Фениксы

      Поле разлилось зеленью, колыхалось и вздымалось от гнавшего его прочь ветра. Ветер странный: разве можно сдвинуть с места что-то или кого-то, приросшего всем существом своим к родной земле? Нельзя. Всё равно вернётся. Вернётся, вдохнёт знакомый воздух, и тогда уже точно никогда не уйдёт, не уедет, не улетит. Но ветер мудрый, потому как заставляя нас покидать знакомые, близкие сердцу края, он даёт понять, как ценно быть там, где сердце бьётся реже и спокойнее. Стенами окружает поле лес, хранит его, как крепостные стены хранят город от врага, грозно глядя на него щёлками — бойницами. Лес смотрит на меня поначалу неприветливо, думая, может быть, что я хочу причинить ему вред. Да нет же! Для чего? Я просто путник, ищущий той самой родной земли, которую потерял. Серые облака, заполонившие небо, похожи на старую материнскую шаль. Вдалеке виден просвет, в который струятся лучи, стремясь коснуться земли. Ещё день — два, и тучи должны уйти, освободив лазурный простор для яркого греющего солнца. Над головой кружатся грозные ястребы, выискивая добычу. Полёт их быстр и строг, как полёт стрелы, выпущенной умелым лучником. Один из них камнем бросается ко мне. Становится страшно. Но подобревший лес укутывает меня в свою окрепшую хвою, укрывая от хищника. До чего же тут тихо! Только кукушка изредка нарушает безмолвие своим таинственным подсчётом лет, которые мне осталось прожить. Не утруждайся, дорогая, всё равно ошибёшься. Воздух лёгкий, пахнущий смолой. Босым израненным ступням легко идти по мягкому мху, в который они погружаются, словно в сыпучие пустынные пески. Нечто холодное проползает по пальцам ноги. Это всего лишь ужик, а я уже успел испугаться. Моё не самое острое зрение различило в зелёной гуще тропинку, по которой давно уже никто не ходил. Я решил узнать, куда она меня приведёт. По началу ничего примечательного не было вокруг: только сосны да редкие ели. Дятлы стучали клювами по стволам, наполняя лес особой ритмичной музыкой. Лиственница! Какое счастье! Значит, какой-то рядом есть водоём. Вторая, третья… Я почти побежал, ломая ветви деревьев, царапая руки, ещё больше измождая ноги. Тишина в лесу оставалась всё такой же неколебимой, только шум моего бега некоторое время беспокоил этот безмолвный храм. Вода!       Притихшая жажда снова принялась мучить меня. Я коснулся губами воды и сначала даже не поверил, что теперь можно вволю напиться. Я бездумно хлебал и хлебал. До чего же хорошо. Когда я наконец оторвался от спасительной жидкости, осмотрелся: передо мной лежало необъятное озеро, поросшее кое-где ситой и камышом; на противоположном от меня берегу стояла деревушка, дома её выпускали клубы дыма через печные трубы, будто курили. Послышался плеск — это рыба показала мне свой хвост. Вольно здесь. Чайки кричат над головой, поблёскивая своим атласными крыльями. Кого зовёте так отчаянно, прекрасные птицы? Я растянулся в жёсткой осоке, которая казалась мне сейчас нежнее лебяжьего пуха. Взгляд мой упёрся в расчистившееся от хмурых облаков голубое небо. Солнечные лучи упали на щёки. Сердце стало стучать реже и спокойнее, будто притаившись во мне… Нашёл.