Подари мне вторую жизнь

Хёнджин еле разлепляет глаза. Не потому, что спалось сладко. Из-за слёз. Веки опухли и покраснели, потому едва раскрывались. Но не одному ему было так плохо. Рядом сидит подавленный Минхо, который уже явно давно не спал и вспомнил, что вчера было. Было неловко. Неловко от того, что поговорить нужно было, но оба не понимали, с чего тут можно начать. Пытаясь приподняться, Хёнджин громко шикнул от боли и упал обратно, привлекая к себе внимание Минхо. Но как только альфа потянул к нему руку, Хёнджин рефлекторно дернулся. Ли тут же одёрнул себя, поднимаясь и уходя из спальни. Хёнджин тяжело вздохнул и еле поднялся следом, доставая вещи, чтобы переодеться. Его до сих пор мутило. Он не понимал, как сейчас сдерживать себя, чтобы вот так резко не реагировать на любые движения старшего. Хотя Хёнджин и убеждал себя, что после вчерашнего он имеет на это полное право, но всё же. Минхо не такой. Что-то явно сподвигнуло его на такое поведение, и омега уверен, что ему самому сейчас не легче. Альфу он застаёт в том же положении, что и в спальне, но уже на кухне за столом. Тихо сглотнув, Хёнджин подходит к нему и садится напротив, невольно болезненно простонав. Минхо поднимает на него глаза, но ещё одного побега Хёнджин не перенесёт, поэтому поднимает вверх ладонь, останавливая его. — Нам надо поговорить. И они снова сидят молча, обдумывая слова. Едва Хёнджин собирается с мыслями, как вдруг старший начинает. — Я согласен дать тебе развод. Хёнджин от шока замирает с распахнутыми губами. Это совсем не то, о чём он хотел поговорить. — Минхо, я не про развод. — Хёнджин, не сейчас. Мне нужно будет отъехать. Омега тяжело сглатывает, наблюдая за тем, как Минхо собирает вещи и уходит. Его сердце разбивается вместе со звуком хлопнувшей входной двери. Что думать он не знает, поэтому первым делом звонит Сынмину и просит приехать. Чонин приезжает вместе с ним. Весь день они проводят вместе, а на следующей неделе в универе начинаются каникулы. Чонин уезжает домой, Сынмин начинает разрываться между парнем и другом. Хёнджин живет один. Минхо не появляется, а его родителям звонить страшно. С каждым днём становится все хуже и Сынмин уже невольно начинает отказываться от Чанбина и своего счастья, чтобы побыть с ним. Хёнджин понимает, что не хочет никакого развода. По крайней мере не так резко. Он не готов и даже неделя анализа не принесла плодов — он не понимает, что произошло в тот день с Минхо. Сынмин настаивает на том, что им нужно поговорить, Хёнджин и сам не против, но альфы нет. Он не берёт трубку и не появляется нигде. Еще через неделю его начинает тошнить каждый день. Сынмин почти переезжает к нему, а когда Чанбин приезжает к ним, то ужасается. — Какая нахрен психосоматика?! Быстро собирайтесь, я отвезу вас в больницу. Хёнджин отпирается, однако Сынмин слушается своего альфу беспрекословно. Сопротивляться двоим уже тяжелее и Хёнджин сдаётся, впервые выходя из дома и сразу же заползая в чужую машину. Больничный свет раздражал. Хотелось обратно домой, в полумрак, в комфортные условия. Тут же было слишком чисто, слишком светло, хотелось закрыться от всего этого. Его постоянно тыкали: то укол от тошноты, то кровь на анализ, то внутривенная система. Хёнджин даже уснул на час, а может и больше. В глубине души он надеялся, что вот сейчас Чанбин точно дозвонится до друга, скажет как ему на самом деле плохо, Минхо приедет и сам заберёт его, привезёт домой и скажет, что больше никуда не уедет и будет с ним еще очень очень долго. Но, открыв глаза, он видит только Сынмина. Друг ведёт его к доктору после процедур, а тот с лёгкой улыбкой держит в руках результат анализа крови. — В каком положении?.. — В беременном. Поздравляю вас, молодой человек. Но давайте вы больше не будете так нервничать? Там всего лишь зародыш, но ему уже необходимы комфортные условия для развития. Меньше стресса, больше позитива. И не забудьте встать на учёт. Хёнджин белеет даже сильнее, чем до этого, когда выходит из больницы. Чанбин с Сынмином ждут его, переживая, и тут же подхватывают его под руки. — Минхо ничего не говорите. Я должен сделать это сам. Чанбин с Сынмином тревожно переглядываются, но молчат. Каникулы заканчиваются, а Минхо всё еще нет. Не тревожиться Хёнджин он не может. Сынмин говорит, что Чонин съехал с их общей квартиры и Хёнджин может приехать к нему. Так будет проще. Немного колеблясь, Хёнджин всё же соглашается. Чанбин помогает ему перевести вещи, но про Минхо ничего не говорит. Сынмин вскользь упомянул, что они в ссоре. А когда Хёнджин собирается поехать к родителям Минхо, альфа его тормозит. Говорит, что сейчас не время. Омега перестаёт волноваться. Он нервничал так много, что сейчас становится всё равно. Он просто живёт дальше, уже даже не пытаясь думать, что Минхо вернётся к нему. И это происходит неожиданно. Он выходит из больницы, держа в руках самый первый снимок своего малыша и улыбается. Он вообще не думал, что в такой ситуации он сможет думать о ребёнке, но получилось. Теперь, вместо тревог, его сердце занимает счастье. Но только до момента, пока не подходит к дому. В почтовом ящике лежит письмо из суда, обязующее его явиться на развод. Сердце падает куда-то в пятки. Чанбин держит его за руку весь вечер и обещает быть с ним. Сынмин пойти туда не может из-за диплома. Через месяц в зале суда Чанбин предлагает ему показать запись и его медкарты о беременности, но омега обрывает эту идею. Нет, никогда. Раз Минхо выбрал такой путь, то о ребёнке он не узнает. На заседании он даже не смотрит в сторону Минхо. Но чувствует его запах. Выходя, он чувствует, как альфа пытается подойти, но встревает запах Чанбина. А уже в машине узнаёт о том, что Чанбин был в курсе. Всё это время альфа проводил с Чонином, с которым живёт и сейчас. На душе становится слишком паршиво.