"След Солнца"

-Прошу тебя, скажи, что ты знаешь, где находится Клодин? - Сьюки умоляюще смотрела в глаза прадеда. - Или знаешь, как ее найти. Какой-нибудь "фейрийский маячок" ведь работает? Найл ничего не ответил, но Сьюки уже и сама поняла, что раз ее прадед не знал, что его дочь сбежала, пройдя через барьер, то, наверное, не знал он и о том, где она сейчас находится. Все магические связи каким-то образом дали сбой или разрушились. - Я готова уже поверить во что угодно, - Сьюки вскочила на ноги и забегала по комнате, - но я никак, ну, никак не могу понять - какого хрена нужно было все это скрывать от нас с Клодин до сих пор?! Найл откинулся на спинку кресла, медленно выпрямился, принимая величавую позу, но не проронил ни слова. Её грубость не вызвала на его лице никакой реакции, лишь глаза слегка сузились и он очень серьезно смотрел на девушку. - Не знаю, по каким таким фейрийским понятиям вы существуете, но нам, людям, не нравится, когда нас воспринимают, как марионеток. Дергают за ниточки и смотрят, что из этого получится, - продолжала кипятиться Сью, - Клодин, конечно, не совсем человек, но я точно знаю, что сбежала она именно из-за того, что ей надоела вся эта муть и недомолвки. И тайны эти ваши... - Дорогая, - заговорил Найл, - я могу понять твои...человеческие чувства и эмоции. Никто ни в коем случае не воспринимает вас, как марионеток. Я не говорил ничего и никому лишь по одной и самой очевидной причине - чтобы уберечь вас с Клодин. - Да ни хрена вы никого не уберегли! - взорвалась Сьюки. - Клодин в бегах и ей грозит большая опасность. Если королева эта долбанутая и в самом деле знает о свойствах ее крови, то эту стерву ничего не остановит. Пока светло и королева сидит в какой-нибудь норе, нужно срочно отправляться искать Клодин, - заявила Сьюки, с вызовом глядя на прадеда. - Ты дала слово ничего не предпринимать...- начал Найл строго. - Я обещала ничего не предпринимать в одиночку, - перебила его Сьюки, - но сидеть здесь и ждать я больше не намерена. - Не сомневаюсь, - и фейри сдержанно улыбнулся уголками красиво очерченных губ. Он поднялся с кресла, снова став величественным и горделивым. Он стоял, возвышаясь над девушкой, и некоторое время раздумывал. - Ты права, мы должны как можно скорее разыскать Клодин, - сказал он, - но при этом не стоит забывать, что и ты находишься под угрозой. Сьюки хотела что-то возразить, но фейри опередил ее, настойчиво повторив: - Не возражай. Очевидно же, что пока королеве неизвестно, кто из вас Та Самая, вы обе подвергаетесь опасности почти в равной степени. И за Клодин, если говорить начистоту, я беспокоюсь меньше. Уверен, что она способна постоять за себя. И способна удивить всех нас. - Так тебе известно, как ее можно найти? - спросила Сьюки, старательно игнорируя ощущение, что ее только что практически назвали "обузой", правда в завуалированной форме. Найл слегка нахмурился и не очень охотно ответил: - Если ты имеешь в виду метку, которая нанесена Клодин, то отвечу так - она не действует больше. - Может она никогда и не действовала? - усомнилась Сьюки. - Первое время метка вполне успешно справлялась с функциями, как ты говоришь"маячка". Я мог всегда ощущать свою дочь, знать, что с ней все в порядке или у нее проблемы. Я мог легко найти ее, следуя по тончайшей связующей нити, созданной при помощи магии. Но со временем действие становилось все слабее, - признался Найл, - с некоторых пор я тщетно искал повод попытаться возобновить действие "печати", нанеся повторную метку. Но, скорее всего, пробуждающаяся сила Клодин, начала подавлять, нейтрализовать, поглощать всякое вмешательство извне, блокируя фейрийскую магию. Тогда в поместье Ньюлина, я ощутил, что совсем потерял сигнал Клодин и был момент, когда я подумал, что и ее больше нет... Сьюки вспомнила глаза прадеда, появившегося на пепелище. На нее он тогда посмотрел с особым вниманием, а на Клодин бросил мимолетный взгляд и при этом в его глазах мелькнуло что-то отстраненное, не совсем понятное. Тогда Сьюки подумала, что он очень сердит на свою непокорную, непоседливую родственницу. Теперь же девушка была уверена, что его взгляд говорил о том, что он испытал облегчение, обнаружив дочь невредимой и еще более старательно, чем всегда постарался скрыть свои чувства. - Прямо сейчас я не чувствую ее совсем. Не знаю, где она и что с ней, - сказал Найл, - я даже не могу сказать есть ли она вообще где-то... Это так...неправильно и непривычно. Фейри выглядел сдержанным, как всегда, но что-то снова дрогнуло в его голосе. - Так что будем делать? - требовательно повторила Сьюки. - Ну, во всяком случае не рванем сразу же, сломя голову, на хаотичные поиски Клодин, - серьезно ответил Найл. Сьюки с удивлением услышала в его речи нетипичные для него слова, а в тоне - нотки чего-то искреннего, настоящего, вполне человеческого. - Если я что-то вообще понимаю в происходящем, - сказала Сьюки, - то Клодин могла отправиться либо на поиски Софи-Энн. Она кстати, в шутку или в серьез, как-то обмолвилась об этом. Или же она направилась к Годрику. Ведь, если я не ошибаюсь, совсем скоро должна состояться его... Как это называется? Коронация? - Варианты вполне правдоподобные, - Найл согласно наклонил голову с гривой золотистых волос. Взгляд его скользнул по стенам комнаты Сьюки, и фейри осторожно сказал: - Но не стоит сейчас ничего говорить Годрику о Клодин. - Чего именно? Того, что она сбежала? Так он, скорее всего, вот-вот узнает об этом, если уже не знает, - отозвалась Сьюки, - ведь Олси вынужден был сообщить все Эрику. Или ты говоришь о том, кто такая Клодин на самом деле? - Именно об этом, дитя,- ответил Найл. Он посмотрел на Сьюки и добавил: - Несмотря на то, что этот вампир не раз показал себя как благородное существо, было бы неправильно всецело доверять ему. Вампир остается вампиром. Природа его темна и непредсказуема. Сьюки внимательно смотрела на прадеда, ожидая услышать от него что-то вроде "но..." И ничего не дождалась. Вывод Найла был однозначен - он не доверял и не собирался доверять Годрику, или кому бы то ни было еще из вампиров. Несмотря на то, что связывало фейри и вампира во всей этой истории, Найл столетиями старательно скрывал сущность Клодин и оберегал ее, и он будет продолжать это делать впредь, всеми возможными способами. Не хватало теперь, чтобы фейри пожалел о том, что рассказал всё ей. На мгновение Сьюки подумала, что Найл рассказал далеко не все. Или рассказал лишь то, что посчитал возможным в сложившихся обстоятельствах. Она невольно тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли, которые полезли в голову, как назойливые муравьи. Да уж, видимо такое понятие как "доверие" и близко не стояло с фейри. Да и с вампирами тоже. Они не живут, а существуют, не размениваются по "мелочам", им эти человечьи слабости ни к чему. Но Сьюки без таких "слабостей" своей жизни не представляла. Как это возможно - никому не верить? Как можно жить одними сухими расчетами, не питая, пусть и напрасных, но таких согревающих надежд? И можно ли говорить о какой бы то ни было любви, если все прочие чувства не принимаются во внимание, или попросту отсутствуют? Ведь в этом случае и любить ни фейри ни вампиры не способны. Что же тогда "такое" она чувствовала, идущее к ней мощным потоком от Эрика. И если это не любовь, то что? Желание? Страсть? Или того хуже - просто похоть? Но разве не схожи были эти отзвуки Эриковых эмоций с ее собственными? Разве не сливались они в один поток, наполнявший сердце, разум, душу и тело - всю ее без остатка. Если это не та самая любовь, что чувствовала она, то что же это тогда? Не вовремя она пустилась в размышления о тонкостях своих и Эриковых чувств, но Сьюки ощущала необходимость черпать откуда-то уверенность в том, чем дорожила. И ни в коем случае не хотела оказаться вдруг перед фактом, что все, что она себе навоображала и есть лишь нечто воображаемое. Вот, например, как получилось с Клодин. Хрупкая девочка-подросток оказалась воплощением некой силы, всю мощь которой не знал даже тот, кто ее породил. И кто бы мог подобное вообразить! - Вот что мы сделаем, дорогая, - мягко обратился к девушке Найл, прервав ее сумбурные размышления, - я сейчас же узнаю не сможем ли мы отследить Клодин фейрийскими средствами. Если нет таких средств или они недостаточно эффективны, то остается еще один вариант. Найл едва заметно скривил губу словно не смог сдержать брезгливость и неохотно добавил: - Я свяжусь с Годриком сам. Если он, - голос фейри вдруг зазвенел металлическими нотками, - если он еще недавно... пил кровь Клодин, то между ними должна существовать связь и Годрик возможно почувствует ее местонахождение. Если только... - Что?! Что "если только"? нетерпеливо спросила Сьюки. - Если только она уже не изменилась настолько, что ее теперь не распознает никакая магия, включая кровные узы. - Но кровные узы ведь не магия, - возразила девушка. - Ошибаешься, дитя. Кровь - это мощный носитель информации, энергии. А когда-то я тебе уже говорил, что магия - это тоже энергия, вбирающая в себя силу из этого и прочих миров, и из всех существ, населяющих эти миры. Магия способна трансформироваться, подстраиваться, видоизменяться, она непредсказуема и тем опасна для неспособного контролировать ее. Для вампира кровь - это его жизнь. Часть сущности донора перетекает в жилы вампира, создается связь между ними. Если вампир убивает того, чью кровь пьет, то связь не возникает вовсе, или обрывается вместе с жизнью жертвы. А жизнь - это самая сильная энергия на свете. Если кровь дает тот, кто находится в эмоциональной связи с вампиром, то кровные узы становятся сильней и прочней, подпитываясь жизненной энергией обоих. Между Годриком и Клодин именно такая связь вполне могла сложиться, надо полагать, - холодно заметил Найл. Какого же труда стоило ему терпеть то, что Клодин жила с Годриком! Сьюки подумала об этом и ей захотелось узнать своего прадеда получше, попытаться "вытащить" из фейри что-то, что она смогла бы понять и почувствовать однозначно. По-человечески привычно. И чего уж точно не понять, так это то, в кого могла превратиться ее юная кузина, которая оказалась вовсе и не кузиной. - Что ж, думаю, сейчас все средства будут хороши, лишь бы отыскать Клодин до того, как ее найдет Софи-Энн. Или еще кто-нибудь, - сказала Сьюки. Найл согласно кивнул. - Я сейчас уйду, - сказал он. - Прошу тебя, дитя, не делай поспешных шагов, дождись моего появления. И ничего не говори своему стражу. - И не собиралась ничего ему говорить, - немного обижено заявила девушка. - Я не из болтливых, - добавила она. Взгляд Найла потеплел, он коснулся ладонью щеки девушки и словно растворился в воздухе. Сьюки моргнула растерянно, не в силах никак привыкнуть к такому способу перемещения фейри и с размаху уселась на кровать. В голове тут же закружились вопросы без ответов: - "Что будет, когда Клодин найдется? Останется ли она в этом мире? Останется ли с Годриком?" *** Почему-то именно сегодня его вампирский отдых был возмутительно, раздражающе схож с человеческим. Вернувшись от Сьюки незадолго до рассвета, он сначала никак не мог отключить все посторонние эмоции, очистить сознание от ненужных мыслей, почувствовать, что привычно контролирует себя, свое тело и погрузиться в крепкий, уравновешивающий и восстанавливающий "мертвый сон". Ничего не получалось, он маялся, как простой смертный, страдающий бессонницей, вызванной унизительно мелочными заботами. Но где-то внутри него набирал силу мощный поток непонятных пока ему эмоций. Эрик чувствовал, что какая-то сила принуждает его отступить от привычного, обратить внимание на то, что обычно его мало волновало, или не волновало вовсе. Он все еще чувствовал всей кожей прикосновения Сьюки, ее живое тепло, проникающее в него до самых потаенных, скрытых глубин. Он чувствовала, как мысли о ней вызывают не только физическое возбуждение, но будоражат фантазию, оживляют воспоминания вновь и вновь. И ему отчетливо захотелось, чтобы эта девушка сейчас же, сию минуту оказалась рядом с ним, чтобы ее обнаженная грудь касалась его груди, чтобы ее гладкое, бархатистое, как нежная кожица янтарного абрикоса, тело извивалось под ним в чувственном нетерпении. Прямо здесь, в его доме, на этой огромной кровати, на прохладных простынях, которые она согреет своим теплом. Он вспомнил, как только сегодня ночью, когда она выскользнула из его объятий и ненадолго покинула их, отлучившись в ванную, он быстро перекатился на то место, где лежала девушка и буквально впитал тепло, оставленное ею, ощущая его своей кожей. И этот волнующий чистый запах ее возбужденного тела, ее волос... Он был у нее первым мужчиной и, сознавая это в какие-то моменты, желал утвердиться в своем статусе " эксклюзивного владельца" прав на эту девушку. Вампир был даже рад, что сейчас находился в одиночестве. Ему на миг показалось, что все эти эмоции он не в состоянии больше сдерживать и отмахиваться от них. Они вдруг переполнили его и словно вырвались наружу, растворились в воздухе комнаты, наполняя его алчными, не поддающимися контролю флюидами страсти, желаний, тайных мыслей. Он был окутан всем этим, окружен со всех сторон, и лежал, став беззащитным и уязвимым перед самим собой. И перед ней. Что-то нужно срочно предпринять, чтобы вернуть свое существование в состояние равновесия, обрести контроль и уверенность. Это было необходимо всегда и тем более сейчас. И он знал, что нужно для этого сделать. Нужно, чтобы она была рядом, и он в любой момент смог бы узнать что с ней, где она, прикоснуться к ней, вдохнуть ее запах... Эрик раздраженно зарычал, как разъяренный неутоленным голодом тигр, и в этот миг раздался сигнал его телефона, бесстрастно заявлявший о том, что пришло голосовое сообщение. Что-то срочное, иначе бы его не стали беспокоить в это время. Клодин прошла сквозь барьер и скрылась. Сьюки каким-то образом тоже смогла покинуть коттедж. Сейчас она направляется в свой дом в Бон-Темпс вместе с Олси Герво. Чертовы девчонки и хреновы фейри с их гнилой магией! Будь они все неладны. Он был уверен, что барьер вокруг дома надежен, как Форт Нокс и сократил охрану. А какая-то соплячка запросто проделала в барьере дыру и смылась в неизвестном направлении. Завтра ночью состоится коронация Годрика, и у них полно хлопот с подготовкой к Церемонии. Остается чуть больше суток, чтобы уладить все дела, а доверить поиски девчонки никому нельзя. Найлу Эрик не верил, а Годрику уж точно все это совсем ни к месту и не ко времени. Поручить Пэм? Или Биллу? Не лучшие варианты. Самое надежное - всё сделать самому, но светлое время суток выпадает. Хотя... Может быть "фейрийское топливо" еще не совсем израсходовано? *** Она уверенно шагала по улицам Шривпорта, не сворачивая, не оглядываясь по сторонам. Обычная девушка, почти подросток, хрупкая и изящная. Волосы падают на лоб, прикрывая яркие, бирюзовые глаза на бледном личике. Тоненькая фигурка, стройные, не тронутые загаром ноги. Лицо спокойно и расслаблено, она не смотрит ни на кого и кажется почти равнодушной. Улицы многолюдны в этот час, машины заполнили дороги, жизнь кипит. Никто из прохожих не обращает на нее внимание, никто не косится, не бросает удивленных или испуганных взглядов. Да и почему что-то подобное должно вообще происходить? Она ведь не монстр, не чудовище с безумным взором и окровавленными руками, бредущее по дороге. Её зовут Клодин и она обычная девушка. Ну, или почти обычная. Она знает себя. Помнит каждый миг своей недолгой жизни, разделившейся для нее на "до" и "после" встречи с Годриком. Она, конечно, не совсем обычная - она любит вампира. Любит так, что не представляет своей жизни без него. Она страстно хочет найти способ быть с ним до скончания своих дней. И все прочие здравые мысли она гонит прочь, с детским упрямством не желая видеть очевидного. Она должна что-то придумать. Она сможет. Она ведь ничего не боится, не боится трудностей. Это ведь она, та самая Клодин. Или она пытается обмануть саму себя? Клодин останавливается напротив витрины какого-то магазина и смотрит на свое отражение в ней. Да, это все еще она, такая, какой она привыкла себя видеть. Никаких кровавых рук, никакого безумного взгляда, все по-прежнему. Но что-то явно с ней не так. Она это чувствует, она это знает, хоть и гонит от себя все подозрения. Подозрения эти какие-то нечеткие, невнятные и от этого еще более раздражающие. Они путают мысли, тормозят инстинкты, которым она всегда доверяла, тревожат. Тревога сводит с ума, нарастает и внутренние ощущения похожи на гудение проводов высокого напряжения. Вдруг нестерпимо хочется закричать, броситься бежать, расталкивая толпу. В этот миг полуденное солнце, стоящее высоко над городом, вышло из-за здания и осветило ту сторону улицы, на которой перед витриной застыла Клодин. Солнечный свет упал на девушку, омывая горячей, сияющей волной. Клодин вздрогнула всем телом, невольно тихонько охнув и заслонила глаза от ослепившего ее света. Когда она вскинула руку, прикрывая лицо, вокруг раздался оглушительный треск, на асфальт посыпались осколки лопнувшего толстого и прочного стекла витрины. Запахло чем-то горелым. Кто-то охнул, послышались встревоженные голоса, быстрые шаги. Кто-то вскрикнул, шарахнулся в сторону. Клодин открыла глаза, и тут же бросилась бежать, не разбирая дороги. Она не испытывала испуга или волнения, ее никто не преследовал. Кажется, никто толком и не понял, что произошло. Она бежала, легко, как может бегать здоровая, молодая девушка и прислушивалась к своим ощущениям. Как прислушалась к ним несколько часов назад, когда что-то подсказало ей, как пройти через защитный барьер, нарушив магию фейри. Инстинкт вел ее вперед. Но что там впереди, она пока не знала. Она лишь знала, что ей необходимо прямо сейчас оказаться рядом с Ним, прильнуть к его телу, обхватить руками... И прошептать: " Я так люблю тебя. Но я не могу быть с тобой. Я не должна быть с тобой"... ..."Потому что я хочу убить тебя".