get your act together

— Я нашёл вторую деталь пазла! — на бегу прокричал Джисон, размахивая над головой цветастой фольгированной картонкой. Его вместе с Чонином отправили в южную часть деревеньки квисин, где они должны были договориться с враждебно настроенными кумихо. В самом центре деревни, у колодца, Сынмин уже дорисовывал на земле таблицу колышком. Сам Хёнджин слишком ленился для того, чтобы выполнять всякие задачки на логику и счёт, поэтому взялся за самую простую работёнку: он искал синие карточки. Они иногда находились на поверхности: в щели между ступенями, приколотые на доску объявлений, лежащие прямо на тропинке или заткнутые под крестовину ставней. Но то, что на виду, Хёнджин в сумку сметал быстро, а вот для остального приходилось заглядывать в каждый горшок, в печку, в книжки и даже в обувь, оставленную «местными жителями» у порога. Они поделились на две команды: вместе с Хёнджином синие карточки искали ещё и Феликс с Минхо, остальные боролись за то, чтобы получить чёрную карточку, которая была ключом для следующего тура. На само «испытание» наложили ограничение по времени, и прошло уже минут двадцать с его начала. Если в течение часа не разгадать загадку чёрной карты и не рассмешить чанъина — трёхметрового великана, покрытого чёрной шерстью (хотя в легендах эти великаны достигали девяти метров, но для такого ростового костюма стаффу пришлось бы звонить кому-то даже выше Яо Мина), то о пропуске можно забыть. Вообще, первое испытание так и называлось — «Побег из деревни квисин», какой вообще следующий тур, если ты не задобришь великана и не сбежишь до того, как тебя сожрут мелкие чертяки? Сам формат этих испытаний был прост, как две палки: собирай карты, обычные, синие, и бонусные. За синие получай очки, бонусные обменивай на плюшки от стаффа или на те же очки. Хёнджин нашёл уже карточек двадцать, и, когда он проходил через мост у небольшого озерца, с противоположного берега Феликс доложил ему, что нашёл тринадцать карт (а это было всего пять минут назад). Только Минхо, кажется, ни черта не нашёл, потому что на локации, которую канал арендовал для съёмок и которая являлась самой настоящей древней деревенькой, повсюду бегали кошки. Помимо «главного босса» — великана, владельца чёрной карточки, в деревне жила и другая разнообразная нечисть. Феликс сразу обозначил её «квестерами», потому что вокруг бесов, призраков и хитриц-лисиц были повязаны пояса разных цветов. «Маркеры» заданий, добавил Феликс перед стартом. Они с Сынмином в играх смекали сильно быстрее остальных. Всего «цветастых» поясов по деревне бродило навскидку штук десять: пара красных, где-то три-пять жёлтых и зелёных… ну, точно больше пяти. Эти пояса обозначали, что у «квестеров» для игроков есть задание определённой сложности. За его выполнение игрок получал карточку, но квестер пояс не снимал, поэтому важна была кооперация, чтобы не выполнять одно и то же задание дважды, а то и трижды — за повторное прохождение новую карточку не давали. Самыми ценными являлись, конечно же, красные карточки, но и жёлтые, если верить памятке от режиссёра, были не так уж плохи. Зелёные — и вовсе бесполезны, поэтому сразу же после старта все условились не обращать внимание на гоблинов и троллей с зелёными поясами. После сбора карт их должны были отвести в «пункт обмена». Синие карточки — самые обычные «баллы» кратные пяти, максимум в пятьдесят очков. Попадались изредка такие же синие карты-подделки, за которые баллы вычитались, но после того, как ты поднял карту и уже увидел её содержимое, класть обратно было нельзя. А Хёнджин хотел так сделать после того, как еле-еле вытряхнул из глиняного сосуда свёрнутую карточку, еле поместившуюся в узкое горлышко. Прикреплённый за ним оператор только покачал головой. Цветные же обменивались на аналогичные по цветам «карты помощи», их нужно было вытягивать из колоды, лежащей рубашкой вверх. Например, за красную карту можно было выбить помощь стаффа при подготовке к следующему туру, но если она не требовалось, то «продать» карту за половину той цены, за которую эта помощь покупалась. И приобрести что-то другое, например. Почти никто, заметил Хёнджин, пробираясь через тернистые кусты, не бегал и не выполнял «сайд-квесты», отчего стафф, который должен был ходить по деревне и приставать к путникам, заметно погрустнел. Вон та девчонка-кумихо пригорюнилась и уселась под деревом, устав наворачивать круги и махать веером. Тот дядька-гоблин под навесом уже прихрапывал (где ваш профессионализм, ёпты!) добрых полчаса. Хёнджин нашёл ещё одну синюю карту под камнем в «саду нимф». Она еле втиснулась в поясную сумку. Уточнив, сколько времени осталось до конца «побега», Хёнджин решил, что может попробовать раздобыть жёлтую карточку за эти пятнадцать минут. Восторженные вопли из центра деревеньки означали, что чёрная карточка добыта. Скорее всего, теперь остальные решат попытать счастья и попробовать выбить красные и жёлтые карты. — Джинни-я? — расхлябанной походкой из-за увитой плющом беседки явился Минхо с полосатой кошкой на руках. За ним впритык семенил оператор с крайне бесстрастным лицом (такое обычно обозначало: «м-да, много же дерьма я повидал»). — Как успехи? — Тридцать шесть карт нашёл, — похвастался Хёнджин, похлопав по выпирающему боку сумки. — У нас пятнадцать минут до конца, может, уже меньше. Ты выполнял задания? — Два жёлтых, — кивнул Минхо. — Сыграл с «демоном» в тухо, — и из нагрудного кармана полосатой рубашки на полпальца вытащил две карточки. — А синих карт собрал сколько? — что ж, в плане цветных карт Минхо оказался продуктивнее него. Но вот в сборе синих карт Хёнджин думал, что обставил всех. Он ведь даже на дерево за картой залезть умудрился! Однако Минхо его огорошил, сообщив, что в поясной сумке у него тридцать карт и в карманах ещё штук пятнадцать. — Вот блин, — расстроился Хёнджин и сдул со лба взмокшие пряди. Те упорно сдуваться не хотели, пришлось убирать их запястьем. — Красное задание выполнили только одно, — поделился информацией Минхо и подошёл, чтобы поправить бандану Хёнджина — сам тот вымазал руки в грязи, пока выковыривал карточку из-под мостков. — Там потребовалось два человека. — Мы можем словить вон ту, — подбородок подкинул Хёнджин вбок, где по поляне скакала девушка с ободком-ушками. Вокруг её чхимы нехарактерно для традиционного корейского одеяния был повязан ярко-оранжевый поясок. Сочный, морковный — цвет, который Минхо, кстати, очень шёл, и Хёнджин подумывал подарить ему свитерок в таких тонах. Агрх, разобраться с подарком Минхо было гораздо проще, чем понять, какой хуёвиной порадовать Чанбина через месяц ко дню рождения. — А потом, по пути назад, попробовать достать второго красного. — С ней я уже играл, — чем досаднее становилось Хёнджину, тем довольнее выглядел Минхо. — Давай обратно, дальше, — на последнюю часть «деревни», поляну за прудом, Минхо махнул рукой, — не пойдём. — Отпусти кошку и дай салфетку, — пробурчал Хёнджин. — У тебя всегда салфетки где-то при себе. — Тебе зачем? Тут вон и водица рядом, — хмыкнул Минхо, подразумевая поросший тиной пруд со скользким бережком. — Или слишком грязно для такой цивилизованной фифы? — Лино-я, — зарычал Хёнджин, вибрируя растянутыми гласными, — не хочешь искупаться?! Посмотрим, захочешь ли ты после этого обратиться к благам цивилиза..! Ах ты сука! — Бу-га-га! — заголосил Минхо, пока разгневанный Хёнджин на лету ловил выпавший изо рта ком салфеток. — Погнали за красным, неженка! — Я эти салфетки тебе в жопу засуну, гадёныш! В два мига Хёнджин обогнал оператора Минхо, едва переставляющего ноги, заодно пробормотал «извините, прошу нас простить» и спустился с холма в саму деревеньку. Чуть ли не все двери были распахнуты: после шмона вообще мало что уцелело. Ынджун, чью группу здесь снимали до этого, по секрету разболтал им, что их лидер ненароком раздолбал несколько горшков, пытаясь достать с потолочной балки карточку, а потом ревел, что не сможет покрыть расходы на реставрацию ценных памятников археологии (но это пока не узнал, что самое ценное перед съёмками отсюда вывозят и заменяют дешёвым реквизитом). Так что Хёнджин особо не церемонился. Он, конечно, ничего не разбивал, но и над каждой цацкой не трясся, как припадочный. — Красный, вот он! Поймал! — Минхо со спины запрыгнул на дяденьку почти двух метров ростом с белой повязкой на лбу. Стандартной длины пояс для него был маловат, так что болтался он на шее. А чтобы сыграть с «демоном» в игру на карту, нужно коснуться их пояса, но не каждый «демон» был благосклонен и настроен играть. Вот кумихо, кроме тех, что сторожили южную часть деревни с торговыми лавками, были резвыми и игривыми, но скакали как те ещё чертовки. Так что действия Минхо были грубыми, но эффективными. Дяденька-великан опешил и чуть не навернулся, а Хёнджин подбодрил Минхо: — Так держать, Лино-я! — совсем позабыв про недавний раздор. — Это у него, — остановившись и попытавшись отдышаться, — карту выиграли? — Не, красная карта была у… Тэджагви, кажется, ну, предсказательницы. Поэтому там и нужны были двое, играли во что-то на телепатию. Господин младший Йондон-нним, — Минхо аккуратно при поддержке Хёнджина слез с актёра и поклонился. — Позвольте сыграть с вами. — Какой йондон? Домашние духи же должны быть маленькими! — всплеснул руками Хёнджин, но Минхо цыкнул на него и указал, во что был актёр одет. — О, ладно. Йондон и правда, казалось, охранял дом, во дворе которого его настиг Минхо, поэтому и повёл их внутрь. Красивая лавка, кажется, здесь когда-то продавали и делали косметику. Пустые деревянные пудреницы, флакончики и тюбики на полках, слабый аромат чего-то сладкого — как будто сахар, ваниль и фрукты. За прилавками небольшая дверца в мастерскую, там всё в инструментах, куча тазов, печь, уголок под брусья. Всё выглядело очень натурально. Хёнджин подумал, что в этой деревеньке точно снимали и будут снимать исторические дорамы и всякие клипы. Исторический колорит, средневековый антураж и удивительная сохранность места давали прочувствовать ушедшую эпоху, и даже если многое из этого — декорации, то много кто не поймет и даже не заметит. На углу стола в центре комнаты закреплена камера, ещё две — под потолком. Хёнджин сразу догадался, что происходить игра будет за столом, только вот какую сложную игру можно пройти так? Красная карточка как-никак! Гон-гы, или по-народному «камушки»? Слишком уж просто, это детская игра, да и такому здоровяку на тыльной стороне ладони камушки удержать легко, а вот хватит ли у него ловкости их собирать в ладонь, при этом не затронув лишние? Ещё и успеть, пока остальные подброшены? Ггони? Что-то Хёнджин не заметил нигде бумаги и фишек. А может… — Перетягивание каната, — громыхнул «великан», с громким «бдыщ» свалившись на пол в какой-то анимешной позе для крутых качков. — Эм? Здесь? — Хёнджин хлопнул ресницами. Что-то, а канат тянуть в такой каморке — извращение, сюда трое-то едва втиснулись, оставив операторов в дверях. — Мы ж тут разгромим всё! — На пальцах, — сверкнул крупными белыми зубами великан и похлопал по столу. — Присаживайтесь, смертные детишки! Раз пришли, так просто отсюда не уйдёте — вы должны отплатить за то, что вторглись в наши владения! А, ну да, ему обязательно нужно проиграть скрипт, прежде чем перейти непосредственно к игре. Вокруг пальца им повязали тейп, после накинули бечёвку с петлями по концам, великан начертил на столе мелом несколько черт. — Если выйдете локтем за черту — проиграли. Если хотя бы кончиком пальца пересечёте черту противника — проиграли. — А выиграть-то как? — Очевидно, заставить его сдвинуться и перетянуть его руку за нашу черту, идиот, — прошипел Минхо. — Ты слишком токсичный, — ворчливо ответил Хёнджин, щипая Минхо под столом за мясистое бедро. — Успокойся, я ж не для себя спрашиваю. Эм, Йондон-нним, а сколько у нас попыток? Мы играем по очереди?.. После сокрушительного, конечно же, поражения, настигшего их в тот момент, когда над деревней пробил гонг, известивший об окончании времени, Хёнджин с Минхо вывалились из мастерской все взмыленные и выдохшиеся, как будто они не пять минут на пальчиках канат с верзилой тянули, а два часа в качалке отпахали. Теперь не спеша, они побрели вниз по улице, к колодцу, вокруг которого уже собрались остальные. Феликс вынул синие карточки и пытался их пересчитать, перекладывая из своих рук в ладони-лодочки Чана, Сынмин разъяснял Чонину и Джисону, как, благодаря невообразимому аналитическому мышлению и высокому уровню интеллекта, решается задачка ходов за пять, а не пятнадцать, Чанбин безмятежно пялился в посветлевшее небо из-под козырька кепки, щуро скосив глаза, и только стафф и операторы вокруг суетливо пытались встать так, чтобы найти лучший кадр и непременно запечатлеть их во всей красе. — У нас две жёлтых и штук восемьдесят синих! — без предисловий выложил Хёнджин общий с Минхо результат. — Я только двадцать три нашёл, — Феликс явно был недоволен. — Нам сказали, что синих карт всего спрятано двести, получается, мы чуть больше половины отыскали, хотя работали втроём? — Мы с Йенни и Бинни по пути штук пятнадцать полутали, — похвастался Джисон, — при этом жёлтую и красную выцыганили. — А мы красную не осилили. Какое у вас было задание на красную? Лино не уточнил подробностей. — Нужно было, не сговариваясь и даже без секундной задержки, отвечать на тыщу вопросов, причём вразнобой, они даже не связаны никак. Провал бы засчитали после третьей ошибки… Не знаю, как мы осилили вообще, ну, это же я, — в доказательство хлопнул себя по груди Джисон, — и Йенни, — и Чонину шлепок по плечу отвесил. — Я чуть не двинулся прямо там, думал: мы что, реально телепатами стали? — и рассмеялся с облегчением. Хёнджин едва не высказал им, мол, вы чего, совсем уже — почти десять лет вместе, с каких пор для вас проблема отвечать одинаково? И Чонин-то не воробушек, он по-любому под ответы Джисона подстраивался, потому что Джисон — это нечто, в череде синхронных ответов он иногда выбирал самые неожиданные варианты, и по-любому вся ответственность за победу лежала на плечах Чонина. Хёнджин вовремя прикусил язык, лишь посмеявшись в кулак. Украдкой на Чанбина взглянул, всё так же созерцающего прекрасное, вспомнил и слова Минхо, и предупреждение Джисона, и как-то нервы где-то в ком скрутило под поясницей, прошило по позвонкам и кольнуло под лопатками, аж потряхивать стало — еле-еле Хёнджину удалось грешные мысли поглубже затолкать, хотя бы пока он не окажется на безопасной территории. — Погнали в палатку, потом впечатлениями поделитесь. Пока давайте добро разгребём, — взвизгнул замком сумки Минхо и вынул оттуда плотную стопку. — Посмотрим, насколько мы в плюсе. Их провели в установленный рядом с трейлером, где их «прихорашивали», кэмп. Возле возведённой палатки их уже ждали. — Я вас ненавижу, — тут же оповестил Ёну. — Половина отснятого материала в топку, либо урезать, либо, я не знаю… — и вцепился руками в волосы. — Тратить время, чтобы переснимать, тут никто не будет. — Ну под выпуск же у нас наберётся материала минут на пятнадцать, чего уж ты, — попытался успокоить его Чан. — Неужто всё так плохо? Хёнджин подумал: да нет, вроде. Потом вспомнил, что не только совместные эпизоды, где склеят и их прохождение, и прохождение других групп, по ТВ пустят. Канал решил поднять бабла и рейтингов, выпустив отдельные «спешлы», уже получасовые как минимум эпизоды с расширенными сценами. И вот тут-то могла возникнуть проблема: они реально много запороли. Кое-что, по понятным причинам, в эфир не пустишь… — Завалитесь, — шикнул Ёну. И дал знак режиссёру. А, точно. Ну, они отошли шагов на пятнадцать назад всей гурьбой, над съёмочной площадкой рупором пронеслось «кат!», щёлкнула хлопушка и включились светодиоды на камерах. — А какой у нас план? — повторил реплику Чонина Хёнджин, будто бы продолжая диалог, прерванный Ёну. — Посмотрим, что мы вытянем и что нам предложат. Чан зашёл первым, здороваясь со стаффом, именно ему передали все выигранные и найденные карты. Синие сразу ушли на пересчёт. Хёнджин в уме прикинул, каково соотношение плюсовых карт к минусовым? Пять к одному? Десять к одному? В любом случае карты номиналом от пяти до пятидесяти, и, если о-очень грубо посчитать, меньше пятисот баллов у них всё равно не выйдет, а если очень повезёт, может и под тысячу наберётся. Девушка в чёрной маске с низкой чёлкой быстро сортировала карты в несколько стопок, застучал по клавишам ноутбука её сосед. А цветные карты нужно было менять у другого стола, там уже их ждали три стопки. Как Хёнджин себе и представлял — красные, жёлтые и зелёные, рубашками вверх. Сколько сдаёшь, столько взамен можешь вытянуть. — У кого рука счастливая? — Чан обезоруживающе улыбнулся сначала им, потом в камеру. Подмигнул — ай, проказник. — Кто хочет? Красную заполучили Йенни и Сонни, может, вы? — Давай я, — потёр руки Джисон. — М-м, какую бы взять? Вот эта из стопочки очень заманчиво выпирает. Или, наверное, лучше вот эту, не зря же она тут… — и начал пальцами дрыгать как заправской кукловод над оркестром марионеток. Хёнджин закатил глаза, и хотел было прервать этот идиотизм, но Минхо его опередил, сзади к Джисону подойдя и внаглую вынув первую же красную карту со стопки. Перевернул, прочёл, положил на стол, хмыкнув: — Я вытянул нам лишние сто семьдесят пять баллов. Плохо что ли? Хорошо. За триста пятьдесят баллов можно купить только три карты, глянул Хёнджин на таблицу за спиной режиссёра. И, Минхо прав, все они бесполезны. Хёнджин подумал, что им не нужны ни звуковики, ни хореографы, ни декорации средних размеров поверх лимита — даже если они ещё не знают темы, то в лимит уложатся — на что им фантазия? Это же как вызов — превзойти самих себя, подизъебнуться, но вывезти. Но всё равно спросил: — Что там? — Помощь хореографа, — и так смешно из уст Минхо это звучало! Даже если не думать об опыте «будущего», в свои двадцать один Минхо уже мог не заморачиваться. Чтобы ему и понадобилась помощь хореографа такого, какого могли позволить себе продюсеры этого проходного низкобюджетного шоу? Что в двадцать, впрочем, что в тридцать, да даже в сорок — он наверняка не отказался бы поработать вместе с действительно выдающимися личностями. Но кого мог прислать Юн-PD, когда его самого вообще никто не знал? А Минхо… Это ведь Минхо тогда поставил «Hellevator», это он осилил программу JYPE за жалкие пару недель, установив новый рекорд, и это он участвовал в WoD в шестнадцать — после того, как ему отказали крупные агентства, и именно там его заприметили Big Hit, благодаря чему он легко прошёл начальный отбор в подтанцовку к нихуёвым таким «звёздам». — Тогда да, надо продавать, — коротко озвучил все мысли Хёнджина Чан, и остальные синхронно закивали головами. Стафф начал перешёптываться, кто-то подбежал к режиссёру. Тот, грузный и недовольный, ничего не говорил, потому что продюсер молча наблюдал. — Вы не хотите подумать? — прошептала девочка из-за камер. — Вы же ещё не узнали тему. — Ах, да! Тема, — всполошился Чан и подал смотрящему за колодами человеку чёрную карту. — Мы же и её обмениваем, верно? На тему, — и руки за спиной сложил, осталось только ножкой шаркнуть — и образ застенчивой мадамы готов. — Тема следующего тура: «Исповедь», — подал наконец голос Юн-PD. Хёнджин знал, что тему запикают, и вообще все эти финальные сцены «испытания» покажут одну за другой, нагнетающую музычку подложат, дабы сохранить интригу. Старо как мир, этот драматизм уже и драма-ламе не вкатывает. Краем глаза он заметил шевеление сбоку. Это Чанбин сложил пальцы в только им понятном жесте и дважды дёрнул. К сожалению, он не додумался скрыться от камер или хотя бы подождать. Продюсер по-любому заметил и уже решил сделать акцент на их «тайных шифровках». Хёнджин ткнул в плечо Чана, тот отвернулся от стола, но ему даже вниз на руки Хёнджина, повторившего жест, смотреть не надо было, он с серьёзным лицом чуть склонил голову. После этого Хёнджин тоже повернулся, чтобы найти понимание во взглядах остальных. — Давайте посмотрим, что там у нас с жёлтыми карточками, — вздохнул Чан. Хёнджин же принялся атаковать Чанбина другими жестами: показывал девять, потом крест сложил, потом восемь, потом указательными крутить начал. Тот руками развёл, мол, ну и что теперь-то? Кружочки-палочки вывел, Хёнджин такой: и именно из-за опыта английской версии это — плохая затея. — Две консультации, один человек массовки, одна малая декорация, — Чан помахал вытянутыми жёлтыми картами. — Консультация — это?.. — Если помощь подразумевает собой полноценную поддержку участников по ходу всей подготовки к выступлению, консультация — единоразовое обращение к специалистам, сотрудничающим с каналом, — разъяснил Юн-PD. — К примеру, помощь хореографа может заключаться в том, что он поставит вам рутину с нуля. А во время консультации он оценит вашу работу и даст пару указаний или советов. — Можно обменять? — сразу же влез Сынмин. — К сожалению, нет. — Но проконсультироваться мы можем у любого специалиста? — Звукорежиссёр, хореограф, постановщик света, художник-декоратор… — принялся перечислять Юн-PD, загибая пальцы. Перечислял, перечислял, Хёнджину было неинтересно. Он подошёл к Чану, шепнул на ухо: — Если у нас нет массовки, зачтётся ли плюс один к массовке? Нужен девятый, не хочу хорягу душить. И, пока Чан терроризировал продюсера тысячей ненужных вопросов, Хёнджин украдкой поглядывал на Уёна. Ах, Уён, прекрасный мальчик. Как Чанбин его позвал, так сразу к Чану метнулся, документы подписывать и в тему вникать. Сразу организационный чат пролистал, папку со таблицами в гугл-доках изучил досконально: и с расписанием, и с содержанием релизов, и вообще куда надо и не надо влез. Помогали ему втянуться Чан и Чанбин, конечно же, на все его почемучки развёрнуто отвечали, таскали с собой, «знакомили» со всеми заново. Чан действительно не застремался и слил ему логи и пассы от инстаграма и общей электронки лейбла (мол, настоящий секретарь и менеджер, разгребающий директ). Хёнджин бы до такой степени Уёну не доверял. Нет, он неплохо знал, что из себя представлял Уён, прикидывал, как он поведёт себя в разных ситуациях. Уён — не тот человек в команде, от которого им стоило ждать подвоха. Но Хёнджину всё равно было отчего-то не по себе. Он… ревновал. Совсем чуточку и не в том смысле! Чана — потому что тот слишком легко согласился принять чужака и доверить ему достаточно ценный пласт информации. Чанбина — из-за того, что тот много времени проводил с Уёном, обучая, наставляя и поддерживая. И остальных — за сосредоточенность на том, кто казался в плохом смысле якорем. Хёнджин искренне надеялся, что этого никто не замечает. Как его улыбка насквозь фальшивит, когда он встречается с Уёном взглядами или сталкивается репликами, как дёргается веко от глупых вопросов, как он спешно пересекает помещение и скрывается в коридорах или уборных, лишь бы пару минут урвать отдыха от ребячеств Уёна. Да, именно Хёнджин поддержал Чанбина. Но его поведение заключалось в поддержке Чанбина, а не принятии Уёна. Хёнджин уже столько раз на прочность Чанбина проверял, что решил — тому с подушкой безопасности попроще будет. Пусть из-за этого он будет реже приходить к нему домой, отвешивать матери комплименты, а отца расспрашивать о неинтересной работе. Выходить с Хёнджином на выгул Кками, таскать ему безделушки или банально засыпать на его коленях, даже в полудрёме вслух продумывая лирику к новому треку. Хёнджин готов был уступить Уёну — Чанбин же не вещь с правом принадлежности, статус отношений Хёнджина и Чанбина тоже роли не играл. Встречайся они — Хёнджин прослыл бы угнетателем-ревнивцем, значись лучшими друзьями — так а что, лучшие друзья обязаны контактировать только друг с другом? У Хёнджина, вон, целая куча тех, к кому он может на уши присесть, с кем в удовольствие штурмовать бутики и дисконты, жрать еду навынос, а потом вместе её отрабатывать в качалке или на пробежках. Чанбин же не исчез никуда — отвечал всё так же быстро по мере возможности, если не застревал в душе или не был занят на работе, мемчики продолжил скидывать и тиктоки, пересланные от Феликса (которые Хёнджин уже тысячу раз видел, но молчал — чтобы Чанбин не перестал их скидывать, да). И так же фото слал — от красивых рассветов и маленьких воробеек, оккупировавших подоконник, до однотипных сэлок — как будто фотоотчёт. Хёнджин вообще любил галерею их с Чанбином переписки пересматривать, особенно трогательными ему казались фотографии самые глупые: вот моя тень, вот моё отражение в витрине, вот я новые сникеры присмотрел, здесь когда-то наши альбомы продавали, помнишь?, а тут я Бокки поцеловал в щёчку, ты же смотрел выпуск на реке Хан?, а здесь… Хёнджину хотелось бы, чтобы Чанбин однажды закончил: «я хотел бы поцеловать тебя». Поэтому сближение Чанбина с Уёном по-новой даже к лучшему. Чтобы Хёнджин ненароком своих демонов наружу не явил. Чтобы не грузил Чанбина ещё одной лишней хуйнёй, не испортил отношения — Чанбин многое готов был простить Хёнджину, но только не это — не игру в чувства, не разрыв чувственных связей в угоду плотских желаний. Хёнджин со своими маниями пока успешно справлялся, но мания обладать в нём никуда не исчезала, лишь на время затихала. Это же… Чанбин. Он такой… ну, как его вообще описать? Маленький зубастик, милый и щетинистый, очень ранимый, о чём мало кто помнит, но очень крепкий и надёжный, способный защитить кого угодно, только не себя — вот здесь они все, бродячие детки, были похожи. Именно поэтому они и нуждались друг в друге. Хёнджин ревел и завидовал минсонам (даже в голове они слепились, как тесто и начинка — в пельмень). Вот уж у кого всё просто и понятно было. Хёнджин в их шкуре не был, но там-то… явственность взаимности проглядывалась настолько отчётливо, что хоть на лоб приклей. А Хёнджин довёл всё до того, что как он с Чанбином ни взаимодействуй, тот спишет всё на блажь, дурь, или вовсе не углядит подтекста. Хёнджин не хотел нового статуса. Не хотел быть возлюбленным Чанбина. Хотел просто иногда целовать маленькие губы, обнимать до тесноты — меж рёбер и под ними, или под футболкой чужую голову прятать, чтобы распалённое дыхание к коже прижать. — Семьсот пятнадцать баллов? — переспросил Минхо. — Думал, будет больше. — Плюс сто семьдесят пять, итого восемьсот девяносто, — Сынмин сразу добавил к общему счёту очки, полученные за продажу красной карты. — Мы вообще чего хотим? — PD-нним, мы же не обязаны тратить баллы прямо сейчас? — добродушно поинтересовался Чан. — Есть ли возможность сохранить их на какое-то время? — Они останутся с вами до финала и не сгорают перед следующим туром, — напомнил Юн-PD. — Но если вы хотите взять помощь к следующему выступлению, то лучше сделать это сейчас. Чан понимающе кивнул. Съёмки после этого свернули быстро: стаффу нужно было успеть подготовить локацию к приезду следующей группы, да и всё, что нужно, отснять уже успели. Ёну и Уён попрощались с работниками канала — кажется, они там успели сдружиться с кем-то, — и нагнали их у припаркованного микроавтобуса, взятого в аренду. В какой-то момент Чану стало стыдно, что они использовали Борыма и Гынхо как извозчиков, хотя изначально нанимали их операторами, так что он в кратчайшие сроки сдал на права, прихватив с собой и Минхо. Ёну, засранец толстозадый, возить их не хотел, хотя мог бы — и эта его гнусная насмешка над ними всё не исчезала, пусть они и «скорешились», доверившись друг другу и выведя сотрудничество на уровень повыше. — Бинни, это было круто, — Уён сразу же подставил ладонь Чанбину для серии отбивок на западный манер. — Хорошо постарались! Я впервые был по ту сторону камер, и всё… сложнее, чем представлялось. — То ли ещё будет, — авторитетно заявил ему Ёну (хотя его никто не спрашивал). — Через две недели второй эпизод снимать будем. В бэкстэйдже мало что видно, но атмосферу чувствуешь иначе — меня аж мурашки пробрали, когда я там стоял и видел этих, — небрежно указал на всех, — убивающих бит и аудиторию. Сам чуть не убился. Чан крутанул на пальце брелок с ключами, на лету в ладонь словил и нажал большим пальцем на кнопку сигналки — би лайк хот дэдди, — противный писк резанул ухо, потом ещё и пазы дверцы в салон завизжали, а у Хёнджина чем больше негатива внутри, тем острее он на раздражители реагирует. Зубодробительный скрежет услышал Джисон и осторожно, не желая спугнуть, погладил Хёнджина по лопатке. Волшебная рука заглушила пульсацию мигрени на пару мгновений — до того, как Хёнджин уселся в самый дальний уголок салона, а Чанбин завалился с Уёном на переднее. — Расслабься, — посоветовал Джисон, сев так, чтобы Хёнджину угол обзора ограничить. — Он наскучался, пусть восполнит ресурсы. Насытится и отойдёт. — Куда ж я без твоих советов, — скривил фирменную рожицу Хёнджин, а потом руку протянул, и Джисон, моментально его поняв, передал ему из термосумки сохранившую прохладу жестянку. — Не лезь в душу, без тебя тошно. — Сам виноват, — отсёк Джисон. Замолк, потому что рядом с ним уселся Феликс. Не то чтобы их разговор не для лишних ушей, просто Феликс… Хёнджин не хотел его грузить, потому что маленькое солнышко тоже переживало своё, астрономическое, а психотерапевтов для жёлтых карликов ещё не изобрели. — Кстати, Ликс, — перевёл простодушно тему Джисон, — твоё предательство навеки в моём сердце. Засмеялся Минхо из середины салона, и Хёнджин его не видел, но зато знал, чем тот будет занят весь вечер: на его футболку налипло столько кошачьей шерсти, что вряд ли обычный липкий валик справится. И наверняка Минхо не сам будет вычищать одежду, а Джисона запряжёт, сам будет распевкой или растяжкой маяться, чтобы потом жаловаться на усталость и завалиться в кровать пораньше. А Джисон к Минхо гораздо более внимателен, чем к себе, и его одежду вычистит на совесть, а не как для себя (Джисон привык надевать всё чистое, пахнущее свежестью, отутюженное, но сам для того, чтобы гардероб в порядке был, ничего не делал, замарашка), потом наверняка посидит за ноутом, работая над музыкой, включит фоном НатГео (сегодня по дороге он не затыкался, вещая про бобров и, почему-то, цапель). И их вечер — вечер Минхо и Джисона — Хёнджин представлял ясно, в отличие от своего. Чем он займётся? Домашку перепишет, но это минут двадцать от силы. В сумерки выходить бесцельно не особо горит; отрисовывать анимацию «Thunderous» он почти закончил, там остались-то части Чанбина и Минхо, да и те без готовых кадров не сделаются, ведь нарисовать поверх видеоряда проще, чем снимать видеоряд под отрисовку. — Народ! — прикрикнул Чан, привлекая внимания. — «Double Knot»? — У нас что, есть выбор? — очень громко ответил Минхо, для этого ему даже голосовые связки особо напрягать не приходилось. Он умел быть громким просто так, и… признаться, когда-то Хёнджина это немного заводило (и он даже специально признался в этом Джисону, чтобы посмотреть, как он раскраснеется и пятнами пойдёт). Они уже выехали из деревни и до города пришлось трястись по щебню лесной дороги: власти здесь асфальт прокладывать не решились, чтобы не навлечь гнев граждан, как-никак этот лес — памятник природы, а деревушка — архитектуры. — Варианта три, — продолжил мысль Минхо Чанбин. — Выступать с тем, что уже релизнуто, с тем, что будет релизнуто во время — а мы именно поэтому и взяли «Thunderous», — или «писать» специально для шоу. Если не считать сольников, ай, — неслабо тряхнуло на кочке, кто не пристегнулся — чуть ли не до потолка подлетели. — Короче, у нас тематических треков нет. — Вплетать «Double Knot» в сюжетку «NOEASY»? — задумчиво почесал подбородок Сынмин и обратился к Хёнджину: — Что думаешь? — Тематика подходит, — что ещё мог сказать Хёнджин? — У нас четыре пустых слота в «NOEASY», ритейл не обозначен, пресс-кит мы до конца не подготовили и к PR-кампании не приступали, — а ещё он увидел, как Уён к Чанбину наклонился и тот что-то объяснять начал. Хёнджин сомневался, что для Уёна какие-то слова были непонятны (он же дебютировать, блядь, собирался, сколько он пробыл трейни, да ещё и не в одном агентстве!), поэтому продолжил чуточку грубее: — Приткнуть «Double Knot» в пустой слот — наилучшее решение, поскольку дальнейшие релизы распланированы довольно условно, и пока не всё ушло в рекорд, сменить курс будет довольно легко. — Тише, тише, — прошептал Джисон, одной рукой оттянув ремень безопасности, чтобы наклониться к Хёнджину и схватить его за коленку. — Дыши, Джинни. Феликс мигом подорвался, в стойку, как ищейка, — и резко развернулся. В профиле Хёнджин заметил, как раздулись его ноздри и сузились глаза. — Не смотри, — Хёнджин попросил тихонечко, а Феликс только кулаки сжал. — Ты не хотел, чтобы я доставлял ему проблем, верно? — Я сказал не слишком на него полагаться, — поправил Феликс. Почему-то никто больше не заметил, как плавно они отстранились от диалога, в котором Чан и Чанбин обсуждали концепт «Double Knot», удивительным образом походящей и на исповедь, и на трек, который мог бы занять место в «шумном» и «нелёгком» альбоме. — Я очень люблю Бинни-хёна, — продолжил Феликс, оглянувшись и убедившись, что в тряске и гомоне спереди их не услышат, — и тебя люблю, Джинни. Но не совсем понимаю, что именно происходит. Я приму сторону того, кому причиняют боль. Сейчас больно почему-то тебе. Хёнджин с этим не согласен — царапающее ощущение в груди скорее можно было отнести к крошечным неудобствам, чем к полноценной боли. Джисон же вовсе истолковал всё по-своему: — Неужели после моих слов ты решил перестать морочить ему голову? — Заткни свой грязный рот, — пригрозил ему Хёнджин. — Ничего не было и не будет! И я очень за него рад, потому что ему тоже нужен друг. А тут ещё и ровесник — удобнее вдвойне. — Значит, так, мой план: выгоняем к вам Чанни-хёна, — Феликс исподлобья глянул на Джисона, — и идём ко мне. Или наоборот, выгоняем Лино-хёна к нам, и идём к тебе. Устроим, holy shit, вечер исповедей.

***

Чан наконец-то закончил с мастерингом трёх последних сведённых треков, которые записали они ещё месяца два назад, но руки как-то не доходили по ряду причин. Конечно же, первоочерёдными были дела группы. Времени и денег на полноценные MV не хватало, после клипов на «God’s menu» и «Back Door» они успели реализовать лишь задумку с «District 9», но благодаря Хёнджину и Минхо были поставлены хотя бы перформансы на всё остальное. Ёну, в чьей компетенции даже он сомневался ещё в феврале, полностью окупил вложенное в него обучение азам. Тут уже Чан благодарил Джину, который пообещал присоединиться к ним во время каникул, ну и Ёну оказался не таким говнюком на деле-то, выполнял свою работу усердно (иногда даже чересчур). Чан ни на секунду не пожалел, что поделился с ним правдой, — а ту, суку, в одиночку на плечах нести было крайне тяжело. Когда в их компанию прибыло новое лицо, Феликс пошутил: «Теперь в Among Us можно играть фулл паком», но Чан не был бы так оптимистичен. У Чана вообще было очень много дел — и это не шутка. Его имя и имя 3RACHA быстро становились известны в узких кругах, особенно часто люди хотели купить лирику Чанбина, потому что тот легко и без особого напряга штамповал однообразные тексты для «свэг-рэперов», не скупясь порой на слова, что и самому пригодились бы. Цены росли, росла и прибыль, клиентская база расширялась и уже существовали те, кого можно было бы назвать постоянными клиентами. Чан тоже не скупился на тексты и биты, потому что по-другому рекламить 3RACHA как продюсерский сетап иначе было не так уж и просто. В этой среде нужно показать, что умеешь, а не рекламу на ютубе и ТВ заказывать. Чан порывался отправить Джисона и Чанбина в какую-нибудь рэп-тусовку для фристайл-баттлов, потому что этим двоим на месте не сиделось, выработанный излишек энергии им нужно было куда-то девать. Но куда там, они втроём собраться-то в последнее время не могли нормально. И Джисон, и Чанбин перестали нуждаться в Чане. С темпераментом Джисона после стольких совместных усилий и с высоты прожитых лет управляться стало проще — промежутки между паническими атаками и нападками апатии всё расширялись, пока Минхо как-то удовлетворенно не завалился к ним, чтобы отпраздновать два года полного затишья. Чанбин тоже отдалился от Чана по неизвестной причине — словно нашёл утешение в чьих-то ещё руках. Чан даже рад за них, честно, но иногда посидеть втроём хотелось, включить рандомный плейлист и обмусоливать всё подряд — агентство, выступления, туры, треки, прошедший день, тупые рекламные контракты, не тупые рекламные контракты, отпускные даты и выхи в целом. Сейчас, когда Чан вновь маялся бессонницей (Феликс хранил его тайну, но остальные знали его столько лет, столько лет…), он решил не жечь впустую время и работал. Копил, копил, пытался экономить и где-то даже получалось, с родителями перспективы обсуждал, подыскивал альтернативы заработка. Джисона, вот, новое увлечение захлестнуло — Чану хорошо, если для души, но извлечь выгоду тоже было бы неплохо. Чан давно уже материалист, но наседать на Джисона он не стал. Вот как определится малыш, так и разговоры вестись будут, а пока пусть почву прощупывает и собственные силы проверяет. Хёнджин тоже вкинул идею: что, если развивать бренд? Не выпускать мерч — хотя и без этого никуда, — но линейку одежды, аксессуаров, галантереи, почему бы и нет? Для такого «стартапа» нужны вложения, конечно же, и если не сейчас, то через год-другой рассмотреть идею Хёнджина Чан собирался пристально. Ещё Чана впечатлил энтузиазм Уёна: неясно, чем он руководствовался и какими интересами был движим, но он тоже работал не покладая рук, ещё и взялся за сценарий, о котором Чан упомянул вскользь. Да, Чан уже давно собирался возродить несколько старых и любимых сердцу форматов, остальные его поддержали. Сынмин ещё и сказал, что снова играть с Минхо женатиков после сотни стадий развода будет презабавно, Джисон упал на колени и клятвенно обещал, что кто бы ни надел кольцо на его палец, его любовь всегда будет принадлежать Минхо, Феликс с Чонином взялись под ручки и синхронно согнулись в пояснице, кляня артрит. А самому Чану придётся вернуться к любимой, чудом не заебавшей с годами шутке, хотя обычно многие артисты после неудачных образов долго от них отмыться не могли. Чан образ «младшего сына» неудачным не считал, хотя не раз краснел за свой отыгрыш. И вот, Уён предложил Чану проработать сценарий «семейки», о которой тогда сокрушался Чан («Совсем не успеваю с ней хоть что-то сделать»). Нужно было найти подходящую одежду, студию, совместить расписание и артистов, и их съёмочной группы, к тому же не забыть о том, что для монтажа нужно оставить недельку — хотелось бы выложить первый эпизод на Чусок. Помимо этого Чан трепетно и нежно вспоминал «song camp» и «kids room». Сынмин вот хотел бы повторить «SKZ: code» в более приятном формате, с той же толикой юмора, но без всратой актёрки, тупых сценарных поворотов под диктовку продюсера и акцентов на фансервисе. Но… о чём-то придётся забыть. У них херово получается творить под копирку, Чану вот и вовсе нелегко пришлось в первое время — многие треки у них записаны в соавторстве с другими исполнителями, им давали погонять биты и сэмплы, над кое-чем 3RACHA трудилась вместе с MINO, MILLI, Зико и кучей других крутых ребят, а ныне Чану пришлось обходить в «своих» работах «чужое», менять аранжировки, использовать новые ходы, лишь бы откреститься от того, на что посягать права не имел. Так и с форматами развлекательных шоу, созданными специально для них. К тому же, какую цель несёт копирование? Уж лучше слепить что-то новое, хоть каплю оригинальное. Первой их заповедью в этом мире было: «Не укради», и они очень-очень старались её придерживаться. Только Хёнджин в хорягу вцепился, а Феликс и Чанбин — в клипы, аргументировали они это тем, что подобного ни один хореограф или режиссёр-постановщик не создал бы, не имея на руках их музыки. А раз хоряга и кадры родились из их музыки, значит, они принадлежат её создателям. Тут Чан был в корне не согласен, но уступил — ни в одной из вселенных у него не получилось бы переспорить скооперировавшихся Хёнджина и Чанбина (и подпискивающего им Феликса). Чан, наконец, сохранил трек, над которым работал, и его проектный вариант, встал из-за кресла, потянулся. Феликса рядом не было — последнюю неделю они с Хёнджином и Джисоном секретничали всё, и так сильно Чан не хотел в это вникать… Эти трое, собираясь вместе, превращались в малявых девок-сплетниц и косточки всем перемывали, вот прям как стереотипные вертихвостки из низкопробных дорам для дам за сорок. Чан как вспомнит сестру в переходном возрасте, когда её волновало то, что у неё и у её одноклассницы одинаковые кофточки, или то, что понравившийся ей мальчик «гулял» с другой, так вздрогнет. А Феликс, Джисон и Хёнджин… здоровые вроде лбы, да точно так же себя ведут. Чан открыл общий чат. Смешнявочка, которую он отправил во время перерыва, так и осталась никем не прокоментированной. И — вообще последней, что оправляли в чат за последние четыре часа.

CHAT: Straight Kiss 🔞🔞🔞

online (3/8)

Бан Чан: [Геолокация] Бан Чан: [@all общий сбор, встречаемся здесь в 14:00] Бан Чан: [При себе иметь: солнечные очки, селфи-палки и бодрый вид] Со Чанбин: [Но студия у нас только в пять] Ким Сынмин: [И до студии оттуда минут тридцать] Бан Чан: [(˘･_･˘)] Ким Сынмин: [И каомодзи используют только деды, Чан-а] Бан Чан: [〒▽〒] — Ты мог бы сразу сказать, что хочешь записать уличную версию, старый ты зануда! — тряс руками Хёнджин через четыре часа. — Посмотри, во что мы одеты?! Ты хочешь увековечить это?! — и ткнул в зелёные шорты Джисона с ананасами. — Или, быть может, это? — показал на солнечные очки невозмутимого Чонина, у тех овальные выпуклые линзы под наклоном, подходящие больше для того, чтобы косить под пришельца на хэллоуинской вечеринке. — Про себя я вообще молчу. Хёнджин намекнул то ли на розовой лейкопластырь с блестящими единорожками, закрывающий порез после бритья, то ли на пятно, оставленное потёкшим от жары мороженым. — Не хочешь быть модным террористом? — заржал Чанбин, подчёркивая свои строчки в N/S. — Но ты подумай только, никакой двусмысленности же! Белый-чёрный, горячий-холодный, чистый-грязн… ха! — не удержался и вновь заголосил он, не остановившись даже тогда, когда Хёнджин засадил ему кулаком под дых. — А мне очень нравится всё, — Чонин снял очки с выреза футболки, по дужке щёлкнул и одним ловким движением надел их. — Свэг. — Свэ-эг, — скрестил руки Джисон и из больших и указательных пальцев «О» сложил. Чану в первые годы в Корее смысл этого жеста был непонятен: вроде «окей» же, но нет, «мани». — Ты на тренировку не взял с собой ничего что ли? Переоденься. Могу одолжить своё, — Джисон стянул с плеча рюкзак и похлопал по боковому карману. — Лучше ты переодевайся, что за убожество вообще на тебе, — скривился Хёнджин. — За что ты так со мной? — Ну, вот, — расстроился Чан. — Никому не угодил. Нужно было гороскоп сначала проверить, вдруг сегодня Стрелец в Марсе под знаком Нептуна в созвездии Тельца… — он немного манипулировал, конечно, но как будто никто не понял! Минхо притворно заохал, Хёнджина по заднице лупить ринулся, Чонин и Феликс Чана обнимашками утешать пошли, Чанбин продолжил пить свой отвратительный протеиновый коктейль и с полуулыбкой наблюдать за происходящим. Конечно, Хёнджин быстро сдался, просто действительно отжал футболку, но не у Джисона, а у Чанбина, и что-то неладное почувствовал Чан… В другое время Хёнджин не упустил бы момента взять что-то у Джисона, а потом высказывать ему всякое «опять плохо постирана», «воняет, ты ей что, полы протираешь?» и «тесная какая, совсем не растёшь, Сонни». И в этот раз на съёмках без курьёзов не обошлось. Мало того что все забывали текст и партии, приходилось по десять дублей тратить на одну строчку, так ещё и память на телефонах стремительно кончалась, из-за чего они прямо на месте удаляли лишнее, а не лишнее заливали на облако. Прохожие, конечно, косились — они же как идиоты включили трек и артистично вычитывали его в телефоны на селфи-палках, не глядя даже, куда идут. Их хоряга к тексту тоже изысками не отличалась — какой-то старичок обругал их с головы до ног, за то что в узком переулке руками-ногами махали, весь проход заняли! Зато повеселились от души — конечно, такие «съёмки» были в тысячу раз легче и интереснее студийных и павильонных, нагруз от предшествующего им плотного графика как-то подзабылся. К тому же они стали чуть реже выходить в соцсети и заливать новый контент (а тут вот, кушайте), что уже начали замечать особо рьяные фанаты. Чанбин, конечно, использовал отвлекающий манёвр, загрузив в инстаграм их всратые фотки на монотонном фоне с просьбой запилить смешные мемы (лучшему меминатору Чан бы лично выслал презент, в прошлом он чуть ли не все фотожабы сохранял в отдельную папочку), Феликс находил минутку, чтобы отснять челлендж или тренд в тиктоке, Хёнджин старыми рисунками отмазывался. Но нормальных трансляций у них давно уже не было, как и хороших новостей (их участие в «TAG me» объявят ближе к началу осени, чтобы разворошить соцсети), про альбом они тоже ещё не заикались (хрен знает, как с ним выйдет вообще), времени на общение хотя бы разок в пару дней тоже катастрофически не хватало. Вот Чан и подумал, что уличные съёмки обнадёжат фан-базу, а его детишек — чуть растрясут. Уён и Ёну о их планах не прознали (Чан подумал также и о том, что ввосьмером они слишком уж редко собирались, и хоть остальных посторонними не назовёшь, иногда их присутствие было лишним), поэтому ждали их уже во дворе танцевальной студии. И ощутимо нервничали — из-за опоздания минут в пятнадцать. Почему же позвонить не додумались или написать? И те, и другие, тьфу. — Йоу, — позвал он их и широко улыбнулся. Ёну тут же вскинул голову и приветственно кивнул, Уён, развалившийся на лавочке и закрывший лицо панамкой, даже не дёрнулся. Зато видно было, что нервы спали — Уён ногой трясти перестал и руки в замке мять, Ёну уже не наворачивал круги вокруг клумбы. В студию они ввалились шумно, пихаясь руками и наступая друг другу на пятки, нужно было как можно быстрее смыть с себя летнюю влагу и уличную грязь, переодеться в чистое и на разминку — как назло, у хозяина студии, дядюшки Хёнджина, дела в гору пошли, и всё чаще и чаще расписание всей студии оказывалось забито под завязку. Раньше иногда они допоздна задерживались или перекочёвывали в большой зал, теперь приходилось каждую минутку беречь. Минхо предлагал даже поискать другое место. Чтобы было и добираться удобнее, и с расписанием накладок не возникало (однажды глупая девочка с ресепшна отдала их субботу каким-то подросткам из-за сбоя в системе, не удосужившись перепроверить и словно позабыв о том, что они никогда, блин, не пропускают). А Чан просто надеялся, что к зиме возьмёт и найдёт помещение, где оборудует столько студий, сколько пожелает. Он уже заказал шумоизоляцию — и битопласт, и акустический поролон, и виброизоляционную фольгу на пенополиуритане, и всё это уже в пути к нему (Чан уже арендовал контейнер на складе в порту для всего, что поназаказывал в интернете). Отец, прознав про его грандиозные планы, решил потратить осенний отпуск не на горнолыжный курорт, а на помощь с ремонтом и переездом. Чан не знал точно, как у других, но его родители почему-то в этот раз были счастливы во сто крат сильнее, чем в прошлый, когда он подписал контракт с JYPE и дебютировал как айдол. Ладно, нет, почему – он догадывался. В этот раз они в принципе не смотрели на него, как на айдола (в общем-то, ни Чан ни его дети не отождествляли себя с настоящими айдолами, хотя занимались схожими вещами), а его самостоятельные успехи ценили во сто крат больше. Именно это Чана и задело — тогда он старался не меньше, а сейчас отец был готов променять совместный отдых с семьёй на обучение старшего сына «мужицким вещам». Опомнился Чан только тогда, когда включилась музыка — по насупленному виду Минхо было ясно, что он пытался до Чана докричаться, но не сумел. — Витаешь в облаках, дедуля, — поддел опять Сынмин. У Чана и правда, что ни мысль, то целое облако. Зачастую — грозовое. Феликсу снова нужно проходить через ортодонта для профилактики и лечения (ах, в прошлом после неё Феликса не раз обвиняли в обращениях к пластическому хирургу, хотя он всего лишь исправил прикус и сбросил детский жирок), назревал скандал в SOPA (в этот раз он заденет одного Чонина, но это же не повод волноваться меньше), родители Чонина ещё и более значимых успехов от него ждали — сколько раз уже поднималась тема «или достигни большего, или возвращайся домой»? Чанбину вот удалось с этим справиться и примириться со своими, Чонину ещё пока нет. Чану вообще едва-едва удалось заманить Чонина под лейбл — его мать была резко против подписывать соглашение, хотя Чан помнил, с каким удовольствием она слушала их баллады… Перестать мысленно возвращаться к прошлому никак не удавалось. Оно было везде. После того, как Минхо удачно забрал Дори, Джисон воспылал той же идеей — вновь обрести Ббаму, и везде, где мог, записывал день его рождения, день, когда он вошёл в семью, день, когда он познакомился с Кками… (а Минхо в шутку добавил в общий календарь день, когда Джисона осветлили в блонд, а потом мама Джисона дома завила ему волосы в мелкие кудряшки, а его папа заставил его сфотографироваться с Ббамой, не переставая шутить, что у него «два пса»). Чан, может, тоже скучал по своей девочке Берри, и не мог на неё насмотреться ни в присланных Ханной видео, ни во время воскресных видеозвонков с мамой. — А теперь в обратную сторону! — скомандовал Хёнджин почему-то. Чан отвлёкся от махов руками и не сразу сообразил, что ему нужно повторять их же, но назад. — Повороты корпуса, потом — растяжка в парах. Сократим вдвое. А-а, вот оно что. Минхо с кем-то по телефону разговаривал, прикрыв динамик рукой. И… злился, что ли? Нет, скорее, был немного недоволен и удивлён. Вместе со всеми растяжку делал и Уён — он любезно согласился побыть «массовкой» в новой, чуть изменённой хореографии к «Double Knot», потому что, как и пытался доказать Чанбину Хёнджин, им нужен девятый. Полноценную хореографию к треку ставили вместе с Уджином, после — тот ушёл, что нерадостно сказалось на большинстве элементов, любовно разработанных Минхо, Феликсом и их, на тот момент, хореографом Кимом-щщи. Так что к Джисону, вместо Минхо, Уён и подошёл. Чан заметил кое-что… дурной знак. Почему, чёрт побери, Джисон игриво подмигнул Хёнджину, утащившему Чанбина в противоположный угол? — Чанни-хён, не время думать об этом, — предупредил Феликс, вставший с Чаном спина к спине. — Поднапрягись. — Тут какие-то интриги, заговоры… — пробурчал Чан. — Не рассказывай. — Не расскажу, — пообещал Феликс. — И-и раз-два! Минхо тем временем и вовсе вышел, перед этим попросив Ёну выключить камеру зачем-то, тот спорить не стал, оборудование свернул и пошёл на стул завалился, ногу на ногу закинул и принялся листать фейсбук (или не фейсбук? В отражении плохо видно). — Да где же его носит! — воскликнул спустя пять минут Хёнджин, которому надоело быть ездовой лошадкой Чанбина (что вообще, мать их, происходит?!). Чанбин только сильнее его шею сжал. — По позициям, засранцы! — но Чанбина не отпустил, только поудобнее подхватив его под бёдрами. — По каким ещё нахер позициям всемером? — возмутился Сынмин. — Уён-щщи только-только подтянул хорягу «Double Knot», и то, он её досконально знать не обязан. — Тогда рандом-дэнс, — психанул Хёнджин и поковылял вразвалочку к аудиосистеме. С балластом на спине еле наклонился, телефон подключил. Плейлист перемешал, включил. Заиграла нежная баллада IU. — Пляшем! Чанбин что-то попросил у Хёнджина, заметил краем глаза Чан, кружащийся под властной рукой Феликса, и через пару поворотов Чанбин оказался уже не на спине Хёнджина, а лицом к лицу с ним, но — всё так же на весу. Хёнджин покачивался с ним в такт песне, одной рукой схватил Чанбина за жопу, а второй — поглаживал устроенную на своём плече лохматую голову. Феликс намеренно отвлекал Чана, тот грузиться и не стал. Импровизированный медляк довольно скоро подошёл к концу, сменившись заводной заглавной песней японского камбэка MONSTA X, и именно в этот момент Минхо соизволил вернуться. За ним в зал студии зашли двое. Хёнджин всё так же дурачился с Чанбином на руках, Сынмин с Джисоном буянили под качовый бит, нелепо дрыгая руками и ногами и тряся головами, Чонин лежал на полу ногами кверху. Ёну и Уён снимали на телефон эту вакханалию и посмеивались лишь. Минхо покачал головой, закатив глаза, пошёл музыку убавлять. Двое его гостей остались у порога и из-под тёмных очков оглядывали помещение из стороны в сторону. Что-то подсказывало Чану, что неспроста на них маски и головные уборы чуть ли не до кончика носа натянуты. — Эй, охламоны, построились! — гаркнул Минхо по-командирски. Ёну чуть со стула не свалился, а вот кто свалился — так это Чонин, от неожиданности уронивший свой телефон себе на лицо. Один из гостей прокомментировал его падение: — Надо же, обычные люди сидят, прислонив спину к стене, а жопу — к полу, а не наоборот, — и посмеялся негромко. Его голос был отчего-то Чану смутно знаком… — Звёздочка моя, ну познакомь же меня с ними! — второй хлопнул в ладоши, нетерпеливо переваливаясь с пятки на носки. И так как все, повинуясь команде Минхо, уже вытянулись в шеренгу (даже Чан не устоял — куда ему сопротивляться, когда Минхо такой властный?), тот прошёлся перед ними, заложив руку за спину, как Чанбин в «Thunderous» (хотя, скорее, как Сынмин в первом и последнем треках из «Крысиного короля»). — Это — Бан Кристофер Чан, мозг и мышцы команды, — Минхо что, разыгрывал сценку из того фильма?! — А здесь у нас Со Чанбин, человек-автомат и единственный, кто смог меня переорать. Хван Хёнджин, — Минхо потрепал Хёнджина по щеке, представляя как породистого пёсика, — лицо и… впрочем, только лицо. Хм. Хан Джисон, тотемное животное, — тут он долго не задержался даже, — а это — Бокки, ещё один засланный казачок… Феликс! — прикрикнул, и Феликс покорно выровнял спину и расправил плечи ещё шире, руки по швам прижав. — Сынмин и Чонин, мои маленькие крыски. Один много думает и много говорит, второй просто много думает. Три-четыре! — Step out! Здравствуйте, мы — Stray Kids, — Чан в три погибели согнулся, приветствуя сонбэ. По лицу его расплылась глупая улыбка — слишком уж он гордился Минхо. — С одной стороны, я в восхищении! — пролепетал второй гость, тот, что пониже, сложивший руки у подбородка. — А с другой стороны… — Ты же не щенков дрессируешь, звёздочка! — засмеялся второй, наконец, приспустив маску и приподняв панамку. — Так волнительно видеть вас вживую! — и уверенно подошёл к Чану, руку для рукопожатия протянув. Только Чан подал свою, её с двух сторон обхватили и уверенно затрясли. — Чон Хосок, но можешь звать меня Хоби-хён. И так Хосок прошёлся от первого до последнего. Чимин же только прикрывал смех ладонью и советовал расслабиться. Минхо всё так же стоял в конце шеренги рядом с Чонином, сложив руки на груди. — Благодарю вас за то, что пришли к нам, — ещё раз поклонился Чан. — Ах, звёздочка! — опять заулыбался Хосок. — Уверен, они очень сильно тебя любят! Особенно вот этот малыш, — и к ощерившемуся Джисону пододвинулся. — Приятно познакомиться, зятёк! — Ч-чего? — чуть не задохнулся от наглости и бесцеремонности Джисон. — Какой ещё зятёк? — Ну, как же мне по-другому звать возлюбленного своего младшенького? — пожал плечами Хосок. — Вы пришли репетицию смотреть или смущать моё животное? — застонал Минхо, буквально отрывая за локоть Хосока от Джисона. — Не хёны, а сталкеры проклятущие! — Мы знаем не больше любого твоего фаната, Мин-доси, — Чимин уже стащил с себя и панамку, и маску, и очки, рубашку расстегнул и рукава закатал. — Кто же виноват, что ты нам не пишешь. — Только вам и пишет, — пожаловался Джисон. — Утром, днём, вечером… — Ой, божечки! — засмущался Чимин. — Прости нас, лапочка, мы больше не будем. — У нас репетиция, сонбэнним, — вставил Хёнджин, поправив налобную повязку. — Не хотите присоединиться? — Вообще-то очень даже, — активно закивал Хосок, — меня очень зацепили ваши движения из God’s menu, они о-очень лёгкие, но! Только на первый взгляд, потому что сложность заключается в последовательности… формейшн чейндж делает хорягу сложнее, а отдельные элементы — очень просто запоминаются, выглядит настолько эффектно!.. — Это честь для нас, — натянув на лицо бесстрастное выражение самурая, Хёнджин сложил руки. Потом усмехнулся незлобно: — На самом деле нам действительно приятно, что вы так тепло отзываетесь о нашей работе. — А ещё, если вы не раздадите сегодня автографов моим малышам, — упёр руки в бока Минхо, — то я больше ни одного вашего альбома не куплю. — И в августе на стадион не придёшь? Мин-доси, ты слишком жесток к нам, — ничуть не обиделся Чимин, простодушно махнув рукой. — Ладно, Хоби-хён, мы действительно их смущаем. Чан собрался было переубедить их в обратном, но Минхо не дал, отрезав: — Ну, что вы, вы — мировые звёзды, а мы — самоучки без имени, куда же нам смущаться? — Как смеешь ты, Мин-доси, звать вас «самоучками без имени»?! — театрально приложил к груди руку Чимин, заваливаясь назад и использовав плечо Хосока как опору. — Не смей принижать ваш талант и преуменьшать ваши умения! — А теперь покажите нам уже что-нибудь! — добавил Хосок. — Эксклюзивный показ для VIP-стэй, please?! Чан неловко рассмеялся, почесав щёку. Он, в целом, понимал, что Хосок и Чимин здесь делают, — едва ли графики позволяли им и Минхо встретиться где-то ещё, да и наверняка они хотели познакомиться с ними лично, — раз уж Минхо восстановил старые связи (Чан надеялся, что в этот раз Минхо не пожалеет — ведь пожалел тогда, когда ему запретили даже упоминать тех, кто его заметил и дал маленький, но шанс проявить себя). — Чей плейлист? — уточнил Минхо, возвращаясь к аудиосистеме. — Наше есть? — Есть, — ответил ему Хёнджин. — Просто пролистни немного. Я думал размяться под рандом-дэнс. — Ну так давайте и разомнёмся, — почему-то согласился Минхо. — Выбери песню, Хоби-хён, — позвал он, видимо открыв плейлист с их собственными песнями. — О-ох, вы… вы так много записали уже? — приподнял брови Хосок. — Чиминни, у нас действительно эксклюзив! — Невыносимые хёны… — скривился Минхо. — Просто выберите песню. — Мне нравится вот это название, — тон Чимина сделался каким-то зловещим. — Ох, теперь мне интересно, что вы могли придумать, использовав такое заглавие. Maniac! Чан моргнул. Во-первых, это демка, отложенная на очень далёкое «потом». Во-вторых… Сынмин возразил: — Мы давно не практиковали эту хореографию, — и Хёджин неожиданно его поддержал: — Тем более, мы меняли её десять раз из-за Ликси. Опозоримся же! — Давайте-давайте, — подогнал их Минхо. — Как раз и проверим, насколько пусто в ваших черепушках! За косяки буду драть! — Но Ли-сосэнним, — воззвал к гласу совести Чан, — при всём уважении к нашим дорогим гостям, но не забывайте, зачем мы здесь собрались. Уён-щщи должен был попрактиковать с нами «Double Knot». И тут вдруг Чан вспомнил про Уёна. Тот вёл себя тише воды ниже травы, сидя рядом с Ёну. Коленочки свёл, ручки на них положил и смотрел так — восторженно, но молчком. — Всего один раз, — сжалился Минхо. — Но драть всё равно буду! Им дали всего пять секунд на расстановку, все, кроме Минхо и Феликса, засуетились сразу и на пол один за другим повалились. — Подвинься! — Сынмин и Чонин перепутали места, и теперь Чонин пытался перелезть через отодвигающеся вправо Сынмина. — У-у! Как только Минхо улёгся на вышитую ступнями кроссовок колыбель, Хосок выдал: — Интересная композиция! — и нажал на PLAY. Прошло всего десять секунд и Чан уже готовился ко своей партии, как услышал: — Видишь, я же говорил, что они любят эффект домино. — Let’s go! — выбросил руку Феликс, но никуда не ушёл — не на этот раз. Трагичные обстоятельства — ну куда уж без них — не позволяли Феликсу участвовать в том камбэке как должно, и сколько слёз было пролито, сколько ночей бессонных в окно вывоенно, сколько горячего шоколада из пол-литровых кружек выпито… Почему-то, несмотря на то, что слова Сынмина оказались правдивыми, и они действительно давно не ставили «MANIAC» — а в этой, новой жизни, и вовсе пару раз танцевали, так, для проверки, Чану было легко. Он не знал, по какой причине — из-за того ли, что хотелось перед «гостями» показать себя наилучшим образом, или из-за Феликса, который последним кусочком пазла вложился в полноценную картину хореографии, а может, всё Стрелец в Марсе виноват — шутка ли, астрологический календарь! — но Чану не пришлось судорожно вспоминать слова своей партии или искать позицию после очередной смены формации, он не беспокоился — заденет ли Чонина (не задел, потому что в Чонина верил), как обычно, его детки не могли удержаться и зачем-то пели вживую — обычно эти занимались Сынмин да Джисон, но тут даже сам Чан разошёлся, он-то, наверное, и подал пример. Подбородок Чана удобно лёг в подставленную ладонь Джисона и тут же взлетел вверх. Исподтишка Чан наблюдал за всеми — вжились в роль, показали свой артистизм. Слаженно, как… — Этот механизм! — одобрительно щёлкнул пальцами Хосок. Чан тем временем пытался отдышаться. — Захватывающее начало, как… некая машина из старых ретро-фильмов. Запоминающийся образ, очень много поворотов… — И поддержек, — добавил Чимин. — У меня столько слов, я не знаю, с чего начать! — С начала и начинай! Хай-кик! — Хосок удовлетворённо потёр подбородок и указал на Сынмина. — С самого же начала видны отличия между теми, кто танцует хип-хоп, и между теми, кто танцует контемп, — и похлопал себя по колену. — Вы, наверное, это и так знаете. — Что танцоры хип-хопа при хай-кике чуть сгибают ноги в колене? — фыркнул Минхо. — Обижаешь, зануда-хён. — Самое чистое движение получилось у тебя и Хёнджинни, — похвалил Чимин душевно, пристально глядя на Хёнджина, отчего-то вмиг зардевшегося. — Мне очень нравится хоряга «MIROH», в ней я отметил, что вы умело пользуетесь эффектом домино, и теперь нахожу его и здесь. Почти везде вы создаёте драматическую хореографию. — Похоже на мюзикл? — сам себя спросил Хосок. — Например, вот это движение в зомби-стиле, — повторил он запросто часть Чонина, — я вижу и сюжет, и историю. Для хип-хопа очень нетипично! — Но многие элементы вы делаете по-разному… Часть с «popping», например, — Чимин положил руку на талию, чуть качнувшись. — У Мин-доси самый больший градус ротации и самая низкая посадка. Предполагаю, что вам не хватает растяжки, чтобы опустить корпус ниже и шире развести ноги?.. Минхо только коротко кивнул, наверное, решил Чан, чтобы не пускаться в долгие объяснения. Они ведь и спустя четыре года, и пять, и шесть — всё так же исполняли эту хореографию, и никогда Минхо не просил Чонина или его самого постараться чуть получше. …или он никогда не говорил им напрямую, что они не дотягивают? Оу. — Эта часть, — притопнул Чимин, — тоже у всех разная. Кто-то с места выполняет, с прямого колена выворачивает ступню боком. Меньше контроля требуется. А кто-то на весу ставит шаг с поворотом ступни, больше нагрузки на бёдра идёт, — зачем-то даже продемонстрировал. И Чану такой профессионализм очень нравился. Как за один-единственный просмотр можно было уследить за ними всеми и успеть дать оценку? — Но мне понравилось, что центральный, милашка Феликс, — перебил Чимина Хосок, — степ шире берёт, причём целенаправленно, потому что это — его партия и фокус на нём. А вот вы, — обратился он внезапно к Хёнджину и Чанбину. Те опять почему-то стояли вместе, Хёнджин — руку на плечо Чанбину закинул, — когда… извини, могу я звать тебя Сынминни? — Остальным вы прозвища придумываете не спрашивая, — резонно подметил Сынмин крайне спокойным, нейтральным тоном. Это Хосок принял за согласие. — В партии Сынминни была ещё одна поддержка, Хёнджинни и Чанбинни вслепую опираются друг на друга, и я должен выразить своё восхищение. Это непросто, нужно полностью доверять друг другу, чтобы попасть в тайминги. Запоздает один — и всё рухнет. Я бы на месте Хёнджинни сначала… — Хосок отчего-то запнулся, — притиснулся задницей или поясницей, чтобы убедиться — сзади кто-то есть. Вы сказали, давно не практиковали эту хореографию?.. — обратился он ко всем сразу. Получив утвердительный ответ, продолжил: — Тогда я просто представить не могу, каков же у вас уровень доверия. И! — И, Хёнджинни, твой спин снизу вверх — потрясающий! — наконец-то защебетал Чимин, пока Хосок распинался, он только и ждал, чтобы слово вставить. — Вы вообще все молодцы. — Не могу представить, что наша звёздочка могла бы попасться кому-нибудь другому! Вы — идеальная команда. Кое-что, конечно, нужно подтянуть, но, видя, как усердно вы стараетесь, я понимаю, что переживать не о чем. — Хён, ты слишком много болтаешь, — вставил слово и Минхо. — Заканчивайте уже, представление окончено. — Крамп! — на последнем вздохе выдал Хосок, как будто у него осталось всего пять секунд, прежде чем его вышвырнут за дверь. — Крамп получился огонь! — За это можешь поблагодарить Феликса, — и Чан вспомнил, что они добавили движение, которое очень хотел исполнить Феликс. Но не мог, поэтому они исполнили его для него. — Ох, он у вас отвечает за агрессию? — кокетливо подмигнул Чимин. — А вроде бы такой милашка! — Хочешь агрессии, хён? Тогда тебе по адресу, — улыбнулся Минхо и хлопнул в ладони. — Отдышались? Отрабатываем «Double Knot», Уён, отрывай жопу. И Уён на негнущихся ногах пошёл к ним, чтобы улечься позади в позе трупа. Для выступления на «TAG me» они планировали завалить сцену манекенами, и лишь одна фигура на полу будет человеком — той «+1 к массовке», которая выполнит позарез нужный Хёнджину и Минхо элемент, а потом вернётся обратно в тень. И Уён на добровольных началах ответил согласием на просьбу побыть этой «+1» на репетициях. Здесь Чан был ещё расслабленнее, потому что именно эту хореографию они отрабатывали всю последнюю неделю. Так что ему выпала возможность получше прислушиваться к обсуждениям Чимина и Хосока. — Любят же флурворк, даже у меня мышцы кора слабее, — признался Чимин (наверное, в шутку) во время короткой части Чанбина перед припевом. Он полушёпотом отмечал «поппинг», «изоляция», «брейк», «снова крамп — ну просто неукротимые». И, стоило припеву кончится, задёргал Хосока за ухо, встав на цыпочки: — Машина, шестерёнка, вот оно что! — Свитч, ротация, — в два слова уложил всю хорягу Хосок. И уже в конце он всплеснул руками: — Нет, ну вы посмотрите, какие композиции они создают! Не знаю, как я умудрился ещё и текст расслышать, но… очень похоже на какое-то признание. — О, можете не продолжать, — вдруг высказался Чанбин. — Значит, ребят, мы сделали правильный выбор. — А можно всё же продолжить? — Чимин сделал вид, будто бы возмутился. — Я их похвалить хочу, а они сидят и без того довольные. Рухнувший вместе с остальными на пол Чан чуть-чуть приподнял голову. — Сначала я удивился, что по темпу и звучанию это самая жёсткая песня, которую я у вас слышал, но вы ни разу так и не попытались сломать пол… А потом вы десятикратно восполнили этот пробел ближе к концу, — Хосок тоже сел, скрестив ноги и оказавшись где-то между Чаном и Минхо. — Ха-ха, помню, когда я у тебя спросил, что тебе нравится больше всего во время тренировок, ты ответил «стамп», — и кулачком в плечо Минхо засадил, отчего тот цыкнул, потом глухо застонал «а-ай», и морду недовольную состроил. Чан хмыкнул. — Стамп? — поинтересовался Ёну со своего излюбленного стула. Чану хотелось его как-то поддержать, мол, спасибо, что понял ситуацию и не снимаешь, но за такие очевидные вещи и хвалить-то не нужно было. — Тяжёлый шаг, — вместо благодарности Чан подарил Ёну объяснения. — Топот, грубо говоря. — О, детка, — вдохновился Джисон, — ты ведь однажды ответил так в анкете на вопрос про любимый звук. — И с того момента мало что изменилось. Хотите, чтобы я был добрым и приветливым учителем — доведите мои уши до оргазма блядской синхронностью, Со Чанбин! — неожиданно повысил под конец голос Минхо, обратившись к частому виновнику отсутствия этой самой синхронности. И после тонны возмущений, вылившихся из Чанбина, и самой громкой перепалки в жизни Чана (он опять пожалел, что сел рядом с этими двумя…), Чимин спросил вдруг: — А почему эта хоряга поставлена на девятерых?