Маленький шиди пика Цюндин

      Сяо Син не присутствовал при разговоре шидзуня и Шэнь-шишу, но прекрасно чувствовал вибрацию дверей от их спора (никто не знал о чем они разговаривали, заглушающие печати работали отлично, но было очевидно, что не все в порядке). Сяо Син находился в зале исцеления и был вынужден проглотить еще больше отвратительных лекарств и пилюль, чем обычно, из-за которых он потом долго кашлял и хныкал.       Он неторопливо выходил из обеденного зала, его желудок был набит рисом, горькими лекарствами и рыбой на пару, когда он наткнулся на шишу. Шишу, который усмехнулся над ним, полный ненависти, и ударил его по животу достаточно сильно, чтобы уронить на землю, его пальцы светились ци.       Это была та самая печать, о которой они разговаривали, покидая пещеры Линси, та, которая не позволит никому почувствовать его ци без разрешения. Она не предотвратит ничего подобного изнасилованию, но закроет доступ к его Золотому Ядру без его согласия — однако это также означало, что никто не сможет помочь ему, не сняв предварительно печать, если он получит отклонение ци.       Его боевые братья и сестры взбесились, и ему пришлось кричать на них, чтобы они выслушали его, прежде чем они успеют надумать о Шэнь-шишу самое худшее. Печать была тем, о чем он сам просил, как только понял, для чего она нужна, он не хотел быть котлом!       Это заткнуло их. — Шиди… где ты услышал это слово? — дрожащим голосом спросил Ян Сянъянь, стоя перед ним на коленях. — Мне сказал Шэнь-шишу. Он сказал, что мне нельзя ни с кем делиться ци, иначе они причинят мне вред. Мне также не разрешается оставаться наедине ни с кем с пика Байчжань, и если кто-то начнет говорить о парном совершенствовании, я должен сломать им ноги и бежать прямо к шидзуню или к Шэнь-шишу, к тому, кто будет ближе. — Шишу также сказал, что отрезать им член было вполне приемлемо, но Ян Сянъянь и так выглядел достаточно бледным. Не нужно пугать его еще больше, произнося перед ним слово член (почему все думали, что он какой-то белый лотос? Он годами подрабатывал в борделе!). — Печать предназначена для того, чтобы люди не могли использовать мою ци без моего разрешения!       И на том, как говорится, спасибо.       Его шисюны и шицзе стали заботиться о нем еще больше, но они, по крайней мере, поняли, что сейчас ему нужно немного личного пространства, и удалились. За ним по-прежнему присматривали, но ему давали свободу и позволяли заниматься своими делами, когда он не учился и не работал. Ло-шисюну и Нин-шицзе запретили посещать его в течение первого месяца наказания, но после запрет был снят.       Ему пришлось выполнять больше административной работы, на самом деле, ему выделили собственный маленький стол рядом с Ян Сянъяном в офисе шидзуня. Он думал, что причина этому такое же количество работы, как и у Ян-шисюна, но истинная причина была в том, чтобы присматривать за ним и контролировать, чтобы он не попал в беду.       Именно потому, что он работал в офисе шидзуня, он знал, что встреча с другими Великими Сектами по поводу Собрания Союза Бессмертных пройдет внизу горы, шидзунь долго обдумывал, брать ли его с собой, но в итоге решил, что это, вероятно, будет воспринято как своего рода двусмысленное оскорбление чувствительного Хозяина Дворца Хуанхуа. Все, вероятно, приведут своих главных учеников, если бы Юэ Цинъюань привел своего самого юного новенького ученика, это могло быть воспринято как пренебрежение. Таким образом, Ян Сянъянь испытывал особое неудовольствие от присутствия на встрече, а Сяо Син «радовался», занимаясь документами в их четырехдневное отсутствие.       Он бы начал лить кровавые слезы, но его шицзе хорошо вознаграждали его за тяжелую работу сладостями и чаем.       Он позаботился о том, чтобы передать коробку сладостей Ван-шимэй, старшей ученице Аньдин, которая в его отсутствие занималась всеми документами Шан-шишу — и, в отличие от Сяо Сина, она много лет была главной ученицей и уже приближалась к двадцати трем годам. Она помогала ему не только с второстепенными документами, которые Ян-шисюн и шидзунь приготовили для него, чтобы он разобрался в их отсутствие. Она заслужила немного сладкого, за помощь с тем, что не входило в ее обязанности.       И конечно, на второй день отсутствия Глав Секты произошло нечто ужасное.       Демоны напали на Цюндин.       Их было так много, и все барьеры были разрушены! Никто из учеников даже не знал, что происходит, пока не раздались крики — почему их не предупредили?! Что случилось с аварийными сигналами?!       Сяо Син выбежал из кабинета шидзуня с сердцем, бьющимся где-то в горле, когда его шисюны и шицзе начали кричать — восемнадцатилетний Гарри в его голове вел себя мягко в течение последнего года, с тех пор как Сяо Син попал в Цанцюн. Но теперь, когда в воздухе витал запах огня и крови, кричали дети и подростки, он просыпался, причем самым худшим образом.       Барьеры возводились между учениками и демонами, Сяо Син промчался сквозь толпу, помогая, где мог, блокируя мечи, кулаки, защищая спины людей, выкрикивая приказы построиться. Он пригнулся и прыгнул вперед, создав щит, похожий на циркулярную пилу, и разрезал маленького демона, похожего на гоблина, пополам. Эти барьеры ци и вправду полезные. Тем более, что своего меча у него еще не было!       Он метнулся вперед, низко пригнувшись и начал отрывать барьерами ноги демонам, когда пробегал мимо. Он старался сделать все, что могло дать его шисюнам и шицзе преимущество, пока искал того, кто был главным на Пике, крича боевым братьям и сестрам, чтобы они заняли оборонительные позиции в командах по трое.       Он заметил движение краем глаза и повернулся, нырнув под лезвие и призвав еще один барьер, чтобы разрезать очередного демона, когда тот бросился туда, где сражались Ло-шисюн и Нин-шицзе. — Сяо-шисюн! — Ло-шисюн вскрикнул, заметив его. — Нет! Возвращайся в главное здание! — Только не тогда, пока мои шисюн и шицзе здесь! — рявкнул он в ответ, запуская еще один барьер в демонов, с которыми они сражались. — Что вы двое здесь делаете?! — Мы пришли навестить Сяо-шиди! — крикнула Нин-шицзе, кряхтя от напряжения, когда отбила меч и с лязгом металла отвела его от плеча: — Они разрушили Радужный Мост!       Это… только Повелители Пиков знали, как это сделать! — Кто-нибудь из вас умеет летать на мече?! — закричал он, метнувшись сквозь демонов, бегущих вверх по лестнице, к одному из его шисюнов. Он истекал кровью и был тяжело ранен, но жив. В отличие от сидящей рядом с ним шицзе — Ли Фэйян. Она заплетала волосы Сяо Сину всякий раз, когда он попадал к ней в руки. Его сердце екнуло в груди, когда он оттащил своего шисюна от ее тела, направив в него свою ци, чтобы помочь залечить раны, но он не был целителем, в лучшем случае он мог справиться с несерьезными повреждениями. Ло-шисюн и Нин-шицзе прикрывали его, отступая назад к строю его боевых братьев и сестер и, в конце концов, все ученики ощетинились мечами, а демоны остановились напротив них. — Боже мой, — проворковал юный женский голос из толпы демонов, — вы, малыши, здорово сражались.       Демоница выглядела… более похожей на человека, чем ее слуги, вероятно, она и была лидером. Только самый могущественный из демонов выглядел так по-человечески, а она была похожа на очень красивую девушку, одетую полностью в красное и украшенную серебряными бубенцами. Кажется, она была не намного старше его боевых сестер? На самом деле она выглядела как ровесница Нин-шицзе. По мнению окружающих, она была одета скандально открыто, ее фигура была легко различима под полупрозрачной тканью. Сяо Син, вероятно, был одним из немногих присутствовавших юношей, которому было все равно, даже некоторые из его шицзе порозовели либо от влечения, либо от смущения. Демоница была бесстыдной. — Да. Они неплохо справились, — объявил голос позади них, ледяной и утонченный, от которого ученики Цюндин расступились, как красное море. — Шэнь-шишу! — радостно вскрикнул Сяо Син. — Шидзунь! — Ло-шисюн и Нин-шицзе воскликнули с разными тонами тревоги и облегчения.       Сяо Син вздохнул с облегчением, и снова вернулся к устранению повреждений в теле своего шисюна, к нему сразу же присоединились Вэнь-шицзе и Тан-шисюн, более опытные в лечении травм. Поэтому он был совершенно ошеломлен, когда вокруг Шэнь-шишу и странного однорукого демона с длинным мечом образовался боевой круг.       Он смотрел широко раскрытыми глазами, как Шэнь-шишу элегантно размахивал своим мечом, лезвие рубило воздух длинными взмахами, удерживая врага на расстоянии.       Это был короткий бой. И Шэнь-шишу легко справился с ним, отвлек врага своим мечом, а затем ударил его скрытым клинком сзади, пока демон был полностью сосредоточен на мече. Сяо Сина сбило с толку, когда его шисюны и шицзе начали перешептываться. — Бесчестно. — Какая грязная тактика.       Он вскинул голову: — Они напали на нас! Честь — это хорошо, но она не сохранит жизнь ваших боевых братьев и сестер! — рявкнул он на шисюна, который сплетничал рядом с ним. Ло-шисюн удивленно посмотрел на него, на кровь, пятнающую его рукава и подол, на испачканные руки, из-за того, что он пытался закрыть рану на животе своего шисюна. Вэнь-шицзе отдернула его. — Вернись к делу, шиди, — пробормотала она.       Он снова поднял глаза, когда демоница, Ша Хуалин, сама вышла сражаться, на этот раз с ней встретилась одетая в аметист фигура главной ученицы Сяньшу, Лю Минъянь. Милая девушка, которая заглядывала каждый день, чтобы убедиться, что он справляется со всей работой, которая была свалена на него в отсутствие шидзуня и Ян-шисюна. Эти двое дрались, но… Сяо Син поморщился от совершенно неизящного боя. Что это было? Гребаная кошачья драка. — Сражайся как старшая ученица, Лю-шицзе! Ты можешь победить ее! — яростно закричал он. Он знал, что она могла драться на мечах намного лучше! Он уже видел, как она сражается!       Сяо Син как будто напомнил ей, что у нее действительно есть меч, между одним вздохом и другим она внезапно сделала шаг назад, а затем рванулась вперед, обнажив лезвие. Ша Хуалин взвизгнула, когда лезвие прорезало неглубокую красную полосу на ее животе. Вот теперь бой начался по-настоящему! Сяо Син одобрительно закричал, когда Лю-шицзе продемонстрировала, почему именно она стала главной ученицей пика Сяньшу.       Это был равный бой. Но в итоге она проиграла.       Ша Хуалин почти сияла от своей победы, когда Лю Минъянь с трудом выбралась из дерева, в которое ее выбросило во время финального удара. — Кто из храбрых воинов будет сражаться в третьей битве? — весело спросила демоница, подпрыгивая на носочках своих босых ног, пока ее острый рубиновый взгляд скользил по собравшимся ученикам, задумчиво и весело задерживаясь на старших шисюнах и шицзе. Веселье в ее глазах стало еще мрачнее и злобнее, когда вышел один из ее подчиненных, огромный демон в шипастых доспехах, вооруженный булавой.       Отравленной шипастой булавой. По словам демонессы, яд, которым был обработан каждый шип его доспехов не имеет противоядия.       Не было ни одного добровольца из Цюндин.       Неприемлемо. — Это был бы позор Цюндина, если бы Пик подвергся нападению, и ни один из учеников не вступил в бой. Этот ученик будет сражаться, — заявил Сяо Син, высвобождая рукава из отчаянной хватки Вэнь-шицзе, когда он вышел в центр круга. — Сяо-шисюн! — Шиди! — Только не ты! — Шиди, отойди за нас, здесь безопасно! — Эта шицзе будет драться! Син-эр, вернись сюда!       Он игнорировал крики своих боевых братьев и сестер, Ло-шисюн был единственным, кто не хватал его и не тащил назад из-за почти парализующего страха перед Шэнь-шишу. Ша Хуалин, однако, снисходительно посмотрела на него сверху вниз, а затем обвела взглядом бунтующих учеников, кричащих ему, чтобы он отступил ради его собственной безопасности. Затем она посмотрела на Шэнь Цинцю, который не сделал ни малейшего движения, чтобы оттащить его или сдержать, его веер скрывал большую часть его лица, за исключением острых, как бритва, темных глаз.       Она рассмеялась: — Ну, кем бы была Линь-эр, если бы проигнорировала такой юношеский энтузиазм! — Она сделала величественный приветственный жест и отступила назад, освобождая место на площадке для него и огромного демона. — Дитя, — мягко прервал ее Шэнь-шишу, заставив всех наблюдающих за ним учеников немедленно погрузиться в тишину. — Не проявляй милосердие.       Сяо Син кивнул с холодным выражением лица: — Этот ученик не собирается этого делать. Эти демоны убили его шисюнов и шицзе. Подобное не останется без ответа, — поклялся он, обращаясь к противнику.       Улыбка демона превратилась в оскал, а Ша Хуалин рассмеялась. — Так яростно! Какой милый маленький человечек! — заявила она. — Только не плачь, когда будешь умирать от рук старейшины Тянь Чуй!       Сяо Син вздохнул и создал пару барьеров над своими руками.       Из всех присутствующих у него, возможно, были самые большие шансы выжить в этой битве. Шэнь-шишу, Дин-шицзе и даже Ло-шисюн и Нин-шицзе знали, что он умеет обращаться с барьерами. Если бы демоны обратили на это внимание во время нападения, они бы тоже это знали, но заметили ли они, что это он отрубает их конечности, еще неизвестно. Но в любом случае, его барьеры были его основной формой защиты и нападения, если только этот старейшина Тянь Чуй не бьет так же сильно, как шисюн с пика Байчжань из пещер Линси. У него был лучший шанс из всех выиграть бой. Тем более, если он покончит с этим быстро. А так он и намеревался поступить. — Ты слышал историю о Давиде и Голиафе? — спросил он огромного демона, вежливо поклонившись ему перед началом матча. — Истории здесь не помогут, сопляк, — сказал ему демон, резко поднимая булаву.       Сяо Син сладко улыбнулся: — О нет, сэр, это не ради помощи мне, — сладко сообщил он ему, и бросился вперед со всей силой своей ци, скользя между широко расставленных ног демона и ускользнув от двух преград в виде его рук.       Член демона не был бронирован, и два барьера вошли прямо ему в пах.       Демон взвизгнул от боли, съеживаясь, корчась на месте.       Барьеры не были достаточно сильными, чтобы добраться до его сердца через грудную клетку, хотя его пах и живот были выпотрошены. Это будет медленная и мучительная смерть.       Сяо Син обошел тело корчащегося демона, призвал третий барьер, больший, и накинул его на шею демона, аккуратно обезглавив его.       Вокруг стояла абсолютная тишина, когда он развеял барьер и посмотрел на одетую в красное демоницу. — Цанцюн выиграл два матча из трех, мисс Ша, — объявил он своим высоким детским голосом, отвратительно неуместным с тем, что он только что сделал, когда он чопорно засунул дрожащие руки в рукава, где она не могла видеть их. — Этот ученик считает, что ей и ее окружению пора уйти.       Выражение ее лица было очень странным, когда она смотрела на своего мертвого последователя и на него. — Мисс Ша, — позвал он, отрывая ее от мыслей, с которыми она боролась. Его язык распух, и ему казалось, что в горле стоит ком, ему пришлось протолкнуть свои слова с силой, они вырвались сильнее, чем он намеревался. — Это не было предложением. Вам пора уходить.       Рубиново-красные глаза сузились. — УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ! — крикнула она своим демонам. И вдруг снова началась драка, гораздо более ожесточенная, чем раньше.       Многие из них целились в него.       Однако Ло-шисюн не позволил им приблизиться к нему, его друг взревел, когда врезался в демонов, которые шли за Сяо Сином, его тренировочный меч превратился в вихрь серебра, белого и зеленого.       Нин-шицзе сражалась между ним и Шэнь-шишу, быстрыми колющими атаками, которые были на много уровней выше того, что было несколько месяцев назад, когда они в последний раз тренировались вместе.       Сяо Син остался один, почти в центре битвы, все те шисюны и шицзе, которые были слишком ранены, чтобы сражаться, тянулись к нему, и он призвал купол из барьеров, чтобы защитить их.       Затем с неба посыпались мечи.       Вечером того же дня шидзунь вернулся на Пик.       Сяо Син сделал все, что мог, но чувствовал, что сделал недостаточно, что он потерпел неудачу, потому что шесть его шисюнов и шицзе теперь лежали в залах памяти, и их останки должны были быть возвращены их семьям. Среди учеников, также, было тридцать раненых, значительный ущерб, на который он даже не попытался взглянуть, пока был сосредоточен на том, чтобы удостовериться, что всем хватает кроватей и целителей, и что все пересчитаны, и никто не проник в такие важные места, как хранилище артефактов, кабинет шидзуня или любое из общежитий.       (Даже Лаоши погиб, его панцирь треснул. Он отравил себя, кусая любого демона, который попадался ему на пути, яростно защищая не занимающихся культивированием слуг на кухне. Пик Зверя не очень высоко ценил свои навыки сражения.)       (Сяо Син даже не смог сохранить жизнь Лаоши…)       Шэнь-шишу и шисюн с Байчжань собрали несколько старших учеников, и направились к пику Цяньцао, чтобы позвать целителей в Цюндин, чтобы помочь целителям их пика справиться с ранеными учениками.       Сяо Син прикусил нижнюю губу, когда шидзунь и Ян-шисюн остановились перед ним. Он посмотрел вниз и сглотнул, когда понял, что его рукава и подол все еще в крови. — Этот… этот ученик сожалеет, шидзунь, — сказал он дрожащим голосом. — Он не смог защитить своих шисюнов и шицзе в отсутствие шидзуня. Он примет любое наказание, которое ши-шидзунь сочтет нужным. — Его голос сорвался. Как несолидно.       Через мгновение он был окутан тканью. Шидзунь упал перед ним на колени и подхватил его на руки.       В нем словно прорвало плотину.       Он не смог бы остановиться, даже если бы попытался, слезы обожгли его глаза, стекая по щекам. — Этот Мастер сожалеет, что оставил Сяо Сина одного, — успокаивающе прошептал его шидзунь, когда Сяо Син сломался и прильнул к нему, вцепившись пальцами в его ханьфу, и начал рыдать. — Сяо Син так хорошо справился, он так хорошо справился. Этот Мастер очень гордится Сяо Сином. — Я убил их! Я убил так много из них! — жалобно воскликнул он. — Сяо Син хорошо сражался. — Они убили Ли-шицзе, и Кан-шисюна, и Лу-шисюна, и Дин-шицзе, и Чжан-шисюна, и Ду-шисюна! Хоу-шисюн потерял руку!       Шидзунь только шикнул на него, крепко обнял, спрятав от мира, хотя бы ненадолго, в бело-чёрных шёлковых рукавах.       Сяо Син был слишком измучен, чтобы испугаться, когда оказался в странном месте посреди густого тумана и исчезающего горизонта, который он каким-то образом все еще мог различить вдали. Он был на сто процентов уверен, что заснул в объятиях шидзуня после того, как оплакивал всех своих шисюнов и шицзе, из-за того, что подвел своего шидзуня, из-за всего ущерба, который Цюндин понес из-за того, что он был недостаточно быстр или силен, чтобы отразить демоническое вторжение. Шидзунь доверил ему заботу о Пике, пока он и Ян-шисюн занимались важными делами, а Сяо Син облажался, и теперь шестеро его шисюнов и шицзе мертвы, а трое никогда больше не смогут совершенствоваться.       Он даже не мог плакать, настолько он устал. — Сяо-шиди? — спросил испуганный женский голос. — Сяо-шисюн?! — Ло-шисюн воскликнул в шоке, и внезапно серый туман рассеялся, и оба его друга оказались рядом с ним. — О, — вздохнула Нин-шицзе, присев перед ним, — бедняжка. Ты в порядке, шиди? — мягко спросила она, нежно лаская прохладными пальцами его щеку. Должно быть, он выглядел ужасно испуганным с заплаканными опухшими красными глазами.       Он молча кивнул.       Он просто хотел спать. Он хотел, чтобы этот кошмар закончился. — Почему Сяо-шисюн здесь? — мягко спросил Ло-шисюн, стоя рядом и обняв его за плечи. Сяо Син пожал плечами и безропотно прислонился к нему. — Заснул, а проснулся здесь, — тупо признался он, лениво осознавая, что мир вокруг них меняется, как клубящиеся тучи во время шторма, а их окружение вертится почти как тот калейдоскоп, который был у Дадли, когда они были детьми. Его кузену игрушка надоела за пять минут.       Нин-шицзе тоже это заметила. — Это похоже на сон, — торжественно размышляла она. — Говорят, что в южных регионах обитают Демоны Снов, — сообщил им Сяо Син, прислонившись к Ло-шисюну, — может быть, одному из них удалось остаться на Пике после нападения. — Рука Ло-шисюн сжалась на его плече. — Мы должны быть осторожны. Я читал книгу о сновидениях, они хрупкие и легко повреждаются. Любой ущерб, нанесенный здесь, наносится непосредственно разуму. И… мы не знаем, чей это будет разум.       Нин-шицзе посмотрела на него с беспомощным восхищением: — Эта Нин Инъин знает, что Сяо Син хочет, чтобы его называли шиди из-за разницы в возрасте, но она начинает думать, что ей действительно следует называть его Сяо-шисюн. Он просто слишком надежный, — вздохнула она немного несчастно.       Сяо Син лишь медленно моргнул, глядя на нее. Она… превосходно оправилась от нападения.       Почему он не мог сделать то же самое? — Давайте осмотримся, — предложил Ло-шисюн, и троица двинулась вперед, мир странным образом клубился позади них. Сяо Син не стал протестовать, когда оба ученика Цинцзин взяли по одной его руке каждый, он слишком устал и был истощен прошедшими событиями, чтобы заботиться о такой мелочи. И взгляд на горизонт, на небо, на землю вызывал у него головную боль, которая ему не нравилась. Ему пришлось закрыть глаза, поэтому держание за руки было полезно, чтобы он не потерялся. — Ой! Там город! — воскликнула Нин-шицзе. — Это… — пробормотал Ло-шисюн, недовольно прерывая себя. — Почему мы здесь? — недоумевал он. — Ты знаешь это место, А’Ло? — с любопытством спросила Нин Инъин. Сяо Син открыл глаза, надеясь, что небо перестало вращаться, чтобы он мог смотреть, не чувствуя себя плохо. Это был город, типичный для этого мира, но Сяо Син подумал, что уже видел его раньше, он был похож на один из тех, что расположились на берегу реки Ло. В городе не было охраны, когда они подошли к нему, но там было… странно. Хаотично. Казалось, в нем не было никакой связи, места казались новыми, затем старыми, затем и вовсе исчезали, а затем снова становились новыми. Люди приходили и уходили, но ни у кого из них не было лиц. Детали на их одежде отсутствовали, цвета и фасоны одинаковы, никакой индивидуальности. Пустые оболочки. Просто, чтобы создать ощущение шума и суеты, но бессмысленные. И леденяще молчаливые.       Он крепче сжал их руки. — Мне не нравится это место, — несчастно пробормотал он. Это был сон, они находились в чьем-то сознании, и что-то манипулировало этим разумом. Гарри Поттер достаточно знаком с окклюменцией и легилименцией, но он знал из опытов собственных ярких кошмаров, своих многочисленных проникновений в чужие мысли, а также своей работы и тренировок в отделе воспоминаний Аврората, что невозможно самому создать подобный сон в своем разуме. Кто-то посторонний вытаскивал воспоминания из подконтрольного разума, но не смог воспроизвести их глубину. — Здесь есть кто-то еще и он манипулирует нашим сознанием. — Действительно? — Нин-шицзе задохнулась, прижимая его ближе к Ло-шисюну, поворачиваясь всем телом так, словно хотела защитить его.       Он кивнул.       Ло-шисюн напрягся: — Подожди, там люди с лицами, — сказал он, указывая чуть подальше.       Нин-шицзе кивнула: — Тогда мы должны провести расследование, — твердо заявила она, взглянув на А’Ло, а затем многозначительно переведя взгляд на их маленького друга. Он не был ярким и живым собой, как раньше, он стал молчалив, послушен и печален, и им нужно было вытащить его отсюда. Это место словно высасывало из него жизнь. А’Ло согласно кивнул. Шисюн слишком много пережил сегодня, он не должен был столкнуться с тем, что происходит сейчас. Он был слишком добр и мил. Он не заслужил подобного.       Они пробирались сквозь толпу и, наконец, остановились перед небольшим переулком.       Внутри стояли пять человек с лицами, все они были подростками, и сцена была… до боли знакомой всем присутствующим. Четверо из этих подростков стояли, выпрямившись в полный рост, а пятый лежал на земле. Наконец-то появился звук. Проклятия и ругань были безжалостными, эхом звучащие так, будто звук он исходил ото всюду, а не от группы перед ними, «полукровка», «ублюдок» и множество других ужасных оскорблений. — Похоже, они нас не видят, — понял Ло Бинхэ, чувствуя в груди странную судорожную тревогу. — Это сон, — напомнил им Сяо-шисюн, его сладкий голос стал серым от усталости. — Это воспоминание во сне. Они вас не увидят и не услышат. Они просто повторяют воспоминание.       Бинхэ почувствовал, как ему становится холодно, когда он смотрел на себя, на слабую маленькую фигурку на земле, избитую до полусмерти. Распущенные и спутанные волосы из-за отсутствия ухода или знаний, как с ними обращаться, лицо, испачканное в крови, полное синяков и порезов, и два глаза, похожие на звезды. Глядели прямо на него.       Он сделал рывок всем телом и двинулся вперед, чтобы избить подростков, которых он вспомнил, которых он проклял тысячами смертями в своем детстве, он бы с удовольствием помочился на их могилы и пинал их надгробия, чтобы щебень и разбитые камни летели во все стороны. Несчастья вам и трем поколениям вашей гнилой семьи! Да перевоплотитесь вы дождевыми червями на съедение птицам! Но Сяо Син крепче сжал его руку и потянул назад. — Ло-шисюн, — устало проворчал ребенок, глядя на него красными опухшими глазами с почти серыми зелеными радужками, от которых сердце Бинхэ мгновенно сжалось еще сильнее. — Ты не можешь навредить им. И действительно ли тебе станет легче, если ты причинишь боль этим людям? Это не изменит прошлое, — мягко указал он.       Ло Бинхэ резко вдохнул, его голос дрожал, слезы выступили и защипали в уголках его воспаленных глаз. Сяо-шисюн освободил руку от хватки Инъин, чтобы обнять его. Бинхэ всхлипнул и крепко обнял его, прижимая к себе, пока дрожал.       Затем мир вокруг них изменился, и появилось ощущение, как будто кто-то окунул его в холодный бассейн, пока он смотрел на дом своего детства. В маленькой хижине Бинхэ познал семейное тепло. На кровати лежала его мать, крошечная хрупкая старушка, при смерти, ее старческие руки были грубыми и жилистыми, похожие на скелет от голода. И он увидел себя. Ненамного моложе, чем сейчас, всего за несколько месяцев до того, как ему удалось попасть в Цанцюн. Когда они говорили, он понял, что в день смерти матери он пообещал принести ей что-нибудь поесть. — О… это твоя матушка? — спросил Сяо-шисюн, сжимая его талию. — Она такая худенькая, но у нее приятный голос, — мягко сказала Инъин, тоже обнимая его.       Сяо-шисюн кивнул: — Не волнуйся, Ло-шисюн. Мы найдем ее дух, я обещал, помнишь? — торжественно сказал он, наклоняясь к нему. — Мы найдем обеих наших мам и похороним их должным образом, — пообещал Сяо Син, уткнувшись лицом в живот Ло-шисюна, чувствуя руку Нин-шицзе на своей спине, когда они вдвоем практически сдерживали Ло-шисюна от нападения на его воспоминания.       Мир вокруг них вздрогнул.       Сяо Син дернулся, крепче сжимая Ло-шисюна, когда вокруг снова стало шумно, посыпались оскорбления, проклятия, звук соприкосновения плоти с плотью, хриплый голос его матери, ухмылка молодого человека. Перед ними мелькали образы и сцены. Пик Цинцзин, Шэнь-шишу, выглядящий холодным и разъяренным, Мин Фань, другие ученики Цинцзин, незнакомцы на улицах с ухмылками и насмешками, неряшливые подростки с окровавленными костяшками пальцев. Жизнь, полная боли, жестокого обращения и обид.       Он чувствовал, как Ло-шисюн дрожит в его руках, и, скуля, крепче сжимает его. — Шисюн, ты должен остановиться! Пожалуйста, остановись! - А’Ло! Помни, что сказал Сяо-шисюн! — закричала Нин-шицзе, крепко прижавшись к нему, когда мир снов вокруг них начал разрушаться и разваливаться, становясь все громче и хаотичнее. — Ты… ты поранишься, если нападешь! А’Ло!       Ло-шисюн сильно трясся и напрягался, его ци бешено поднималась и падала внутри него. — ТЫ МЕНЯ ПУГАЕШЬ!       Все замерло от крика Сяо Сина. — Ты меня пугаешь, — прошептал он.       Руки обвились вокруг него, Ло-шисюн опустился на колени и прижал его к своему плечу. — Прости, Син-эр. Прости, — жалобно прошептал он, когда ребенок затрясся и прижался к нему. — Ты… ты обещаешь… ты обещаешь не вредить себе, Ло-шисюн? — шептал он ему в плечо, ему снова стало плохо, он так устал и был сыт по горло, он просто хотел, чтобы все это закончилось. Уйдите и дайте ему отдохнуть. — Дин-шицзе мертва, как и другие, Ло-шисюн не может умереть или причинить себе вред! Я не… я не хочу тебя потерять! — Этот… этот не сделает этого, Син-эр. Он обещает. — Эй, — прервал его старческий голос, заставив всех поднять глаза. — Этот паршивец действительно смог разрушить чары этого старика. Определенно не простой человек.       Сяо Син напрягся и еще крепче прижался к Ло-шисюну, понимая, что эта странная ци имела знакомый аромат. Это был тот же запах, который он чувствовал во время демонического вторжения. Это был Демон Снов. — Ты, подойди. Пусть этот старик взглянет и увидит, что за молодой герой обладает такими навыками. — Нет, нет, Ло-шисюн, не надо! — умолял Сяо Син, крепче сжимая хватку.       Нин-шицзе приготовилась: — Возьми Сяо-шисюна и будь готов бежать, А’Ло, — тихо приказала она, ее руки дрожали, когда она приняла стойку для рукопашного боя. — Эта шицзе прикроет ваш побег. — Это Демон Снов, Нин-шицзе, — прошептал Сяо Син, чувствуя, как руки Ло-шисюна сжимаются вокруг него. — Хм. Этот старик ждет, юный герой! Он позволит подойти только тому, кто разрушил его чары. Я не хочу, чтобы эти обычные культиваторы горной секты Цанцюн сбежали. Сначала я дам им поспать.       Сяо Син захныкал, чувствуя, как его голова внезапно начала гореть и раскалываться от боли. — Сяо-шисюн?! — Ло Бинхэ вскрикнул, когда его маленький шисюн внезапно обмяк в его руках, голова его свесилась набок, руки и ноги болтались, как лапша. Нин Инъин рухнула на землю, как кукла с перерезанными нитями. — Инъин?! — крикнул он в отчаянии, оказавшись теперь наедине с демоном и двумя своими самыми дорогими людьми, находящимися без сознания, абсолютно беспомощные.       Девушка, которую он любил, и его драгоценный младший брат.