"След Солнца"

Днем раньше. На атласно-гладких губах королевы вампиров Луизианы застыла улыбка. Глаза же ее, полуприкрытые густыми, утяжеленными и удлиненными дорогой тушью, ресницами, были полны холодной, затаенной ненависти. Да и почему бы этой ненависти не быть, если Фелипе Де Кастро шантажировал ее. Король Невады узнал о ее отлично налаженном "маленьком" бизнесе - торговле вампирской кровью. Бизнес был, конечно, незаконным, и ее королевскому величеств пришлось бы стльно нехорошо, узнай об этом высшие власти. Причем все равно какие - вампирские или человеческие. У многих людей кровь вампира вызывала не только эффект исцеления или омоложения, но и ровно те же ощущения, что и наркотики и ровно такое же привыкание. Так что человеческие власти, прознав про это, быстро состряпанным законом причислили торговлю кровью вампиров к продаже и распространению наркотиков. В вампирском же сообществе кровь собратьев считалась священной и неприкосновенной, а уж никак не предметом наживы. Прознай Магистр про ее "шалости" которыми она "зарабатывала себе на булавки", Королева давно бы уже лишилась не только своего высочайшего положения, но и своей нежизни. Она наслаждалась своим налаженным существованием в новых условиях, пока к ней не явился Фелипе Де Кастро, этот нахальный и амбициозный королек, привыкший мыслить, судя по всему, как обыкновенный торгаш, владеющий игорными заведениями. Он прямо в лоб изложил ей, что ему все известно про ее бизнес. Даже предъявил неопровержимые доказательства - счета, списки отлаженных контактов из ее секретного, зашифрованного архива. Догадаться о том, кто продал ему эту информацию для Софи-Энн не составило особого труда. Эрик Нортман, один из ее "верных" помощников. Предатель. Белобрысая тварь. Он сделал это, ничуть не смущаясь, что его так легко можно было вычислить. Самоуверенный нахальный ублюдок. Неужели он расчитывал такой грубой игрой сместить ее с трона, переметнувшись на сторону этого недоделанного Фелипе?! Но Фелипе в буквальном смысле взял ее за горло. Взамен на молчание он предложил ей брак с ним. Альтернативой его предложению на горизонте явственно замаячил суд Магистра с последующим приведением в исполнение приговора об окончательной смерти. Софи-Энн за четверть минуты перебрала сотню способов какими можно отделаться от Фелипе, не поддаваясь на шантаж и сохранив свою независимость. Ни один из способов, как это не прискорбно, был практически невыполним. - Ваше величество, конечно, может подумать и не отвечать мне сразу, - без улыбки, очень спокойно сказал Фелипе Де Кастро. Последние минуты он с интересом наблюдал за едва различимыми признаками паники, охватившей Королеву, лихорадочно пытавшейся сообразить как вырваться из угла, в который ее загнали. - Смею только заметить, что принимая мое предложение, Ваше Величество ведь ничего не теряет, а наоборот. Став моей Королевой, вы сможете продолжить то, чем с таким успехом занимались до сего момента, плюс сможете применить свои таланты и в иных областях. Ведь к вашим услугам будет Лас-Вегас. - Фелипе приподнял одну бровь и добавил, - всеми прочими обременительными заботами я займусь сам, сняв с ваших хрупких плеч "дела государственные". Такие скучные и однообразные. - "Наглый недоносок!" - подумала Королева. - "Даже не скрывает того, что сделав меня своей женой, он намеревается отобрать у меня право управлять моими законными землями". - А чтобы вам было легче принять решение, я открою вам одну тайну, - сказал Фелипе, поднимаясь со своего кресла, на котором восседал. Он подошел к Софи-Энн, взял ее за белоснежную ручку, лежащую на колене, едва прикрытом дорогой шелковой тканью платья. В руке его откуда ни возьмись оказалось кольцо из белого золота с одним огромным рубином и множеством мелких бриллиантов. Он ловко надел кольцо на хрупкий пальчик королевы. Рубин походил на тяжелую, сверкающую каплю темной венозной крови. Софи-Энн равнодушно посмотрела на дар Фелипе и перевела глаза на его лицо. Фелипе опустился на одно колено перед Ее Величеством и прошептал, склоняясь к ней совсем близко: - Моя дорогая, королева, совсем скоро все очень изменится. И, поверьте, будет лучше держаться нам с вами вместе. Наш союз - это гарантия всего. - Чего "всего"? - холодно переспросила королева. - Нашего существования. Вместе мы будем сильны, как никто более. Мы объединим наши земли, а вскоре присоединим к нашим владениям новые территории. Механизм уже запущен, - говорил Фелипе. - Я должна верить вам только на слово? Какие гарантии вы готовы мне дать, что все это не обман и согласившись на брак с вами, я не стану жертвой Синей Бороды? - едва процедила сквозь зубы Софи-Энн. - Какие гарантии вы хотите получить? - вскинул брови король Невады в деланном удивлении. - Вы уже убедились, что окружены по большей части теми, кто открыто готов предать и продать. А смущает вас не это, а то, что вам не менее открыто предлагают честную и крайне выгодную сделку! В любом случае мои гарантии - это мое слово. Большего я вам предложить пока не могу. - Таким гарантиям я не верю, - усмехнулась королева. - Предлагаю свой вариант. - О, интересно! И какой же? - оживился Фелипе. - Подпишем брачный договор, в котором все объединенное в браке имущество делится пополам на равных условиях. А в случае окончательной смерти одного из супругов, все наследует второй супруг, - сказала королева. - Вполне приемлемо, - заметил Фелипе, - позволю себе лишь внести маленькую коррективу. В случае развода, подавший на развод, теряет право на свою половину имущества в пользу второго супруга. - А в случае обоюдного согласия на развод? - встрепенулась королева, невинно улыбаясь. - О, этот вариант практически невозможен! - воскликнул Фелипе. - Ну кто в здравом уме захочет отказаться от такой женщины, как вы, моя дорогая! Выражение лица Софи-Энн молниеносно изменилось, и она бросила на Фелипе взгляд, полный уже нескрываемой ненависти. Он взял королевскую ручку, украшенную его стараниями дорогим перстнем и добавил: - К тому же я приготовил для вас еще один подарок, о котором, я знаю, вы так мечтали, но не смогли его получить. - Что же это? Ваши потроха на серебрянном блюде? - вырвалось у королевы. - Это Сьюки Стакхаус, которую вы жаждали заполучить, - спокойно ответил Фелипе, пропуская дерзость королевы мимо ушей. - "Ну, конечно же он не смог удержаться, чтобы тут же не вывалить мне, что и это ему известно!" - метнулась в рыжеволосой головке Софи-Энн мысль, которая вызвала у нее почти восторг и охотничий азарт одновременно. Знал бы этот самоуверенный идиот то, что известно ей! - Спешу вас разочаровать, - вслух сказала она, стараясь сохранять спокойный тон, - мне эта особа больше не интересна. Более того, она совершенно бесполезна. - Вас снова ввели в заблуждение, - с деланным неодобрением покачал головой Фелипе. - Как же может быть неинтересна весьма одаренная телепатка? - поинтересовался он. - Она телепатка?! - воскликнула королева. Софи-Энн нарочито изобразила удивление, понимая, что выглядит сейчас отвратительной актрисой. Фелипе на это изобразил подобие улыбки, по-змеиному растянув губы, и сказал: - Она будет доставлена к нам следующей ночью. Вы сможете убедиться сами во многом, - и добавил, - завтрашняя ночь вообще будет особенной, знаменательной, дорогая Софи-Энн. Возможно события, о которых вам станет известно, изменят ваше скептическое отношение и ко мне и к возможности нашего союза в целом. - Интересно, - выдавила королева, - но как быть с тем, что я оказалась окружена одними предателями? - О них вы можете забыть. Каждое слово, произнесенное за это время Софи-Энн и королем Невады не прошло мимо чутких ушей юной особы, стоящей за тяжелой портьерой в конце Дневной залы поместья королевы Луизианы, где велась беседа. Особа эта звалась Хедли. Она была человеком, служила королеве Софи-Энн честно и преданно, искренне любя свою госпожу и щедро деля с ней свою кровь и постель, ибо королева предпочитала девушек. Кстати, еще один немаловажный нюанс, который говорил не в пользу ее брака с Фелипе - он был мужчиной. Жизнь Хедли среди вампиров была не столь плоха, как могло показаться. Она пошла на это добровольно. С ней прекрасно обращались и она занимала важное место в существовании королевы Луизианы, являясь ее любимой фавориткой. Если бы не два "НО". Во-первых, Хедли была кузиной Сьюки Стакхаус и однажды по-глупости проговорилась своей высокопоставленной любовнице, что ее кузина "со странностями", чем вызвала к ней интерес королевы. Она так и не поняла толком, что именно заинтересовало королеву в Сьюки, но четко поняла, что обрекла свою кузину на что-то нехорошее. Однако, было уже поздно, королева послала одного из своих вампиров, чтобы тот разузнал про Сьюки как можно больше. Если бы Хедли могла, то вырвала бы себе язык прежде, чем ляпать что-то, не подумав. И во-вторых, у Хедли был маленький сын, который был ей дороже жизни. Собственно, ради него, ради его безбедного существования она и пошла в услужение королеве. Хотя со временем поняла, что избрала дорогу в один конец. И все бы ничего, если бы не так давно у нее не состоялся разговор с крайне неприятным типом, представившимся ей, как представитель "одного из самых влиятельных вампиров страны". В двух словах ей пояснили, что теперь ей следует быть более "умной и осторожной" и докладывать обо всем, что происходит при дворе Её Величества. В противном же случае, она станет свидетелем того, как вампиры обедают ее маленьким сыном. Ей было велено вести себя с королевой как прежде ничем не выдавая своей новой задачи, от выполнения которой зависит ее жизнь и жизнь ее семьи. Хедли погрузилась в кошмар наяву, она ненавидела себя, а воображение уже рисовало ей картины, в которых она живьем тонет в адском море кипящей смолы. А что если бы Софи-Энн, заподозрив что-то, зачаровала бы ее и вытянула из нее все, что она успела уже натворить? От этой мысли Хедли каждый раз чувствовала, как ее сердце замирает, скованное ледяным ужасом. Пока ей удавалось как-то держаться, списывая нервозность на различные человеческие проблемы. Но долго так продолжаться не могло. Сейчас она, кажется, догадывалась для кого именно она докладывала о планах и намерениях королевы тому отвратительному типу - для Фелипе Де Кастро. Хедли часто дышала и старательно зажимала рот рукой, чтобы звук ее дыхания не донесся до ушей беседующих Софи-Энн и Фелипе. - "Господи, да что же теперь делать-то?!" - в отчаянии вопило ее сознание. Едва дождавшись, когда этот мерзкий Фелипе покинет дворец королевы Луизианы, Хедли, сжимаясь внутренне от запредельного ужаса, бросилась в ноги своей королеве, в отчаянии шепча: - Мне нет прощения, моя королева, это я виновата во всем... ************* - Да что за чертовщина такая! - Сьюки потрясла рукой с телефоном, потом быстро скинула кроссовки и проворно забралась на кровать. Девушка покрутилась на кровати, подняв руку с мобильником повыше и посмотрела на его экран. Экран по-прежнему равнодушно показывал, что не "видит" сеть. - Здесь какая-то заколдованная черная дыра, сигнал совершенно не проходит, - нервно говорила девушка, соскакивая с кровати и продолжая метаться по номеру в надежде, что ей удастся поймать хотя бы слабый сигнал. Она раскраснелась и руки ее заметно подрагивали, а Клодин стояла в сторонке и, закусив губу, о чем-то мрачно размышляла. Сьюки покосилась на нее и притихла, поняв, что малолетняя кузина в данной ситуации ведет себя намного сдержанней, чем она, истерически скача по комнате и упрямо не желая признавать очевидное. Сьюки с размаху плюхнулась на кровать, словно сдаваясь и быстро набрала текстовое сообщение Эрику и нажала "отослать". - Да что за хреновина!!! - воскликнула она, прочитав высветившуюся на экране надпись "сбой сети". - И сообщение отослать невозможно. Как такое возможно? - Возможно, - спокойно отозвалась Клодин, - ты не заметила, что здесь везде понатыкано знаков с убедительной просьбой не пользоваться мобильными телефонами и фотоаппаратами? Как в любой церкви. Сьюки покачала головой - ничего подобного она не заметила. - И я больше, чем уверена, что здесь еще установлены глушители сигнала мобильной связи. Такие ставят в тюрьмах, чтобы заключенные не могли пользоваться телефонами, когда им вздумается, - сказала Клодин. Она усмехнулась и добавила: - Недаром же Ньюлин рассказал, что их новобранцам нельзя первые дни связываться с семьями. Не думаю, что никто из них и не пытается. Но наверное и потом это можно делать только со стационарного телефона. - И зачем это нужно? - пожала плечами Сьюки, - здесь же не тюрьма... - Не тюрьма, а еще хуже. Здесь, кажется, настоящая фабрика по изготовлению одержимых болванов, - вздохнула Клодин и тут же добавила, - надо быстрее нам с тобой решать задачу из-за которой мы здесь и линять отсюда до захода солнца. - Хорошо, согласна, - отозвалась Сьюки, - получается, что от "званого обеда" нам не отвертеться? Ну, тогда сходим и после этого уезжаем. А пока будем здесь, попытаемся разведать еще что-нибудь. Хотя, знаешь, что мне показалось очень уж странным, - задумчиво произнесла Сьюки, - мысли этой сладкой парочки. Такие... размеренные, причесанные, словно они не думают, а заученный текст про себя произносят. Ненормально это... - А сами они тебе понравились? - презрительно спросила Клодин, скорчив гримаску отвращения. - От их приторных ужимок меня чуть не стошнило. - М-да, не самая приятная пара, - согласилась Сьюки. - А ты ничего такого еще не заметила или...не почувствовала? - Заметила много чего, - отозвалась Клодин, - но не почувствовала ничего, кроме фальши. Я не чувствую Годрика. То есть что-то внутри меня говорит, что он не мертв, но я не могу понять это ощущение, словно если он и есть где-то, то бесконечно далеко от меня и отдаляется все дальше и дальше... Никогда ничего подобного не ощущала, даже когда он отлучался и не брал меня с собой...- она помолчала. - Но вообще-то, если говорить начистоту, то у человека есть только интуиция и мы не можем хорошо чувствовать вампиров, даже выпив их крови. Это они чувствуют нас, даже на расстоянии, словно себя самих. Может быть, Годрик сейчас уже знает, что я где-то рядом...- голос Клодин дрогнул, она поджала губы и нервно тряхнула головой, прогоняя непрошенные эмоции. Сьюки молча вышла в ванную комнату, поняв, что лучше сейчас оставить кузину одну хоть на пару минут. В ванной номера, сияющей первозданной чистотой, девушка умыла лицо, причесала растрепавшиеся в беготне по номеру волосы и, глядя на свое отражение в зеркале, сказала очень тихо: - Эрик, если ты чувствуешь, что мне сейчас страшно, то, прошу тебя, не думай, что я не справлюсь и с этим страхом и с тем, что я должна сделать. Я справлюсь. ****************** - Перестань метаться, как зверь в клетке, - лениво проговорила Пэм, закрывая глаза в нежелании наблюдать равномерные движения Эрика, шагающего по их номеру в "Кармилле" из угла в угол. Она лежала на кровати в спальне, прямо поверх покрывала и пыталась хоть немного забыться сном. Если бы она была человеком, то у нее сейчас наверняка уже дико разболелась голова. - Что-то пошло не так, - проговорил Эрик, - я чувствую, как Сью нервничает. - Она естественно нервничает, она ведь не развлекаться поехала, - проговорила Пэм, лениво ворочая языком, - и вообще, я тебя не пойму. Ну, трахнул девочку, расслабился в деловой поездке. Чего ты с ума-то сходишь? Не мешай дела с потехами, сам же меня учил. - Заткнись, - бросил Эрик, не поворачиваясь к своему не в меру болтливому дитя. - Уже заткнулась, - равнодушно отозвалась Пэм. - А ты лучше подумай о том, что кто-то среди наших оказался продажной тварью. Ведь и не знаешь теперь, кому что можно говорить и кому вообще можно хоть самую малость доверять. - Доверять можно не самую малость, а только всецело. Во всех прочих случаях это уже не доверие, - проговорил Эрик, - и ты прекрасно знаешь, что я никому не доверяю. А то, что я чувствую нервозность Сью не означает ничего хорошего. Там что-то происходит. И она почему-то не звонит. - Рано еще звонить, - Пэм медленно села на кровати и уныло посмотрела на своего создателя, возвышавшегося посреди комнаты. - Но если тебе это покоя не дает, позвони сам. Эрик покосился на Пэм, достал свой коммуникатор из кармана пиджака и нажал кнопку быстрого вызова. Несколько секунд спустя он мрачно объявил: - "Абонент недоступен". - Ну и что? Зашли куда-нибудь, где прием сигнала плохой. В конце концов просто временно телефон отключили, - всплеснула руками Пэм, - да мало ли что может быть. - Я велел ей не отключать телефон никогда, - машинально отозвался Эрик, думая о чем-то о своем. - Подожду еще, а потом надо что-то делать. - До наступления ночи все равно ты ничего не сделаешь, - бросила Пэм раздраженно. Эрик Нортман уже не слышал ее, в голове его, словно тяжелый шарик для игры в пинбол, бились отрывочные мысли - "Ей страшно...она боится...она попала в беду..." ************* Звонок стоящего на столике трехкнопочного псевдотелефона заставил обоих девушек как по команде переглянуться. Трубку взяла Сьюки и услышала четкий, певучий голос Сары Ньюлин. Жена преподобного ревнителя Светлых истин приглашала их пройти к главному входу в Храм, где их будут ждать. Клодин была мрачной и молчаливой, чем еще больше заставляла нервничать Сьюки, чувствовавшей состояние Клодин. Эмоции юной амазонки передавались ей и были похожи на тревожное дребезжание каких-то туго натянутых струн, протянувшихся в душе. От этих ощущений даже руки девушки похолодели и стали влажными. Сьюки потерла ладошки, при этом бросив взгляд на запястье правой руки - "магический" браслетик исчез окончательно, а вернее перестал быть заметным. Будто магия растворилась, впитавшись в ее сущность. Но Сьюки никак это не ощущала. - Слушай, Клодин, а что если нам не удастся ничего разузнать про Годрика? Что тогда? - спросила телепатка. - Не знаю, - бесцветно отозвалась Клодин, - пока еще не знаю, - поправилась она, делая ударение на слове "пока". - Думаю, что в любом случае здесь нет смысла оставаться. Сьюки набрала воздуха в легкие и решительно сказала: - Тогда предлагаю вот что. Ты должна будешь вернуться и рассказать все Эрику, а я останусь здесь и встречусь с Джейсоном. - Ты долго это придумывала? - в голосе Клодин появилась недобрая ирония и раздражение. Сейчас эта юная особа больше походила на суровую ледяную королеву, чем на школьницу, образ которой примерила на себя. - Я тебя здесь не оставлю одну, даже не думай! - Ну вот что, моя дорогая кузина, - сказала в ответ Сью, - оставаться мне или ехать, уж прости, решать буду я! Хотя бы на правах старшей, которой известно о жизни все же побольше, чем тебе! Не все решается упрямством, пойми. Подумай своей человеческой головой, мы даже предположить не можем, когда узнаем что-то о Годрике и узнаем ли вообще. Эрику мы дозвониться не смогли, но сообщить ему как-то обо всем надо. Завтра мне необходимо увидеть брата, я просто не могу уехать, не повидав этого болвана. Теперь складываем все вместе и делаем простой вывод - кому-то надо отсюда уехать и все рассказать Эрику. Иначе он решит нагрянуть сюда сегодня ночью, чтобы выяснить, что здесь происходит и почему мы не звоним. Клодин нахмурилась еще больше, казалось сейчас в комнате сгустятся тучи и начнет громыхать гром, порожденный ее недовольством тем, что события развивались не так, как она хотела бы. Юная особа боролась с собой и разумными доводами своей старшей сестры, и победила Сьюки: - Ладно, послушаю старшую сестру, - вздохнула она, сердито посмотрев на Сью, - но почему-то я уверена, что Эрик не скажет мне спасибо за то, что я бросила тебя здесь одну. - Моя дорогая, - усмехнулась Сьюки, - Эрик попросил меня поехать сюда и разузнать про Годрика и его не особо, похоже, волновало, куда я могу попасть и что со мной будет. - А сейчас волнует, уж поверь, - буркнула Клодин, - ладно пойдем, не будем заставлять ждать чету Светлейших. Сьюки молча достала из своей сумочки ключи от их взятого напрокат "форда" и решительно вложила их в руку Клодин. - Держи, а заодно и попрактикуешься в вождении. Отличный, кстати сказать, повод, - сказала она кузине. Клодин слегка растерянно моргнула, глядя на ключи, лежащие на ее ладошке и ответила: - Н-нет, я доберусь на попутке. И как ты собираешься отсюда завтра уезжать? - Ты уедешь сегодня на нашей машине, а завтра пускай Эрик пришлет за мной Барри на ней же. Или я доберусь сама, - решительно отозвалась Сьюки, сжимая пальцы Клодин в кулачок. Клодин стала издавать уже знакомое Сьюки сопение, которое выдавало ее недовольство, но послушно убрала ключи в сумочку. Девушки вышли из номера и молча направились к главному входу в Храм Братства Солнца.