"След Солнца"

...В просторной комнате с низким потолком, напоминавшую одновременно гостиную, кабинет и библиотеку, было полутемно и тихо, и только из укрепленных на стене динамиков доносилась едва слышная музыка. За большим письменным столом с черной глянцевой столешницей в форме бумеранга, чуть отодвинувшись от него сидел Годрик и задумчиво смотрел куда-то перед собой. Посредине комнаты, на широком, мягком диване, обтянутом сливочного цвета мягкой кожей с небрежным изяществом восседала Пэм, сияющие голубые глаза который были полны скуки. Пэм нетерпеливо покачивала ножкой, обутой в новые темно-лиловые туфли на высоченных каблуках. В помещении также присутствовал шериф пятой зоны Эрик Нортман, а чуть поодаль, у достигающих потолка и сплошь заставленных книгами стеллажей неподвижно стоял Билл Комптон. Он не смотрел ни на кого из находящихся в комнате и, казалось, с интересом и вниманием разглядывал лишь корешки книг. Вообще-то у Билла было важное дело к Годрику, и он собирался просить аудиенции, как вдруг его просьбу опередил приказ безотлагательно явиться к будущему королю вампиров Луизианы. Все присутствующие хранили напряженное молчание. Первой не выдержала Пэм. - А нельзя ли выключить это нытье? - воскликнула вампирша, чуть ли не подпрыгивая со своего места. - Достала уже эта музыка! Все присутствующие посмотрели на нее. - Это не просто музыка, Пэм, - спокойно отозвался со своего места Годрик, - это Пуччини - вечная классика. Бессмертная как мы, вампиры. - Да сдохнуть от этой бессмертной классики хочется, - раздраженно проворчала Пэм. - И так настроение гадостное, так еще и эти стоны по ушам бьют. - Эрик, что происходит с твоим прекрасным дитя? Если я не ошибаюсь, вы встретились примерно в те времена, когда подобную музыку особенно ценили, - обратился Годрик к Эрику, - неужели современная культура смогла начисто отбить у Пэм эстетический вкус? Это то же самое, как если бы питаться испорченной кровью. Нас, конечно, считают бездушными, но сами-то мы никак не можем позволить себе разрушать наш внутренний мир, который у нас несомненно имеется. - Мой внутренний мир в полном порядке, - раздраженно огрызнулась Пэм, уже и без того понимая, что позволяет себе слишком много, но решительно продолжила, словно ничуть не смущаясь собственной дерзости, - к вашему сведению я прекрасно знаю, что это за музыка. Я лично встречалась с Пуччини и могу сказать, что у него была невероятно, просто неправдоподобно ревнивая жена. Абсолютно чокнутая баба. Услышав ее пылкую тираду, Годрик и Эрик невольно обменялись мимолетными взглядами, пряча улыбки. Билл Комптон слегка отвернул лицо, тоже скрывая тень невольной усмешки. Как бы там ни было, но вспышка Пэм разрядила гнетущую обстановку в комнате, вернув всех из тягостной задумчивости в действительность. - Ладно, - нетерпеливо взмахнул рукой Эрик, резко отсекая едва вспыхнувшую искру неуместного веселья, - своим внутренним миром мы займемся позже, а сейчас может быть все таки поговорим о делах, - сказал Эрик, подходя к столу, за которым сидел Годрик. - Я позволю себе предположить, о чем ты все еще раздумываешь, но в сложившейся обстановке твоя щепетильность уже не кажется уместной, - обратился он с своему создателю. - Годрик, ты принял единственно верное решение. Ты должен был стать Королем Луизианы, и ты станешь им наконец, - твердо добавил Эрик, понимая, что подобный тон является не меньшей дерзостью по отношению к его Создателю и будущему королю, чем вспышка Пэм. И вообще было непонятно для кого в большей степени Эрик это говорил. Кого пытался убедить в правильности принимаемых решений. Годрик медленно перевел тяжелый взгляд на возвышавшегося перед его столом викинга и ответил не сразу и очень неохотно: - Любезно с твоей стороны напомнить мне о том, что я "должен", - холодно заметил Годрик. - В данном случае моя щепетильность, как ты выразился, действительно уже не имеет никакого значения. Решение принято. Я принесу королевскую присягу. Я готов пойти на это, как бы не хотелось мне этого избежать. Эрик смотрел на своего создателя и понимал, что никогда не видел в нем того самого юного мальчика, которым Годрик был на момент своего обращения. - Но раздумываю я совсем не об этом, - спокойно продолжил Годрик. - Как быть с другими нерешенными вопросами, которые для нас не менее важны, чем вся эта политическая возня? Если я займу престол прямо сейчас, то просто не смогу ничего сделать. - Почему же не сможешь? - пожал могучими плечами Эрик. - Наоборот, очень даже сможешь. Одно другому не помешает, а даже поможет. Ты будешь королем, в твоих руках будет власть. - Ошибаешься, мое самоуверенное дитя, - грустно улыбнулся Годрик, вставая и обходя свой стол, - ко мне сразу приставят столько соглядатаев, что у меня не будет ни единой возможности остаться наедине даже с самим собой. И так будет до тех пор, пока Власти не уверятся, что я вполне лоялен и мной можно манипулировать, - он сделал паузу и добавил, понизив голос, - и что будет с Клодин? Ты хоть на миг можешь допустить, что кто-то потерпит постоянное присутствие человека рядом с королем вампиров? - Не просто человека, - подала свой голос Пэм, - а фейри-полукровки. Держать ее возле себя -это все равно что кусок мяса привязать к ноге перед стаей голодных псов, - и добавила, - что позволено шерифу, не позволено королю. -Пэм! - басом рявкнул на нее Эрик, - а ты не слишком ли много себе позволяешь! Вампирша вздернула бровку, бесстрашно встретив свирепый взгляд своего шефа и создателя, но промолчала. -Нет, нет, Эрик, - отозвался Годрик, - она совершенно права. Вампирское сообщество еще не готово терпеть возле своих правителей людей и тем более фейри-полукровок. Если только в качестве доноров или бесправных зверушек для утех. Лицо Эрика застыло, а в сознании снова возник образ Сьюки. Он и так думал о ней все время, даже когда думал о чем-то другом, даже тогда, когда заботы и неотложные проблемы забирали все его внимание. Он думал о ней, когда был зол и был голоден, когда смотрел на других женщин, и чувствовал к ним дикое, животное влечение, повинуясь своим инстинктам и потребностям, от которых не собирался отказываться. Образ Сьюки витал перед его глазами бесплотным духом, сопровождая повсеместно и ежечасно. Откровенно говоря, Эрик совсем не хотел прогонять этот фантом, завладевший мыслями и желаниями. Её лицо, теплая, мягкая кожа под его руками, вкус сладких губ, ее запах, ее кровь. Все это врезалось, впиталось, въелось в память его клеток, словно отпечаток древнего папоротника на куске камня. Но все это совершенно, абсолютно и однозначно не вписывалось в его существование. Но одно он знал совершенно точно. Пока они будут ходить по одной земле, Эрик будет чувствовать и хотеть ее. И вряд ли сможет забыть. И не только кровь Сьюки была тому причиной. Что бы он почувствовал, если вдруг получилось так, что девушка не выбралась бы из подвала дома Ньюлинов? И вообще почувствовал ли хоть что-то? От мысли, что он мог стать тем, кто привел ее к гибели, резкий холод заполнил грудь, словно его внезапно вскрыли и натолкали внутрь колючих ледышек. Да, Сьюки выбралась из особняка Ньюлинов, к Фелипе де Кастро так и не попала. И не стала свадебным подарком для Софи-Энн, которая, как известно, и сама проявляла интерес к телепатке. Но легче от этого не становилось. В комнате снова стало тихо, только приглушенная музыка продолжала литься из динамиков. И на этот раз никто из присутствующих не нарушил молчание, позволяя себе и другим подумать о чем-то своем. Прекрасный голос Франко Корелли, певший печальную арию влюбленного в Тоску художника Каварадосси заполнил комнату: "О сладкие воспоминанья! Где же вы, ласки, объятья, страстные лобзанья!.. Как легкий дым, так быстро все исчезло..." Пэм снова демонстративно фыркнула и закатила глаза. Ну, вот хоть убейте, не то сейчас настроение, чтобы стонать о лобзаньях и сладких воспоминаньях. Вампирша заерзала на диване, и Эрик поймал на себе ее укоризненный, полный возмущения взгляд. Он резанул ответным взглядом и едва не оскалился, давая понять, что очередную дерзость со стороны своего дитя терпеть не намерен. Пэм послушно промолчала, но неодобрение с ее лица так и не исчезло. Эрику стало казаться, что она всегда прекрасно понимала о чем он думает, а сейчас так и вовсе прочитала все его мысли чуть ли не дословно. -И в самом деле, не будем терять времени, которого у нас и так нет, - нарушил молчание Годрик,- каждый из нас знает, что должен делать. Вот и займемся делом. Услышав это, Пэм первая рванулась с дивана к двери, потом опомнилась, притормозила на миг, отвесила уважительный поклон Годрику и тут же снова двинулась к выходу. Проносясь к двери, она на ходу отрапортовала: - Я свое дело знаю. Мое место в Фангтазии. Никто не должен ничего заподозрить, увидев наше отсутствие на привычном месте. И я там глаза и уши. И я всегда на связи. К тому же со всей этой возней мы совсем забросили бизнес. Она скрылась за дверью, не забыв плотно притворить ее за собой. - Она действительно знает свое дело, и наверное, лучше всех нас, - констатировал Годрик. - Эрик, тебе пора навестить наших затворниц. Меня начинает тревожить их настроение и у меня возникла одна идея на их счет. Рискованная идея, она требует хорошо все обдумать, но возможно, именно это нам позволит поскорее все разрешить. Годрик повернулся к Биллу: - К тебе у меня тоже есть поручение, - обратился он к нему, - возвращайся в Бон-Темпс и постарайся немедленно проникнуть в архивы и найди всю информацию о семье Стакхаусов. Особенно ищи сведения о пропавших членах семьи, усыновлениях и удочерениях, а также о том, не было ли в их роду случаев отказа от детей. И если таковые найдутся, выясни все, что можно об этих детях и о том, что с ними стало в дальнейшем. Билл наклонил голову, давая понять, что отлично понял задание, но не двинулся с места. - Ты что-то хотел сказать мне? - поинтересовался Годрик. Комптон раздумывал лишь миг, но решил воспользоваться представившейся возможностью: - Я прошу у вас разрешения на обращение человека, - произнес Билл, почтительно склоняясь перед Годриком. - Женщина по имени Хедли просит обратить ее. Причины своего желания она готова изложить вам лично, если вы позволите ей встретиться с вами. Годрик задумался, словно что-то припоминая. - Уж не та ли это Хедли, которая была фавориткой Софи-Энн, а по совместительству и болтливой кузиной Сьюки Стакхаус, - поинтересовался создатель Эрика. - Она самая. Но там все не так просто, - заметил Билл, - просто позвольте ей все вам рассказать. Она не станет лгать, и вы всегда сможете зачаровать ее и тогда точно узнаете истинную причину поступков. А также то, почему она приняла решение стать вампиром. - Приводи ее ко мне завтра с наступлением темноты, мы все решим, - заключил Годрик. Билл почтительно поклонился и направился к выходу, чувствуя, как холодные глаза Эрика Нортмана сверлят его затылок. Годрик вернулся на свое место за столом, когда они с Эриком остались одни. - Эрик, присаживайся, - обратился он к шерифу, - нам есть, что еще обсудить, прежде, чем ты тоже уйдешь.