Metagaming

Шэнь Цинцю был доволен собой. Учебная миссия прошла отлично! Он повысил IQ Нин Иньин и Мин Фаня и даже идентифицировал некоторых безымянных, безликих второстепенных персонажей — и он добавил много сложности как к профилю персонажа Шэнь Цинцю, так и к профилю персонажа Ло Бинхэ! Даже не проходя через унизительную сцену из прошлого, он заработал почти 400 баллов, просто позволив своим ученикам все обдумать! И, что еще лучше, имея неопровержимые доказательства, он с самого начала укрепил свою правоту! Он получил небольшой удар по своим очкам крутости, когда впервые повел детей в павильон «Красный занавес», но сразу же вернул их обратно, набрав больше очков, чем в начале. Он определенно произвел впечатление — и, по-видимому, у Шэнь Цинцю теперь есть возможность несколько выправить свою репутацию. [Соответствие персонажу: 65%. Репутация Шэнь Цинцю: 22% положительная, 37% нейтральная, 41% отрицательная. Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] Он так и делал! Спасибо! Действительно, миссия Кожедела не могла пройти лучше. Дети еще набирают очки интеллекта благодаря эссе, которое он заставил их написать — они все еще говорят об этом — миссия определенно произвела впечатление! На самом деле, ему следовало подумать об этом методе прокачки раньше — он с самого начала знал, что повышение Сложности и рейтинга Интеллекта персонажа было одной из его целей, но он никогда по-настоящему не рассматривал это в лоб. Слишком был занят тем, что пытался справиться со своей паникой насчет маячившей в перспективе человеческой палки и беспокойством о том, чтобы все исправить. Однако теперь… Что ж, самое худшее, что могло с ним случиться, уже случилось. Рискуя сглазить, как он мог сделать это хуже, чем было раньше — в первый или во второй раз? Оба были ужасны. На данный момент все лучше. На самом деле, эта мысль приносила ему облегчение. Чувствуя себя очень удовлетворенным, Шэнь Цинцю прогуливается по бамбуковой роще, наслаждаясь тишиной и думая о других способах бросить вызов своим ученикам. Заставить их играть в детективов — прекрасно, но пик Цинцзин — это не совсем воспитание детективов — предполагается, что они должны быть учеными, знающими четыре искусства и все остальное. Во время своего последнего раза он вроде как просто… ничего с этим не делал. Он не умел хорошо рисовать, играть на каких-либо инструментах или Вэйци, а его каллиграфия была ужасной! Так что Шэнь Цинцю просто не смог бы этого сделать. Но, может быть, он мог бы дать своим ученикам несколько сложных заданий? Они делают групповые проекты в стиле сянься…? Или, может быть, он мог бы дать им головоломки. Логические головоломки и тому подобное. Они должны быть самыми умными, так что… — Шиди. Вот ты где. Шэнь Цинцю останавливается, задумчиво прижимая сложенный веер к губам, и медленно поворачивается. Во второй раз менее чем за неделю Юэ Цинъюань находится на пике Цинцзин. И он не выглядит счастливым, стоя там в своих строгих черно-серых одеждах, такой же серьезный и внушительный, как надгробный камень. На самом деле, если бы Шэнь Цинцю не знал, как выглядит Глава Школы, когда он действительно зол, он бы подумал, что тот сошел с ума. Но нет, это не безумное лицо. Все гораздо хуже. В характере, в характере… — Что на этот раз? — спрашивает Шэнь Цинцю, изображая раздражение. — Шэнь-шиди вернулся из города Шуанху быстрее, чем ожидалось, — мягко говорит Юэ Цинъюань. — Этот шисюн слышал, что это был… интересный опыт для ваших учеников. О, он мог бы задержаться там подольше и потратить немного времени впустую, а? Может быть, ему следовало воспользоваться этим преимуществом — организовать еще несколько учебных занятий. Мог бы набрать больше очков. — Предполагалось, что это будет учебная миссия, так что я, конечно, надеюсь на это, — говорит Шэнь Цинцю, отводя взгляд. — В этом не было ничего экстраординарного — что-то не так? — Ты привел своих учеников в бордель. Да, Юэ Цинъюань определенно разочарован им. — Неужели Глава Школы теперь намерен приходить, чтобы оценить мою работу после каждой миссии? — Шэнь Цинцю усмехается, внутренне вздыхая. Эта часть плана ему не нравится. — Шиди, о чем ты думал? — укоризненно спрашивает Юэ Цинъюань, подходя к нему. — Они же дети! Ты их учитель — разве ты не знаешь, как это будет выглядеть для школы? Судя по тому, как все обернулось в будущем, это вряд ли имеет значение. Даже если он не сделает ничего плохого, неприятные вещи все равно будут приписаны ему. Другие школы простят вам множество грехов, пока вы каким-то образом не встанете у них на пути, а иначе они просто уберут вас. Репутация в царстве бессмертных — вещь непостоянная: достаточно просто понравиться или возненавидеть не того человека, чтобы вас уничтожили. Просто спросите Тяньлан-цзюня. Шэнь Цинцю смотрит на Юэ Цинъюаня и думает, что Шэнь Цзю ни хрена бы не объяснил, не так ли? — Разве ученики этого человека жаловались? Глава Школы выглядит удивленным. — Ну, нет, но… — Были ли у заявителя какие-либо жалобы на нашу работу? — с нажимом спрашивает Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань вздыхает. — Старый мастер Чэн был очень доволен. — Тогда разве этот шиди не занимался этим вопросом? На этот раз ответа нет — мужчина повыше просто смотрит на него, испытывая противоречивые чувства. — Тогда в чем, собственно, проблема? — требует Шэнь Цинцю, с силой раскрывая веер. — Как я справляюсь и как я учу своих учеников, это мое дело — вам, похоже, было все равно, когда один из них целую ночь висел на запястьях, почему сейчас по-другому? — Ты знаешь почему, — тихо говорит Юэ Цинъюань. — Нет, я не знаю. На самом деле — почему бы тебе не объяснить мне это, Глава Школы? Объясни это этому шиди, очевидно, он слишком глуп, чтобы понять. Влиться в образ Шэнь Цзю, честно говоря, пугающе легко теперь, когда он начал это делать. Это как удобное, поношенное пальто — оно идеально сидит, плотно и удобно облегает его плечи, в самый раз. Это ужасно, потому что ему действительно нравится Юэ Цинъюань! У этого человека есть эта аура нежного и заботливого старшего брата — быть злым по отношению к нему немного похоже на издевательство над большим грустным лабрадором-ретривером. Который любит тебя и не понимает, почему ты ведешь себя подло. На самом деле, Шэнь Цинцю просто хочет погладить его по голове и назвать хорошим мальчиком. Но в то же время… Шэнь Цинцю — или, скорее, Шэнь Юань — теперь немного старше, и он может видеть то, чего не мог раньше. — Ты должен учить своих учеников праведному пути, — тихо говорит Юэ Цинъюань. — Подавать пример. Такого рода пример, шиди, это… аморально. Шэнь Цинцю прикрывает нижнюю половину лица веером и сетует на свое понимание Шэнь Цзю — потому что такого рода вещи, ах. Это заставило бы Шэнь Цзю сначала взорваться, а затем сделать еще больше того, что не одобрял Юэ Цинъюань, просто из злости и саморазрушительной гордости. Он бы такой: «О, я дам тебе повод презирать меня!» И после стольких лет разве Юэ Цинъюань не должен был это знать? Разве их столкновения не всегда проходили так? Теперь он мог бы все объяснить, рассказать Юэ Цинъюаню о расследовании, о мертвых куртизанках — но снова… Шэнь Цзю не стал объясняться. И Шэнь Цинцю должен сыграть свою роль. Он вздыхает: — Если это все, Глава Школы, — говорит он, — то этому шиди нужно заняться медитацией. Возможно, он поразмыслит над твоими словами. Юэ Цинъюань колеблется, морщась от его тона. — Шэнь-шиди должен прекратить покровительствовать заведениям куртизанок, — тихо говорит он. — Это вредно для твоего совершенствования. О, он хочет ссоры? Шэнь Цинцю бросает на Главу Школы острый взгляд. Юэ Цинъюань хорошо носит безмятежный вид беспокойства и разочарования, но — это была определенно провокация, специально предназначенная для того, чтобы ударить по больному месту. Юэ Цинъюань даже слегка напрягается — о, он знает, что это произойдет, он ждет этого, он ожидает это. Почему? Зачем так колоть Шэнь Цзю? Юэ Цинъюань не собирается драться с ним физически, Шэнь Юань это знает, и Шэнь Цзю тоже не стал бы его бить, так чего же он добивается? Ссоры? Криков? Честно говоря, даже тогда Юэ Цинъюань, вероятно, просто отвернулся бы! Глава Школы, ты всегда был таким человеком?! Как он не заметил? Чертов Самолет, зачем тебе понадобилось писать этого человека таким чертовски противоречивым и сложным?! А-а-а! Усмехаясь, чтобы скрыть, насколько он потрясен этим, Шэнь Цинцю разворачивается с твердым намерением просто убраться подальше от этой конкретной эмоциональной ямы. Позади него Юэ Цинъюань издает какой-то звук и тянется, чтобы схватить его за плечо. — Шиди, я… — Что?! — Шэнь Цинцю оборачивается. — Чего ты хочешь, Глава Школы? Выкладывай! Юэ Цинъюань выглядит как побитая собака. — Я думал… ты… — пытается он, и перед лицом сбитого с толку от раздражения Шэнь Цинцю, кажется, допускает некоторую честность, спрашивая: — Разве ты не хочешь накричать на меня? Издав недоверчивый звук, Шэнь Цинцю вырывает свое плечо из хватки мужчины. — Почему я должен хотеть кричать на тебя? — спрашивает он, скрывая замешательство за раздражением. — Это… кажется, всегда заставляет тебя чувствовать себя лучше. На мгновение мозг Шэнь Цинцю становится пустым, идеальная пустая страница, ошибка 404. Юэ Цинъюань смотрит на него так, как будто он неправильно понял сценарий, и, вероятно, так оно и есть, потому что да, он видит, что все происходит примерно так. Юэ Цинъюань приходит, весь разочарованный и обеспокоенный, чтобы спровоцировать драку. Шэнь Цзю кричит на него, сыплет оскорблениями. Как только он устает, Юэ Цинъюань уходит, чувствуя себя должным образом наказанным за свои прошлые ошибки, думая, что Шэнь Цзю почувствует себя лучше, спокойнее, получив возможность выместить на нем свой гнев. Как самое хреновое управление гневом. А тем временем Шэнь Цзю уходит с еще одним доказательством того, насколько он был противен Ци-ге. — Ты гребаный идиот, — срывается с губ Шэнь Цинцю без его сознательного контроля, и он быстро разворачивается, чтобы уйти, прежде чем он — или Глава Школы — сможет сказать что-нибудь еще. Однако он недостаточно быстр, чтобы не заметить, как слова задели и шокировали мужчину. Юэ Цинъюань на этот раз отпускает его, слава этому малому милосердию. Шэнь Цинцю топает туда, за бамбук, к скрытому пруду с кои, дальше по тропинке, чтобы подождать, пока его сердце перестанет пытаться вырваться из груди. [Соответствие персонажу: 72%. Процент эмоционального прорыва 21%. Сложность персонажа Юэ Цинъюаня повышена: +20 очков! Сложность персонажа Шэнь Цинцю повышена: +20 очков хладнокровия! Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] Шэнь Цинцю проводит рукой по лицу. Что ж, по крайней мере, это есть. «Что такое Эмоциональный Прорыв?» [Как Культиватор Шэнь Цинцю может пройти через множество различных типов Прорывов, которые расширят его пределы и улучшат его совершенствование. В настоящее время вы работаете над 3 различными Прорывами.] Ну, он знал, что это занятие для культиваторов, но… раньше он не интересовался этим Эмоциональный Прорыв 21% Духовный Прорыв 69%, приятно Физический Прорыв 7%, который… хех, точно. [По мере того, как вы продвигаетесь в своем совершенствовании, вы получите доступ к более сложным Точкам Прорыва. Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] Шэнь Цинцю задумчиво постукивает веером по губам. — А как насчет моих духовных вен? — спрашивает он. Шэнь Цзю повредил самосовершенствованию благодаря своему ужасному началу, а Шэнь Юань отравил их тело ядом, разрушающим духовные вены, так что… [Процент деградации ваших Духовных вен составляет 44%.] И что происходит, когда он достигает 100%? Смерть? Ой. Неудивительно, что парень был так склонен к отклонениям Ци. И это то, что происходит, если вы умираете от отклонения Ци — ваши духовные вены просто… распадаются? Двойной ай. Откинув голову назад, Шэнь Цинцю позволяет себе отвлечься, размышляя о способах устранить ущерб, счастливо игнорируя свежую зияющую рану, которой являются его отношения с Юэ Цинъюанем… когда отблеск света наверху привлекает его внимание. Там, на ветке бамбука, что-то мерцает на солнце. Шэнь Цинцю отсекает это листом, усиленным Ци, и ловит, когда оно падает. Это кулон. О. Он пропустил эту сцену? [Поздравляю! Вы получили Ключевой предмет: Фальшивый Нефрит Гуаньинь х1. Этот Предмет можно использовать, чтобы снять максимум 5000 очков гнева Ло Бинхэ. Хотели бы вы добавить этот предмет в свой инвентарь? Пожалуйста, обратите внимание, что ключевые предметы имеют свой собственный неограниченный инвентарь!] Осознание этого поражает Шэнь Цинцю, и он чуть не роняет эту штуку на землю. Добавить его в свой инвентарь? После того, что случилось, когда он, наконец, использовал его?! Конечно, вид этого снял все Очки Гнева Ло Бинхэ, но загрузка предмета заняла так много времени, а шаги, которые ему пришлось предпринять, чтобы потянуть время, были настолько ужасны, что в тот момент, когда Ло Бинхэ увидел Поддельный Нефритовый Гуаньинь, он немедленно перешел в режим самоуничтожения! Содрогаясь от воспоминаний, Шэнь Цинцю сжимает пальцы на кулоне, его задняя часть рефлекторно сжимается таким образом, что это одновременно смущает и немного слишком реально прямо сейчас. Сама его душа хочет покинуть тело. Просто исчезнуть в эфире и раствориться. Даже если этого никогда не происходило за все время, это просто… У него был такой хороший день! Помимо встречи с Юэ Цинъюанем, это был отличный день! Он вообще не думал о Небесном Столпе с тех пор, как проснулся! Аргх! Полный негодования, Шэнь Цинцю засовывает кулон в рукав. Он придумает, что с ним делать, позже, но будь он проклят, прежде чем положит его в свой инвентарь. Это был флаг, который он не хотел снова вешать себе на задницу. [Обнаружено большое количество возмущенной энергии! Хотели бы вы разблокировать функцию Демонического культивирования за 500 очков?] — О, заткнись, — плюет Шэнь Цинцю и топает прочь.

***

На следующий день ученики, которые отправились с ним в город Шуанху, начинают сдавать свои отчеты, и Шэнь Цинцю достигает в общей сложности 1020 баллов, наслаждаясь плодами своих трудов. Все так хорошо справились! Одно только ужасно написанное, но чрезвычайно проницательное эссе Ло Бинхэ стоит 100 баллов! Шэнь Цинцю, не теряя времени, покупает функцию Маркеры Квестов, предлагая своим ученикам довольное «Хорошо, адекватно» в качестве поздравления и немедленно активируя новую функцию. Это, конечно, далеко не так хорошо, как он надеялся. Никакого списка всех доступных квестов или подробных сводок о том, что нужно было сделать, — ничего подобного. Просто восклицательные знаки, нависающие над определенными людьми, местами и предметами. Тем не менее они, похоже, имеют цветовую маркировку — и неудивительно, что тот, на макушке Ло Бинхэ, яркий, сияющий, настойчивый золотой. И в VIP-режиме он также может видеть уровни квестов. Неплохо, неплохо! Шэнь Цинцю выбирает Мин Фаня и его синий восклицательный знак в качестве своего первого испытуемого. Пока они просматривают кое-какие документы для пика Цинцзин — в основном письма и заявки — Шэнь Цинцю активирует задание, превращая синий восклицательный знак в знак вопроса. Мин Фань, бросив на него внимательный взгляд, колеблется над своей работой. — Шицзунь, — говорит ученик. — Может ли этот ученик спросить что-нибудь? — Этот мастер всегда готов ответить на вопросы своих учеников, — спокойно говорит Шэнь Цинцю. — Продолжай. — О… речь идет о Ло Бинхэ… Ах, этот бедный персонаж из пушечного мяса — даже не может иметь своего собственного побочного квеста без того, чтобы главный герой каким-то образом не вмешался. — Да? — Шэнь Цинцю подгоняет его. — Он… этот ученик был под впечатлением, что… — Мин Фань колеблется, глядя на него, а затем отступает. — Неужели Шицзунь думает, что Ло Бинхэ подходит для пика Цинцзин? Шэнь Цинцю обдумывает это. Честно говоря, и да, и нет. Дело не в том, что Ло Бинхэ не подходит для пика Цинцзин — скорее, он подходит для них всех, на самом деле. У него есть лидерские качества для Цюндина, интеллект для Цинцзин, мастерство владения мечом для Ванцзяня, чувство инфраструктуры для Аньдина и так далее, и тому подобное. Единственные вершины, для которых он не совсем подходит, — это Кусянь, аскетическая жизнь не совсем в стиле Ло Бинхэ, и Сяньшу, поскольку она только женская… хотя, если бы кто-нибудь и мог заставить это сработать, то это был бы Ло Бинхэ. Не то чтобы он мог — или хотел бы! — рассказывать Мин Фаню все это. — Это действительно из-за Ло Бинхэ? — спрашивает Шэнь Цинцю. — Мин Фань должен быть честен с самим собой — что тебя действительно беспокоит? Мин Фань опускает взгляд на письмо, которое он переписывал, — благодарность за несколько книг, присланных в их библиотеку. — Это просто… вам не кажется, что он такая… пустая трата времени, Шицзунь? Шэнь Цинцю выгибает бровь. Таких слов о Ло Бинхэ он никогда не слышал. — Оу? Вот как? — У него есть природный талант, но он просто… он никогда не пользуется им в своих интересах! Он такой зануда! — говорит Мин Фань, а затем продолжает, обвиняя и оскорбляя Ло Бинхэ за каждое воображаемое пренебрежение, от растраты его потенциала до плевка в лицо его Шицзуню с его посредственными усилиями, чтобы быть бесполезным бездельником. Шэнь Цинцю слушает, все больше выгибая брови, вытирает кисть и откладывает ее в сторону. — Итак, что привело к этому, а? — он задается вопросом. — Мин Фань очень взволнован. — Я просто думаю, что он… отнимает у всех время, — бормочет Мин Фань, краснея. Действительно. Бедный ребенок не смог бы быть более очевидным, даже если бы попытался. Бесполезный бездельник-расточитель, который растрачивает свой собственный потенциал — кто это на самом деле? Шэнь Цинцю обдумывает, как с этим справиться. Это боевая обстановка сянься, так что… — Пойдем со мной, — говорит Шэнь Цинцю и встает. Мин Фань — это… неудобный персонаж, с которым трудно работать. В оригинальном романе он едва ли не был пушечным мясом, чтобы придать печальной предыстории Ло Бинхэ немного больше колорита и соперничать с Нин Инъин за время и внимание. Вторая попытка Шэнь Юаня воспитывать Мин Фаня в конце концов превратилась в надежного и солидного молодого человека, но он никогда не был впечатляющим. Честно говоря, он на самом деле не подходящий старший ученик. Оригинал удерживал его, потому что Мин Фань прошел подготовку до прихода на пик Цинцзин, что сделало его искусным в бумажной работе и общении с просителями, но что касается совершенствования, Мин Фань… старательный, но не выдающийся. Таким образом, он был полезен Оригиналу, не представляя угрозы. Шэнь Цинцю оставил его старшим учеником, потому что так было проще, но теперь… теперь это просто неловко. Особенно, если у мальчика есть какой-то синдром обратного самозванца. Ну что ж. Шэнь Цинцю отмахивается от всех остальных учеников и остается с Мин Фанем на тренировочном поле. Он раскрывает свой веер. — Давай поговорим об эмоциях, — говорит он. — Подними свой тренировочный меч. В течение следующего получаса он слегка колотит Мин Фаня, валяя в пыли тренировочной площадки, все время задавая ему острые вопросы о его эмоциональном состоянии и о том, почему он проецирует это на Ло Бинхэ. Конечно, он говорит об этом не совсем так, ребенок сгорел бы со стыда, но спрашивать его о таких вещах, как: «Почему Мин Фань чувствует, что Ло Бинхэ тратит время этого мастера впустую?» — уже хорошо. В конце концов Мин Фан сдается — смесь физического и эмоционального истощения берет над ним верх. — Шицзунь, этот ученик сожалеет! Но почему я не мог этого сделать? Почему я потерпел неудачу? Шэнь Цинцю отдергивает свой веер, когда меч Мин Фаня со звоном падает на землю. — Мин Фаню придется уточнить, — говорит он, возвращаясь в свое обычное, расслабленное состояние. — В чем ты потерпел неудачу? — Пик Байчжань! Что теперь сказать? Мин Фань шмыгает носом. — Я… я знаю, этому ученику повезло, что Шицзунь забрал его обратно, этот ученик благодарен — но почему я не смог этого сделать? Ло Бинхэ мог бы, но он даже не думает об этом! Так почему же тогда я не смог?! …Мин Фань пытался попасть на пик Байчжань? С каких это пор? Что, черт возьми, это за канон? Какой неожиданно бессмысленный поворот. Если не… Что, черт возьми, задумала эта Система? [Вы активировали миссию «Ученик Главного Злодея», которая является частью темы миссии «Хедканон — это Фанон только до тех пор, пока не будет доказан Канон». Хотели бы вы отказаться от миссии?] Нет! Шэнь Цинцю опускает веер, глядя на своего раскрасневшегося ученика, который пытается сдержать яростные слезы. Ах, подростки. — Мин Фань, — говорит Шэнь Цинцю, подходя ближе. — Мир несправедлив, и мы не всегда получаем одинаковые возможности. Ты пользовался преимуществами, о которых Ло Бинхэ не может даже мечтать, и он столкнулся с трудностями, которые ты бы счел кошмаром. Вы — два бамбуковых стебля, выросших из разной почвы: он — в тени, поэтому ему пришлось тянуться дальше, чтобы достать до света. Мин Фань прикусывает губу, и Шэнь Цинцю поддается порыву — он гладит мальчика по голове. Бедный ребенок. — И ни один из вас не закончил расти. Ло Бинхэ — редкий природный талант — через несколько лет он, вероятно, превзойдет этого мастера, а вскоре, возможно, даже самого Горного Лорда Байчжаня. И мы мало что можем сделать, чтобы соответствовать этому. Сравнения сейчас только повредят собственному совершенствованию. Не обращай внимания на свое эго… Мин Фань выглядит испуганным. — Он даже побьет вас, Шицзунь? Но вы же…?! Шэнь Цинцю фыркает. — Этот мир полон талантов, превосходящих скудные способности этого мастера. Если бы я скрежетал зубами на них всех, у меня остались бы только десны. Честно говоря, у меня есть дела поважнее, чем тратить свое время на это. Это не слишком ободряющая речь, и этого определенно еще недостаточно. Хм-м. — Мин Фань все еще желает подняться на пик Байчжань? Его Главный Ученик кусает губу. — Нет, Шицзунь. Этот ученик только… желает знать… — Мин Фан мнется. — Если бы когда-нибудь был шанс, если бы было что-то, что я мог бы сделать по-другому?.. Он выглядит полным надежды, но у Шэнь Цинцю нет для него ответа. — Это тебе решать, — говорит он и в последний раз гладит Мин Фаня по голове, прежде чем опустить руку. — Стремись принять то, что ты не можешь изменить, Мин Фань, и наберись смелости изменить то, что ты можешь. — Но как я узнаю, что есть что? — спрашивает Мин Фань, надувая губы. — Для этого вам нужна мудрость, а мудрость, к сожалению, приходит только с опытом, — извиняющимся тоном говорит Шэнь Цинцю. — Подумай над этим. — Да, Шицзунь. [Побочная миссия «Ученик Главного Злодея» завершена! Очки +20. Секретная миссия «Хэдканон — это Фанон только до тех пор, пока не будет доказан Канон» выполнена на 5%! Вы открыли дополнительные миссии, связанные с персонажем Мин Фань. Эмоциональный прорыв 22%. Пожалуйста, продолжайте свои усилия!]

***

Сцепив руки за спиной, наблюдая, как группа учеников работает над талисманами, Шэнь Цинцю борется с несколькими проблемами. Во-первых, это множество восклицательных знаков вокруг пика Цинцзин. Он пытался сосчитать их, и, насколько он смог отследить, вокруг пика есть около полутора дюжин побочных квестов различной важности. До сих пор он занимался лишь несколькими мелкими делами — еще немного поработал над Мин Фанем, помог Нин Инъин немного помедитировать и добиться понимания в сложном вопросе, назначил новый список дел, который… он не уверен, почему это была миссия, но, эй, очки! Такие мелочи, как это, которые не заняли слишком много времени. Однако впереди еще долгий путь. Другая проблема — Поддельный Нефрит Гуаньинь, все еще спрятанный в его рукаве. Шэнь Цинцю не может понять, что с этим делать. Вернуть его было бы проще всего, но и нет, потому что он должен быть холодным и отчужденным. О том, чтобы сохранить его, не может быть и речи. Шэнь Цинцю подумывал просто оставить его где-нибудь, чтобы Ло Бинхэ нашел его и покончил с ним — но разве это не было бы пустой тратой времени? Это такой высококачественный Ключевой предмет! Ах, это тяжело. В-третьих, это коробка, недавно доставленная учеником пика Цюндин, подарок от Юэ Цинъюаня. Подарок в качестве извинения. Это флейта, прекрасная белая Сяо, больше подходящая благородной девушке, чем практикующему культиватору. Шэнь Цинцю… честно говоря, понятия не имеет, что с этим делать. Тем более, что он знает, что в бамбуковом домике есть целая коробка, полная подобных дорогих вещей, с которыми он никогда ничего не делал и которые, как он теперь подозревает, также могут быть от Юэ Цинъюаня. Пользовался ли ими когда-нибудь Шень Цзю? Вещь хорошая, но… Шэнь Цинцю играет на гуцине, а не на флейте. Он даже не уверен, что знает, как играть на сяо! И что это значит — посылать кому-то флейту — что он должен с ней делать? Ах, Глава Школы, ты не можешь просто использовать слова?! Его последняя и худшая проблема в настоящее время — это маленький таймер в самом углу его поля зрения, отсчитывающий часы до того, как он должен будет уйти в уединение. Этого не было в оригинальном романе! Конечно, Оригинал время от времени уходил в уединение, и он был в пещерах Линси, когда Лю Цингэ таинственно умер, но там ничего не было о целом годе, проведенном в уединении. Это Шэнь Юань сделал в своей первой попытке, пытаясь повысить уровень своего совершенствования — и мир немедленно понизил его уровень с помощью Неисцелимого, так что уединение даже не принесло никакой пользы! Он не хочет тратить впустую целый год — почему теперь это обязательная миссия с высоким штрафом?! [Если Лю Цингэ умрет, будет наложен штраф в размере 5000 очков.] Вероятно, Системе понравились изменения в истории, внесенные существованием Лю Цингэ? Что приятно, Шэнь Цинцю тоже не хочет смерти Лю Цингэ, но давай же! Целый год? Разве он не может просто пойти туда, к нужному человеку в нужное время, дать Богу Войны хороший удар, очищающий Ци, и покончить с этим? Для этого ему не нужно проводить целый год в уединении, не так ли? У него есть ученики, которых нужно учить, очки, которые нужно накапливать, очень странные отношения с Главой его Школы, которые нужно распутать! У него нет времени на целый год уединения! Система, пожалуйста! Разве он не может просто уединиться на более короткое время в нужный момент? Системное окно очень неохотно расширяется. [Основная сюжетная миссия «Падший Бог войны», ограничение по времени 3 месяца. Принять миссию?] — Да! — восклицает Шэнь Цинцю и немедленно соглашается. — Спасибо тебе, Система! Ты лучшая! [… ૮₍ ˶´ ꒳ `˶ ₎ა] Не радуйся так из-за одного маленького знака благодарности! Качая головой, Шэнь Цинцю рассматривает таймер, а затем оглядывается на своих практикующихся учеников. Среди них Ло Бинхэ, медленно копирующий печати на шелковичной бумаге, с выражением крайней сосредоточенности на его тонком лице. Конечно, эта концентрация вскоре нарушается, и Бинхэ поднимает глаза, его главный герой чувствует внимание — и их глаза встречаются. Это всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы глаза Ло Бинхэ расширились, его лицо осветилось, как будто солнце повернулось, чтобы встретить его, и — нет. Шэнь Цинцю разворачивается на каблуках, чтобы уйти. Старшие ученики все контролируют, как и в прошлый раз — ему не нужно быть здесь. [Очки крутости главного героя +30!] Что, теперь Шэнь Цинцю не может даже взглянуть на него, не вызвав волнения?! Ло Бинхэ, пожалуйста, сосредоточься на ком-нибудь другом, пожалуйста, этот мастер не так уж интересен! Шэнь Цинцю поспешно, но величественно ретируется из учебного зала, а затем колеблется, Поддельный Нефритовый Гуаньинь горит в его рукаве. Может быть, он мог бы просто… отнести это в кровать Ло Бинхэ и оставить там, чтобы он нашел…? Не то чтобы он хотел находиться где-то рядом с кроватью Ло Бинхэ. Он также не хочет загадывать Ло Бинхэ загадку типа «Кто мог оставить такой личный подарок на моей кровати» — это ужасная идея. Нет, нет, лучше не надо. Позже он придумает какую-нибудь более выгодную возможность. Шэнь Цинцю даже не знает, где находится кровать Ло Бинхэ, и он не хочет знать. Все это глупо. Может быть, уединение — не такая уж плохая идея…

***

— Уединение? — Юэ Цинъюань повторяет. — Конечно, ты можешь, как Лорд пика, ты имеешь на это полное право, но шиди… Шэнь Цинцю отводит взгляд, пытаясь не обращать внимания на выражение его лица. Прекрати делать грустные глаза! Это не имеет к тебе никакого отношения! Это действительно не так! И почему все так пристально смотрят на него? Разве Лорд пика не может спокойно навестить Главу своей Школы? — Значит, Чжанмэнь-шисюн одобряет? — спрашивает Шэнь Цинцю, бросая свирепый взгляд на одного особенно любопытного ученика пика Цюндин, который наклоняется, чтобы послушать. — Это все, что нужно знать этому шиди. Надеюсь, я вернусь через три месяца или даже раньше. — Нет, пожалуйста, не торопись. Такие вещи не терпят поспешности, — говорит Юэ Цинъюань, делая прерывистое движение, как будто хочет похлопать его по плечу или взять за руку. — Потрать столько времени, сколько нужно. — Мн, — отвечает Шэнь Цинцю, бросая на него — и на его все еще протянутую руку — взгляд, пока он не опускает ее. — Спасибо. За флейту, — быстро добавляет он. — Это было… здорово. Юэ Цинъюань смотрит на него так, словно Шэнь Цинцю только что отрастил цветочную корону и начал петь баллады. — Тебе… тебе понравилось? — спрашивает он тихим, полным надежды голосом, и Шэнь Цинцю сожалеет обо всем. — Тч, — отвечает Шэнь Цинцю и поворачивается, чтобы уйти. — Убедись, что никто не нападет на мой пик, пока меня не будет. — Да! Я так и сделаю, — говорит Глава с гораздо большим энтузиазмом, чем заслуживает простая просьба. — Наслаждайся своим уединением, шиди. Спиной Шэнь Цинцю просто чувствует, как этот человек светится неожиданным счастьем. Он не должен был ничего говорить — он только ухудшил ситуацию! И все по-прежнему пялятся на него — некоторые люди даже ухмыляются! Тьфу! [Уровень привязанности Юэ Цинъюань повысился! +10 очков!] Какие баллы? Очки крутости? Ах, не давайте ему за это очков, это неловко. Шэнь Цинцю выходит из зала пика Цюндин, поднимая свой меч, как только оказывается снаружи. Он возвращается на пик Цинцзин ровно настолько, чтобы закончить приготовления и убедиться, что Мин Фань и старшие ученики знают, что делать в его отсутствие. Три месяца — ничто в жизни культиватора, и пик в основном живет сам по себе благодаря тщательно организованному разделению преподавательских обязанностей и бытовых хлопот, но все же… Время имеет решающее значение. В прошлый раз Шэнь Цинцю едва получил десять лет — более половины из которых он провел либо в уединении, либо будучи мертвым. Есть так много вещей, которые он хочет сделать сейчас — так много приготовлений, которые ему нужно сделать! И любой момент, который он может свободно провести в мире, где Ло Бинхэ не хочет делать ему ничего плохого, — это момент, которым нужно дорожить. — Этот мастер верит в вас, — говорит Шэнь Цинцю своим собравшимся ученикам. — Вы будете поддерживать мир и справедливость на этой Вершине в мое отсутствие. Его ученики складывают руки вместе и кланяются в унисон. — Да, Шицзунь! — повторяют они нараспев. — Пусть Небеса благосклонно посмотрят на ваши занятия! Ах, они все такие милые. Нет, хладнокровно и отчужденно, Шэнь Цинцю, хладнокровно и отчужденно! Он заходит к себе домой, чтобы взять сменную одежду, кое-какие медикаменты на всякий случай, несколько аварийных сигнальных ракет и хорошую удобную подушку для сиденья — то, чего, как он узнал в прошлый раз, пещерам катастрофически не хватало. Затем он сомневается. На этот раз Шэнь Цинцю не собирается погружаться в медитацию совершенствования, и поэтому, в зависимости от того, сколько времени потребуется Лю Цингэ, чтобы появиться, ему понадобится что-то, чтобы убить время. Он уже прочитал все книги в бамбуковом доме и получает еще больше из библиотеки школы только для того, чтобы отнести их в уединение… да, это вызвало бы у некоторых удивление. Может быть, ему стоит взять набор для каллиграфии? Он мог бы написать несколько стихотворений. Или краски, у него вообще не было возможности рисовать с тех пор, как он, э-э… умер во второй раз. Практика некоторых из четырех искусств, возможно, не была пустой тратой времени, и он действительно наслаждался ими в своей прошлой жизни. Годы на пике Цинцзин перед Собранием Союза Бессмертных, когда он мог делать это свободно, лучшее, что у него было. Кто знает, может быть, это даже принесет ему несколько очков в Системе! На самом деле для системы это, вероятно, должно быть что-то приятное и новое, верно? Хм-м… Хорошо. Это был подарок. Было бы невежливо хотя бы не попытаться, верно?