get your act together

CHAT: Straight Kiss 🔞🔞🔞 online (4/8) Бан Чан меняет название чата на «Stray Kids 🔥 🔥 🔥»

Бан Чан: [Пересланные сообщения (10) от: Чон Уён]       ↳[Доброе утро, сонбэ!]       ↳[Первое и самое важное: на корпорат. почту пришли письма от Mnet]       ↳[Первый выпуск смонтирован и показан руководству]       ↳[Теперь сверху просят сдвинуть сроки, вам нужно съездить на встречу с представителями телеканала]       ↳[Второе: Хёнджину, Лино-хёну и Сынмину поступило предложение от модельного агентства]       ↳[Корейский бренд унисекс-одежды ищет моделей для нового показа]       ↳[Единоразовое сотрудничество]       ↳[Третье: чеки с авторских отчислений]       ↳[Четвёртое: пришлось удалить около двух сотен писем со спамом. Подключите антиспам, пожалуйста!]       ↳[P.S. Отверг по вашим инструкциям одно агентство и трёх артистов] Бан Чан: [Ну разве не умничка?! Просто золотце] Со Чанбин: [Это всё для того, чтобы освободить тебе хотя бы лишние полчаса в день, Чанни-хён. Отдохни, пожалуйста] Хан Джисон: [Уён классный] Хан Джисон: [Мы с ним в кино вчера гоняли. Если Бинни испортит его чувство юмора, мне придётся взять грех на душу] Со Чанбин: [Ты внаглую крадёшь моего друга] Хан Джисон: [Да] Минхо закусил зубами кончик соломинки и сосредоточенно свёл брови — неосознанно даже. После того, как над ним перестали виться круглосуточно надзиратели со своим: «меньше хмурься, нам не нужны морщины», он даже на основополагающие принципы индустрии хуй положил. Джисон признался, что влюблён был во всё, из чего состоял Минхо — и в его возрастные изменения тоже. Это работало и в обратную сторону: Минхо, признаться, естественный Джисон был милее. Это лохматое чудо природы с кустистыми бровями, волосатыми ноздрями и нестираемой из-под губ щетиной выглядело куда как органичнее, чем напомаженная глянцевая картинка, которую пытались вылепить стилисты. Жаль, что чудо это третьевозрастное уже обернулось куколкой и покрывается новой кутикулой после линьки, чтобы через какое-то время облачиться в метаморфозы и предстать имаго. В человеческом мире это называют простым взрослением, но Джисон не взрослеет. Он действительно меняется, преобразовывается, и чтобы уследить за этим, приходится смотреть пристально. Сколько они тут? Меньше года, и Минхо хорошо помнит как и предебютного заморыша-Джисона, очаровавшего его первой же фразой «п-привет, я-я вместе с Чанни-хёном т-треки пишу, я — Хан, то есть Хан — псевдоним, но и моя фамилия, так я Хан Джисон, могу я звать тебя хёном?», так и захорошевшего вьюношу, уже научившегося скрывать своё стеснение и дискомфорт, но — не настолько хорошо, чтобы «из-за панических атак Хан Джисон на ресте» кого-то искренне удивило. Помнит и заматерелого, ухоженного секси-айдола с кукольным личиком и божественным (на скромный вкус Минхо) телом, хотя… это не Хан Джисон вписался в его тип идеальной фигуры. Это Хан Джисон — причина появления у Минхо типа идеальной фигуры. Минхо ведь такой человек — например, влюбись он в Чанни-хёна, в его вкусе были бы невысокие, широкоплечие австралийцы с мощнейшим торсом (спасибо, что он не влюбился в Чанни-хёна, это было бы… фу). И вот, меньше чем за год Джисон, уже тщательно понимающий и принимающий своё тело и его метаболизм, изменился. Знал, что и сколько нужно съесть, чтобы набрать массу и не выглядеть голодающим бродяжкой, какие упражнения возымеют больший эффект на конкретной части тела, какая интенсивность при его образе жизни скажется положительно. …чистой воды читерство: люди не должны знать, как они изменятся до того, как начнут меняться. Они все разные, их взросление ведётся не по строго высчитанной формуле, и мало кому с первой попытки удаётся найти баланс в образе жизни — от правильного питания и физических нагрузок до количества часов на отдых. То, что происходило с Джисоном со стороны знающих его людей — волшебство. Минхо не знал, как к этому относиться, так что просто принимал. Мотивы Джисона были ему известны, они не раз говорили друг с другом, и пока всё не выходило из-под контроля, Минхо даже… закрывал на некоторые странности глаза. Возможно, именно сейчас Джисону и стоило следить за оболочкой, пока она не до конца сформировалась. Направить чёртовы метаморфозы в нужное русло и закрепить их. Чем ты взрослее, тем хуже приживаются новые установки. Тем больше усилий на изменения тратится. Правда, до абсурда не доходило — Джисон не высчитывал каждую калорию, не измерял сантиметром объём плеч, бицепсов и бёдер. Минхо тоже. Он вот уже давно завершил свой план тренировок и сидел на скамье, отделяющей силовой зал от зала кардио, пил водичку через трубочку. Джисон был неподалёку. К нему спиной сидел на бабочке, и то ли от пота, застлавшего взгляд, то ли навоображалось от предыдущих мыслей, Минхо виделись полупрозрачные крылья от каждого маха руками. Четкая резьба лопаток словно рождала под собой мириады чешуек, рассекающих воздух и преломляющих в радужные всплески свет. Минхо моргнул, и наваждение исчезло. Он вернулся к прочтению общей беседы, в которой с самого утра волновалось бурление и бурлило волнение. Минхо сходил в душ и переоделся минут пятнадцать назад, а четырнадцать — караулил Джисона, вернувшись обратно в сам зал. И за всё это время не прочитал и половины того, что там наспамили. Вот поэтому Минхо и состоял всего в двух общих чатах, тогда как у того же Джисона их было штук шесть. Минхо был слишком стар для этого дерьма — если раньше у него была отговорка «скину что-нибудь не в тот чат случайно и пиздец», то сейчас «весь пиздец скидываю в общий чат и плевать, кто что подумает». После стольких лет хули стесняться? Ой, кто-нибудь что-нибудь не то надумает, как же так, ага, сейчас. Хуй. Те же медвежьи интриги паборачи Минхо мог хоть сейчас в общий чат слить, просто жалел их немного, придурочных — чем-чем, а вот умом их природа не одарила. Но так-то Минхо и сторонний чат не нужен был в принципе — интриги эти он обсуждать с посторонними не собирался. А вот с инициаторами — очень даже. Ведь их можно было не сливать в общий чат, а выгодно использовать (съесть, так сказать, рыбку). — Я не буду соскребать твои ошмётки со стен, так и знай, — Минхо встал перед Джисоном и показательно на указательном пальце номерок от шкафчика приподнял. Всю едкость Минхо Джисон не раз сцеживал и фильтровал, так что сейчас отреагировал сразу же: — Если считаешь, что я лопну от натуги — так не стой рядом, а то и тебя заденет. — Тц, — закатил глаза Минхо. — Прекращай уже пыхтеть. У нас дела. — И какие же? — пыхтеть Джисон не перестал, поэтому каждое его слово рвалось на слоги и оканчивалось шумными вдохами-выдохами. Но Минхо знал, куда — на что — давить, поэтому уже через долю секунды после того, как он приподнял ногу и остановил её в паре сантиметров от промежности Джисона, тот резче, чем надо бы, в последний раз развёл руки и отпустил хват тренажёра. — О, детка… — вымученный стон. — Твоя жестокость несравненна, — и шлёпнул по щиколотке. Минхо удержал равновесие, и в отместку пригвоздил подошвой грудь — Джисон чуть откинулся назад, прижимаясь к спинке бабочки. — Хо-о-о!.. — и носом засвистел. — Собирайся быстрее. Жду на улице, — Минхо давно бы уже свалил из зала, в котором воняет тестостероном и потугами, променял бы его на аномальную жару и плавящееся сразу после вынимания из холодильника мороженое. Но хренов Джисон во время упражнений слишком часто уходил в себя, отчего не следил за временем совсем. Поэтому следить за ним нужно было кому-то ещё. Минхо напоследок ткнул Джисона носком кроссовки в грудь, пяткой по колену вдарил и ушёл, кивнув головой остальным — шапочным знакомым, с которыми не по желанию приходилось частенько пересекаться. Те за глаза прозвали их «женатиками», думая, что их манера общения — всего лишь затянувшаяся полушутка двух дурных друзей. Когда-то так и было. Спорткомплекс не из элитных, конечно, но и долбоёбов тут поменьше, чем в дешёвых качалках рядом с домом. Минхо даже не пожалел, что добираться сюда — настоящее испытание, не то, что в том дурацком шоу. Ладно, первое можно ещё было назвать «испытанием», но второе… После визита Хосока и Чимина, во время которого пришлось терпеть неудобные вопросы и на ходу слагать легенды про девятого «фантомного» мембера, который должен был начать путь с ними, но слился в самый неудобный момент, состоялись съёмки первой части второго эпизода. «Экспертная оценка» показала, что именно «андердоги-новички» по всем оценкам побили остальных, пусть в процентном соотношении они несильно обогнали NOIR, победа есть победа; Чан с Хёнджином уже обсуждали «Thunderous». За съёмки MV с них никто не потребует, конечно, но малобюджетное шоу равно малобюджетный клип. Им наставили столько ограничений, что Хёнджин плевался и жаловался, мол, самим снимать выгоднее получится, единственный бонус от этого дерьма — организационный момент, лёгший на плечи продюсерской команде. В итоге Сынмину, Уёну и Хёнджину пришлось самим составлять построчно расписанный сценарий клипа и согласовывать его с помощником Юна-PD, потому что первоначальный вариант каналу был не по карману, да и кадр в кадр Хёнджин повторяться не хотел, разъебавшись таким размахом, что даже Чонин просил угомониться. В любом случае, со съёмками MV тоже могла выйти накладочка: чтобы лишние траты в случае слива шоу до трансляции минимизировать, их должны были провести после съёмок и склейки всех пяти эпизодов, но до финала. После того, как покажут первый эпизод, и до того, как покажут второй. То есть на всё про всё у них будет максимум две недели в наилучшем случае. Потому что нужно сначала снять, потом смонтировать, откорректировать и дорисовать/наложить анимацию, ещё что-то там — Минхо не разбирался — и втиснуть в конец второго эпизода трейлер. Слишком много мороки. Сами съёмки Минхо мало чем запомнились — кроме того, что он сам не заруинил хорягу, у него ничего в памяти не осталось. Процесс, помимо него, мог и Хёнджин проконтролировать, наверное, так оно и было. У Минхо завал на работе, а ему пришлось опять пускать незнакомцев в дом, опять тащить их на репетицию, опять на генеральном прогоне кости продувать. Хорошо хоть с массовкой проблем не возникло: всё по инструкции исполнено, и в целом, по словам Ёну, картинка получилась приятная. Минхо её не видел, но примерно представлял, каково оно, по ту сторону камер: мощная хореография по колено в трупах-манекенах — «предыдущие» они, сломавшиеся, — под разлётом шифоновых занавесей, разрисованных лазерными бликами, и настоящей светомузыкой — адом эпилептика, — скрежещущие дроблёным ритмом биты, тревожные электронные струны; тяжёлый, грузный ментально концепт. Всё это прошло мимо Минхо — башка другим занята была. Ханыль, его начальник, попросил заменить Чанёля на мероприятии. Чанёль, заклятый коллега Минхо, прохода ему не дающий и вечно подрезающий на малейшей ошибке, подхватил от малолетнего сына ветрянку — бывает же. Прямо перед мероприятием, где должна была выступить и их школа-студия. Ханыль предложил самый простой вариант: он берёт группу Минхо, а тот идёт в группу Чанёля и учит его хорягу. Проблема в том, что брать хорягу Чанёля Минхо не хотел — тот же потом реально загрызёт, обглодает и не подавится. Своих поднастаскать Минхо тоже не успел бы, да и к участию заявлена другая возрастная группа. Ничего не оставалось, кроме как брать сверхурочные и работать-таки с ребятишками Чанёля, создавая собственную хореографию на основе уже разученных ими движений. Вот и повылезали застарелые неудачи — ребятишки Чанёля не особо ладно шли на контакт. Как минимум потому, что в их группе были те, кто сбежал от Минхо ввиду его «открытой ориентации».

Ли Минхо создаёт чат «special trip for 60 bucks»

Ли Минхо меняет никнейм на «Император»

Император добавляет участников: Хан Джисон, Хван Хёнджин

Император переименовывает «Хан Джисон» в «Коньдиционер»

Император переименовывает «Хван Хёнджин» в «Подушка под жопу»

Император: [Прогнозы благоприятные. Звёзды говорят, что сегодня отличный день, чтобы снарядить повозку для особой поездки императора Лино] Подушка под жопу: [Всего за шестьдесят баксов, да ещё и без учёта налогов?] Император: [Истинно так] Император: [Если я правильно всё понял, Уёна на этой неделе отвлекает Бокки, поэтому вы, председатель и зампредседателя паборачи, следующие три дня работаете на меня, иначе я всем растреплю ваши злые козни] Коньдиционер: [Детка, это какая-то шутка?] Коньдиционер: [Ты бросил меня в раздевалке и съебался] Коньдиционер: [А теперь шантажируешь?] Коньдиционер: [И у меня нет выхода, я не могу отказаться, потому что мы живём вместе и мне просто-напросто негде спрятаться] Подушка под жопу: [А ловко он это придумал] Император: [Вот видишь, какого ты гениального мужика себе захапал. Продумывает на два шага вперёд и всегда готов нанести ответный удар!]

Подушка под жопу меняет никнейм на «Хван Хёнджин»

Император: [И правильно. Для подушки под жопу ты слишком плоский] Император: [Ну так что?] Хван Хёнджин: […] Хван Хёнджин: [Ты хочешь втянуть нас в какое-то дельце, но не обговариваешь рисков. Я сваливаю] Император: [Зашли и вышли, дельце плёвое, всего на двадцать минут. Вы помогаете мне, я помогаю вам, и на этом сочтёмся] Хван Хёнджин: [Почему именно мы? Какая крыса нас сдала?] Император: [Увы, я не ратолог. Ничего личного, только бизнес] Хван Хёнджин: [С такими, как ты, у меня разговор короткий. Пока я не увижу десяток близняшек Сим Саимдан в кармане своего пиджака, и пальцем не пошевелю] Император: [Для тебя у меня найдётся только тройняшки Ли Хвана, Хван] Хван Хёнджин: [Тогда поговорим, когда ты будешь в состоянии оплатить мои услуги как минимум Ли И, Ли] Коньдиционер: [Господа, мы забываем о самом главном] Коньдиционер: [На кону стоит наша честь законопослушных граждан мирного тихого городка] Коньдиционер: [Не хотелось бы, чтобы одно недоразумение всё порушило] Коньдиционер: [Предлагаю обсудить детали при личной встрече] Император: [Я в бургерной напротив зала, жду] Хван Хёнджин: [А мне что предлагаете делать? У меня ещё три урока, алло, уёбки] Джисон влетел в бургерную вихрем; его влажные, растрёпанные волосы под солнечным напором высыхали в невообразимую причёску лихого бэд-боя, пятернёй небрежно откинутые назад. Поправив сумку, Джисон огляделся и довольно быстро нашёл Минхо среди немногого числа посетителей. — Ты совсем заскучал, раз проворачиваешь подобное, — обвинил его Джисон. — Мог бы дома, в спокойной обстановке всё рассказать. — Да, ты прав. Это слишком скучно. Поэтому предлагаю к тому же поставить на то, через сколько наша принцесса явится, — усмехнулся Минхо и глянул на табло, сверившись с очередью своего заказа. Скомканный талон с номером Джисону протянул. — Поработай ножками для меня ещё немного. Джисон явно спародировал его самого, с кряхтением поднимаясь из-за стола, за которым даже не успел нормально расположиться. Бочину рукой подпёр, заковылял к стойке выдачи заказов гусиным шагом. Телефон завибрировал новым уведомлением, запоздало пиликнул ка-ток — Минхо цыкнул, пора обновляться, — сначала решил, что это Хёнджин недовольно вопит. А оказалось, что это записанная на бегу Хосоком голосовуха. — «Ах, в последнюю встречу я сказал, что у нас до тура есть свободный месяцок, но, похоже, сверху считают по-другому… Нам опять забили расписание, так что я не знаю, когда смогу вырваться. Так или иначе, я… э-эх, не понимаю, почему ты отказываешься от сотрудничества… Неужели Джин так сильно задел твои чувства? Ой, простите-извините, так вот. Давай поставим друг другу хореографию, например? Или каверы, а? Не будет волны хейта, как ты думаешь, и особого резонанса тоже — в нашей среде естественно обмениваться опытом, если это можно так назв-а-а-ай, блядь, кто поставил это сюда?! Прости, звёздочка». Стоило Минхо дослушать это сообщение, как Хосок прислал ему следующее. Джисон, вернувшийся с подносом, вопросительно приподнял брови. — «Ну раскроют тебя, и что с того? Я требую ответа: с чего ты нас стесняешься? Я требую ответа: что значит «паразитировать»?! Это — симбиоз, если ты не видишь, где вижу выгоду я — проверься у офтальмолога», — тут Минхо фыркнул. Так уж совпало, что проверить зрение ему действительно стоило бы. — «Сегодня же я поговорю со своими, а они уж посговорчивее тебя будут, и если мне ты смеешь отказать, то как ты откажешь Ви и Чиминни?! Тебе же не плевать на их чувства? В общем, так, звёздочка. Не ответь ты мне, я бы смирился и отпустил тебя, пожелав удачи. Но теперь я тебя не отпущу, потому что как могу вообще? Добавлю тебя в конференцию часам к девяти». — Хоби-хён сходит с ума, — пожаловался Минхо, пододвигая к себе поднос. Джисон терпеливо ждал, пока Минхо дослушает и достанет им салфетки. — Ещё когда я не знал, что он мне строчит, он нафантазировал себе какие-то дурацкие коллабы, а сейчас хочет, чтобы я ему хорягу поставил. Мне свою бы закончить. Вытерев руки, они схватились за бургеры. — Какую свою? Для серии на ютубе? — Джисон казался огорчённым из-за того, что в жизни Минхо было что-то, о чём он не знал. — А-а-ай, я же тебе говорил про работу, помнишь? Конечно, нет. Вы же с Бокки по сетке рубились в какую-то древность, — покачал головой Минхо укоризненно. — Теперь вы нужны мне с Джинни, чтобы довести хорягу до ума и выступить со мной, иначе мне нечем закрывать дилетантские ошибки. Помнишь этого Кима? — Ну? — Вот он вроде танцор неплохой, но хореограф — донный. Его ребята очень много косячат, у меня всего пара занятий есть для того, чтобы привести рутину в порядок. — А я тут при чём? — Потому что, повторяюсь, наш старый добрый дэнс-лайн разбит вашими интрижками, — закатил глаза Минхо, запивая бургер парой глотков свежевыжатого сока. — Бокки тащит Уёна на какую-то выставку или вроде того. Вот и отдувайся теперь. За него. Чё вы вообще от ребёнка хотите? — Чтобы он социализировался… — соврал Джисон. — Или, скорее, скизиализировался? — Минхо скучающе подпёр щёку кулаком и кивнул такой типа «ага, да, конечно». — Я бы не советовал лгать человеку, который имеет постоянный доступ к твоим причиндалам. — Агрх. Невыносимый. — Очень даже выносимый, как утром ты меня из кровати выносил, забыл уже что ли? — и принялся Джисона по голени долбить. Подстольные игры Джисон любил совершенно в другом виде, так что сдался быстро: — Хёнджинни попросил, чтобы Уён как можно меньше отвлекал Бинни-хёна. Ревнует он, я-то что, я просто друг хороший и другу помогаю. Ничего противозаконного, так даже неплохо — мы знакомимся с Уёном, он — с нами, нельзя гиперфиксироваться на чём-то одном, как это делает Хёнджин, и того же Уёну он не хочет, нужно, чтобы у Уёна был широкий круг общения, потому что Бинни-хёну одного доёбыша бы вытерпеть, а тут сразу два. Что? — недовольно протянул напоследок, не радуясь фырчащему смеху. — Тараторка, — сморщил нос Минхо. — И что в этом сверхсекретного? Тайными агентами себя возомнили? — Зато весело. Давай вернёмся к твоему дорогому Хоби-хёну, — Джисон продолжать фразу не собирался, затолкав за щеку последний кусок. А Минхо не собирался отвечать, потому что он родился для того, чтобы наблюдать за жующим Джисоном. Звёзды так решили в день его рождения. — Му мто? — Люблю тебя, дурилка, — и расплылся в глупой счастливой улыбке.

***

— Да я сегодня прямо нарасхват, — ехидно прокомментировал входящий звонок Хёнджин сразу же после того, как снял трубку. — Чё надо? — Ты уже забыл, о чём мы договаривались? — А-а, подожди, сегодня, что ли? Сейчас? — поперхнулся Хёнджин. Ёну кивнул прошедшему мимо ассистенту отца и направился к лифту, не обращая внимания на внутреннее убранство этажа. Он с детства привык к сверкающим мраморным полам, стильным квадратным кадкам с драценами, окнам во весь рост, из которых открывается вид на стеклянные остовы Тегеранской долины, снующим по коридорам планктонам в костюмах с иголочки. За ним следовал замглавы внутренней охраны с двумя подчинёнными. При отце они выполняли самую простую роль телохранителей, но даже так со стороны походили на головорезов из Олдбоя, потому что только на выезд выряжались в чёрные пиджачки. А так сидели в своём кабинете да звонки прослушивали, на внешний вид наплевав. Штат отцовских охранников менялся нечасто, потому что отбирался тщательно и со временем в нём выстраивался определённый уровень доверия. С главой охраны отец и вовсе поддерживал отношения теплее, чем «наниматель-подчинённый», помог ему свою охранную фирму открыть, так что Ёну знал почти всех ребят — кто-то забирал его из школы, кто-то — домашку ему пояснял, а кое с кем у него было тайное соглашение на контрабанду алкоголя. Поэтому если отец не согласился бы выделить Ёну пару своих человек, то он просто пошёл бы к дядьке Чону напрямую, или сам договорился бы с кем-нибудь; но лучше, чтобы отец знал. Он же беспокоился — как-никак сын начал характер показывать, подрезанную предпринимательскую жилку к опоре подвязал. Так что не удобрить её отец не решился бы. Скорее всего. Даже если и думал, мол, вся эта самодеятельность с красивыми мальчиками — блажь. Ёну сам не финансист и не экономист, поэтому не мог составить бизнес-план по продвижению и отцу вручить. «Смотри, как есть сейчас и как я хочу, чтобы было в будущем», — показать было бы проще. Вообще, проще было бы пойти в дочернюю компанию их конгломерата, ту, за которой значатся агентство по поиску талантов и звукозаписывающий лейбл, и попросить выделить ему каких-нибудь менеджеров-продвиженцев с их «уникальными» идеями и нормально разжёванными объяснениями, что и как работает в индустрии. Но это же с тётушкой придётся объясняться, отбиваться от её «почему так редко заглядывать стал, твоя сестра уже и лица твоего не помнит» — хотя малышке всего год и она в принципе хрен кого помнит, отказываться от свиданий вслепую (не заинтересован он в отношениях, а если будет — то сам найдёт себе девушку), чаёвничать с секретаршей тётушки (потому что та занята выше крыши, но не отпустит его из своей зеркально-бетонной ловушки, пока не освободится и не выделит ему минутку лично). А ещё Ёну, хоть красотой и умом не блистал, но партией завидной был, поэтому чуть ли не каждая красотка из CJ E&M в его сторону ресничками хлопала. А там красоток хоть отбавляй — всё-таки медиакомпания с подразделениями СМИ и обширной сферой развлечений. Которую, кстати, сам Ёну похвалил бы. Потому что кто-то из рекрутёров компании председателя Хана когда-то предлагал взять Stray Kids под крыло FNC. Когда Чан пересказывал ему, как настойчиво ему обрывали телефон, Ёну до слёз хохотал — всё же на тот момент Чан не мог соотнести Пак Ёну с FNC никоим образом. Зачем бы ему знать, что FNC принадлежит CJ E&M, а те, в свою очередь, CJ Group? И кто в иерархии этой гигантской махины сам Ёну? Вот будь у Ёну фамилия деда по материнской — тогда, может, Чан что-то и заподозрил бы. А так… — Ну, если ваше высочество настаивает, я верну арендованные шкафы обратно в мебельный магазин, — Ёну зашёл в лифт, за ним как кильки в банку втиснулись «шкафы», чуть ли не синхронно прыснувшие от его шутки. — Чем занят? — Мы с минсонами у меня, — пресно выдавил из себя Хёнджин. — Занимаемся. — Тогда предупреди их, что я скоро буду. Приодену своих мальчиков для начала, — Ёну пренебрежительным взглядом окинул охранников — понятное дело, что сейчас жара невыносимая, а они — в офисе маринуются, но можно уж было обойтись без шлёпанцев и гавайских рубашек? — Остальные уже поехали оцеплять район. — Ва-а-а, мы что, в шпионском боевике? — без энтузиазма присвистнул Хёнджин. — Не делай вид, что тебе не нравятся наши игры, это ты выступил инициатором. — Откуда мне было знать, как ты воспримешь мои дурачества? Знал я разве, что для тебя организовать подобное — раз плюнуть? Выродок ротшильдский, толстосучка дрянная, — и ещё пара отборных нелестных эпитетов, заглушённых объявлением этажа из динамиков. — …да? — Пизда, — ёмко отвесил Ёну. — Рожи свои в порядок приведите, у нас не будет лишней минутки заглянуть в салон красоты. Хотя тебе… даже часом там не ограничиться. — Ну ты и урод, — звонко посмеялся Хёнджин и сбросил. Ёну сверился с сообщением от выездной группы: они нашли каждого, кто был в списке, выбитом из Ким Донюна. Может, кто-то из этой падали к истории с Джисоном вовсе не причастен, но у Ёну не было столько времени, чтобы отсеивать таких, он же, блядь, не сортировщик мусора. Ёну было очень жаль, что тот самый Ким Донюн, зазвездившаяся малолетка, принадлежал мелкой компании-однодневке, созданной дочерью — точнее, для дочери — одного из политиков. Потому что никакой выгоды с посещения «головного офиса» (шарашкиной конторки, фиктивно разбитой на трёх квадратных метрах) он не получил. Конечно, явился он туда с помпой — этим утром — и при параде. Сказал, как есть. Ваш мальчик тут веществами балуется, и у меня есть тому неопровержимые доказательства. Приструните его, иначе дочери многоуважаемого господина О не с чем будет развлекаться ближайшие пару лет. Эта шваль угрожала моему подопечному, и, если об этом узнают — как и о его потребительской корзине — шоу, увы, сорвётся. А нам бы этого не хотелось, верно? Канал вовсю готовит анонсы и пререлизы, предварительные экспертные оценки довольно высоки. И вы, лично вы, господин Лим, понесёте убытки. Вас же выставят крайним, понимаете? Кто вашу шкуру спасать будет, сам господин О, думаете? Правильно, господину О плевать на вас, таких, как вы, у него по сотне на каждый день недели. Ну, так что? Мы поняли друг друга, господин Лим? …а толку-то? Может, у этого «господина Лима» и была толика влияния на группу смазливых певунов, но в действительности же господину О действительно было проще отказаться ото всех махом и откреститься, типа, «не моё». И самому Ёну за благородное молчание о проступке Ким Донюна никто поощрительное письмо не пришлёт. Зато с этой стороны больше проблем возникнуть не должно. Если Ким Донюн настолько безбашенный, что в одиночку попробует выступить против всей индустрии, то земля ему пухом. Никто не воспримет его всерьёз. Тому же господину О проще нарисовать ему справочку из психдиспансера, чем поддерживать — нарколыгу и неудачника (доченька, может, на папочку и обидится, но партия этому пердуну важнее). Ёну смог бы больше, если бы пошёл на поклон к деду — но тот, в отличие от маменьки и папеньки, его не жаловал. Говорил: «Все в семье пристроены к общему делу, каждый за что-то отвечает, а ты? Всё в игрушки играешь и у моря погоды ждёшь. Женить тебя надо. Вон, у председателя Кана внучка какая волевая растёт, тебя б да в её ежовые рукавицы, быстро бы ума поднабрался, тьфу, никакого уважения к предкам». Но Ёну на поклон к деду пойдёт, когда тот в могиле окажется, и ни днём ранее. Хренов старый традиционалист. — Берите лучшие свои костюмы по фигуре, дядька Чон дал добро на стволы — шуганёте шваль, если что, у вас пятнадцать минут, — Ёну глянул на часы показательно. Автобус мигом опустел, водитель — добрый знакомый Ёну, с усмешкой усы подкрутил. — Раньше наш малыш Ённи по-другому развлекался, — прокомментировал. — Не проще ли этих попросить не позорить нашу нацию перед иностранцами? Или доложить в органы? Ёну уже продумывал этот момент. Это там, в Пусане, у русских — стволы, реальная наркота, работорговля, и дно опускалось всё ниже и ниже с каждым годом. Здесь иначе, в Сеуле мафия держала под собой два направления: игорное дело да проституцию. И довольно бодро ратовала за «сохранность сознания», даже шлюх не качала — в бордели девки зачастую приходили добровольно. Так что можно было найти человека в чёрной шестиклинке и зелёном галстуке где-нибудь на улице, попросить разобраться со школотой в доках — да только зачем приличных людей тревожить почём зря? А в доках Итэвона промышляла истинно что школота — недоучки или просто идиоты, дурь у них, как успел за прошедшие пару месяцев выяснить Ёну, крайне низкого качества, чудо, что никто не отъехал за последний год. Хотя эти пиздюдки здесь ещё меньше ошивались. Правильно заметили, с ними разобраться — да в полицию доложить, хотя такие, как они, живучие до пизды. Наверняка на них уже вызывали наряд, но они забивались по крышам да подвалам, а может и крышевал их кто. Но Ёну в любом случае их и припугнёт, и полицаев вызовет. Но только после того, как устранит единственную по-настоящему важную угрозу: цифровые данные. — Наконец-то прилично выглядите, — похлопал по выбритой под ноль черепушке Доныля Ёну. Тот улыбнулся ему снисходительно, как и надо улыбаться придурочному хозяйскому сынку, но Ёну в расчёт такие улыбки не брал. Не с Донылем ли он половину своей юности провёл? Не Доныль ли ему первенцем хвастался, овчарку свою безухую показывал (и даже свозил разок поиграться, та — дрессированная и кроткая, пенсионерша), с ним по заброшкам в поисках привидений бродил и фонариком подсвечивал темнейшие углы? — Я скинул адрес на навигатор, поехали. И поехали. Молча. У многоэтажки Хёнджина надолго не задержались, не парковались даже — Хёнджин и Джисон ждали их у тротуара перед въездом в жилой комплекс. — А теперь ещё раз: красиво стоите, ёбла посерьёзнее, ни с кем не разговариваете. Если импровизируете — то красиво это делайте, чтобы мне за вас стыдно перед ребятами не было, — «ребята» только захмыкали. Им-то после Ёну чужой стыд в новинку не будет. — Про мебельный салон ты не соврал, — Джисон аж зарумянился. Всем руки полез жать, благодарить за помощь, верещал, что впервые попробует нечто подобное. Пробовать «нечто подобное» лучше под надзором профессионалов, конечно, нормальные люди (а не дебилы помешанные) немалые деньги платят для того, чтобы поучаствовать в таком спектакле. Или любом другом — башляй кому надо и хоть в папу римского рядись, авось и отпустит. Ну, и конкретно этот спектакль на самом деле и затевался для того, чтобы «отпустило». Заранее проконсультировавшись с Минхо и Чаном, Ёну пришёл к выводу, что Джисона неимоверно напрягало «его» грязное прошлое, и нашёл наиболее простой способ, так сказать, закрыть гештальт (а со стороны Джисона это прошлое действительно являлось незавершённым образом его неудачи), поставить жирную точку. И, как уже разобрался Ёну, Джисон был из тех людей, кому проще быть не самим собой, а идентифицировать себя с кем-то. Так и родилась идея этой (не совсем) ролевой игры. Полностью ролевой она была бы, если шыряющаяся шваль из Итэвона о своей роли пушечного мясца знала. Но она не знала — тем паче. Ёну собирался и сам повеселиться, и Джисону помочь — команда ему нужна со здоровой менталкой. Вот сейчас Джисона «долечит» и за Чана примется. С каждым съёмочным днём всё отчётливее проявлялись круги под его глазами, за большим количеством ворчания Чанбин скрывал большее количество беспокойства. Хоть мерный стакан бери, и оно — беспокойство это — выплеснется, не придумали ещё мерной тары нужного объёма. А после Чана нужно браться за Хёнджина и его нереализованную страсть сняться в корейском ремейке «Рабыни Изауры». — Вот это костюмчик, — округлились глаза Джисона, когда он увидел средний ценник за классическую тройку. — Его что, вручную золотой иглой пошили правнуки британской королевы? — Туда не смотри, — отмахнулся Ёну. — То для элиты. Нам бы что попроще, — и повёл двух упирающихся ослов в другой зал, а те о каждую вешалку запинались и отблеск с каждой бриллиантовой запонки ловили, замирая что олени в свете фар. — Хёнджин-а, ты нам нужен только для одного, чёрт тебя дери, так выполни свою работу. Я не секу, как должен выглядеть уверенный в себе гангстер. Хёнджин кипятился, кислотой плевался, всё приговаривал: «Не могу поверить, что даю себя так использовать, и взамен на что?» — действительно, на что? На возможность получить новый эмоциональный опыт и растратить чужие деньги (вряд ли когда-то Хёнджину кто-то позволял без оглядки тратить подобные суммы), а Джисон над ним посмеивался и покорно вертелся в примерочной. Про то, что человек красит одежду — правда. Джисону очень шло то, что Хёнджин с умом ему подбирал, хотя на манекене та же самая модель казалась блеклой и скучной. Ёну не понимал, как это работает — Джисону, конечно, и волосинку к волосинке поправили, и лёгкий ненавязчивый мейк намутили, но не таким уж роскошным парнем он был. Ёну не мог воспринимать Джисона в отрыве от его навыков и талантов. Потому что если отделить все его козыри от внешности — моль блеклая. Сам Ёну таким же был. Вот и удивлялся, как это так — стоило дверце примерочной отодвинуться в сторону, и харизма попёрла; и ведь в это мгновение Ёну думать забыл о прекрасном голосе Джисона, его тонком чувственном восприятии мира, умениям человека-оркестра и глубоком понимании языка. Но, если честно, как гангстер Джисон не выглядел. Скорее как олицетворение порочности в пиджаке. А вот сам Ёну на пару с Хёнджином — очень даже. Оказывается, тонкая полоска очень эффектна вкупе с шейным платком и круглой золотой оправой. Последнее забрал себе Хёнджин, а Ёну перчатки из тонкой нежной кожи всучил. Сказал, что акцентировать внимание нужно на меньшем количестве деталей. А он не тупой — он основы режиссуры знает и даже почти закончил онлайн продвинутый курс. — Йо, босс, — в автобусе их встретили аплодисментами, и только мама недоуменно поинтересовалась в смс, с каких пор он пользуется семейной скидочной картой (и тут настроение Ёну медленно скользнуло вниз). — Если тебе волосы в красный заебашить, будешь выглядеть как герой манхвы, — к чему это Хёнджин сказал, Ёну не понял. Он не мог припомнить ни одну манхву с красноволосым мужиком в полосатом костюме. — Ладно, не заморачивайся. — И не собирался. Что там по передвижениям этих гандонов? — Одного пару минут назад взяли под башней ЛЭП, остальные трое вышли из компьютерного клуба и спускаются по пятнадцатой в гаражный кооператив. Цепляем? — предложение Ёну отверг. Хотелось бы подъехать и выйти в нужный момент, а не через пятнадцать минут, когда эти обоссыши в захвате уже опустошат мочевые пузыри. — Просто наблюдайте. Если соберутся с места — тогда и действуйте. Что по камерам? Свидетели? — Да всё зачистили уже, не беспокойтесь, молодой господин. — Ещё раз так меня назовёшь — я нажалуюсь сестрице Сугён. — А вот и нажалуйтесь. Она всё вас на блинчики не дождётся. Тем временем Джисона инструктировали. — Не впадай в ступор, когда увидишь их. Тогда они тебя поколотили чутка, а теперь и пальцем шевельнуть не сумеют. Ты — босс, ты — главный, только заикнись, и они еблищем в землю воткнутся. Понял? Я твои панички ловить не буду. А на Хёнджина нашипели. — Я, по-твоему, лань трепетная? У меня всё с головой в порядке, не сломаюсь, что бы ни визжали эти сучки. — Кто тебя знает, блядь, вдруг тебя вьетнамские флэшбеки воткнут на полпути. Ёну решил, что пора оставить реальную жизнь где-то в районе парка Намсан. Щёлкнул пальцами и обратился к Джисону. — Босс, мы почти на месте. Какие будут указания? Автобус плавно сбавлял ход, петляя в узких улочках, домишки вокруг становились всё ниже и больше косились, заваливаясь друг на друга в отвратительном пёстром месиве. Как помятый, слипшийся детский пластилин. Ёну поправил бутафорию в кобуре, на всякий случай ещё раз взглянул на себя через фронталку. Не стал поправлять одну-единственную свисшую на лоб прядь (под одобрительным взглядом Хёнджина). Остановка. Через затонированное боковое стекло Ёну видел, как из самых неожиданных укрытий работники охранки дяди Чона выползают на свет. Оцепляют троицу, устроившуюся на импровизированных сидениях из покрышек. Один — бритоголовый — стартует резво, осознав, по чью душу прибыл целый взвод качков в элегантных брючках со стрелками. Так же захватывающе в стекло Ёну пялил в последний раз: когда впервые на самолёте летел. Взлетать, прилипнув к иллюминатору — чуть ли не самое яркое воспоминание от полёта в принципе, по крайней мере для Ёну. Когда всех трёх скрутили и поставили на колени (эх, не зря Ёну перед этим всё-таки глянул западных боевичков вроде Джона Уика), по сигналу притащили и четвёртого. Тот сопротивлялся и пытался вывернуться из хвата, но куда полёвке из когтей беркута деться? Первым из автобуса вышел Доныль и его напарник. Доныль даже прикола ради коснулся двумя пальцами гарнитуры в ухе и, удерживая безэмоциональный ровный тон, отрапортовал в никуда: — Всё чисто. Внутреннее заголосив от обострившегося пафоса момента, Ёну сам чуть свои слова не позабыл и вовремя спохватился, возвращая контроль над лицевыми мышцами. Ему удалось выпрыгнуть из автобуса более-менее грациозно, он пренебрежительно смахнул с плеча пылинки и поморщился, как будто воздух в захудалом райончике Итэвона смердил не хуже трупных миазмов. Подобранная Хёнджином обувь добавляла лоску даже не заострённым лакированным носком, а звуком металлической набойки на каблуке, которая по бетону выбивала звонкий, нагнетающий ритм. Ёну остановился в паре метров от трясущихся барыг и присел на корточки, чуть запрокидывая голову назад и вздёргивая верхнюю губу. — Это они? — подкидывая в слова интерес, как в костёр — дров, Ёну сощурился. Да, этот звук набоек действительно поднимал атмосферность, особенно когда раздавался за спиной и в сумерках. — Т-ты! — дёрнулся было тот, что с лысой башкой, но сделать ничего не успел — его держал Вонхи, тоже хороший парень, он маму всегда в поездках сопровождал и Ёну тайком конфеты по возвращении передавал. — Ч-что за уб-блю… — Бадяжная дурь совсем разъела твой крошечный мозг? — с каждым словом интонации Ёну взлетали ввысь, оканчиваясь едва сдерживаемой насмешкой. Он чувствовал себя тем самым психопатом на привязи. — Не понимаешь, что ли, когда неуместно рот открывать? Джисон возвышался над Ёну и кучкой «старых товарищей» со всей присущей дорогому костюму солидностью, руки небрежно в карманы брюк засунув, отчего задрались полы пиджака, и без того свободно на Джисоне сидевшего. — Так вот, куда ты смылся, крысёныш, — осмелел борзый, в красной кепке и с цепочкой на шее. — Подлизался к Джу… Договорить, понятное дело, он не успел — Вонхи, не отпуская лысого одной рукой, второй засадил борзому в бок. Конечно, они тут никого не покалечат и, тем более, не прибьют. Но прописать пару тумаков для профилактики Ёну разрешил. А дяденька Чон, вызванный в кабинет после озвучивания просьбы Ёну, их ещё и настоятельно рекомендовал. Вывихнутая челюсть или сломанный мизинец особой угрозы жизни не несут, зато надолго отучат хулиганов молодёжь портить. — Как посмела эта тварь ставить нашу добропослушность и законопорядочность под сомнение? — Хёнджин использовал эффектную походку от бедра и не менее эффектно поправил оправу очков на кончике носа. — Буква закона в нашем алфавите стоит на первом месте. — Именно поэтому ваш дружок наравне с нами синтетику разводил? — криво усмехнулся третий, на вид — самый старший из всех, подкачанный, высокий, в чёрной безрукавке. Ему бы зубы выпрямить, рыхлость с щёк свести да хоть сейчас сади на байк и фоткай для Playgirl. — Джисон-а, послушным мальчиком стал, папика себе завёл? — Заткнись, дрянь, — взмахнув неебически длинной хлёсткой ногой, Хёнджин мысок туфли вдавил в толстую шею и завалил третьего набок. — Мы пришли по-хорошему разговаривать, а вы с каждым словом себе же хуже делаете. Джисон невесело улыбнулся: — Вы и ваша шайка здесь долго не протянете, — наклонился, по плечу Ёну похлопал, пришлось встать и чуть уйти в тень. — Я всего лишь хочу узнать, кто ещё, кроме вас, осведомлён обо мне? Ах, ну и поинтересоваться, что же я такого ужасного сделал в последнюю нашу встречу, что вы мне все ноги перебить пытались? — Слышь ты, прилизанная сучка, ты ничего не попутала?.. — А может быть это вы что-то попутали? — с неимоверной печалью в голосе переспросил Ёну. А потом отрывисто бросил: — Заставьте их говорить. Им задали вопросы, значит, хотят получить ответы. Конечно, никаких пыток — это же антигуманно — и умышленного причинения вреда. Шваль заговорила чуть ли не сразу же, как Ёну отдал приказ, её даже помять, к сожалению, особо не успели. Ответ на вопрос, почему они преследовали Джисона в прошлый раз, оказался прост. Джисону передали партию, которую он должен был сбыть, а в назначенный день отдать часть выручки лысому. Но только вот лысый пришёл в жилище Джисона и его не застал. Ёну понял, что то был день «пробуждения», и Джисон всего лишь в панике пытался скрыться. У него не было умысла утаивать выручку. Ну, лысый этого не знал и позвонил своим «браткам». Уже на месте, на хате Джисона, они поняли, что тот смотался, оставив всю выручку и оставшуюся часть партии на месте. Конечно, эти дефектные пародии на людей хату обчистили, самое мало-мальски ценное вынесли, а деньги и наркоту себе прикарманили, оставшись в плюсе с долей Джисона. И это было после того, как Джисон от них сбежал. — Да мы не в обиде, брат… — закашлялась красная кепка. — Мы поняли, что ты вышел из бизнеса, искать тебя тоже не стали. Но как так-то, мог бы и нормально сказать, мы ж не звери, человечий язык сечём… Будь Ёну в сотню раз мягкосердечнее, он бы всё равно в эту чушь не поверил. Он попросил обыскать всех четверых и изъять их телефоны. Из внутреннего кармана пиджака он самыми кончиками пальцев вытянул пару перчаток. Натягивал их медленно, а, когда они сели по руке, на фалангу каждого пальца под костяшкой надавил, загибая пальцы вовнутрь ладони до хруста. И тоже — медленно, с оттяжкой, чтобы этот хруст по ушам бил, потому что такая мутная тишина, повисшая в гаражном кооперативе, явно тут была впервые. Ёну подумалась, что его ребята хорошо постарались, оцепляя территорию. Хотя тут наверное и дополнительных спецдействий устраивать не нужно было — одним внешним видом его мебельный ряд любопытствующих отваживал. Ёну потратил пятнадцать минут, вытравливая из памяти сим-карты и телефона любую мало-мальски важную информацию. Не пожалел даже совместных фотографий с девчулей — неужто у лысого была девушка? Хотя, может, сестра? Фантазия услужливо нарисовала для Ёну картинку, где лысый и его сестрёнка теряют родителей и вынуждены выживать хоть как-то, и, чтобы оплатить учёбу сестрёнке, лысому приходится браться за всё подряд. Курьер, дворник, кассир — неблагодарная и тяжёлая работа. А вот наркота, хоть совесть и ломает, приносит лёгкие деньги, которые, как известно, не пахнут, и он пошёл на это только ради сестры, скрывая от неё, кем он стал на самом деле… Ёну пробрало на смех, он не удержался, захохотал. С телефонами разбирался он один — всё, как учил его избавляться от информации подручный дядюшки Чона. Хёнджина и Джисона увёл с собой Доныль. Туда, где жил предыдущий владелец тела Джисона. Называть его тоже Джисоном язык не поворачивался, хотя Ёну и понимал, что они — один и тот же человек, просто первый попал в трудную жизненную ситуацию и пытался выкарабкаться, как мог, а второй изнежен был судьбой настолько, что в депрессию его мог вогнать хейтерский комментарий под видео. И Ёну судить никого из них не брался. Поставил мысленную отметочку и дальше пошёл. На всякий случай Ёну наказал ребятам и домой к барыжкам заглянуть, вдруг у них ПК есть какой или ещё одна мобила в заначке где. И, после данных на физических носителях, принялся просматривать облачные. Все учётные записи, приложения, от которых пароли пришлось выбивать — опять, ну не приемлет Ёну такое количество насилия! А куда же деваться? Только через добрый час они засобирались по съёбам. Когда вернулись Хёнджин с Джисоном под аккомпанемент пожарных сирен. — Проводку замкнуло, — усмехнулся Доныль, и Ёну понимающе склонил голову. От Хёнджина пахло гарью, а от Джисона — керосином.

***

А Минхо, у которого украли Джисона, ждал звонка от Хосока. И нервничал. Его не удовлетворили объяснения Хосока. Минхо хотел узнать, зачем ему это всё. Хосок попытался отбрехаться, сказав «реализую нереализованное». Нереализованное что? Желание обзавестись донсэнами, коими BigHit их за шесть лет так и не порадовали? Но о формировании новой группы заявили ещё в том году, и Минхо знал — чуть больше, чем через полгода, выйдет достаточно качественный продукт: txt громко заявят о себе и чуть ли не сразу обзаведутся немалой фан-базой. Минхо не так хорошо был с ними знаком, и не так много опыта у него было, чтобы разбираться, насколько велик навскидку прогресс txt. Минхо вот за полгода до дебюта не знал тех, с кем разделит сцену, его вообще подобрали за пару месяцев до окончательного решения шефа дать Чану шанс. Как в этом плане было у txt? Если их ещё не сформировали окончательно, то понятно, отчего Хосок себе места не находил — ему же нужно было кому-то конкретному свою заботу старшего по компании вливать, а сколько в BigHit трейни, и откуда ему знать, кто именно добьётся успеха? Вряд ли Бан Шихёк был близок с ними настолько, как обсуждалось в прессе — может, им и можно было звать его хёном, но вот под бутылочку соджу планы по захвату индустрии вместе они вряд ли строили. С другими артистами под лейблом HYBE, Минхо знал из первых рук, Хосок особо близок не был. Так он на Минхо отыгрывался, зараза?!