"След Солнца"

- Да вы шутите что ли?! - выкрикнула Изабель, с яростью глядя на Сьюки. - Что ты несешь, человечек?! - вампирша с возмущением адресовала свой вопрос девушке. - Годрик, она врет. Я точно знаю, - упрямо повторила Сьюки, игнорируя возгласы Изабель и обращаясь прямо к Создателю Эрика. - Не смогу объяснить как, но я иногда чувствую...нет, скорее, понимаю, что ощущают вампиры. Эмоции, и все такое...- девушка вдруг осознала, что прямо сейчас выдала свою тайну, в которой сама себе до некоторых пор не могла признаться. Она бросила быстрый взгляд на Эрика и увидела, как тот внимательно на нее смотрит и взгляд его мрачнеет с каждой секундой. Сьюки запнулась. - Продолжай, дитя, - раздался ровный голос Найла, - с этим стоит разобраться поскорее. И кое-что похоронить прямо здесь навсегда. - Говори, - сказал Годрик, подходя ближе к Сьюки, - Я согласен с Найлом, давайте проясним поскорее здесь и сейчас все, что можно прояснить. - Не знаю, как это точно сказать... Я почувствовала её досаду и злость, когда она увидела, здесь всех нас, - Сьюки взглянула на Эрика так открыто, словно ей было важно, чтобы именно он прислушался к ней, - я и сейчас это чувствую в ней. - Хм, как интересно, - произнес Годрик, - можно счесть это правдой. А можно и сильно засомневаться. И какой смысл в этом? - Давайте спросим саму Изабель, - предложил Найл. Рука фейри в черной перчатке коснулась подбородка вампирши и он, посмотрев ей прямо в глаза, сказал, - уверен, что ты захочешь что-то сказать своему боссу. И я знаю точно, что моя внучка говорит правду. - Изабель? - обратился Годрик к своему плененному лейтенанту. - Я сказала правду... Годрик, тебе в голову не приходило, что эта девчонка просто чокнутая,- горячо начала говорить Изабель и вдруг прервалась и взвизгнула, обращаясь к Найлу, - ты с ума сошел, старый козел?! Все недоуменно воззрились на благородного фейри, который принялся старательно... ощупывать бедра вампирши. Найл, храня невозмутимое молчание, извлек из кармашка облегающих брюк вампирши телефон и отдал его Годрику. Вампир быстро просмотрел историю звонков и с непроницаемым лицом передал телефон Эрику. - Личный номер Софи-Энн, - проговорил Эрик, глядя на дисплей телефона Изабель, - ты звонила королеве три раза за последние несколько часов. Интересно, зачем? Изабель слегка обмякла в крепких руках продолжавшего держать ее фейри, и молчала. - Почему ты связывалась с королевой, Изабель? - почти ласково, как к непослушному ребенку, обратился к ней Годрик. - Что ты сделаешь со мной, Годрик, если тебе не понравится то, что я сейчас скажу? - спросила Изабель, вскидывая темноволосую голову. - Смотря что окажется правдой, - ответил Годрик. - Я могу простить и понять многое, кроме предательства. Но даже в этом случае, если твое признание будет чистосердечным, ты сможешь выбрать как предпочитаешь встретить свою окончательную смерть. В память о своих былых заслугах. Изабель безрадостно засмеялась, запрокинув голову. - Милостивый Годрик! Узнаю тебя, о мой благородный господин. Она умолкла на миг и продолжила: - Да, я звонила королеве. Я сказала ей, что Филипе, Ньюлин и все вы мертвы. Софи-Энн обвела туповатого королишку вокруг пальца и одним ударом решила покончить со всеми вами. Сейчас она, наверное, празднует свою победу. - Но ты каким образом связана со всем этим?! - нетерпеливо прорычал Эрик, перебивая Изабель. - Ты говорил, что никому не доверяешь, кроме себя самого, Нортман, - ответила Изабель, - вот и я тоже никому не доверяю. Особенно с тех самых пор, как Годрик заигрался в благородство и человечность, не замечая ничего вокруг, а стервятники, вроде Фелипе и Софи-Энн почуяли это и стали кружить поблизости, выжидая подходящего момента, чтобы нанести удар и убрать Годрика. Я знала, что Софи-Энн подкупила Стэна. Она и мне предлагала горы золотые. - И ты отказалась? - поинтересовался Эрик. - Согласилась, - с вызовом ответила вампирша, оскалившись при этом, как дикая кошка, - и только благодаря мне вы сейчас живы, а Фелипе и Ньюлин сдохли. Я уж постаралась убедить Софи-Энн в своей верности и разузнать, что она задумала и кто еще в этом замешан из окружения Годрика. Сьюки, слушая Изабель, мучительно пыталась проигнорировать отчетливо звенящий в ее сознании сигнал тревоги, говорящий о том, что в словах вампирши правда искусно перемешана с ложью. Девушка даже закрыла глаза рукой, чтобы сосредоточиться посильней и попытаться прогнать сомнение или прояснить его. - В ее словах не вся правда, - не выдержала Сьюки, делая шаг вперед. - Она продолжает что-то скрывать. Что-то важное. И она боится. Все посмотрели на девушку. Повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом и треском продолжавшего рушиться дома. - Давайте отсюда переместимся в более безопасное место, - вмешался Найл, - думаю "чистосердечное признание" Изабель будет не столь кратким и быстрым, как мы рассчитывали. Не будем больше здесь задерживаться. Но сначала стоит немного "прибраться". Фейри указал на жуткое, шевелящееся и издающее какие-то звуки обугленное нечто, которое некогда было королем вампиров Невады Фелипе де Кастро. - Его прихватим с собой, - сказал Эрик. - Возможно ему тоже захочется что-то нам рассказать. - Годрик согласно кивнул ему в ответ. Эрик быстро оглянулся вокруг, подскочил к опаленной драпировке, оставшейся свисать на одном из уцелевших окон, сорвал ткань, вернулся к изрядно покалеченому огнем королю Невады и, не особо церемонясь, замотал это "барбекю" в штору. Из обожженного горла Фелипе вырывались ужасающие звуки, не имеющие ничего схожего с речью или даже стоном. Эрик взвалил на плечи сверток с телом Фелипе, как огромный кусок сгоревшего мяса и первым направился прочь. Вся эта странная компания покинула территорию особняка, предоставив спешащим уже туда пожарным, полицейским и еще Бог знает кому, с головой погрузиться в загадку о том, что же случилось с владениями Ньюлинов. Когда Пэм на джипе Изабель и Барри за рулем лимузина, приехали за ними, до рассвета оставалось еще достаточно времени. Найл и сопровождавший его фейри распрощались со всеми здесь же. Сьюки наблюдала, как ее прадед на минуту отошел с Годриком в сторону. Они обменялись парой фраз, затем Найл кивнул своему помощнику и тот быстро снял с Изабель цепи. Годрик подхватил вампиршу под локоток и усадил её на заднее сиденье лимузина. По тому как сморщилась вампирша, Сьюки поняла, что хватка Годрика была покрепче, чем у державшего ее раньше фейри. Сьюки с удивлением заметила, что на прощанье Найл кивнул только ей, а Клодин он словно бы и не замечал. Затем ее удивление было неприятным образом усилено, когда Эрик, грубо и небрежно забросил запеленатую в ткань, обожженную тушку короля в багажник лимузина и одновременно резким, приказным тоном велел ей садиться в джип вместе с Клодин. Клодин заартачилась было, но Годрик что-то прошептал ей на ушко и девушка, закусив губу, покорно уселась в джип. Сьюки лишь хмуро посмотрела на Эрика, который сейчас был совсем не похож на того, каким она запомнила его после ночи в отеле. Пэм и Барри поменялись местами - Пэм заняла место водителя лимузина, а Барри сел за руль машины Изабель. Люди и вампиры разделились и двинулись в город. Дорога до Далласа была ужасной и показалась Сьюки бесконечной. Можно было только догадываться о том, что происходило в салоне лимузина, в их же машине царила полная тишина. Девушки промолчали всю дорогу, не обменявшись ни единым словом. Барри как-то пригнулся к рулю, словно стремился спрятаться за ним и тоже старательно помалкивал. Клодин явно была зла, полна тревоги и нетерпения. Сьюки то и дело проваливалась в тяжелую дремоту, волнами накатывавшую на нее, а вырываясь из объятий сна, начинала прислушиваться к своим невеселым мыслям и изнывала от охватившего ее вдруг пронзительного чувства одиночества. ...Спустя бесконечные, жуткие сутки Сьюки вернулась домой в Бон Темпс. Она никому не сообщила о своем приезде, девушка вообще не осознавала, что возвращается к прежней жизни. Кроме дорожной сумки, Сьюки притащила на своих плечах неподъемный груз того, о чем предпочла бы никогда не знать, не слышать, и никогда не испытывать. Войдя в свой родной старый дом, Сьюки автоматически бросила ключи на столик у двери, захлопнула дверь ногой, уронила сумку прямо у порога и, как слепая, прошла вглубь гостиной. Родные, знакомые с детства запахи, негромкое тиканье старых часов, поскрипывание половиц пола под ногами - все это так дружелюбно окружило девушку, предлагая забыть обо всем и погрузиться в привычный мир, который заждался ее возвращения. Но Сьюки понимала, что она никак не может вернуться окончательно. Слишком многое навсегда и безвозвратно изменилось в ней самой и в ее жизни. Сьюки сбросила с усталых ног кроссовки и, шлепая босыми ногами, прошла на кухню. Вдруг почувствовав зверский голод, девушка, не переодеваясь с дороги, быстро намешала тесто для оладий, благо в холодильнике нашлось все необходимое. Она сидела за столом и в одиночестве поглощала оладьи, щедро намазывая на них ежевичный джем, баночку с которым нашла в шкафчике. Джем варила бабуля этим летом и когда Сьюки осознала это, из глаз ее хлынули слезы. Девушка бросила на тарелку недоеденный оладий, уронила голову на руки и зарыдала в голос. Немного успокоившись, она набралась храбрости и решилась взглянуть на те факты, которые превратили ее жизнь в совершенно новую реальность. Девушка заперла входные двери на все замки, отключила домашний телефон. Затем приняла ванну, с таким ожесточением растирая себя мочалкой, что кожа покраснела и её начало саднить. В своей комнате девушка задернула шторы, улеглась на кровать и закрыла глаза. Оставшись один на один сама с собой, в полной тишине и под защитой стен родного дома, Сьюки, наконец, дала волю мыслям. ...От разрушенного особняка Ньюлинов они приехали в неприметный коттедж на окраине Далласа, который оказался одной из резиденций Годрика. Об этом доме знали и имели туда доступ лишь очень немногие. Помимо двух обычных этажей, коттедж имел два подземных уровня, приспособленных для пребывания вампиров. Сьюки тогда чувствовала себя просто ужасно, она валилась с ног и плохо соображала, борясь с отчаянным желанием рухнуть где-нибудь и заснуть, забыв обо всем. Годрик тут же уединился вместе с Изабель в одной из комнат, наглухо заперев за собой дверь. Эрик присоединился к ним, и Сьюки с ужасом увидела, что он прихватил с собой омерзительно воняющий сверток с обгоревшим Фелипе. Пэм сообщила девушкам, что в "Кармиллу" они больше не вернутся, а их вещи Барри скоро доставит прямо сюда. Сьюки твердо решила, что как только получит свои вещи, тут же отправится в аэропорт и улетит домой первым же рейсом. Благо документы ее остались в полной сохранности, ведь в Братство Солнца она их не брала и лишилась там только сумочки и мобильного телефона, который ей дал Эрик. Но в итоге ее пребывание в доме Годрика затянулось на бесконечно долгие часы, в течение которых ей довелось узнать много того, о чем она предпочла бы не знать никогда. Единственным известием, которое она приняла безоговорочно, стали новости о ее брате, Джейсоне. После гибели Стива Ньюлина и бесследного исчезновения его жены Сары судьба Братства Солнца решилась сама собой. Деятельность этой организации была прекращена, "воины света", оставшиеся без " духовного наставника", были задержаны и сейчас у всех брали показания. Среди них был целый и невредимый, по крайней мере, физически, Джейсон Стакхаус. Узнав о том, что брат жив, Сьюки испытала несказанное облегчение. Хоть одна хорошая новость, на которую она уже и не очень-то надеялась. Все прочие "новости" просто никак не хотели укладываться в голову. Тайные переговоры вампиров за закрытой дверью кабинета в коттедже Годрика невыносимо затянулись. Барри доставил вещи Сьюки, а Пэм велела девушкам ждать окончания "совещания" вампиров, заявив, что это крайне важно. Она как строгий надзиратель приглядывала за ними, а особенно за Сьюки, практически не спуская с девушки глаз. Телепатку это ужасно раздражало, она предпочла бы забиться в какой-нибудь уголок и сделаться невидимой. За все это время Сьюки и Клодин обменялись от силы десятком фраз. Сьюки почему-то стала чувствовать себя в обществе Клодин отчужденно, у нее совершенно улетучилась та теплота, которую она стала было испытывать к своей свежеобретенной кузине, а вместо этого появилось чувство неловкости. Когда мучительное время ожидания "неизвестно чего" наконец миновало, и перед девушками появился Эрик, Сьюки уже была окончательно измучена усталостью и неопределенностью, и просто изнывала от желания убежать отсюда как можно скорее. Эрик выглядел сейчас совсем далеким и...чужим. Серьезный, мрачный с застывшим лицом и хмурым изломом бровей. Едва он вошел к девушкам, как Клодин поднялась с кресла, на котором коротала время, и быстро вышла из комнаты, бросив на Эрика мимолетный взгляд. Эрик сел рядом со Сьюки, помолчал, глядя куда-то в пол и, наконец, произнес: - Выслушай меня, ты должна это знать. И Сьюки, против своей воли, узнала о том, о чем никогда в жизни не стала бы интересоваться. Это были "страсти", кипевшие в абсолютно чуждом для нее мире, куда она не имела не малейшего желания заглядывать, а тем более попадать туда, как в капкан. - Я уже говорил тебе, что Годрик всегда пугал Фелипе, - начал говорить Эрик, - и даже несмотря на то, что де Кастро уже был королем, а Годрик и не пытался им стать и был только шерифом, Фелипе видел в моем создателе исключительного конкурента в борьбе за власть и главную опасность для себя самого. Фелипе был одержим двумя целями - убрать Годрика любой ценой и завладеть тронами Техаса и Луизианы, подчинив себе Софи-Энн и ее налаженный бизнес, который приносил стабильный доход. Эрик говорил и говорил, не глядя на Сьюки, а она поначалу ждала, что он посмотрит на нее, хотела встретиться с ним глазами, увидеть в них что-то очень для нее важное. Но если в течение своего рассказа Эрик и встречался со Сьюки взглядом, то глаза его при этом были непроницаемы, холодны и ничего не выражали. И Сьюки почувствовала, что та же отстраненность, которую она сама испытала недавно к Клодин, исходила и от Эрика. Она не чувствовала того, что возродило бы в ней сейчас те самые волшебные эмоции, которые охватывали ее той ночью в отеле. Эрик будто закрылся, не желая давать знать, что чувствует к ней и чувствует ли вообще. Даже их недавних нежных касаний в подземелье, говоривших о многом, словно бы и не бывало вовсе. Сьюки совсем упала духом, почувствовав себя обманутой, обиженной. Она стойко дослушала все, о чем говорил Эрик, желая только одного - быстрее вырваться отсюда и вернуться в свой привычный мир, где она хоть и не была полностью "своей", но хотя бы все более или менее понимала. В этом же непонятном мире, в мире вампиров, она точно была совсем чужой... Сьюки взяла себя в руки и стала слушать внимательней, тем более много из этого касалось и ее. -...Но была у Фелипе еще одна цель, которой он был одержим не меньше, - продолжал Эрик, - он хотел, чтобы при нем всегда была "личная" фейри, с полезными способностями, которые помогли бы ему добиться желаемого. Телепатия была одной из таких способностей, - вампир мельком взглянул на Сьюки, сидевшую рядом с ним неподвижно и внешне являвшую собой абсолютное внимание. Сьюки не знала, какого труда стоило Эрику сейчас загнать все свои эмоции в самые глубины своего существа, заставить себя думать о чем угодно, но только не о ней. А главное, не дать ей "услышать" и почувствовать себя. Ведь теперь он просто не знал, что со всем этим делать... ...Узнав о брате и сестре Стакхаус, Фелипе решил разведать, кто из них обладает даром, который может быть полезным. Софи-Энн к тому времени уже знала о даре Сьюки Стакхаус от Хедли и была в курсе того, что Фелипе подбирается к ее трону и бизнесу, используя ту же Хедли как источник информации. Королева приложила некоторые усилия, чтобы сбить Фелипе с толку и направить его по ложному следу. В результате Фелипе поначалу больше заинтересовался Джейсоном и велел похитить именно его. Но Фелипе не был бы собой, если бы довольно быстро не выяснил, что Джейсон не представляет собой ровном счетом никакой "ценности" и информация о его способностях была неверной. Оставалось узнать так ли бесполезна его сестра Сьюки, вот только подобраться к этой самой Сьюки оказалось совсем непросто. После смерти ее бабули возле девушки все время крутились толпы людей, сама она никуда не выходила, а пробраться в дом было совершенно невозможно. Фелипе даже доложили, что и подойти к ее дому непросто из-за наложенной на него защитной магии. Это известие короля даже обрадовало. Разве такая забота фейри о безопасности простой девчонки не лучшее доказательство того, что она именно то, что ему нужно! Теперь ее нужно просто выманить. Вот тут-то на сцену и выходит Стив Ньюлин. Глава братства Солнца не гнушался любыми средствами достичь желаемого и принимал щедрые вложения в свое дело от различных "спонсоров". Вот только почти никто не знал, что среди этих самых меценатов, вкладывающих средства в антивампирскую секту, был... король вампиров Невады. Фелипе оказывал церкви Ньюлина щедрую финансовую поддержку и тщательно контролировал "бизнес" Ньюлина. Поначалу глава Братства был совсем не против такого "сотрудничества", но страстно мечтал о том времени, когда сможет стать абсолютно самостоятельным. Но для того, чтобы обрести полную независимость пока не хватало ни средств, ни убедительного могущества. Неожиданно обстоятельства сложились так, что Ньюлин увидел в них возможность обрести желаемое. Фелипе, пользуясь своим положением щедрого мецената, попросил Ньюлина инсценировать "героическое" освобождение Джейсона Стакхауса воинами света из "вампирской неволи" и донести весть об этом до ушей его сестры. Сьюки, только что потерявшая бабушку и пережившая страшное известие о похищении брата вампирами, конечно же, как всякий нормальный человек, захотела навестить "спасенного" родственника в Братстве Солнца и убедиться, что он невредим. Ньюлин же обещал Фелипе, как только телепатка появится у него в надежде увидеться с братцем, задержать Сьюки и передать ему девушку из рук в руки в полной сохранности. - Вот так ты и оказалась в том подземелье, ведь еще об одной причине твоего появления в Братстве Филипе не знал, - сказал Эрик, при этом Сьюки передернуло, когда она вспомнила свои первые ощущения при пробуждении в темнице подвала Ньюлинов. - "Поджаренная версия" короля Невады вообще проявила удивительную сговорчивость, -усмехнулся Эрик, - он был чрезвычайно "любезен" и многое нам прояснил. Мои "старания" втереться в доверие к Фелипе и натравить их с королевой друг на друга почти увенчались успехом. Эти слова прозвучали как-то уж чересчур скорбно и уныло, и это был единственный раз за всю их беседу, когда Сьюки ощутила истинные эмоции вампира - горечь, досада, сожаление. - И что теперь будет с Фелипе? - робко спросила девушка, не особо горя желанием получить ответ на свой вопрос. - Этого ты знать не захочешь, - твердо заявил Эрик. - Согласна, - поспешила ответить Сьюки. - А как у Ньюлинов оказался Годрик? - неожиданно для самой себя спросила девушка. - И что там с Изабель? Вы узнали для чего она связывалась с королевой? Вампир пару секунд раздумывал, надо ли что-то еще рассказывать Сьюки и, наконец, ответил: - Ты оказалась права насчет Изабель. Только вот, жаль мы об этом узнали так поздно... - и желваки задвигались на скулах вампира. - Она оказалась большой мастерицей в притворстве. Будучи правой рукой Годрика много лет, она легко и непринужденно, разом пересмотрела свои приоритеты и перешла на сторону Софи-Энн. Только вот забыла о своем "уходе" известить своего босса, Годрика, - глаза Эрика блеснули. - Она... предала Годрика? - проговорила Сьюки, все больше чувствуя себя тонущей в море странных и неприглядных "вампирских" проблем. Тут Эрик почти весело сказал: - Что-то вроде того. Но мы все совершенно недооценивали Софи-Энн. Этой рыжей стерве почти получилось убрать одним ударом со сцены всех, кто ей мешал или досаждал. Или оказался бесполезен. Сьюки поняла, что под "бесполезным" Эрик имел в виду её саму. Видимо то, что узнала королева о ее способностях, не показалось достаточно ценным. Что ж, от этого ей стало даже чуть легче - теперь ее, наконец, оставят в покое. Но телепатка ошибалась. ... Сьюки к счастью, не узнала, под каким "нажимом" в приватной беседе за закрытой дверью с Годриком и Эриком Изабель призналась, что действовала исключительно в интересах королевы. По задумке Софи-Энн Изабель разыграла для Фелипе недовольного свои боссом мятежного лейтенаната, и сделала это очень убедительно. Фелипе не мог не воспользоваться возможностями Изабель, для того, чтобы избавиться от ненавистного ему конкурента, в котором видел самую большую угрозу для себя и своего будущего. Именно Изабель заменила Годрику содержимое бутылочки с Настоящей кровью на "мертвую" кровь, которую ей дал Фелипе де Кастро. Эрик самолично имел возможность убедиться насколько искусен у Фелипе его "повар", когда однажды сам не заметил разницы между свежей кровью и "мертвоЙ", поданной ему за трапезой у короля Невады. Выпив поддельную кровь, являвшуюся для вампира практически ядом, и не почуяв подвоха, Годрик ослаб настолько, что его дневной отдых превратился в "вампирскую кому". Это позволило беспрепятственно вывезкти вампира из его дневного убежища и переправить в дом Ньюлинов . Изабель призналась, что убрала Стэна, незаслуженно обвиненного в измене Годрику, заявив всем, что тот ударился в бега. В итоге все были какое-то время страшно довольны собой, теша себя иллюзией, что добились желаемого. Фелипе хотел убрать Годрика любой ценой, но не мог этого сделать, не бросив на себя тень подозрения. А Ньюлину было нужно нечто, что позволило бы ему заявить о себе погромче. Древний, могучий, неуязвимый вампир как нельзя лучше подходил для демонстрации своих "возможностей" и могущества Братства Солнца. Сьюки от омерзения и ужаса била крупная дрожь, когда Эрик поведал ей напоследок, что Ньюлину пришла в его "светлую" голову мысль устроить Годрику встречу рассвета как показательную казнь. Первоначально Ньюлин собирался сделать из этого шоу, сняв всю свою затею на видео и явить это миру, как демонстрацию своей силы и серьезности намерений его организации. А для Фелипе это должно было послужить доказательством, что его основной враг и конкурент исчез с лица земли, и он к этому совершенно не причастен, а значит не виновен перед лицом вампирской общественности. Однако публичная казнь превратилась в тайные похороны. Ньюлин решил, что он не станет поступать с вампиром, как вампиры поступают с людьми. Он поступит более "гуманно", заключив Годрика в серебряный гроб, гроб зальют искусственным мрамором, а затем навеки закроют его в старом склепе в подземелье особняка, где вампир станет постепенно слабеть, обреченный на страдания от боли и жажды. Ньюлин же представлял себя владельцем редкого и крайне опасного "артефакта", ценность которого была очень высока. Он не станет пока раскрывать эту тайну никому и уже придумал, что скажет Фелипе. Он не мог учесть появление у себя в Братстве Клодин, да еще и вместе со Сьюки Стакхаус. Но решение, как поступить с "вампирской блудницей" пришло очень быстро и без колебаний. Клодин практически оказалась заживо замурованной в том же склепе, где находился Годрик. - Откуда вы узнали о истинных намерениях Ньюлина? - прошептала потрясенная Сьюки, - ведь этого придурка больше нет, а кроме него этого знать никто не мог. Ни Фелипе, ни Изабель. - Пэм побеседовала с Сарой Ньюлин, - коротко ответил Эрик и улыбнулся одним уголком губ. Жутко улыбнулся и у Сьюки от этой ухмылки сердце скакнуло в груди. При этом она почему-то вспомнила жизнерадостно желтый костюмчик Сары, ее восторженность... - А вы уверены, что вам известно теперь все? Только ли этого хотела Софи-Энн? - задала Сьюки вопросы, которые сами собой вытекали из всего ею услышанного. Эрик сразу помрачнел, задумчиво покачал головой и ответил неохотно: - Чего бы она еще не хотела, она этого не получила. По крайней мере пока не получила. - Ты хочешь сказать, что вы так и не узнали обо всех тайных капризах вашей королевы? - хмыкнула Сьюки. - Софи-Энн, подослала Изабель с вполне конкретной задачей - стереть с лица земли всех в особняке Ньюлинов, - пожал плечами Эрик, - она освобождалась сразу от всех "заноз" в заднице - от брака с Фелипе, от вампироненавистника Ньюлина, от Годрика, казавшегося ей опасным и непредсказуемым. А также от меня, ведь я по сути предал ее. - И что будет теперь? - Одно могу сказать точно, Сью, - Эрик повернулся к девушке и открыто посмотрел ей в глаза, - тебе больше нечего опасаться. Признаний Изабель вполне достаточно, чтобы избавиться от Софи-Энн. Тебя она больше не потревожит и твоя кузина Хедли тоже сейчас в не опасности. Об этом позаботился Билл. Сьюки поверила этим словам Эрика, но не смогла услышать того, что хотела бы услышать гораздо больше, чем уверения в ее безопасности. ...Сьюки лежала на своей кровати неподвижно, закрыв глаза, прокручивая все это в голове. Ей вдруг захотелось еще немного поплакать, как она плакала недавно, поглощая оладьи с бабушкиным джемом. Правда на этот раз плакать хотелось от усталости, от жалости к себе, от всего, что лежало липкой мутью на душе. Но слезы не шли и сон её сторонился, словно нарочно заставляя бодрствовать и вспоминать события прошедших дней снова и снова. И задаваться новыми, бесконечными вопросами. Выслушав рассказ Эрика, Сьюки изъявила твердое намерение отправиться домой, не задерживаясь больше ни на миг. Эрик не стал возражать и велел Барри отвезти девушку в аэропорт. Сьюки не попрощалась ни с кем, а Эрик только обнял ее на такой краткий миг, словно боялся к ней прикасаться. Сьюки не смогла почувствовать, что Эрик боялся вовсе не этого. Он боялся, что, почувствовав девушку в своих объятиях, не сможет сделать то, что должен. А должен был он её отпустить. Конец 2-й части.