Фениксы

      Из перешёптывания дворни Вы узнаёте о грядущем бале, который устраивают помещики из соседних губерний. Вы довольно давно знаете их обоих — мужчин лет сорока, статных, хорошо сложенных. Один — полковник, другой — статский советник. А кто, собственно, есть Вы? Один из окружения сих господ, немногим младше и занимаетесь всю жизнь свою тем, что содержите в порядке имение, оставленное покойными родителями Вашими. Вы не полны и не тощи, не скупы и не щедры, не злобны и не отчаянно добры. Вы — самый обычный житель, от простых мужиков, по большому счёту, Вас отличает лишь статус, полученный заслугами матушки и батюшки. Царствие им небесное! Шёпот дворни терзает Ваш слух. Думается Вам, что приглашения ждать не следует, оттого временами Вы делаетесь мрачны и понапрасну ругаете крепостную девку, которая, как Вам думается, не достаточно посолила поданного к ужину порося. Однако же приглашение чуть помятой с углов бумажкой попадает в Ваши руки. Мимолётная радость осеняет угрюмый разум, но счастливую мысль безнадёжно губит понимание того, что Вас на этом балу не весьма охотно ждут, и лишь вежливость хозяев дома, где будет проходить сие пышное торжество, и радение ямщика доставляет этот листок бумаги в Ваши руки. И всё же где-то в самых глубинах души Вашей ощущается удовольствие. Сердцем, по мнению лишь близких людей, многострадальным и чутким, чуете Вы, что на бал непременно явится княжна, хотя не юная, вместе с тем прекрасная, как бутоны все земных цветов. Вы трепещете. Не весьма тщательно отчищенный костюм приводит Вас в неистовое бешенство, и потому девка, с ума чуть не сошедшая от страха, трясясь всем телом, отскабливает его с троекратным усердием. Вы садитесь в неуютную бричку и отправляетесь на бал, где присутствие Ваше будет лишним. Прибываете по месту, лакей в строгом чёрном сюртуке проводит Вас в просторную, светлую залу, где уже собралось множество гостей, со многим из коих Вы знакомы лично, но никто не подаёт руки. Лишь некоторые учтиво, но с долей надменности, чуть наклоняют голову, увидев Вас в непосредственной от себя близости. Шумно. Самые прелестные представительницы дворянства, одетые в изысканные наряды, мило кокетничают с высокими крепкими усачами — гусарами. Юные дочки помещиков, лет осьмнадцати, звонко смеются над меткими острыми словами юнкеров, мундиры на коих словно бы стальные, сдерживают рвущееся наружу буйство молодости. И вот плавной, мягкой поступью, чуть приподняв чудесную голову, увенчанную аккуратной причёской, в освещённую причудливыми канделябрами залу входит она — княжна. И всё будто затихает, умолкает, застывает: и юный смех не сыплется по сторонам, и игривые взгляды из-под веера перестают быть столь колкими. Она улыбается, затмевая светом улыбки Солнце и все звёзды, созданные Господом. Взмах её тонкой руки напоминает полёт ласточки, стремительный и грациозный. Грянула музыка. И Вы наблюдаете. Наблюдаете, как в мазурке кружат по зале пары, как алеют щёки помещичьих дочек и юношей, смущённых красотой первых; как ловко двигаются дворянки вместе с гусарами. Наблюдает, улыбаясь одними уголками узких алых губ, и княжна. Она стоит одна, увлекая всё Ваше внимание, перекладывая сложенный веер из руки в руку в такт к музыке. И в Вас загорается дерзкая надежда слабым пламенем свечи, почти сразу вспыхивая до сильнейшего пожара. И Вы стремитесь к ней через всю залу, сопровождаемый укоризненными взглядами, смешками, на которые на обращаете ни малейшего внимания. Вальс. И Вы почти достигаете её, готовый подать свою ледяную, чуть влажную руку. Но важный, бородатый, угрюмый генерал-майор с выражением сердитости во всех своих чертах рушит Ваши всякие и без того безнадёжные мечты. Вы слышите смех вульгарный, громкий. Лица, ужасные, искажённые язвительной горькой насмешкой над Вашей тайной привязанностью, страстью. Будто всё это мерзкое происшествие было устроено специально. И мрачная, едкая улыбка самой княжны добивает. В один миг всё становится блёкло и чуждо совершенно. И Вы бежите прочь. Прочь! Лишь сев в бричку, Вы находите силы для успокоения. Ямщик по Вашей безумной горячей просьбе гонит лошадей что есть мочи по грязной, разбитой дождями дороге. И до самой смерти Вы более не покидаете своего поместья…