Дракон Песка. Хищники Дриомы.

Глава 5 Ночь я честно провел в патруле. Оставив кольцо с некромантом в ящичке шкафа и напялив теплую куртку, бродил по темным улицам. Несколько раз на меня обращали внимание местные бродяги — один из них вынырнул из темного угла, где поджидал жертву, и показал большой нож. Его двое дружков перекрыли выход. Пришлось отступить спиной к стене и показать меч. Обмен показался грабителю неполноценным, он внимательно изучил лезвие, сравнил со своим оружием, и вся компания молча растворилась в темноте. Как говорится, «не больно-то и хотелось». Утром выяснилось, что гончая в город не пошла, зато порезвилась в отдаленном рыбацком поселке — в двух домах нашли пять трупов.  — Вот так вот, майрэ! Вроде и Лейт с ними, там зимой одни бродяги отсиживаются, а с другой стороны, таких негодяев пожрать, очень уж тварь опасная! — пожилой лейтенант откровенно пиратского вида оглядел колышущееся море загонщиков, не меньше сотни. Часть из них имела при себе пики, а часть медные тазы и колотушки, и абсолютно все — огромные тесаки вроде тех, с которым меня знакомили ночью. — Бургомистр как узнал, велел поставить под копье всех способных драться! Меня Амусом зовут!  — А меня Драконом Песка. Вижу, господин Дирмон человек широкой души! Не пожалел людей! — загонщики дисциплинированно строились, подчиняясь командам пяти сержантов. — А почему в поселок не отправили стражу или хотя бы не перевели людей в город?  — Да Лейт с ними! — отмахнулся Амус, и заорал во всю глотку: — Вперед! Охотники согласовано повернулись и побежали к окраине города. Мы с лейтенантом ехали позади и обсуждали, где именно на побережье стоит искать гнездо. Амус оказался очень толковым типом, отлично разбирающимся в том, для чего поставлен.  — Будь тварь человеком, я бы искал не пещеру, а вот тут, — он достал и разложил на луке седла карту. — В этом районе полно заброшенных хижин и просто удобных мест, чтобы переночевать одинокому путнику. Есть огромные поваленные деревья, сам под таким как-то шторм пересиживал. И до жратвы, то есть до окраин, ближе. Но сообразит ли зверюга?  — Ее выводили для охоты на человека. Маг по имени Шад создал тварей, способных пройти Границу, атаковать гарнизон и вернуться к хозяину. У него получилось все, кроме «вернуться», — сообщил я. — Однажды, когда он занимался с питомцами, они бросились, убили его и удрали. Их не нашли.  — Так, значит, я людей поворачиваю к поселкам, от лесов? Я согласился, и лейтенант ускакал вперед — отдавать приказы. Меня же беспокоила не столько гончая, куда она от такой толпы денется, сколько ее владелец. Зачем он привез эту тварь сюда? С какой целью? Смысла в поселении на острове такого опасного хищника не было, хоть убейся!  — Салуран? — позвал я, и призрак завис рядом с конем. — Вот ты бы мог притащить сюда гончую?  — Зачем?  — Я это и хочу понять — зачем ее привезли?  — Не знаю. Хотели бы обезлюдить землю, так надо что-то серьезное, а не зверинец, — ответил он, пристраиваясь боком на крупе коня. Не то, чтобы была необходимость, но Салурану хотелось комфорта. — Самая тупая версия — выманить тебя, а самая здравая — это репетиция. Кто-то хотел посмотреть, на что гончие способны, но без риска утратить над ними контроль, здесь их легко найти и уничтожить.  — Примем эту версию, как рабочую. Как нам его найти?  — Никак. Во-первых, это дело бургомистра, а, во-вторых, — сам придет. Что такое эти жалкие твари по сравнению со мной?! Кольцо — истинный приз для жаждущих власти!  — Думаешь, рискнет?  — А куда он денется? Люблю Салурана за самомнение. Но в чем-то он прав, кольцо для несведущего человека очень заманчивая цель. Отряд добрался до пригорода, отсюда должна была начаться облава. Колотушки ударили в медь, и выстроившиеся цепью люди с жутким грохотом двинулись в направлении берега.  — Идти плотной цепью! Зверя не подпускать! Если рядом люди будут — брать живьем! — проорал Амус и сержанты подхватили его слова, донося каждый до своего отряда. Я тащился сзади, наблюдая за тем, как ловко, с большим опытом, люди проходят между деревьев, пробираются среди кустарников и молодой поросли, огибают пучки жесткой осоки, способной рассечь острыми листьями самую плотную и грубую ткань. От раскоряченного невысокого дерева поднялся зверь, очень похожий на волка, только темно-рыжий. Один из загонщиков замахнулся на него копьем и тут же получил по плечам длинным кожаным ремнем.  — Обойти! Не отвлекаться, охотники, мать вашу через колено! — взревел сержант. Волк метнулся прочь большими прыжками. Цепь людей размеренно шла в том же направлении, не отвлекаясь и не обращая внимания на вспугиваемых животных. Мы двигались уже больше трех часов, не отдыхая. За это время загонщики подняли одного медведя, множество волков, лис, зайцев и штук пять беглых рабов — этих послали довольно далеко, чтобы не отвлекали занятых людей. Уточнив направление, а также узнав, что на данном мероприятии можно заработать, эта пятерка встала в строй, заменив медный звон криками и свистом. Постепенно природа вокруг изменилась: лес закончился, а с ним и мягкая удобная для ходьбы земля, сменилась на крупные камни с жесткими пучками острой травы, проросшей между ними. Камни скользили, шатались под весом наступающих на них людей, отдельные переворачивались, заставляя отдергивать уже поставленную ногу. Лошадей, кроме моего кадавра, пришлось оставить с двумя солдатами. Меня же Салуран заверил, что этот конь не пострадает и, если надо, понесет седока и в воду и в огонь. И действительно — скакун переставлял тонкие ноги, безошибочно находя неподвижные камни, или же они переворачивались после того, как он поднимал копыто.  — У тебя необычная лошадь, майрэ! — обратил внимание лейтенант.  — Подарок друга специально для этой охоты.  — Такого скакуна и всего на одну охоту? — возмутился мужчина. — А потом его куда?  — Обратно, откуда взялся, — не стал я вдаваться в подробности.  — Эх, я бы купил, если бы жалования хватило! Я про себя усмехнулся, представив рожу мужика после того, как с коня спадут чары. Мы прошли еще немного по относительно ровной поверхности, вдали уже показались низенькие хижины пустой охотничьей деревни, и тут Салуран опять проявился — возник черным вихрем над камнями, кружась строго в одном месте.  — Ну-ка, парни, — окликнул я заинтересовавшихся феноменом солдат, — разворотите вот тут!  — А чего разворачивать, камни-то дышат! — заявил уже знакомый рыжий стражник. — Только ароматно очень уж! У меня чутье знаешь какое? Меня так и зовут — Сади-нюхач. Я тебе что крысиное гнездо, что вино подкисающее, что сыр какой странный, все учую. Вот тут тухлятиной прет застарелой.  — Тем более! — прикрикнул лейтенант. — Сержант, поднажмите! Сержант «поднажал», и подпертый солдатскими пиками камень с грохотом откатился, открыв темный глубокий колодец. Сади был почти прав, оттуда даже не тянуло, оттуда несло застарелой, хорошо полежавшей мертвечиной.  — Вот и команда, — потер руки Салуран. — А я говорил, на корм ублюдков! Мгновенно нашлись веревки, сняли притороченные к седлу, четыре пики сложили вместе, пучком и, сделав из них перекладину, отправили конец каната вниз, а по нему в черный зев провала скользнул Рыжий с факелом. Снизу донесся вскрик, свет мигнул и погас, после чего сам мужик едва не выскочил, отчаянно перебирая руками по веревке, и метнулся в сторону, игнорируя протянутые руки любопытных товарищей. Выворачивало его долго и мучительно. Сперва съеденным, а потом и пустой желудочной слизью. Наконец бедняга обрел дар речи.  — Там люди, — хрипло выдохнул он. — Они… Умерли! Я посмотрел на столпившихся вокруг солдат, взял у сержанта свежезапаленный факел и полез вниз.