Империя Лжи

"Каждый знает своё место"

***

Даже не верится, что прошла неделя с того случая, а я до сих пор помню цвет его глаз, взгляд, что устремляется ко мнесмотрит на меня, изгибы его плеч, кроткая улыбка... Я могу ещё долго перечислять все те прелистипрелести юнца, которые я успел разглядеть под лунным светом, пока он юноша не испарился так же быстро, как и появился. Этот гнусный колдун явно меня одурманил чем-то своим. А если это не магия и я на самом деле влюбился по уши, утонул в бездну бездне разврата с одной мыслью про о неизвестномго юношеу.? Хотя, какой он неизвестный? Его имя – Хан Джисон. Хах... На лице проскальзывает довольная ухмылка, вовсе невольно. «Мудрая звезда. Что за цель у тебя, маг Джисон?» - крутиться у меня в голове. ХВАТИТ! Больше не могу думать о нём! Отвратное влечение к близости ещё не приносило никому из всех правителей истории пользы. Влечение к постороннему мешает, отвлекает, перехватывает внимание. Может ли хороший, ответственный император развить земли под своим началом в тот момент, когда его голова забита каким-то ужасно привлекательным, обольстительным, миловидным… Колдуном... ТАК. Дым заполнил всю комнату, клубясь над головой полупрозрачными соцветиями. Он струится, пытаясь выстроить ровную линию, если бы не холодный ветер, пришедший с севера. Дым так свободен, его ничего не держит. Он может попасть куда захочет, бесконечно слоняясь по уголкам обители. Лишь время держит его тут, перед взором создателя. Время... Наверное, не существует такого создания, которое не подвластно времени. Всё, рано или поздно, закончится. Лишь я буду вечен и память обо мне бесконечно будет пролетать мимо гор, рек, сквозь умы людей и нелюдей. Всё переменчиво, не стоит на месте. Рост моего правительства заметен уже сейчас, а вместе с новыми построениями растёт и количество сплетен, низких слухов. Даже мои слуги перешёптываются за спинами. Глупцы. Они даже не представляют, что у стен есть уши. Каждое слово, звук – всё тот же миг направляется к моему сведению. Те дрянные девицы, что ещё утром убирались в моих покоях, уже переговаривались, стараясь не попасться со сплетнями на устах. Интересно только, откуда всё несётся? Где начало грязевого клубка, что раскинул свои нити в каждый дом и проулок моей идеальной обители. Немыслимо. – Закрыли рты, – приказываю я служницам. Стоя за ширмой, они уже заканчивали с подачей завтрака их любимому императору. Только вот они же и испортили ему настроение, прееговариваясьпереговариваясь про недавние новости о «одержимстиодержимости царя». Одержимость, ха. Как красиво они обозвали примитивное желание убить грязного упыря. Видимо, от сильного испуга, одна из них девушек уронила керамический чайник, от чего по комнате разлился раздался звон, а к моим ногам прикотилсяприкатился осколок дорогой керамики. Тонкие пальцы тянутся невольно, с желанием поднять острый предмет, метнуть так сильно, ровно в глаз служанке, дабы та вспомнила, что такое – страх перед правителем. Моя тахта остаётся без веса. Ткань струится, падая тяжёлым грузом вниз, окутывая ноги и закрывая стопы. Держа в руках осколок – я обхожу ширму, оставаясь перед глазами девушек лишь тенью грозной. Они в испуге, мне нравится. Это тот самый испуг, как у зверя, коей который только увидел перед собой человека и ещё не понимает, что именно его ждёт. – Разбаловали вас, – я подхожу ближе, смотря ровно на смуглые лица прислуги. Они лишь головы опустили, рассматривая свои рабочие, грубые руки, в которых зажаты подносы. Тишина окутала обитель. Сделав новую тягу из мундштука, я обращаю внимание на кучу разбитой керамики. Они успели собрать всё, кроме этого осколка. – Поднимите головы, – они слушаются, прекрасно. Перед глазами предстаёт он – последний осколок. На лицах служниц застыл звериный страх, такой ужас, который парализует всё тело, заставляя мышцы сжиматься до боли от напряжения, сцепить зубы и думать, что же будет дальше. – Господин, прошу извинить нас! – срывается одна из них, падая с грохотом на колени. Останутся синяки, которые она ещё долго будет скрывать за повязками и это лишь в лучшем случае. Она судорожно дёргает за подол юбки свою коллегу, стараясь уговорить ту сесть хоть как. – Кто? – Это была я, мой господин, – доносится от второй. Она не думает падать вниз, стараясь вымолить прощание. Это вторая стадия страха – принятие участи. Когда заяц попадает в ловушку, он сперва карабкается, быстро дёргает лапами, старается выбраться. Но если же зверь вымотается, то с усталостью примет и свою судьбу. – Насколько же бесстрашной дрянью нужно быть, чтобы разбить реликвию, собственность царя, но ещё что хуже – шептаться за его же спиной, в присутствии самого правителя?! – по её щеке катится тонкая струя слёз, пока мой голос скачет от низких тонов, то высоких, самых громких. – Да как ты смеешь, тварь?! Кто дал тебе право разносить грязные словечки по императорскому двору?! Или я мало для вас делаю? Я могу устроить тебе райскую жизнь в горячем котле, скатив его вниз с горы! – моя рука оставляет на смуглой коже пощёчину, с громким хлопком оставаясь звенеть в ушах. – Пошла вон. Рядом с красным следом, ниже линии челюсти, в то же мгновение оказывается и осколок фарфора, замерев где-то у ключиц колом. Девушка так и держала поднос, схватившись мёртвой хваткой в него, пока по оголённой шее, воротнику, белой ткане ткани ханбока медленно спускалась струя алой крови, смешиваясь с прозрачными слезами. Эта девка даже не представляет, насколько она легко отделалась, выбегая из покоев царя с куском фарфора на в своём теле. Вторая пропала так же быстро, как и разбитый чайник из моего вида. – И что ты творишь? – слышится из-за моей спины. Стоило только одному злу скрыться с моих глаз, так появилось второе. Разворачиваясь ко входу, я вижу Феликса, который стоит перед моим ликом, пропуская служанок пробежать вперёд. Он не страшен, да и не серьёзен. Ли Феликс вообще не бывает серьёзным, вовсе. Его ехидная улыбочка напоминает мне Хван Хёнджина в моменты адской похоти. Кривая, с глубоко впавшими уголками губ. – Что тебе нужно? Давай быстро, – я решаю воротиться к тахте, устало падая вниз перед открытым окном. Всё ещё держу в руке мундштук, выкуривая остатки опиума, запуская тот к себе в лёгкие. – Я не в настроении слушать поучительные лекции про правила тона. – Что тебе нужно? Давай быстро, – я решаю воротиться к тахте, устало падая вниз перед открытым окном. Всё ещё держу в руке мундштук, выкуривая остатки опиума, запуская тот к себе в лёгкие. – Я не в настроении слушать поучительные лекции про правила тона. – Не будь ребёнком, Минхо. Ты же знаешь, что я не по этим делам, – своей лёгкой походкой Феликс входит в просторы, сразу же падая рядом со мной на вторую мягкую подушку. Мы смотрим друг на друга, ждём действий, хотя оба знаем, что первым заговорит он. Красные ткани блаженно разлетаются по сторонам, лишь чуть-чуть задевая мои ноги, будто подлизываясь. Он смотрит с таким восхищением и неутолимым интересом, что аж тошно. Как навязчивая птица, вокруг да около летает. – Ну и чего молчим? – Что ты хочешь уже? – мой взор падает на небольшой столик, заставленный едой и горячими напитками, отчего выгнать Ли Феликса хочется ещё больше. Остаться наедине со своими мыслями и холодом из окна. – Не притворяйся. Слухи о тебе уже и к моим землям добрались. И это всего за неделю! Ты первый на моей памяти, о ком сплетни разлетаются с молниеносной скоростью, – он опускается ниже, приближаясь к моему лицу, Тихо произносит: – Это вот всё правда? – Не знаю, что именно ты услышал. Мне не хватало, чтобы ещё и императоры соседних земель сплетничали как малолетки. – Не будь таким занудой. Ты же знаешь, что такие вещи из ничего не появляются. Тебе вот совсем-совсем не хочется? – Да чего, чёрт возьми, мне не хочется?! – он вырывает из моих рук мундштук и сам его набивает новым табаком, делая несколько затяжек; гнев его явно не беспокоит. Когда по его душу пришёл сам Лудунь на пару с третьим императором, Бан Чаном, Ли Феликс даже глазом не повёл. Молча выслушал, кивнул и продолжил творить то, что и было. – Не кипятись, – тут же трубка оказывается у меня. – Если ты и вправду не знаешь, а не прикидываешься, то давай я расскажу. Ходит слушок, что ты за всю жизнь никого так и не поимел, потому что тебе отказывали, а после этого ты убивал каждого, кого пытался взять. А ещё говорят, что ты никогда никого не любил и не собираешься, да и никто бы за тебя не вышел, зная насколько ты жесток. А ещё шепчутся, что в постели ты такой себе, если ты с кем-то и спал. А ещё... – Хватит. – Да чего ты? Это же просто слухи, – гость откидывается на спинку тахты, разваливаясь чуть ли не бабочкой по всему полу, а вместе с ним тянутся и его одеяния, – хотя по поводу твоей жестокости я бы подумал. – Ты знаешь, кто распускает эти грязные сплетни? – Нет. И никто не знает. Они появляются из ниоткуда и уходят в никуда. Всем же рот закрыть ты не сможешь, хах, – он испугано глянул на меня, хотя при этом уста Феликса всё ещё формировали ухмылочку, – или сможешь? – Тебе точно смогу. – Ещё чего придумал. У меня своих хватает с головой. А если ты и правда девственен, то я могу отправить тебе пару кисэн. Такие девицы, ты что! Губы во, грудь во, глаза от такие, а как они говорят! – с каждым слово, его жесты становились всё более смешными. Только представьте грудь огромных размеров на теле Феликса. – Твои кисэн ужасно развратны, Феликс. Им всегда мало. – А ты от куда знаешь? – он прямо таращится на меня без остановки, а глаза становятся всё больше. – Так и запишем – Господин Ли Минхо не девственен, а все сплетни врут. Практически все. Уверен, та девушка до сих пор осколок достать не может.  – Бывал я в ваших краях, ничего особенного. – Как же я пропустил этот момент... Нужно будет разузнать о твоих визитах. Но вернёмся к теме! – только не это. И что же взбалмошный мозг мелкого императора смог придумать, дабы "вернуться к теме". – Колись, есть же кто-то у тебя на уме. – Кто? – Ну, кто-то! Ты же знаешь, о чём я. От меня такого не скроешь. Видишь же, с кем говоришь, – да, вижу. С дурноватым мужчиной, на уме которого похоть, страсть и всякий бред, любимое занятие которого строить интрижки, да свататься. – Понятия не умею о ком ты, – моё внимание постепенно рассеивается и плавно перетекает от лица Феликса к окну, к мрачному и морозному пейзажу за ним. Опавшие листья так завораживают своим танцем, кружась вокруг свои оси. Это намного интереснее разговоров с моим коллегой. – Опять ты на дурака косишь. Меня не проведёшь, знаешь ли. – Ну, есть один... Но почему я должен тебе об этом говорить? Мои взаимоотношения это конфиденциальная информация, что касается только меня. – Может, потому что я – твой лучший друг и владыка любви? – он и правда думает, что такие слова смогут меня переубедить. Хотя с другой стороны мне и правда хочется поделиться хоть с кем-то переживаниями по поводу этой глупой охоты на колдуна. – Звучит неубедительно, но упустим это. Есть один юноша, за которым я гоняюсь уже несколько дней. Он мне интересен и... – не успеваю я договорить, как мужчина напротив перебивает меня. – И ты хочешь его влюбить? Я знаю один отвар. После него мысли о тебе заполняет его головушку до конца жизни. – Да нет же, не нужны мне твои отвары. Он просто мне интересен, что за человек, скажем так. Да и он колдун, знаешь ли. Отвары явно его не возьмут. – Ты хоть с ним говорил или только наблюдаешь со стороны? – Ну как сказать… Несколько минут или, может, часов я объяснял Ли Феликсу всю ситуацию, что связывает меня и Хан Джисона. Во время рассказа я и сам запутался, что именно я хочу от парниши и хочу ли я вообще что-то? Не могу сказать точно, помог ли мне этот разговор, но хуже мне от него не стало – и уже хорошо. Возможно, он мне и правда интересен, что уж я могу поделать, если так сложилось. Долгие ночи я пытался разузнать о маге хоть что-то, его дом, с кем он общается и чем занимается. Но всё, что попадало мне в руки, тут же пропадало, не оставляя после себя и крупицы надежды на возможность встретиться с ним ещё хоть раз. Единственное, что я знаю точно без советников и детективов, – я хочу его увидеть, взять за руку и не отпускать, пока не поговорю. Простого разговора мне хватило бы, чтобы вновь взглянуть в его глаза. Мой монолог протекал спокойно, хоть всё время Феликс пытался предложить свою помощь в виде отваров или словесных советов как его “подцепить”. Но зачем мне его цеплять, если это уже сделал он. Посетитель удалился, оставив после себя восхищение во дворце, будто прислуга увидела небесное светило у себя под боком или, как минимум, изящного лебедя на пруду в окружении розоватых цветов. Его колесница ждала у ворот обители до последнего. Повозчик так и не спустился со своего места, ожидая правителя чужих для меня земель. Про охранников вовсе стоит умолчать. Что не говори, но вот воины земель Феликса довольно сильные юноши с чётким пониманием своих обязанностей и отлично отточенными навыками боя. Но мои лучше, как не крути. Уходя из покоев, мужчина кинул снисходительное: «Я найду его», – и удалился с той же ухмылкой на лице. Странный он человек, на своей волне. В этом его прелесть как фундаментального участника миро сотворения, но не императора. Ещё и тот проговорился, что господин Бан Чан не в восторге от моих методов управления землями. Волнует ли это меня? Не особо. Помните лишь то, что за каждым злодеянием стоит своё наказание.

***

И что только за шум посмел разнестись вокруг моего дома, да ещё и такого раннего утра. Совести вовсе нет у этих людей. Только я вновь постарался уснуть, как ко мне в покои вбегает испуганный помощник со словами: «У нас бунт!» – и в миг убежал. И правильно сделал, иначе бы в него полетело что потяжелее. И что это за бунт вовсе? Пришлось вставать так рано, как я никогда себе не позволял подниматься с тёплого ложе. Сонный, еле открыв глаза, я подошёл к окну, выглядывая из открытых настежь ставней. Вокруг оборонных стен и вправду собралась толпа народу, голося что-то очень громко. Скорее всего, лишь я не понимал их, толком не осознав, что уже поднялся на ноги – те в свою очередь ощущались подобными ватой. Старики и молодые бьют по каменным укреплениям, выламывают двери. Кажется, что вот-вот тяжёлые ворота рухнут к земле и протестующие вломятся во дворец. Нельзя этого допустить. Накидываю на себя одеяния, выбегаю из почивальни. Слуги в испуге построились вдоль стены прямо у дверей, ожидая приказов. А вместе с ними и воевода – Хван Хёнджин. Удивительно. – Который час?, – первое, что я спрашиваю у покорных, а те бегло отвечают, вроде именно к этому вопросы они и были готовы больше всего. Семь утра, а Хёнджин стоит передо мной в полной боевой готовности. Увидев на мне ночные одеяния, он даже улыбнулся, что редко бывает при виде меня. – Что происходит? – обратился я к нему. Воевода бегло прошёлся по главным аспектам требований протестующих за стеной. Передал мне их послания. – Так почему же вы до сих пор я не вижу воинов, которые забирают мёртвые тела, а вместо своего сна я вижу недовольные лица? – А ты хочешь видеть довольные? Сам виноват. – Вызывайте артиллерию и пусть разгонят негодяев. – На поражение? – Да. А тех, кто останутся живыми, повесьте как предателей страны. Приказ понят? – закрыв лёгкий халат, я ухожу назад в покои, ожидая двух служанок. Те вмиг проследовали за мной, не проронив ни слова. – Понял, чего же тут не понять? Сам заварил, а мне расхлёбывать. Всё понял. Стоя в покоях, ожидая пока девушки облачат меня, я могу наблюдать прекрасную картину из окна: сильные воины выбегают из территории дворца, с грохотом срывая ворота с петель, от чего несколько протестующих валятся на землю. Дубовые ставни давят их тела, прибавляя и увеличиваясь в весе от тел воинов. Некоторые умерли в ту же секунду, распластавшись в красных лужах под деревом. Их головы расплющило, они взрывались и падали вниз от катан стойких охранников, оставляя после себя лишь красные потоки. Сегодня дворец украсился новыми реками алого цвета. Взмахи лезвий рубили людей, как коса рубит траву. Безостановочно, быстро и чётко, они пронзают тела, не оставляя возможности выжить никому. Мёртвых, конечно же, объявят предателями, осквернят их до последнего колена, а их родственников до конца жизни будут порицать, их загноят. Это заслуженная смерть. Девушка, что крутилась передо мной с тканями, сегодня уже была с перевязанной шеей. На серых бинтах чуть видно проступали остатки засохшей крови. Она старалась не смотреть мне в глаза, но когда увидала мой недовольный вид – тут же резко поклонилась вниз, стараясь передать работу своей партнёрше. Бунт поднял на уши весь дворец. Даже собаки завыли прощальной песней вслед трупам, падающим один за другим. Крики доносятся ровно до нас, втроем стоящих в этой комнате. Девушки явно в ужасе переглядываются между собой. Закончив одеянием, они поспешили к выходу. – Стой, – велел я. – Смени повязки и спрячь это срамство. Прошёл ещё час, как я смотрел на битву против протестующих. Некоторые и вправду защищались, пытаясь отбиться от воинов, за что поплатились своими же руками. Те вскоре покоились на земле рядом с головами, на белых лицах которых застыл ужас. Вся земля укрылась телами. Грозные вояки стояли, смотрели на поле битвы, пока не появился Хван Хёнджин, гордо хлопая ладонями. Лишь я было заметил его ухмылку. Мерзавец, но самый лучший в своём роде. Казалось, что сами небеса сегодня особенно серые. Горюют вместе со всеми. Хёнджин оборачивается ко мне, кланяясь, пока без остановки произносит пламенную речь своим воинами. Время завтрака. Перед излюбленным мною окном уже стоит стол с чаем и едой, а рядом покоится мундштук, как всегда. Усевшись перед ним, я сразу поднимаю чашу. От нервов всё во рту пересохло. В этот момент протестующие даже не представляют, что сзади бежит новый отряд протестующих и лишь крик ненависти выдаёт их. Воины собираются в кучу, формирую круг. Прекрасное шоу для утренней трапезы. Волнение переполняет тело, заставляя ноги чуть подкоситься, но восторг от умений моей армии быстро перенасыщает меня. Хочу видеть Хван Хёнджина на поле боя. Воевода стоит первый, перед кругом военных, готовый сражаться. Его катана первая пронзает тело бегущего. Насколько же люди тупы, что бегут ровно на лезвие вперёд, без остановки. Глупцы и недоумки. Круг из молодых юношей мигом разваливается в ровную линию, окутывая толпу и зажимая её в кольцо. Настолько быстрой потасовки я ещё не видел. Отряду хватило нескольких минут, дабы повалить новые тела. Мои войска лучшие. Трапеза окончена, стоит выйти в белый свет. Моя работа ещё не выполнена сегодня. Идя по коридорам, я замечаю, что ко мне подходит советник и начинает начитывать план дня. Встречи, встречи и сбор совета, обсуждение утренней ситуации. Рабочие бегло убирают остатки размятых тел за стенами дворца, пока всё больше людей собирается в главном зале. И что это за запах? Дивный дурман настолько силён и с каждым разом лишь усиливается. Это не схоже со всем тем, что я раньше ощущал. С каждым шагом, приближаясь к главным дверям, ощущаю, что запах усиливается, пока передо мной не предстаёт та девушка, встретившая меня первой перед коронацией. Я узнаю эти чернявые волосы с лёгкой сединой и алые уста из тысячи. Она учтиво кланяется, смотря в пол. – Вас ждёт посетитель, – произносит она, протягивая руку в сторону и указывая на двери, кои ведут к заднему двору. – Он ждёт там? – Да, ваш гость попросил разрешения встретиться с вами в саду, без лишних глаз. Это он, я знаю это! Детская радость охватила мой разум и я как мальчишка чуть ли не побежал к дверям, стараясь не подавать вида. Только лишь тихий хохот слышится позади, как будто маленькие жемчужинки падают на пол. Я распахиваю двери и вижу его! Хан Джисон стоит спиной ко мне, смотря на пруд с рыбами. О чём он думает? Наверное, про рыб и про то, насколько им холодно в осеннюю пору. Закрыв двери, я подхожу к нему, всё так же стараясь не подавать вида. И что же мне говорить? Всё это время я старался увидеть его, хоть на секунду встретиться глазами с загадочным колдуном и сейчас я вовсе не понимаю, что ему говорить и с чего начать разговор. Я лишь и продолжаю идти до того момента, когда лишь несколько шагов будут разделять нас. – Доброго утра. Мне сказали, что вы ожидаете меня, Хан Джисон, – это лучшее, что пришло мне в голову. Какой провал, конечно он ожидал меня. – Доброго утра, мой император, – юноша разворачивается лицом к лицу, смотрит в глаза. «Мой император» поразило меня больше, чем великой красоты глаза. – Приглашаю вас на прогулку. – Прогулку? – в этот момент мне стало плевать и на погоду и на то, что прямо сзади, в стенах дворца, меня ждёт ещё много дел. Я хочу провести с ним время. – Да, на прогулку, — его улыбка разительна. Никакое орудие не сравнится и с миллиметром его уст. – Тогда ведите, Хан Джисон. Только сейчас, идя рядом с ним по одной тропе, я осознал, что влюбился в Хан Джисона...