. Рассказал подробно, открыв много новых деталей, о которых умолчал накануне, когда рассказывал это при Найле и Билле. На сердце Сьюки стало теплее и спокойней, что-то, сжимавшее его, отпустило. Она слушала Эрика и нечто особенное, робкое зарождалось в ней. Если бы она видела Эрика сегодня последний раз, то она бы жалела об этом, подумалось ей. И Сьюки не отмахнулась от этой мысли, а сохранила ее, как напоминание о чем-то, чего еще не было, но могло бы быть… А потом явился Найл. Он ничем не показал своего удивления, когда увидел Эрика, оставшись спокойным и невозмутимым, если не считать того самого выражения глаз, мелькнувшего лишь миг. Но Сьюки уловила еще и импульс, похожий на вспышку гнева или раздражения, исходящую от деда. Горделивый и уверенный он пришел с серьезным намерением избавить внучку от опасности быть самой собой. И Сьюки нашла в себе силы отказаться от помощи деда. Сейчас ей сделать это было легче, чем еще час-полтора назад, когда она знала меньше, чем сейчас, а боялась гораздо больше. Найл настаивал, приводя вполне разумные доводы, о которых она и сама знала. Но Сьюки объяснила ему, что не сможет жить спокойно, зная, что сделала для брата и других не все, что могла бы сделать. Что она хочет воспользоваться своими способностями с пользой и убедиться, в том, что не напрасно природа одарила ее всем этим. Ко всему прочему, удивлению её не было предела, когда она увидела реакцию Найла на известие о том, что она намерена помочь отыскать пропавшего вампирского шерифа и создателя Эрика по имени Годрик. Найл внезапно замолк, задумался. - Я знал, конечно, что когда-нибудь, мистер Нортман, вы воспользуетесь той возможностью, что дала вам моя кровь. Но я не думал, что это коснется непосредственно меня и моих потомков, - произнес Найл, не глядя на вампира. – Вы рисковали сегодня. Очень рисковали и вам это известно. Но я понимаю ради чего. Все замолчали, и тишина была очень неприятной. Сьюки хотелось заскулить от волнения, охватившего вдруг её. Сам Найл и прервал это тягостное молчание, вдруг сдавшись и позволив внучке рисковать собой. - Но я не оставлю тебя беззащитной, внучка, - решительно добавил фейри, – просто способ защиты будет несколько иной. Я не исключал такого поворота и хочу все же предложить тебе помощь. Он плавным, полным какой-то львиной грации, движением поднял руку, до этого свободно лежащую на колене, и повернул ее ладонью вверх. Длинные пальцы шевельнулись, будто сплетая что-то из воздуха, и он показал лежащий на его руке предмет. Предмет не имел четких очертаний, и девушка как не силилась, не могла понять, что же это было. «Нечто» было похоже на поблескивающую теплым, розоватым перламутром тонкую струйку дымки. Она перетекала и изгибалась, а может быть это был обман зрения, рожденный искажавшимся отсветом лампы. Эрик, который почтительно поднялся с дивана и отошел к камину, когда Найл появился в доме Сьюки, все это время молча наблюдал за ними. Сейчас он смотрел только на девушку, видел ее напряженную позу, маленькие, подрагивающие руки, сложенные на загорелых коленках. Рот его был сжат, на скулах ходили желваки, и он всеми своими внутренними силами заставлял себя отвести глаза от девушки и перестать думать о том, на что он ее подбил. Но в конце концов, то, что может повлечь за собой исчезновение, и, возможно, уничтожение, древнейшего вампира, занимающего высокий пост, касается не только вампиров. Людям придется очень плохо, если неуправляемые, озлобленные вампиры начнут мстить за своего лидера. Это будет даже не месть, а истребление. Такое уже бывало, Эрик прекрасно помнил те времена… Его напряжение передалось девушке, она невольно бегло оглянулась на него, и он за краткий миг уловил в шоколадных глазах тревогу. Сейчас она сидела, глядя на руку Найла, и волнение девушки немного утихало. - Протяни правую руку, дитя, - мягко сказал Найл. Девушка послушно протянула руку. Эрик видел, что дрожать эта рука стала чуть больше. - Это частица той магии, что окружает сейчас твой дом, - пояснил фейри. – Здесь заключена и часть тебя – прядь твоих волос, помнишь? Я попросил сделать это для тебя. Это мой дар, отказаться от которого ты тоже можешь. Но я не хотел бы, чтобы ты это делала. Тут Сьюки невольно отдернула руку и спросила: - Что это? – голос звучал ровно, но Эрик знал, что она боится. Он послал девушке взгляд, в котором была твердость и уверенность. Она не видела его, потому что сидела спиной к вампиру, но он точно знал, что она уловила его посыл. Через миг плечи ее расслабились и она сказала: - Как это…Как это работает?.. - Едва это коснется твоей кожи, как сольется с тобой. Эта магия усилит твои защитные силы, если они у тебя уже есть, пробудит их, если они еще не проявились, и сделает тебя менее…- Найл не сразу подобрал подходящее слово, - менее заметной для вампиров и других сверхъестественных существ, кроме фейри. К сожалению, совсем твою сущность это не скроет, но вампиры, не столь древние и искушенные, как, например, Мистер Нортман, вряд ли смогут распознать в тебе часть фейрийской крови. - А остальные? Которые искушенные? – спросила девушка. - Для них все будет чуть менее очевидно. Но не более, - пояснил фейри. – Так ты примешь от меня этот дар, внучка? Сьюки уверенно, без колебаний кивнула головой и снова протянула руку деду. Найл двумя длинными, по-мужски изящными пальцами взял эту поблескивающую ниточку и неуловимым жестом сомкнул ее вокруг правого запястья девушки. Сьюки ничего не почувствовала, но четко увидела, как «ниточка» превратилась в тончайшую ленту, словно сотканную из радуги, что возникает иногда в мельчайших брызгах воды, пронизанных солнцем. Ленточка плотно легла на руку и исчезла на глазах. Но едва Сьюки, невольно вздрогнув, шевельнула рукой, глаза ее уловили чуть заметный отблеск на своем запястье. Тонкий, очень тонкий перламутр, словно прикосновение жемчужной пыли. - Я не могу это снять? – спросила девушка, не отрывая взгляда от своей руки. - Нет, - покачал головой Найл. – Это предназначено не для красоты, это не призвано украшать, это не предмет – это чистая магия. Мы, фейри, не носим подобное, мы творим это, генерируем в себе. Но ты –все же больше человек и ты видишь это своими глазами, для тебя это почти нечто материальное. Но на самом деле это не так. И еще, - добавил Найл, - если тебе будет угрожать опасность, при определенных условиях я смогу узнать, где ты находишься. - Каких условиях? – спросила девушка, осторожно опуская руку на колено. - Если ты захочешь, чтобы мы нашли тебя, - пояснил Найл. - Правая рука – это твой разум. Левая – твое сердце. Я не имею права вмешиваться в твои чувства, рожденные в сердце, но твой разум может дать мне знать, что ты нуждаешься в поддержке и помощи. Ты сама поймешь, что нужно сделать для того, чтобы я пришел. Найл немного подался вперед и, наклонившись к девушке, взял ее за руку. От его прикосновения Сьюки почти мгновенно почувствовала себя спокойно и умиротворенно. Она вскинула на деда удивленные глаза, чем вызвала у него легкую улыбку. - Мы, фейри, прикосновениями даем поддержку друг другу, утешаем и даже исцеляем. Живи без страха, внучка. Иди своей дорогой, которую ты избрала. Я не вправе мешать тебе, - сказал Найл и на миг прикрыл руку девушки второй своей ладонью. Сьюки благодарно взглянула на деда, потому что он был единственный, который сказал ей сейчас то, что она хотела бы услышать в эти дни. Она невольно оглянулась на Эрика, но он стоял, отвернувшись от них к камину. …Едва село солнце Найл и Эрик покинули ее дом, предварительно обговорив подробности поездки в Даллас. Девушка закрыла за ними дверь, сделала себе сэндвич, заварила чай и сразу поднялась к себе в комнату, собираться в дорогу. Защитная магия больше не окружала ее дом. Но в ее сердце поселилась надежда, что все еще может быть закончится не так мрачно, как можно было подумать. Где-то ведь там есть и что-то светлое, что принадлежит ей по праву, и что сделает счастливой. … Сьюки доела сэндвич, быстро упаковал все вещи в дорожную сумку, собрала свою сумочку, ничего не забыв. Отослала смс Сэму и Таре, с обещанием позвонить завтра при первой же возможности. Наконец, сумка стояла у двери, все вроде бы было сделано, и Сьюки остановилась на миг, раздумывая о чем-то. Она вытянула правую руку перед собой, пошевелила ею, слегка поворачивая, словно любовалась изящным браслетом. Глаза снова уловили едва заметный отблеск вокруг запястья, напоминавший блестки от осыпавшихся теней. Сьюки распрямила пальцы и, изгибая руку плавным движением, бессознательно направила ее в сторону комода. Через миг показалось, что ладонь начала светиться, словно она держала в руке что-то блестящее. Девушка вскрикнула от неожиданности и сделала непроизвольный жест, словно желая отбросить то, что вдруг возникло в руке. Из ладони вырвался луч, подобный солнечному – яркий, золотистый, блеснувший ослепительно и резко. Чашка с недопитым чаем, стоящая на комоде, подскочила вверх и взорвалась, разлетевшись на мелкие крошки, брызнувшие в стороны как керамическое конфетти. Сьюки взвизгнула от неожиданности, подпрыгнула на месте и расширенными от беспредельного изумления глазами уставилась на свою руку. Конец первой части.