Волколак и Красная Шапочка

Лето плавно шло своим чередом, дела наваливались одни за другими, и в один из дней, бабушка прислала голубя с просьбой помочь ей с заготовкой сена на зиму для любимой козочки Розочки. Ну, и остальных ее десяти соплеменниц. Не голодать же им зимой из-за того, что они не такие любимые. Мама вручила КШ старенькие штаны (будто они могли вообще понадобиться при местном волколаке), собрала еды больше обычного, и отправила помогать бабушке сразу на несколько дней, чтоб зря по городу не мотался и на полугоблинок не заглядывался. Лучше уж волколак, чем такая. Не нужна ей вторая хозяйка на кухне, а вот хозяин… Так, все, извините, куда-то не туда подумала при живом муже. — Мам, я уже пол-леса выкосил этим козам! Каждый раз, как иду, то с косой, то с серпом по кустам шарюсь, — возмущался КШ, незаметно пихая в мешок с вещами игральные кости. — Это ты им зеленую подкормку косил, а теперь сена надо на зиму насушить. Сарай до верху забить и омет поставить. — Ты представляешь сколько возиться?! А если дождь? — Если зарядят дожди, то вернешься, — поправила на сыне красную панамку мать. — Передавай привет Серому. КШ закатил глаза и отвернулся, чтобы скрыть смущение. С некоторых пор походы к бабушке перестали казаться такими уж обременительными. Иногда ему даже хотелось наведать старушку, помочь по хозяйству и вообще… Правда желание пройтись по заветной тропинке и оплатить дань накатывало чаще всего ночью. Это было подозрительно и стыдно, поэтому он молчал, но мать все равно заметила, что он уже не упирается, как раньше, только так, для виду. Да и не хромает больше. Значит договорился с волколаком. Теперь можно ходить вместе с ним к матери-старушке. Дань брали только с одного из всей компании. — Ого с каким ты сегодня мешком. — Волколак вынырнул из кустов едва не в начале тропинки и пристроился рядом. — Хочешь помочь? — сердито глянул КШ. День выдался жаркий и он уже весь вспотел, шагая с нелегкой ношей. Волколак отобрал у него мешок, легко закинул на плечо. — А-а-а, э-э-э, спасибо, — поблагодарил юноша чисто от неожиданности, а не от вежливости, не подумайте чего хорошего. — Продукты на месяц? — осторожно поинтересовался волколак. — На неделю. — Обожрется старушка. — Так это на двоих. Надо сено заготавливать козам. Мать сказала, пока все не сделаю — не возвращаться. — На неделю? — стараясь сильно не палиться, обрадовался волколак. — Если не больше, — озабоченный точно тем же, хмуро «возмутился» КШ. — Спать на сеновале будешь? — Ну, не на одной кровати с бабушкой же! Думай, что говоришь, дурила, — фыркнул КШ. — Так комары сожрут. — Ничего, ты хвостом отгонишь, — сказал КШ и тут же прикусил язык. — Я хотел сказать… Тявкни только и близко не подпущу! Волколак хрюкнул горлом, смеясь. Чуть приотстал и смачно приложил КШ по заднице. — Совсем охерел, собака блохастая! — подпрыгнул КШ и потер горящую задницу. — А ты не ругайся, — обнял его лапищей за плечи волколак и прижал к себе. — Воняешь, — скривился КШ, но не стал вырываться. — Ты тоже не подснежниками пахнешь, — коротко чихнул волколак. — На реку сходим ближе к вечеру. — А как же твое дежурство на дороге? Вдруг кто пойдет, а тебя нет, — покусал губу КШ. — Думаешь тут народ толпами шастает? — К бабушке за лекарствами ходят, я знаю, — дернулся в сторону КШ. — По твоей дороге идут. Значит ты их всех… — Ты меня за кого держишь? За ифрита что ли? Это они могут без остановки. А я дань разную беру. Не только трахом. — Серьезно? — удивился КШ. Он слышал совсем другое. — Ты себе представляешь всех старух и стариков трахать? Больных! Ты бы смог? — Нет, но ты не я. А как тогда? — Чаще деньгами. Иногда продуктами. Ты серьезно думаешь, что твоих пирожков бабушке надолго хватает? — А я, значит, особенный? — Но, ты же не против, — не дал вырваться волколак, прижимая сильнее. — Против! — Жаль. Тогда коси свое сено сам, — вручил мешок опешевшему КШ волколак, развернулся и двинулся к кустам. — Эй, а ну вернись! Решил меня бросить?! — Не бросать? — обернулся волколак и облизнулся. — Я сейчас не о том! — покраснел КШ в цвет панамки. — Я об этой гребанной траве! — О траве-е-е, — разочарованно протянул волколак. — Я-то думал, что нужен тебе не только как рабочая сила, а интересен, как личность. КШ не выдержал и фыркнул. Волколак его безмерно раздражал, и одновременно на него невозможно было долго сердиться. Личность он, понимаешь ли. Где таких слов набрался? — И как личность тоже. Ты какого-то книжника раньше ебал? — Было дело, — смутился волколак. — Чародея. Хороший дядька был. Любил поговорить после траха на умные темы, — отобрал мешок у КШ волколак, и они вновь зашагали по тропинке плечом к плечу. — Почему «был»? — спросил КШ. Волколак никогда не рассказывал о своем прошлом, было интересно. — Делал какое-то зелье и взорвался. Ползамка рухнуло. Его придавило сильно. Я раскопал, но поздно, он уже не дышал почти. Завещал замок мне и умер. — Ого, так ты владелец замка?! — выпучил глаза КШ. — Развалин. Там мало что уцелело. — Все равно круто. Оба замолчали, думая каждый о своем. Чем ближе они подходили к дому бабушки, тем сильнее отставал КШ. — Ты чего плетешься, устал? — обернулся волколак. КШ остановился, снял панамку, помял в руках, сунул в карман, посмотрел волколаку в глаза, покраснел, прикусил губу, сурово свел густые брови, рассердившись, отвернулся, помолчал, не дождался никакой реакции и вновь повернулся. — Лохматый, ты на свои обязанности совсем забил? Про плату за проход я тебе должен напоминать? Волколак, наблюдавший за всеми этими метаниями со все возраставшим недоумением, выдохнул облегченно, поставил мешок на землю, подошел и сгреб КШ в крепкие объятья. — Я намерен взять плату за козлятником, на берегу реки, под березкой после покоса и вечером на сеновале. И так каждый день, сколько ты тут пробудешь. Как тебе такой расклад? — Мне в бане нравится, — пробурчал в шерстистое плечо КШ. — Будет тебе и в бане, — погладил его по спине волколак и ущипнул за задницу. — Придурок, синяк же будет! — оттолкнул его КШ. — Я залижу, — оскалился волколак. — Фу, слюни, — скривился КШ. Волколак зарыкал в смехе, подхватил на одно плечо мешок, на другое КШ и бегом припустил к дому под отборный мат парня. Неделя вместе — подарок или наказание? Этого не знали оба.