"След Солнца"

Далекое прошлое. Годрик. Пришло время, когда на Великих равнинах не осталось ни одного Племени, которое не пострадало бы от нашествия Кровавой смерти. Не осталось ни одного поселения чужаков, где не пропали бы белые люди. После того, как вампиры практически целиком уничтожили маленькую деревню, в которой жила возлюбленная Найла, слухи об ночных убийцах распространились везде. Белые люди не могли поверить, что то, что на их прежней родине считалось страшной сказкой, здесь стало кошмарной явью. Вампиры поначалу были осторожные и осмотрительные. Они не убивали всех подряд, а чаще всего незаметно подстерегали людей, зачаровывали их и питались. Нередко бывало, что людей похищали. Но для переселенцев места эти были неизведанными, полными опасности, и исчезновение кого-либо не вызывало особо много вопросов. Чем больше пребывало на континент людей, тем привлекательней для вампиров казались эти земли. Прибывавшие были незащищенными и растерянными, не зная здешних мест, имея самые смутные представления о том, что их здесь ждало. Вампиры же все больше шалели от свободы и вседозволенности и все чаще разгуливали ночами, почти не таясь. Они чувствовали себя безнаказанными, ведь здесь царили иные законы, не было условностей цивилизованного мира, оставленного за океаном. Не было густо населенных городов, где вампиру приходилось прятаться не только днем, но и ночью. Вампиры нашли себе надежно укрытые, неприступные для смертных дневные убежища в глубоких пещерах в горах, окаймлявших Великие равнины длинной грядой. Они быстро обосновались здесь и почувствовали себя полноправными хозяевами новых Земель. Настолько полноправными, что довольно быстро забыли о чувстве меры, о необходимости соблюдать хотя бы подобие "кодекса вампиров" - не убивать просто ради забавы. Люди - основной и по сути единственный источник пропитания для вампира, а также крайне привлекательная возможность удовлетворять прочие физиоологические потребности. Убивая без разбору, в конечном итоге можно остаться без возможности поддерживать свое существование. Годрик, один из древнейших вампиров, проживший более полутора тысяч лет, пересек океан вместе со своими собратьями, прячась в темном, вонючем, забитом всяком хламом трюме корабля, полного людей, плывших навстречу неизвестной новой жизни. И проделал он это трудное путешествие уж точно не для того, чтобы предаваться здесь кровавому пиршеству, бездумно истребляя население этих Земель. Его влекли перемены, сознание того, что и в бесконечно длинном существовании вампира может вдруг появиться какой-то смысл, кроме постоянной жажды крови, властвующей над ними. Годрик не желал подчинять свое существо лишь этой жажде. Сейчас ему для поддержания своей "нежизни" требовалось совсем немного крови, и он давно мог забирать ее у людей, не убивая, не причиняя вреда и контролируя процесс насыщения. Годрик размышлял о том, что возможно кто-то из его собратьев тоже сможет контролировать свою сущность и не станет убивать тех, кто дает им возможность продолжать путь по этой земле. Но он ошибался. Его собратья не стремились ничего менять и даже не пытались об этом задуматься. Легкая охота на незащищенных аборигенов и прибывавших сюда из-за океана людей делала вампиров все более яростными, все более покорявшимися своей сущности. Все остатки человечности иссякали в них с каждым новым глотком человеческой крови, с каждой новой жертвой. Вампиров пребывало сюда все больше. Каждый новый корабль с поселенцами приносил сюда и новых детей ночи. Как старейшина Годрик не мог бросить свою значительно возросшую в численности общину, хотя такие мысли и посещали его все чаще. Но если он уйдет и станет одиночкой, он ничего не сможет уже изменить и просто окончательно развяжет им руки. Годрик попытался ввести некоторые правила, уместные в этих новых условиях. Он стал сам водить свою общину на охоту, заставляя их действовать осторожно и обдуманно, контролировать процесс насыщения, не убивая напрасно свои жертвы. И у него это получалось, но лишь до той поры пока однажды вампиры не почуяли, что здесь же на этих территориях незримо пребывают фейри. Слухи о магической силе фейрийской крови будоражили вампиров во все времена, стихая и возникая вновь. Крови фейри приписывали самые невероятные свойства. Говорили даже, что если осушить древнего фейри, можно будет обрести способность не бояться солнечного света и контролировать жажду крови. Это было похоже на сказу об обретении Жизни. Но никто из вампиров никогда еще не удостоверился в правдивости этих слухов. Отчасти из-за того, что вероятность встретить древнего фейри была чуть больше вероятности осушить его. Фейри обладали силой, не уступавшей силе самых сильных вампиров, а чаще даже и превосходившей ее. Они никогда не позволяли застать себя врасплох, пользуясь своей необычайной проницательностью и способностью перемещаться незаметно из своего мира в мир смертных и обратно. Древние фейри почти все обладали еще и боевой магией и мощный удар световым или энергетическим сгустком был для вампира не менее опасен, чем прогулка под лучами полуденного солнца. В одну из ночей вампиры из группы, которую вывел на охоту Годрик, впервые почуяли будоражащий, сводящий их с ума аромат фейри. Они словно крысы за волшебной флейтой, даже не сознавая этого, следовали за ускользающими волнами чудесного аромата, пока он не иссяк внезапно, словно оборвался в пространстве. Годрик был сбит с толку и какое-то время следовал в группе своих вампиров, ведомых запахом, ничего не предпринимая. Он лишь следил, чтобы его собратья не утратили осторожность. Сам он пытался понять откуда взялся этот аромат. Он лишь напоминал запах настоящего фейри, но на самом деле не являлся им. Годрик был старше всех из своей общины и умел видеть, слышать и ощущать то, что не могли другие вампиры. Он понял, что это было словно эхо аромата, долетавшее откуда-то до его чуткого обоняния. И в нем отчетливо наблюдался запах, присущий смертному человеку. Так пахнут здоровые, юные тела обычных смертных людей. Для всех вампиров запах испарился в зарослях неподалеку от маленького поселка людей. Для Годрика тончайший шлейф аромата следовал прямиком в этот поселок. Община была слишком многочисленной, чтобы можно было охотиться всем вместе. Обычно вампиры делились на небольшие группы, в каждой из которых был старший и без труда, незамеченными, совершали свои вылазки в места, населяемые людьми. Они зачаровывали свои жертвы и утоляли жажду, оставляя людей живыми. Но так продолжалось недолго. Через пару ночей другая группа вампиров из общины Годрика похитила и растерзала троих местных жителей и двух поселенцев. Еще через ночь результатом ночной охоты вампиров стали еще четыре жертвы. Понимая, что не может держать под контролем всю общину, Годрик приходил в ярость. Водить на охоту под своим руководством всех вампиров разом, словно стаю плохо владеющих собой, одичавших животных, было просто немыслимо. Незримое присутствие фейри ощущалось вампирами, запах этих существ сводил с ума, заставляя испытывать немыслимую, неконтролируемую жажду. Снова были растревожены старые забытые слухи о силе фейрийской крови. Община была взбудоражена, все больше в поведении вампиров проскальзывала слепая одержимость. Вампиры стали нападать на всех, кто оказывался после заката вне своих жилищ. Они все еще пытались контролировать себя, но все с меньше усилий прилагали для этого. Годрик осторожно, но настойчиво взывал к остаткам разума своих собратьев, но те все больше предпочитали быть просто скопищем монстров, утрачивающих остатки былой человечности и здравого смысла. Здесь пока еще было безопасней, чем в местах их прежнего обитания, но очень скоро все изменится... Однажды, едва последние лучи солнца скрылись за грядой гор, Годрик покинул дневное убежище и один отправился туда, куда влекло его какое-то необъяснимое, словно древний инстинкт, чувство. Он бесшумно и незримо бродил в зарослях неподалеку от того поселка, где впервые почуял аромат фейри. И тогда он увидел их. Смертная девушка и фейри. Древний, как и сам Годрик и такой же, а может быть и еще более сильный. Годрик застал конец их жаркой встречи. Видел как они не могли разомкнуть объятия, слышал стук сердца девушки, её сладкие вздохи, наполненные страстью. Слышал горечь ее тихих слов, говорящих о приближающемся расставании. Годрик смотрел на них, стараясь не поддаваться неистовому чувству жажды, которое давно уже было ему чуждо. Что-то первобытное всколыхнулось в его существе, подчиняя, заставляя думать только об одном - следовать за этим непостижимым ароматом, таящим нечто невообразимое по силе. Девушка убежала в свой поселок, тщательно убирая на ходу под простой белый чепец свои растрепанные золотистые волосы. Фейри прислушался к пространству, бросив внимательный взгляд в ту сторону, где притаился Годрик и исчез как только девушка скрылась среди ветвей деревьев. Годрик еще долго ощущал долетавший до него аромат фейри, который словно незримая пелена покрывал тело и одежду девушки и вился легким шлейфом следом за ней ... Второй раз Годрик увидел ее одну издалека, в сумерках, стоя неподалеку от поселка. Она шла, неся в руке корзину, прикрытую чистой тряпицей. Вампир проводил девушку взглядом, пока она не скрылась за прочно сколоченной дверью своего жилища. Несколько недель спустя Годрик оставил тщетные попытки контролировать своих собратьев, но по прежнему водил группы на ночную охоту, по возможности хоть как-то направляя и контролируя особо одержимых вампиров. В ту ночь его группа направилась в ту сторону, где Годрик увидел фейри с девушкой. Тем вечером жители поселка собрались в часовне на вечернюю молитву. В домах осталось мало жителей. Внезапно вампиры словно по команде почуяли что-то. Годрик чувствовал незримое присутствие фейри значительно лучше своих собратьев и значительно лучше мог контролировать себя, не поддаваясь "зову". Затем из темноты возникли еще вампиры. Еще одна группа детей ночи была привлечена сюда необъяснимой жаждой. Превратившись в неуправляемое стадо, вампиры ринулись в поселок. Заполненная людьми часовня стала для них пиршественным столом, накрытым специально для них. Ярость сменилась в Годрике полнейшим опустошением. Вампир, словно заледенев, остановился на небольшом холме, поросшем редкими деревцами, и наблюдал за тем, что творилось в поселке. Он ничего не мог поделать, но и сам не участвовал в происходившем. И тут он снова увидел их. Сначала появился фейри, возникнув буквально из воздуха возле одного из домов поселка, и проворно проскользнул в дверь. Годрик знал, что это был тот самый дом, в котором жила Девушка. Через минуту фейри снова появился в дверях домика, уже прижимая к своей груди хрупкое тело своей возлюбленной. Фейри, не раздумывая, в отчаянном порыве бросился в сторону зарослей, как раз туда, где в тот момент находился скрытый в тени Годрик. Вампир и фейри видели друг друга и прекрасно это понимали. Годрик остался стоять на своем месте, позволив фейри и человеку беспрепятственно уйти. Годрик увидел, что несколько вампиров, шныряющих по поселку, отвлеклись от участия в бойне, почуяв что-то, и проследил, чтобы они не последовали за хоть и очень слабым, но все же ощутимым ароматом, а вернулись и закончили то, что делали в поселке. Все равно ничего уже исправить и изменить было нельзя. Далекое прошлое. Найл. Решение бежать с девушкой в лагерь Племени явилось само собой. Да в общем-то и идти им было больше некуда. Искать убежища в другом поселке переселенцев не означало для Неё лучшего выхода. Полные предрассудкой и условностей люди с большим трудом приспосабливались к новому. Незамужней беременной девушке пришлось бы многое объяснять, но даже если бы и удалось сойти за юную вдову, то это не обеспечило бы ей надежной защиты от возможных нападений. И не только вампиров, но и некоторых особенно воинственных Племен, совсем недружелюбно настроенных к переселенцам. помочь ей и их будущему ребенку могли только в Племени, где его считали Белым духом и трезво оценивали опасность, исходящую от Кровавой смерти. Найл обратился к Вождю с просьбой укрыть девушку от Духов Ночи, убивших всю ее семью. Он сказал, что Она ждет дитя и нуждается в особой заботе. Говоря с Вождем на понятном тому языке, Найл все же не очень рассчитывал, что его просьба будет принята. Шаман позволил себе задать Найлу лишь один вопрос - его ли дитя ожидает белая женщина? Найл ответил утвердительно. Вождь и Шаман совещались какое-то время между собой, настороженно, но с почтением глядя на высокую фигуру Найла, возвышавшуюся посреди вигвама и освещенную пламенем горевшего посредине жилища огня. Он бережно прижимал к себе маленькое тело своей подруги, не проронившей почти ни слова с тех пор, как они покинули уничтоженное вампирами поселение. Она крепко прижималась в мощному телу фейри, тихо и часто дышала и дрожала словно лань, загнанная дикими зверями. Кажется, она так и не решилась открыть глаза, несмотря на то, что Найл уже давно разрешил ей это сделать. Вождь и Шаман приняли девушку в Племени, дав обещание укрывать ее и заботиться о ней. Но в обмен на это они попросили Белого Духа научить их защищаться от Кровавой смерти. Найл мало чем мог помочь Племени, но он объяснил Вождю и Шаману, что несущие Кровавую смерть боятся солнечного света, огня и не смогут войти внутрь жилища людей, если им не дать на это разрешение. Он также сказал им, что Духи ночи умеют зачаровывать и заставлять делать то, что им нужно. Они могут обманом получить приглашение, но для этого им обязательно нужно посмотреть человеку в глаза. Он сказал, что они очень быстры и сильны, не знают жалости и пощады, но их можно убить, если проткнуть их сердца острым деревянным колом или обезглавить. Шаман и Вождь более всего были поражены, когда услышали, что Духи ночи могут обращать людей в себе подобных. Но фейри умолчал о том, что его, пусть даже и недолгое, присутствие в Племени может привлечь вампиров. Поэтому он поблагодарил Вождя за свою возлюбленную и поспешил покинуть Племя. После ухода Найла Шаман совершил обряд, который должен был помочь прояснить будущее белой женщины и то, как ее пребывание может отразиться на судьбе Племени. То, что явилось в Видении потрясло его и Вождя. - "ОНА снова явится к нам". - сказал Шаман. Так девушка была принята краснокожими людьми и наречена ими Жаганашиквэ*. Найл навещал Её в Племени, когда только мог. Но "Белый дух" не может появляться слишком часто. Фейри приходил теперь гораздо реже, всегда только днем и видел, как меняется его возлюбленная, как округляется ее стан, как она неторопливо передвигается, облаченная в индейские одежды и мягкие мокасины. Её густые, сверкающие золотом волосы местные женщины с благоговением заплетали в длинную косу и украшали перышками местных птиц и цветами. И вскоре Она смирилась со своим новым обликом, новым именем, как, впрочем, и со своей новой жизнью. Но она стала еще более молчаливой и, казалось, все глубже погружается в себя, не сумев смириться с резкими переменами в жизни. Она немного оживлялась при появлении Найла, но с его уходом снова замыкалась в себе. Большую часть времени она проводила, тихо сидя в Женском вигваме. Она научилась плести украшения из тонких кожаных полосок, перьев, глиняных и деревянных бусин, украшать одежду и готовить нехитрые индейские блюда. Иногда она отходила недалеко от лагеря и помогала женщинам Племени в сборе трав, но делала все это молча, опустив свои прекрасные глаза. К ней относились с большой осторожностью и особой заботой. Девушка поначалу совсем не понимала этих людей, их образа жизни, обычаев и порядков, она тосковала по своей семье, но растущий в ее животе ребенок со временем окончательно примирил с произошедшими с ней переменами. И она увидела особенную душевную чистоту и глубину этих людей, до сей поры казавшихся ей совершенно чуждыми и непонятными. Она знала, что носит особенное дитя и понимала, что эти люди хотят ее защитить. А еще она поняла, что ей никогда не быть вместе со своим загадочным возлюбленным. Найл Бригант не был Белым Духом, но был готов им стать, если это потребуется для того, чтобы защитить Её и будущее дитя. В один из своих визитов в племя, когда до появления на свет его ребенка оставалось уже совсем мало времени, Вождь обратился к Найлу: - Белый Дух, мы приняли твою женщину, как свою сестру. Но мы должны были знать, что означает её появление в нашем Племени. Шаман заглянул в будущее и увидел много непонятного и опасного и многое из этого связано с Жаганашиквэ. Будет много смертей и много боли. Найл, внешне сохраняя подобающую "Духу" выдержку сказал: - Вождь, ты хочешь, чтобы Она покинула ваше Племя? - Нет. Она должна остаться, чтобы то будущее, которое должно произойти - произошло. Ты не должен забирать ее. Жаганашиквэ должна остаться и ее дитя должно родиться здесь. - Вы уже знаете, кто умрет? - невозмутимость давалась Найлу нелегко. Он был древним и мудрым фейри, узнавшим и пережившим многое. И попытка этих людей заглянуть за грань их понимания при помощи обрядов казалось не очень убедительной, ведь с такого рода земной "магией" истинный фейри был совсем не знаком. Однако сейчас он был замешан в чем-то, также абсолютно непривычном для него. Нельзя сказать, что на этот раз его отношения с человеческой девушкой были для него чем-то исключительным, отличным от прочих его подобных романов. Но он не мог отрицать, что сейчас чувства к смертной сплелись в тугой клубок с другими, совсем непредвиденными событиями. И не исключено, что эти события могут обрести вдруг какое-то, пока неведомое Найлу, значение. В любом случае, он знал, что остаться в стороне у него не получится. - Будет много смерти, - ответил Вождь торжественно, покачивая крупной головой с иссиня черными, блестящими волосами, перевязанными кожаной лентой. - Я буду с вами, - ответил Найл, плохо понимая, каким образом он сможет сдержать это обещание. Ведь постоянно находиться в племени он не может никак. - Нет, - вождь медленно покачал голвой, и добавил, словно отвечая на мысли фейри, - Белый Дух не может быть здесь. Но Белый дух может другое. Не ради нас. Ради Жаганашиквэ и ее дитя. - Что же это? - осторожно спросил Найл. - Белый Дух может встретиться с несущим Кровавую смерть и говорить с ним, - Вождь выпрямился, уперев одну руку в согнутое колено. - Говорить о чём? Встретиться с вампиром? О чем вообще говорит этот человек?! - Обо всем. Жертвы не должны быть напрасными, - заключил вождь и наклонил голову, словно подтверждая свои слова. - А Пришедшая в этот мир должна быть спасена любой ценой. О ком говорил Вождь? О его возлюбленной? Фейри нахмурился, досадуя на пространно изъясняющихся краснолицых людей и вспомнил вампира, которого видел в ту ночь. Вампир видел их и позволил им тогда уйти. Это с ним он должен искать встречи и говорить? Фейри, все еще рассуждая про себя, посмотрел на Вождя. Тот наблюдал за Найлом и медленно кивал, будто снова подтверждая невысказанные им вслух мысли. ______________________________________________________________________ Примечание: *Жаганашиквэ - англичанка на инд. наречии.