Волколак и Красная Шапочка

— Мам, а у волколаков волчихи где живут? — как-то раз спросил КШ у матери. — Так нет их, волчих. Одни мужики. — И как они? — Сам видел, одни живут. Поэтому по дорогам прохода не дают. А детишек им простые бабы рожают. Только очень редко. Я таких всего три или четыре случая за всю жизнь знаю. Может это и хорошо. Если волколаков будет много, они всех заебут. — Это да, задумчиво согласился КШ и положил в корзинку еще несколько пирожков. — Лохматый, а где ты живешь? — спросил КШ у волколака, когда они встретились в очередной раз. — Ебемся вечно по кустам. Может у тебя кровать есть? Или только тот навес, куда ты меня иногда таскаешь? — Зачем тебе мой дом? — раздраженно спросил волколак. КШ попросил развязать затянувшуюся завязку на штанах, но узел был такой тугой, что легче оборвать, чем распутать. — Интересно, — поглаживая нервно дергающиеся серые уши, ответил юноша. — Есть у меня дом и кровать есть. Зимой покажу, — заверил волколак и быстро перекусил надоевшую веревку. — Ты чего наделал, придурок серый! Как я в таком виде к бабушке пойду? — взвился КШ, двумя руками цепляясь за падающие штаны. — Ой, чего она там не видала, — зарыкал-засмеялся волколак, дергая за штанины вниз. Прохладный утренний ветерок тут же прошелся по потной от волнения мошонке, в зад с размаху впился наглый комар. — Ай, — шлепнул себя КШ, стукая мотнувшимся членом волколака по носу. — Это намек? — оскалился волколак. — Это комар, дубина. И они меня сейчас сожрут, если ты не начнешь что-то делать. — Понял, не дурак. Дурак бы не понял, а я понял, — развернул спутанного штанами КШ волколак и длинно лизнул место укуса, а потом между поджавшихся булок. — Чувствую вкус масла. Ты готовился, — довольно ощерился во всю пасть волколак. — Ты думал обо мне! Это так приятно. — Остынь, шерстяной, о себе я думал, — дунул на него задом КШ, заставляя морщиться и махать перед носом. — Ты из меня три души вытрахиваешь под видом пошлины за проход по твоей территории, а мне потом как-то работать приходится. Сам бы попробовал в зад дубинку запихнуть, а потом говорил. — Что, потом прям очень плохо? — лизнул вздувшийся от укуса комара красный волдырь волколак. — Ну, сейчас уже не так, как по первости, но еще туго. — Туго — это хорошо, туго — это я люблю, — поднялся на ноги волколак и огляделся, куда лучше прислонить налогоплательщика. Старая береза показалась достаточно крепкой, причем ствол уже так наклонился, что возле него можно было не только встать, а даже прилечь сверху, обнимая. Сдув вездесущих муравьев, волколак переставил туда КШ, надавил на спину, чтобы тот лег грудью на шершавую кору, и отвел ягодицу в сторону, примериваясь войти. — Стой! Один вопрос. А волколаки только людей ебут или между собой тоже могут? — Ты с мужиками из соседнего двора ебешься? — вопросом на вопрос ответил волколак и приставил член к дырке, надавливая совсем легко. — Нет, конечно! — возмутился КШ. — Вот и я нет, — на выдохе подался вперед волколак, въезжая по маслу. — А ты молодечик, здорово с растяжкой придумал, мне нравится. — Мне тоже, — выстонал КШ, спохватился, откашлялся: — Ты сам мне это предложил делать, придурок! Я же не баба, не всегда готов. — Баба, это, конечно, хорошо, нежно, скользко, уважаю, но с тобой нравится больше. — Это почему? — не забывая подаваться назад, поинтересовался КШ. — Берешь глубже. У баб предел есть. Если пережать, то порвешь. А у тебя кишки, как резиновые. Хорошо тянутся, весь хуй помещается. И даже узел. Упомянутый узел, еще не сильно надувшийся, проскользнул внутрь и волколак прижался плотно-плотно, переходя от размашистых движений к мелким частым толчкам, каждый раз выбивая из КШ хриплый стон. Первым кончил волколак. КШ побился еще немного и тоже кончил, орошая пробегавших мимо мурашей. На узле ему кончалось слаще всего, но потом приходилось стоять и ждать, пока узел опадет, а на это не всегда было время и желание, поэтому узел перепадал ему не часто. — Лохматый, а у тебя дети есть? — сонным голосом поинтересовался КШ. — Может и есть, кто же знает, — зевнул волколак, укладывая морду на плечо парню. — А если я твой сын? — Не, не может быть. Я на этом месте лет пять. До этого с отцом жил далеко отсюда. — Ты знаешь своего отца? — Конечно. Женщина-то знает к какому волколаку ходила. Родила, увидела, что волчонок и принесла в лес. — Хэй, слезь с меня! — ткнул в бок придремавшего волколака КШ. — Тяжелый! — О, расцепились уже. Хлюпнув напоследок, мягкий член выполз из растянутой задницы, утягивая за собой струйку спермы. — Опять штаны мокрые будут, — вздохнул КШ. — Обязательно в жопу мне кончать? — Так узел же, не вынешь раньше, — пожал плечами волколак, почесал живот, оставляя борозды на свалявшейся шерсти. — Так не пихай его в меня! — Тебе же нравится, — быстро лизнул его в ухо волколак и отошел. — Да пошел ты! — яростно потер обслюнявленное ухо КШ и дернул вверх штаны, вспомнил, что веревки нет и застонал от досады. — Как я теперь пойду?! — Я тебя провожу, — предложил волколак с безопасного расстояния. Злой КШ мог и в лоб двинуть или под дых дать. — Бери корзинку и шагай тогда, — ворчливо велел КШ, стараясь показать, как он недоволен, и одновременно радуясь, что не топать одному по лесу, полному хищников, среди которых волколак, считай вообще человек. — Я и тебя донести могу, — взваливая ничего не подозревавшего парня на плечо, рыкнул волколак. — Отпусти, придурок, уронишь! — забился КШ, но добился только того, что с зада сползли штаны. — Не уроню, виси тихо, — куснул его куда достал волколак и передвинул когтистую руку выше, укладывая ладонь на голое, а одним когтем утыкаясь в самое нежное. — Собака лохматая, волк позорный, — бубнил КШ, чтобы скрыть смущение. После третьего витиеватого ругательства коготь волколака подцепил край припухшей дырки. — Будешь ругаться, шишек в жопу напихаю, — тихо пообещал волколак. — Длинных, еловых. Хрен выковыряешь потом. КШ вдохнул, чтобы достойно ответить, но коготь опасно проник еще глубже, грозя если не порвать, то поцарапать изнутри точно, и КШ решил благоразумно промолчать. Кто знает этих волколаков, вдруг они нервные.