Подари мне вторую жизнь

Конец кризиса — это всегда праздник. То, что буря миновала, Хёнджин понял, когда Минхо проспал все будильники, а проснулся, когда самому Хёнджину нужно было в университет. Причём, оделся он максимально по-домашнему и сказал, что на работу ему к обеду, поэтому он обязательно позавтракает, но чуть позже. Прошло две недели усердной работы и получать поцелуйчики от альфы стало привычным делом. Ещё журналистов стало в разы больше. Один-два постоянно окружали их, а по вечерам омега видел много новостей по телевизору о сотрудниках их фирмы. Герои времени, люди с супермозгами, как их только не называли. Минхо вернулся раньше обычно, ложась ему под бок. — У нас будет корпоратив в пятницу. Нам надо сходить. — Посмотреть, как все напьются до беспамятства? Минхо смеётся, ведь омега прав. Нагрузка была бешеной для всех эти дни. Они с отцом не стали готовить длинных речей, а решили просто коротко поблагодарить сотрудников и компенсировать нервы дорогим алкоголем. Кто-кто, а семья Ли никогда не обижала своих людей. Ну, а ещё журналисты. Конечно, они тоже люди, поэтому не будут снимать простых рабочих. Вряд ли семье Ли будет разрешено так же крепко напиться на глазах у людей, поэтому фокус будет на них. Вечером в пятницу Минхо крепко держит за руку своего мужа, выводя его в ресторан. Его полностью сняли на вечер, поэтому охрана впускала людей только по пропускам. Они сразу прошли ко взрослым Ли, что уже обсуждали что-то с прибывшими коллегами. Хёнджину было неловко. Минхо придерживал его за талию и будто бы держал в целом. Все находящиеся гости свободно общались между собой, а Хёнджин знал лишь родителей мужа. Минхо даже не додумался сам познакомить его с кем-то, а первым подходить было страшно. — Здравствуйте, господин Ли! — Минхо вместе с Хёнджином повернулись в сторону, чтобы поприветствовать очередного коллегу, как вдруг оба застыли в шоке. Рядом с подошедшим мужчиной стоял элегантно одетый Чонин. Он, в отличие от них, коротко улыбнулся и кивнул головой. Минхо улыбнулся и похлопал Хёнджина по спине, отпуская его вместе с Яном. В такую удачу он даже поверить не мог. — Я думал умру тут от неловкости. А ты что тут делаешь? — Хёнджин подхватывает у официанта бокал шампанского и останавливается у окна вместе с другом. — С дядей пришёл. Он работает тут и меня хочет протолкнуть. Я и не против. Хёнджин искренне улыбается и понимающе кивает. Чонин сегодня какой-то холодный и отстранённый, но винить его нельзя. У каждого бывает плохое настроение, да и как бы он сам реагировал, если бы его повели в неизвестную компанию на пьянку, когда он едва окончил первый курс? Вскоре они расходятся, и Хёнджин идёт в объятия мило улыбающемуся Минхо. Чонин крутится где-то рядом и постоянно с бокалом разных напитков. Хёнджин поздно замечает это, но предупреждать, что смешивать алкоголь опасно, уже поздно. Ян становится раскрепощенней и даже улыбается, флиртуя со всеми подряд. Правда, замечает Хёнджин это только в сторону Минхо, но и он не часто смотрит на младшего. Хотя уже стоило бы. Когда Чонин уже едва ходит, Минхо хмурится и смотрит на Хёнджина, но тот не знает, что делать. Сынмин не берёт трубку, да и Чанбина на корпоративе нет, поэтому Хёнджин помогает довести Чонина до их машины, и просит Минхо отвезти его домой. Сам Минхо направляет его к своим родителям и омега послушно уходит. Теперь они единственные, кого он знает, поэтому ни на шаг от них не отходит. Минхо едва сдерживает ругательства. Чонин рядом сидит абсолютно ровно, будто и не пил вовсе. Хотя, вообще-то, он уже взрослый мальчик и должен был сам подумать, как он будет добираться до дома, прежде чем столько пить. — Помоги мне дойти до квартиры… Ян смотрит слишком жалобно и Минхо мысленно начинает считать до десяти, чтобы успокоиться. Но всё же выходит, открывая дверь для Чонина, и приобнимает его за талию, помогая дойти до лифта. Мучиться с ним на лестнице он не собирался. В квартире стояла тишина и было довольно холодно, будто там никто и не жил. Это на минуту напрягло Минхо, но слишком раскованный Чонин уже перекатился с его бока на грудь, повисая на шее. — Сынмина дома нет… — Я вижу, — бурчит Минхо, проталкивая омегу до дивана. Но Ян не отстраняется, тянет Ли на себя и присасывается губами к шее. Минхо в глубоком шоке, такого он точно не ожидал, и даже оттолкнуть получается с трудом. В пьяном состоянии он будто бы стал намного сильнее. — Успокойся, Чонин. — Да ладно тебе, пользуйся, пока дают. Хёнджин ничего об этом не узнает. — Ты в своем уме? Ты же пожалеешь об этом. — Если бы мы были друзьями — да. Ты мне нравишься, Минхо. Искренне нравишься. Я уже просто не знаю, как привлечь твое внимание. — Я женат. — Я знаю, что у вас с Хёнджином это фиктивно. Я бы не стал лезть к тебе просто так. Вы всё равно скоро разведетесь. А я буду ждать тебя, Минхо. — О чём ты говоришь… — Ну почему ты такой слепой, милый? Хёнджин ведь только ищет момент подать на развод. Мы говорили об этом, но у вас на работе был кризис. Он сказал, что ему проще позаботиться о тебе и вернуться к этому разговору, когда всё будет хорошо. Как видишь, теперь всё хорошо, поэтому я просто готов дать тебе себя. Тебе же нужно это… Чонин сжимает ладонью его пах, заставляя вздрогнуть и отскочить от него, а потом и вовсе из квартиры. Домой он почти летит, нарушая все правила. За ним только чудом до сих пор не погнались полицейские. Хёнджин уже дома. Он даже без макияжа и в пижаме, значит приехал давно. Минхо пользуется возможностью и молча проходит в ванную. Он ведь даже не додумался поправиться после Чонина. Рубашка смята, ширинка на брюках наполовину расстёгнута, сам он со сбитым дыханием. И засос. Прямо на шее. Но Хёнджин лишь окидывает его взглядом и молча заходит в спальню. Не хочется думать, что Чонин прав. Сейчас вообще думать не хочется. Как и Хёнджину. Он не в праве контролировать альфу, поэтому пытается контролировать себя. Вряд ли Чонин повис на альфе в таком состоянии. Нет, Хёнджин, не думай. Значит… Минхо отсутствовал достаточно долго. После Чонина он успел заехать к кому-то и по-быстрому… Нет. Минхо выходит из ванной уже почти полностью свежий. Только Хёнджин не может удержать себя и кидает взгляд на алое пятно. Оно слишком большое, чтобы игнорировать его. Однако, кроме засоса видно, что и сам Минхо странно дёргается. И с губ омеги слетает то, на что он никогда бы не решился сказать. — Кончить не успел? Минхо замирает, выпрямляется в спине, а потом медленно поворачивается в сторону Хёнджина. Смотреть в его глаза не хочется. Потому что Хёнджин знает, что проиграл. Знает, что, посмотрев в его глаза, тут же расплачется. Он полюбил. Полюбил заботиться, полюбил принимать заботу. Полюбил любовь Минхо. И полюбил самого Минхо. Скинув с себя одеяло, омега встает с кровати, но чувствует горячую хватку на запястье и теряет равновесие, с тихим вскриком падая на спину. Его глаза тут же округляются, ведь за всё время Минхо ни разу не позволял себе так грубо его касаться. — Нет. Поможешь? Вопрос слетает с губ альфы с тихим рыком. Дыхание Хёнджина учащается от паники, а смысл и вовсе доходит позже, когда Ли оказывается сверху. Становится почему-то страшно. — Пусти… Но Минхо будто не собирался. Он одним рывком разводит ноги Хёнджина в стороны, заставляя тело омеги немного отпружинить от матраца, а потом ложится сверху, лишая возможности двигаться. Но Хёнджин и без этого бы уже не смог. Внутри все сжалось, а его конечности будто парализовало. — Хён… Минхо грубо впивается в него поцелуем. Это вовсе не было похоже на то, что было у них раньше. Альфа будто снова опьянел, не стесняется использовать зубы, раздирая нежные губы мужа до крови, а когда чувствует, что им обоим нечем дышать, то отпускает, но лишь на секунду, чтобы впиться уже в его шею. Так становятся слышны стоны, которые набирают оборот. Если раньше Хёнджин мог сказать, что его возбуждала одна мысль о близости с Минхо, то такая близость его не могла даже взволновать. Поняв, что омега не двигается, Минхо спустил одну руку на талию парня, срывая пуговицы пижамы и жадно стискивая в пальцах сосок. Хёнджин дёргается, врезается телом в тело альфы и кричит от боли. Минхо подключает язык, проводя мокрую дорожку вдоль шеи к ключицам, а потом стискивает второй сосок уже зубами. Хёнджин может лишь сжать ладонями простынь. Если бы он мог знать, к чему это приведет, то после корпоратива сразу же уехал к родителям. Минхо действительно кажется, что он пьяный. Он долго ждал, долго хотел тело своего мужа, что теперь, добравшись до него, хотел искусать каждый сантиметр. Хотел, чтобы бледная кожа омеги окрасилась в алый. Его следами. Его метками. Сейчас ему было хорошо, ведь Хёнджин не сопротивлялся и не пытался оттолкнуть. Ему тоже нравится? Он этого не признает вслух, но его стоны слишком сладкие, его крики такие громкие. Определённо нравится. И Минхо нравится эта власть над ним. Отстранившись, Минхо видит слёзы на чужом лице. Но он не пытается сбежать, хотя его уже не держат. Альфа видит в этом зеленый свет и крепко обхватывает талию омеги, одним рывком переворачивая его тело на живот. От резкости Хёнджина снова пружинит. Внутри омеги что-то ломается, но что именно он пока не понимает. Однако в комнате становится слишком много феромона альфы. Сейчас бежать уже бесполезно. Хёнджин снова вскрикивает, когда чувствует зубы на ягодицах. Щёки одновременно с этим горят от смущения, и омега тянется к подушке, чтобы спрятать в ней лицо. Но Минхо опережает, скидывая обе подушки на пол. А потом шлёпает по округлости, оставляя звонкий звук удара, красный отпечаток ладони на ягодице мужа и истошный вскрик омеги. Входит Минхо не церемонясь и не уделяя время должной подготовке. Он так долго этого ждал, а значит, и Хёнджин должен был ждать и готовиться. Хёнджин под ним скулит и хнычет, но Минхо рыком перебивает его. Ощущать себя внутри омеги божественно. Его стенки так плотно сжимали собственный член, что будь он подростком, то кончил бы уже от этого чувства. Первый толчок добавляет экстаза. Именно так должна была начаться их семейная жизнь. Так она и продолжится. Альфа чувствует, что на самом деле до сих пор был в оковах, но когда он толкнулся, то все они слетели, теперь окончательно. Он стал толкать бёдрами с силой, будто желая протолкнуться еще глубже, ещё дальше, достать до самого сердца и отметить на нём себя. Чем ближе он приближался к финалу собственничества, тем ниже он наклонялся. Финальные толчки были медленными, не такими грубыми, но глубокими. Минхо лежал сверху, вдавливая тело Хёнджина в постель. Омега уже почти не хныкал, сил не было. Минхо старался закрыть собой всего Хёнджина, сжимая его плечи своими руками, а потом вцепился зубами в загривок и с утробным рыком спустил внутрь. Хёнджин чувствовал только это. И призрачную надежду на освобождение. Сейчас, осталось еще немного потерпеть внутри себя горячей семени, а потом сбежать в ванную и содрать с себя кожу. Вывернуться наизнанку и промыться. — Минхо… — Лежать. Его голос он не узнавал. Но от грубого приказа не выдержал и кончил сам. Совсем слабо, но смог расслабиться, прежде чем почувствовал, что его раздувает изнутри. По лбу покатилась капля пота. Когда же это закончится…