Триггеры

– Ты же любил сладкое, Бак... Разве не вкусно? Стив растерянно мял шарик из фольги, и Баки было горько видеть его таким. Стив хотел как лучше. Он не был виноват, что Баки не реагировал, как надо. – Вкусно, конечно. Просто... "Я и тебя любил, но времена меняются". Это был бы честный ответ. Честный, но неполный. Баки з н а л, что любил шоколад, пусть и не помнил этого. Он знал, что во времена Великой Депрессии шоколад был самым вкусным и редким лакомством из всех возможных. Он знал, что для них со Стивом он был чем-то особенным, тем, что имело значение только для них двоих. Тогда почему же сейчас сладость так противно обволакивала язык? Почему шоколад казался мягким, вязким, слишком сладким и слишком тянучим? Почему после него хотелось вымыть рот, выполоскать его как следует? Баки хотелось совсем другого. Хотелось сахарной пудры, оседающей на нёбе. Хотелось кисловатой прохлады, сочного ягодного вкуса и твердой мармеладной гладкости на языке. Хотелось возможности жевать лакомство, не пачкая зубы. – Я просто больше полюбил лукум. – Ого, это какая-то восточная сладость? Баки понятия не имел, откуда взялся лукум, с востока или с запада. Для него он всегда возникал из теплой руки одного человека... Эти конфеты были лучшим поощрением, тайным удовольствием, отличной мотивацией и первым номером в списке для шантажа – Баки не полагалось есть ничего такого, но тот человек баловал его. Он не был его начальством, поэтому мог позволять себе вольности в соблюдении протоколов. Баки каждую миссию выкладывался на полную, старался быть лучше, старался заслужить конфету, как послушный пятилетка. Тот человек гладил его по голове, что-то говорил ему, что безвозвратно растворилось в лабиринтах памяти, и вкладывал в нагрудный карман формы цветастый фантик. Баки и не помнил об этом, пока Стив не принес ему шоколадку. Стив, который не заслуживал всей этой нервотрёпки, загадочных вывертов и взбрыков сознания. – Без проблем, Бак, я привезу тебе лукум в следующий раз. Лицо Стива просветлело – он был очень рад, что Баки всё же не оказался машиной без предпочтений и вкуса. Он чуть ли не светился от того, что Баки возразил ему, что он поправил его, приоткрылся немного и рассказал о себе какой-то факт, не связанный с боевыми операциями. Глядя на его добрую улыбку, Баки не стал говорить о своих опасениях. Он был практически на сто процентов уверен, что ни один лукум, купленный Стивом, не будет таким же вкусным, как тот, который тот человек вкладывал ему в карман. Лукум был вкусным не сам по себе, а из-за руки, которая его давала. Но Стиву об этом знать было не обязательно. Баки с грустью подумал, что ему придется научиться любить шоколад.