Цена– жизнь

«Да что ты вообще знаешь обо мне. Я прошла эту чёртову войну, несмотря на угрозы. Я была на стороне добра. Я не ушла туда, где было выгодно, я стала бороться! А что делал ты для победы?! Сидел с папочкой и поклонялся тому, кого оскорблял вместе со мной? Я ушла, потому что испугалась. Испугалась метки. Я испугалась тебя! Ты выглядел, как безумец, когда мы виделись в последний раз.» — Слова гриффиндорки до сих пор били по ушам, даже когда прошло восемь часов, даже когда прогремело торжество в честь нового учебного года, и объявили отбой, даже когда он остался один в гостиной, даже когда комнату обвила совершенно противная, липкая тишина. «Сучка!» — единственное, что вертелось в голове в ответ, — «грязная. поганая. сука.» Не он предатель, нет. Она Как она могла просто взять и сбросить всю вину на него? Ну, конечно, подружка святого Поттера, легко было надуть в уши балбесам, что её украли, пытали, и она чудом выбралась живой. Это же ложь! Такая наглая и гнусная, так лгать даже Малфой не умел. Она была темной, грязной, липкой, по локти ввязанной в это безумие сукой. Да, ей было однозначно легче, чем ему. Сын пожирателей… Никто даже не подумал заступиться за него там, в поезде, когда Грейнджер поливала его грязью. Господи, какая актриса! У неё тряслись руки, он это видел. Может, она действительно сожалеет? О… О чем? Она вообще способна на это чувство? Она точно магглорожденная или всё-таки чистокровная леди, способная прятать свои эмоции за ледяной маской? Нет. Он точно знал ответ на вопрос — нет. Да, Грейнджер умела играть с чувствами, умела играть людьми (училась у Дамблдора, похоже), но скрывать эмоции… Эта девочка была вредной, несносной, совала свой нос туда, куда не следовало, она не умела прятать страх, боль, отчаяние. Она умела только играть. Конечно, Грейнджер прекрасно знает, что ей суждено сдохнуть. От его рук, от рук других пожирателей, от рук других детей пожирателей. Предателей никто не терпит. И уж лучше бы, для неё, конечно, это был Я. Малфой тяжело вздохнул и открыл свой дневник. Эту глупую привычку — записывать свои мысли в книжку – он перенял от матери. Оказалось, что так легче скрывать свои чувства и оставаться ледяным принцем, коим его считали многие. Интересно, Гермиона делает так же? Она вообще сожалеет о том, что сделала? Испугалась… Взгляд наткнулся на занавешенные шторами окна. Какая противная осень выдалась в этом году. Всё ещё теплая, листья на деревьях до сих пор не приняли грязно-желтый цвет. Как-будто даже природа издевалась и кричала всем своим видом: «ПОТТЕР ПОБЕДИЛ». Драко крепко сжал перо в пальцах, начиная выводить слова аккуратным почерком: «Падение темного лорда — самая печальная новость за последние полгода. Мы все ждали его победы. Одна ошибка стоила ему жизни. Но не стоит унывать — мы отомстим «золотой» девочке за всё. И тогда ОНИ тоже почувствуют горечь поражения…» *** — Гермиона! — Джинни побила подругу по щекам. Она испуганно смотрела на бледное лицо Грейнджер и капли крови на губах, прямо под носом, которые, по всей видимости, гриффиндорка смазала перед тем, как упала в обморок. «Что с ней?» — гулкий шепот прошел по комнате. Они были на зельеварение, профессор вышел, а тут… — Гермиона! — рыжеволосая девушка снова отхлестала вторую по щекам. Что-же это такое? Уизли стала быстро растягивать красный галстук, предполагая, что девушке стало душно. Веснушчатые руки тряслись, пока та пыталась расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Она тоже пережила все ужасы войны, из-за чего не могла ни спать, ни есть, ей везде мерещился умерший брат. Она просто не могла потерять ещё и подругу, — Гермиона, очнись! — Джинни всхлипнула от своей беспомощности, война убила в ней стержень смелости и твердости. Война убила в ней гриффиндорца. — Отойди, — позади материализовался слизеринец. Он присел рядом с упавшей без чувств Грейнджер, внимательно осматривая ту карими глазами. Невесомо проведя над лицом девы рукой, он прошептал что-то. — Совсем из ума выжили? Забыли, что волшебники? Глупые гриффиндорцы… — пробурчал Нотт, снова повторяя своё действие, после которого Грейнджер резко втянула ртом воздух, а лицо приобрело зеленоватый оттенок. Предвещая последующие события, слизеринец резко подскочил на ноги, чтобы, не дай Мерлин, оказаться в слюнях грязнокровки. — Спасибо, — едва слышно пролепетала Уизли-младшая и помогла сесть подруге. — Ага, в следующий раз следите за своими однокурсниками получше, а то сдохнет ваш символ чистоты-благородства-ума и подохнете следом. Кстати, это очень хороший вариант, м? — Теодор зло скривил губы в усмешке, смотря на обессиленную Гермиону. — А ещё лучше не пускайте её никуда, чтобы не споткнулась и не развалилась! — слизеринец засмеялся, уходя в сторону своих «товарищей». Товарищей. Можно ли было назвать кого-то из присутствующих «товарищем»? Ответ был один — конечно, нет. Малфой внимательно наблюдал за происходящим, удивляясь, почему Нотт вообще решил помочь ситуации? Разве он не знает всей истории про Грейнджер? Неужели её секрет знает только он и взрослые? Неужели… Неприятный звук привлек его внимание. Гермиона всё ещё сидела на полу, скрючившись в несколько раз. «Так ей и надо» — пронеслись в голове неприятные мысли. Драко прикрыл глаза, его уже не в первый день мучали кошмары, нужно было с этим что-то делать. «Ну уж точно не спать на уроках Слизнорта» — ещё одна мысль, посетившая его, прежде чем Малфой погрузился в сон. Конечно, если это можно было так назвать. Скорее, это было… воспоминание. *** — Я получала от тебя лишь холод. — Гермиона тыкнул пальцем Малфою в грудь.– Я хотела поддержки, а ты не умел поддерживать. — Грейнджер, успокойся… — Драко в ужасе смотрел на разыгрывающую сцену Гермиону. Неужели она вот так просто избавится от него, избавив у всех доверие к слизеринцу? Штаб-квартира Ордена была тем местом, где они каждый раз разыгрывали спектакли. Неужели сегодня Золотая девочка действительно решила остаться на их стороне?.. — Нет! Нет, ты всё ещё маленький и избалованный ребёнок, которому самому нужен был глаз, да глаза. Я жалею, что тогда поддалась чувствам, потому что у тебя таковых никогда не было! И я рада, что не рассказала никому, что мы встречались, потому что всё, что ты делал, когда был рядом — стыдился меня! — Грейнджер, не смей! Не смей этого делать! — зашипел Малфой ей в лицо, хватая девушку за руки и прижимая к себе. — Мы всё сможем, — продолжил он шепотом. — Мы сможем выполнить задание, и никто не узнает, что это ты их предала. Успокойся, давай вернемся в комнату и всё обсудим. Это слишком импульсивно, даже для тебя, тебе не поверят! — Ты врёшь.– На глазах Гермионы появились слезы. Она резко выдернула свои руки и отшатнулась назад. Он рядом и ничего больше — вот, что ей нужно было. В какой-то момент он стал тем, кому она доверилась, рассказала свои секреты, сделала для него то, что было действительно важно и показывало преданность. Но сейчас этот знак означал только одно — она дура. Настоящая, что ни на есть дура! Ей следует сделать этот шаг, чтобы потом не сделать двадцать назад. Поэтому Гермиона просто продолжила. — Ты всегда врал. Врал, врёшь и будешь врать. И не только мне. Ты лжец, Малфой! В твоём сердце нет места не только мне. Там нет места ничему. Там у тебя, — дева трясущейся рукой снова тыкнула его в грудь. Там, где находилось сердце,— там у тебя глыба. Метель. И кусок льда. Я пыталась быть с тобой рядом. Быть доброй, быть твоей. Но ты всё испортил. Это не я тебя бросаю, это ты.! Ты разрушил наше хрупкое.— «Счастье», не успела договорить она, когда знакомый голос окликнул её. Рон. Её звал Рон… Гриффиндорка медленно перевела взгляд от его глаз в сторону звуков. Свершилось. Их заметили. Самое главное сейчас: довести дело до конца. — Рон! Это не то, что ты думал… Это всё… Это всё для того, чтобы вывести Малфоя на чистую воду! Я больше не буду никому из вас врать! Он — предатель. Его нужно выгнать и больше никогда не впускать. Я всё слышала, всё, что он докладывает Пожирателям! — Гермиона быстро подбежала к рыжеволосому парню, крепко обнимая его за шею и быстро-быстро шепча разные извинения. Его прогнали. Навсегда. Последнее, что он видел — её ухмылку. Она добилась своего. *** — Сука… — единственное, что прошептал одними губами Драко, когда увидел её вечером на ужине. Она бесила его в жизни. Снилась и бесила его во снах. Бесила его везде и всегда. Грейнджер из прошлого — Грейнджер из настоящего — Грейнджер из будущего. Да, он не был святым, но и она… Самое противное чувство, которое гложило его последние полтора года — то, что ей поверили. Поттер выставил Малфоя за дверь, предварительно стараясь стереть память или вовсе разорвать на куски поганого слизеринца. А он действительно надеялся, что и ей не поверят, так же выгонят, и, тогда она остается на улице, ведь он, сам Драко Малфой, никогда не простит её. М-да, всё это действительно так. Грейнджер никогда не была святой. Сейчас, шагая прямо по коридорам на восьмой этаж, он только надеялся, что Гермиона все ещё имела привычку находится в выручай комнате, когда чувствовала себя потерянной. Ему не терпелось встретиться с гриффиндоркой лицом к лицу. Что там на их факультете предначертано? «Храбрость, благородство, честность»… Какая чушь! Сейчас, будучи совершеннолетним, в здравом уме, хотя вряд ли точно в здравом, но всё же, Драко прекрасно понимал, что факультеты между собой ничем не отличаются. Грязнокровный пуффендуец мог быть похлеще чистокровного слизеринца. Малфой действительно жаждал этой встречи. Он ждал того момента, когда сомкнет длинные пальцы на её бледной тощей шее и расскажет все, что думает о ней. Он ждал, когда из глаз Золотой девочки брызнут слезы, и она начнет умолять его уйти. Но он никогда больше не уйдет, никогда больше не позволит сделать то, что посмела сделать с ним эта девушка. Он вынудит её выполнять всё, что прикажет, а не то пригрозит выдать все секреты. Делая третий круг около стены на восьмом этаже, Малфой криво ухмыльнулся. «Ну, держись…» — пронеслось в голове, когда перед парнем возникла дверь и тот сделал смелый шаг вперёд — «Теперь нам точно никто не помешает!»