Космическая пыль

#4 «Преддверие Бури», Алан Фостер (Эпизод II: Атака Клонов преканон). NC-17. Оби-Ван/Энакин. PWP, ER, Игры с сосками, Стимуляция руками, Анальный секс, Нежный секс, Универсалы. Рандомный драббл, возможно что-то отброшенное при написании драббла «Доверие» или вдохновленное им + альтернативная концовка того же драббла. _______________________________________ В этот раз Оби-Ван был нежным. Энакин прижимал его губы к своему телу, млея и дрожа. Ему нравилось, с каким вниманием и удовольствием Кеноби ласкает его сосок. Оби-Ван забрался ему под мышку, прижавшись щекой к груди и обводя языком самый кончик возбужденного соска. Затем он потер его пальцем и снова лизнул — медленно, влажно. Энакин вскинул бедра, когда его усы пощекотали вершинку, и рот накрыл сосок полностью, посасывая. Кеноби выглядел так эротично. Прикрытые ресницами глаза, влажная борода и усы, алеющая за ними сердцевина губ. Энакина так возбуждали его губы, что аж выть хотелось, как варактиль. Оби-Ван бросил на него горячий взгляд, всего на секунду, но внутри у Скайуокера все пылало. — Энни, — томно произнес он, прикладываясь ко второму соску. Скайуокер выгнулся навстречу его губам, постанывая. — Оби-Ван, пожалуйста, — он прижал его голову к себе покрепче, и Кеноби начал сосать сильнее, причмокивая, ничуть не стесняясь того, что делает. Энакин сучил ногами, хныча и растворяясь в жадных ласках. Оби-Ван потеребил его сосок кончиком языка, одновременно проводя ладонью по прижатому к животу члену, и Скайуокер прорвался. *** Утром Энакин будил Кеноби поцелуями. Он был теплым и сонным, а мысли чисты и открыты, как восходящее солнце. Скайуокер ласкал податливые губы, нежную шею, мягкие соски. Его возбуждала эта смена роли, то, как Оби-Ван безропотно отдается ему, позволяя делать с собой все, что угодно. Его тихие мелодичные стоны, запах его кожи и волос. Острые углы лопаток, каждый позвонок, красивые округлости ягодиц. То, как он выгнулся и произнес его имя, когда Скайуокер вошел в него. В полную противоположность вчерашнему, Энакин был неторопливым, почти ленивым. А Оби-Ван таким томным, таким благодарным. Он не смотрел на хронометр, зная, что ученик все предусмотрел, доверяя ему. И Энакин безнадежно тонул в этом доверии. #5 Звездные Войны. Эпизод III: Месть ситхов (постканон, ок. 14 ДБЯ) & Subnautica. PG-13. Энакин/Оби-Ван. Развитие отношений, От врагов к возлюбленным, AU, Океаны, Побег, Потеря памяти, Упоминание смертей, Отшельничество, Переселение душ, В одном теле, Воспоминания, Прощение. Неиспользованные куски работы «Прости». Просто поразительно, сколько я всего выкинула. Но не жалею, потому что по итогу получился именно тот концентрат чувств, который мне был нужен. 🎵 Simon Chylinski — Salutations; Simon Chylinski — Tropical Eden; Simon Chylinski — God Rays; Simon Chylinski — In Bloom; Simon Chylinski — Sun & Moon; Simon Chylinski — A Tendency to Float; Simon Chylinski — Ghost Tree. _______________________________________ Не в силах больше смотреть на медленно сползающего в лаву Энакина, Оби-Ван отвернулся, собираясь валить с этой треклятой планеты. И замер, как вкопанный. На него смотрел Квай-Гон. Полупрозрачный, будто искаженная тень его воспоминаний, но все же вполне реальный. На его лице играла фирменная шальная улыбка, абсолютно неуместная. Он сделал какие-то пассы руками и вопли Скайуокера прекратились. В ту же секунду что-то ядовитое и горячее, как отходы минерального масла залило сознание Кеноби, причиняя такую жуткую боль, что он согнулся пополам, глотая воздух. Беги, Оби-Ван. Джедай быстро оглянулся на затихшего Скайуокера, чувствуя, как пульсируют глаза от странной боли. Энакин был отрезан от живой Силы навсегда, и Оби-Ван не знал, чего в нем сейчас больше, горя или облегчения. Когда он повернул голову, учителя уже не было. Списав его появление на галлюцинации от сильного жара и испарений серы, Кеноби все же последовал совету учителя, со всех ног побежав к Ялику и лежащей около него Падме. *** Отдав малыша Люка на попечение семьи Ларсов, Кеноби впрыгнул в небольшой корабль серии Нубиан, который ему предоставила скорбящая семья Амидалы. Он был потрепан в стычке с контролирующими гиперпространственные магистрали хаттами, и Оби-Ван не был уверен, что это корыто способно доставить его хоть куда-то. Черное пятно в уголке его сознания пыталось разрастись, как плесень, и он удерживал его изо всех сил. «Беги, Оби-Ван. Он найдет его, а вместе с ним и Люка. Беги». Теперь, после слов Йоды о разговоре с Квай-Гоном Кеноби уверился в том, что существование в Силе после смерти — правда. Ему столько нужно было сказать своему учителю, но он слышал только это пресловутое «беги». И он бежал, бежал изо всех сил. Он догадывался, что за страшного соседа подселил к нему Квай-Гон и изо всех сил давил его. Навикомпьютер Нубиана, в который он впрыгнул, явно был неисправен. Он упорно показывал координаты точки выхода из гиперпространства где-то на отшибе Галактики. Беги, куда глаза глядят. Оби-Ван сдался, решив следовать намекам Силы или что бы это ни было. Стоило ему отвлечься, как внутри начинал пылать черный огонь. Оби-Ван накрыл его воображаемой коробкой до поры до времени. Нубиан вынес его около неизвестной Республике планеты, после чего чахнувший и гудящий гипердвигатель окончательно сгорел. Кеноби не оставляло ощущение, что некая большая река несет его все дальше и дальше от эпицентра событий. Оби-Ван принял это, добираясь до орбиты планеты на импульсных двигателях. Он устал. Он проиграл. Он не в силах что-либо изменить, кроме как поддерживать в себе жизнь. И еще эта душа… она металась под придавившими ее ментальными щитами, как нетопырка в сачке. Отвлекала Оби-Вана пульсирующей в висках болью. Кеноби подумал, что сходит с ума и был недалек от истины. Нубиан зарегистрировал небесное тело под техническим названием 4546b. Планета оказалась покрыта водой чуть менее чем полностью. Высадиться можно было лишь на белой полярной шапке и одном из крошечных островков на экваторе. Оби-Ван выбрал второе — ему, привыкшему к мягкому, контролируемому климату Корусканта вовсе не улыбалось остаток своей жизни мерзнуть на каком-нибудь айсберге. Обыскав Нубиан, джедай нашел гидрокостюм и пару ласт к нему. Надо же, и тут ему улыбнулась удача, хотя Набу на 75% покрыт водой и наличие такого костюма было логично — скорее всего на нем летали в Озерный край и другие имения. В остальном челнок был снабжен стандартным оборудованием для выживания в экстремальных условиях: изготовитель, солнечная батарея — ее можно было использовать на случай, если реактор прикажет долго жить — радиоприемник и изготовитель аптечек. Когда Кеноби попытался посадить корабль, атмосферные двигатели подвели его в самый последний момент, и раненный Нубиан вздрогнул, плюхнувшись в воду в паре километров от суши. «Ты был прав — из тебя никакой учитель. Даже корабль не слушается тебя, идиот», — совершенно отчетливо произнес знакомый голос в его голове, заставив джедая подпрыгнуть. Нет. Он еще и разговаривает. Оби-Ван действительно потеряет рассудок один на этой мокрой планете. Подавив раскинувшую паучьи сети панику, Кеноби попытался перезагрузить системы, но двигатели ни в какую не желали заводиться. Диагностика показала, что во входные тракты двигателей попала вода, оторвав лопатки и вызвав отказ перепускных клапанов. — Так, пора выбираться отсюда, пока я не свалился в километровую впадину, — неизвестно кому пробормотал Оби-Ван — этот кораблик даже медицинским дроидом не мог похвастаться, чтобы хоть чуточку скрасить его существование. Голос в голове молчал, отзываясь лишь далеким, будто придавленным подушками раздражением, и Оби-Ван немного успокоился, натягивая на себя гидрокостюм. Он помедитирует и мозги встанут на место. А то не хватало ему еще раздвоения личности для полного счастья. Не успел он выйти из корабля, как тот не слишком мягко стукнулся о дно. Пара взрывозащитных люков гарантировала, что вода в корпус не зальется, а значит у Кеноби будет возможность воспользоваться изготовителем и поспать в относительно теплом и сухом месте. Выплыв, судя по датчику шлема, на глубине пятидесяти метров, Оби-Ван осмотрелся. Он свалился на огромную, похожую на полую кость коралловую трубу, вспугнув ее многочисленных обитателей, что с испуганным писком и потрескиванием проплывали мимо. Оглядевшись вокруг широко открытыми глазами, он увидел, как прекрасно это место, не тронутое цивилизацией. На мили вокруг он не чувствовал ни души, наделенной хоть каким-нибудь разумом. /в промежутке между данными черновиками события повторяют работу «Прости» от начала и до начала сцены на пляже/ Это было самое тяжелое испытание в его жизни — носить в своей голове беснующегося от бессилия, пытающегося перехватить контроль бывшего ученика. Однако без своей тучи мидихлорианов в крови Энакин был слаб и мог максимум заставить Оби-Вана промазать мимо рта, когда он чистил зубы. Но даже в этом для Скайуокера был повод хоть немного уязвить джедая и позлорадствовать. Эти его «шуточки» едва не стоили Оби-Вану жизни, когда руки сами собой дернули руль «Мотылька» навстречу коралловому рифу. Энакин наказан. Он в ловушке, лишенный тела и возможности творить зло. Кеноби создал ему в своих мыслях что-то вроде огороженной территории, «загона», как с презрением называл это Энакин, и не совался туда, предоставляя бывшему ученику возможность вариться в собственном соку. Но изоляция была не полной. Кеноби не знал, повлиял ли на Скайуокера хоть чуть-чуть своим характером и убеждениями, но он чувствовал, как раскаяние начало подтачивать его озлобленность. «Раскаяние в чем?» — растерянно думал Оби-Ван. «Какая теперь разница. Мы застряли здесь до конца твоей жизни и нам придется сотрудничать, так или иначе. Не понимаю, зачем ты хочешь все испортить, копаясь в том, что уже не изменить». Оби-Ван не отозвался, но мысли его плавно потекли в другом русле. Он стал думать обо всем, что связывает его с Энакином. Кроме далекой, как будто нереальной жизни в Республике, у них был совместный опыт, нажитый на этой планете-океане. Кеноби вспомнил, как однажды потерял свой транспорт из-за разряда электрического угря на глубине порядка пятисот метров. Он усиленно греб вверх, зная, что воздуха в баллоне хватит примерно на пять минут. Костюм защищал его от резких перепадов давления, но дышать на такой глубине все равно было тяжело, ребра словно сжали тиски. Когда до поверхности оставалось метров сто, в глазах у Оби-Вана начало чернеть. Впадать в транс на такой глубине было бы самым настоящим самоубийством — его тело обрело нейтральную плавучесть и будет висеть здесь, пока какая-нибудь прожорливая тварь не позарится на лакомый кусочек. «Оби-Ван, пузырь!» — кричал Энакин у него в голове, — «Очнись, дуралей! ПУЗЫРЬ!» Кеноби непослушными руками достал из рюкзака воздушный пузырь и нажал на кнопку. Поток воздуха дернул его вверх с такой силой, что Оби-Ван едва не выпустил инструмент из пальцев. Вырвавшись на поверхность воды, он отчаянно дышал, продолжаясь держаться за надувшийся заново пузырь. Сквозь гул в голове Кеноби слышал надрывный плач. «Энакин?» «Не смей умирать. Я не хочу оставаться здесь один, Оби-Ван. Ты нужен мне». «Ты издеваешься, да? Можешь подумать о чем-то более позитивном?» — раздраженно выпалил Скайуокер. Оби-Ван тяжело вздохнул, вставляя новую батарею в ремонтный инструмент. /в промежутке между данными черновиками события повторяют работу «Прости» от событий на пляже и до конца работы. Далее следует сиквел/ За исследованиями сложного лабиринта подземных пещер пролетел еще год. Квартирка Оби-Вана на острове была завалена кианитом, пласталевыми слитками, алмазами, рубинами, никелем, литием и другими редкими и дорогими материалами, за которые он мог купить себе небольшую систему где-нибудь в Среднем кольце. «Если бы у нас были чертежи, мы могли бы собрать корабль,» — грустно отозвался Энакин в ответ на мысли, что делать со всем этим барахлом. «У нас есть Нубиан,» — напомнил ему Кеноби. «Тогда почему ты не просканируешь его и не сбежишь отсюда?» «Не могу. Я просто не могу вернуться». «Слабак,» — отозвался Энакин, обиженно уползая в свой угол. «Ты прав. Но я не хочу отдавать тебя Палпатину. Раз уж Квай-Гон нашел способ перенести тебя в мою черепную коробку, то Владыка Ситх может найти способ вытащить тебя». «Или подавить твое сознание, позволив мне хозяйничать в твоем теле», — мрачно продолжил Скайуокер. «Или так». Энакин замолчал. Оби-Ван, чинивший пробоины на Крабе, уже успел забыть о его существовании, как вдруг услышал: «Оби-Ван, прости меня.» «Энакин,» — просто ответил Оби-Ван, вложив в его имя всю свою боль. «Я понимаю,» — тихо ответил Скайуокер, скрываясь в недрах его ума. «Если хочешь, мы с тобой завтра можем попробовать спуститься на руке-захвате Краба в Кратер,» — предложил Кеноби, уворачиваясь от прямого ответа и в то же время не желая оставлять Энакина наедине с его мыслями. «Это рискованно. Там же пруд пруди Призрачных». «Я знаю, ты не успокоишься, пока мы туда не залезем». Энакин хмыкнул. От него шло робкое тепло, отогревающее старые, похороненные под снегом скорби чувства. Та вылазка стоила Оби-Вану костюма Краб и, наверное, пары лет жизни от пережитого стресса. Энакин же, казалось, был абсолютно доволен жизнью. Он ощущался таким, как раньше, будто бы стал самим собой, но Кеноби до конца не верил ему, боялся его. Джедаи должны уметь прощать, но Оби-Ван, кажется, разучился. *** Все почти было готово для отправки. Кеноби было немного жаль бросать свой милый островок, но жажда приключений, разделенная на двоих с Энакином, толкала его вперед. Громкий голос проснувшегося Циклопа заставил его кровь бурлить от предвкушения. В водах вокруг Кратера было небезопасно, но Оби-Ван собирался пройти самые трудные участки на тихом ходу, чтобы не потревожить левиафанов. Проверив еще раз системы пожаротушения, Кеноби сорвал с внутренней грядки маленький сочный лампион, съел его и встал за руль. «Курс на север!» — крик Скайуокера в его голове был как молния, ударившая Кеноби в грудь. — Двигатели включены, — громогласно известил его Циклоп, двинувшись вперед. Когда они достигли края вулкана, Кеноби остановился и напряженно всмотрелся в мутные воды. Казалось, все было тихо. Они плыли у самой поверхности, чтобы вибрации не привлекали призрачных левиафанов. Энакин затих, смотря на происходящее его глазами и смиренно выжидая, когда Циклоп начнет движение. «Энакин, это долгое путешествие. Мы можем умереть». «Пфф, в первый раз, что ли», — возбуждение Энакина ничуть не убавилось. «Прыжок в неизвестность. Как в старые-добрые времена, да?». «Наверное,» — робко ответил Энакин, не понимая, к чему он клонит. «Пока мы еще живы, я хочу кое-что сказать тебе.» «Да, учитель?» — Я прощаю тебя, — произнес он вслух. Эти слова вырвались из его ржавого горла с хрипом, но он почувствовал громадное облегчение. «Спасибо, учитель,» — голос Энакина дрожал. Рука Оби-Вана сама собой снялась с руля, и он осторожно поцеловал шершавую ладонь. А затем направил транспорт вперед.