Metagaming

У Ло Бинхэ есть вопрос, который он не знает, как задать. Он так же не знает, кого спросить. Он не может подойти с ним к своему Шицзуню — даже сейчас Пиковый Лорд Шэнь, кажется, презирает его, хотя он больше не выражает это так яростно, как раньше. Или, не совсем… презирает. Уже несколько недель Ло Бинхэ пытается понять, выяснить, что изменилось — неделями он пытался поймать взгляд своего Шицзуня и найти в нем хоть что-то от прежней холодности и отвращения, и — оно… не совсем отсутствует, но… Шицзунь почти никогда не встречается с ним взглядом, отводя глаза всякий раз, когда они случайно проходят мимо друг друга. Так что сначала Ло Бинхэ принял это за старую неприязнь, но при дальнейшем наблюдении выяснил правду. Его Шицзунь смущен. Сначала Ло Бинхэ подумал, что это из-за самого его присутствия, что Лорд Шэнь пристыжен одним его видом. Но если бы это было так, то, конечно, Учитель отослал бы его куда-нибудь, чтобы ему не пришлось бы его видеть, — например, в дровяной сарай. Он бы не позволил Ло Бинхэ тренироваться под открытым небом, участвовать в занятиях — играть ведущую роль в Военных играх. Он больше не тратит половину каждого дня на бытовые дела, только столько же, сколько и все остальные, — справедливое распределение. Как будто он… просто еще один ученик пика Цинцзин, один из многих. У него даже сейчас все хорошо! Он больше не в самом низу класса, а на самом деле медленно продвигается к вершине. Мастера зала даже похвалили его как примерного ученика. И все же Шицзунь выглядит смущенным всякий раз, когда их глаза встречаются, и всегда быстро отворачивается, чтобы уйти. А Ло Бинхэ — он… почти уверен, что не сделал ничего, что могло бы разочаровать Шицзуня, по крайней мере в последнее время. И наверняка он уже был бы наказан, если бы сделал это? Шицзунь никогда раньше не сдерживался. До тех пор… До тех пор, пока не рухнул возле дровяного сарая, и Ло Бинхэ остался висеть на всю ночь. После этого все изменилось, после того, как Шицзунь… «Что мне теперь с этим делать?» Ло Бинхэ опускает свой тренировочный меч, смотрит в сторону Бамбукового дома, сжимая рукоять так, что побелели костяшки пальцев. Он так отчаянно хочет спросить. Хотя Шицзунь, вероятно, не ответит ему. Кого еще он мог спросить: мастеров зала, старших учеников, может быть, Лю-шишу? Или Главу Школы? Юэ-шибо, кажется, близок к Шицзуню, так что, возможно… Но как он мог спросить их на самом деле? Каким бы он был ужасным учеником, если бы просто взял и спросил: — Как вы думаете, Верховный лорд Шэнь совершил ошибку? Вы думаете, он сожалеет?.. Нет, он не может спрашивать об этом. Что гораздо хуже, чем показаться непочтительным и неблагодарным, он может действительно разозлить Шицзуня — последнее, чего он хочет. Он не неблагодарный! И это не значит, что он не хочет быть на вершине Цинцзин! Он хочет, действительно хочет, особенно сейчас. Но он просто… смущен. Лю-шишу, вероятно, спросил бы прямо. Он уже говорил с Шицзунем о Ло Бинхэ раньше, о том, чем он отличается от других учеников пика Цинцзин. С каких это пор пик Цинцзин берет физических культиваторов? Это звучало так, как будто он что-то знал. Как будто он все понял. Может быть, шишу мог бы ответить на этот вопрос Ло Бинхэ. Жаль, что Ло Бинхэ видит Главу пика Байчжань только тогда, когда его ученики совершают набег на пик Цинцзин. — …А-Ло! А-Ло — вот ты где! — Нин-шицзе? — Я же говорила тебе, зови меня Инъин! — поправляет она, наполовину трусцой, наполовину вприпрыжку подбегая к нему. — Ты долго тренировался — у тебя получилась эта связка? Ты можешь мне показать? Ло Бинхэ повторяет движения еще раз, и Нин Инъин одобрительно хлопает в ладоши. Однако тренируется Бинхэ без огонька, он слишком отвлечен мыслями, кружащимися в его голове. «Если я прав насчет Шицзуня, — подумал он, — что бы это значило?» — У тебя получается все лучше и лучше! Скоро ты будешь спарринговаться уже со старшими учениками, — говорит Нин Инъин, улыбаясь и подперев подбородок руками. — Это все благодаря тебе: с тех пор, как ты дала мне правильное руководство по самосовершенствованию, учиться стало легче, — признается Ло Бинхэ. — Что ж, неудивительно! Та древняя книга, которая у тебя была, была ужасной, с устаревшей информацией и отсутствующими страницами — я действительно не знаю, почему ее вообще хранили, — пробормотала Нин Инъин. — Знаешь, можно нанести серьезный ущерб своему самосовершенствованию, если неправильно заложить фундамент. Это могло бы действительно кончиться плохо, если бы ты продолжил. Ло Бинхэ хмыкает в знак согласия и хмурится. Однако Шицзунь дал ему это руководство. Это было сделано специально, Ло Бинхэ уверен. Но знал ли Шицзунь, что руководство было неправильным? Или он выбрал самое старое, самое изношенное в стопке, не проверив, что в нем было, полагая, что это не имеет значения в долгосрочной перспективе? Нин Инъин в конце концов дала ему надлежащее руководство, но Ло Бинхэ знает, кто на самом деле стоит за этим. Будучи младшей ученицей, Нин Инъин не имела права брать книги из библиотечных хранилищ — и, кроме того, это произошло сразу после того, как он провел ночь в дровяном сарае, когда Шицзунь отругал его за глупость и то, что он не сбежал. Шэнь Цинцю однажды увидел, как он формирует Ци, и тут же понял, что Ло Бинхэ учился по ошибочному руководству. Сразу же после этого избиения прекратились, Ло Бинхэ перевели в общежитие и дали надлежащую инструкцию — все изменилось. Даже когда Ло Бинхэ стал громким и заметным, наказания не последовало. И по сей день Шэнь Цинцю слишком смущен, чтобы смотреть на него. Ло Бинхэ поворачивается к Нин Инъин, принимая решение. — Инъин, как ты думаешь… как ты думаешь, Шицзунь примет меня? Я хочу поговорить с Учителем кое о чем — не могла бы ты?.. Если Нин Инъин попросит, Шицзунь, возможно, согласится. — Оу? О, точно, точно, я совсем забыла о том, зачем пришла, — говорит Нин Инъин, качая головой. — Шицзунь уходит. — Уходит? Куда, когда?.. — Прямо сейчас, — пожала Нин Инъин плечами. — Мин Фань сказал, что объявился демон в городе Цзиньлань или что-то в этом роде, Шицзунь собирается пойти и проверить. Хотя, возможно, это только предлог. — Предлог? — переспрашивает Ло Бинхэ, нахмурившись. — Любимый весенний дом Шицзуня находится в городе Цзиньлань, — пожимает плечами Нин Инъин и встает, потягиваясь. — Если ты действительно хочешь поговорить с ним, тебе лучше поторопиться — похоже, он готов отправиться в путь немедленно. Возможно, Учитель уже ушел. Ло Бинхэ кивает, поспешно убирая свой меч. — Спасибо тебе, Нин-шицзе! — Инъин! — кричит она ему вслед, когда он направляется к Бамбуковой хижине. Шицзунь, как оказалось, еще не ушел — он разговаривал с одним из мастеров зала, просматривал книгу расписания и указывал на что-то. — …хорошо, чтобы это не мешало урокам музыкального совершенствования Старших Учеников… — Шицзунь! — зовет Ло Бинхэ. Вот опять. Выражение лица и поза Шицзуня слегка напрягаются, и он закрывает глаза. Затем веер поднимается, открывается с щелчком, и Шэнь Цинцю поворачивается к нему лицом. — Ло Бинхэ, — говорит он ровным голосом. Ло Бинхэ поспешно кланяется, сложив руки вместе. — Этот ученик приветствует Шицзуня и извиняется за то, что помешал. — Лучше, — говорит Шицзунь и поворачивается обратно к мастеру зала. — Внесите коррективы с разрешения этого мастера — и, вероятно, уединение Му Шао будет успешным. — Спасибо, Шицзунь, — мастер зала кланяется и отступает. — Пусть путешествие Шицзуня пройдет удачно. Шэнь Цинцю поворачивается к Ло Бинхэ, выражение его лица суровое. — Что случилось? Этот мастер вот-вот отправится в путь, так что говори быстро. Ло Бинхэ внезапно становится трудно даже сосредоточиться на словах, не говоря уже о полных предложениях. О чем он только думал — он не может спросить Шицзуня, допустил ли тот ошибку! Особенно вот так, у всех на виду, когда Шицзунь собирается уходить! — Я… Бровь Шицзуня дергается, и он медленно обмахивается веером. — Да? Ло Бинхэ сглатывает, и на мгновение у него возникает искушение просто пожелать этому человеку удачи в его путешествии или, может быть, поблагодарить его за предоставленные возможности, сказать, что сейчас он намного лучше справляется со своим совершенствованием. Но… если он не спросит сейчас… — Прошу прощения у Шицзуня, у этого ученика есть… неподобающий вопрос, — говорит Ло Бинхэ, кланяясь, опустив глаза в землю. — И этот ученик боится, что, если он не задаст его, этот вопрос будет продолжать мучить его и может в конечном итоге помешать совершенствованию. Шэнь Цинцю вздыхает. — Этот вопрос так сильно тревожит Ло Бинхэ? — он что-то бормочет и отводит взгляд, веер скрывает его лицо от посторонних глаз. — Тогда он может спросить. Бинхэ сглатывает и тщательно подбирает слова. — Разве этот ученик… должен был остаться на пике Цинцзин? Тишина. Ло Бинхэ едва осмеливается поднять глаза, чтобы увидеть выражение лица своего Учителя. Оно никакое — Шэнь Цинцю смотрит вдаль, его лицо ничего не выражает. Наконец его Шицзунь произносит медленным, ледяным голосом: — Значит, Ло Бинхэ хочет уйти? — Нет! — вскрикивает ученик, поднимая глаза. — Нет, конечно, нет, Шицзунь, этот ученик никогда не захочет уходить! Этот ученик бесконечно благодарен за предоставленные ему возможности! — Тогда имеет ли значение, что должно было быть? Закусив губу, Ло Бинхэ смотрит вниз, все еще крепко сжимая руки перед собой, чтобы они не дрожали. — Я… этот ученик догадывается, что все не так просто, — бормочет он и смотрит вниз. Стоящий перед ним Шэнь Цинцю делает прерывистое движение, как будто собирается уйти, но колеблется. Когда ученик неуверенно поднимает глаза, учитель хмурится. — Ло Бинхэ не удовлетворен этим ответом? — спрашивает Шицзунь, и холодный взгляд заставляет его ответить. — Этот ученик глуп и сбит с толку и просит прощения у Шицзуня, — шепчет Ло Бинхэ, быстро оглядываясь назад. — Глуп? По словам мастеров зала и по отчетам, Ло Бинхэ далеко не глуп, — огрызается Шицзунь. — Не пресмыкайся, как проклятый червяк, — ты ученик пика Цинцзин или нет? Имей хоть какое-то достоинство! Ло Бинхэ вздрагивает и машинально будто становится меньше — но, как ни странно, сразу чувствует себя лучше, услышав эти слова. Сердитый Шэнь Цинцю лучше, чем холодный, отстраненный Шэнь Цинцю. Он знает, чего ожидать от разгневанного Учителя. — Этот ученик приносит свои извинения… — Встань прямо! — срывается Шицзунь. — И перестань бормотать. Что тебя смущает? Этот мастер видел работу Ло Бинхэ и в состоянии оценить интеллект своего ученика — не издевайся над этим мастером, притворяясь глупее, чем ты есть на самом деле! К своему стыду, Ло Бинхэ чувствует, как его глаза начинают гореть, а горло сжимается. Шицзунь в ярости насмехается над ним. — Бинхэ знает ответ на свой вопрос. По крайней мере, у него есть предположения, — говорит он и сильнее обмахивается веером. — Этот ученик изложит свои мысли мастеру? О нет, это… это то, через что старшим ученикам приходится проходить постоянно. Исследовать важные, сложные вещи, выдвигая выводы и идеи, затем подвергаемые безжалостному сомнению со стороны мастеров зала и старейшин — или, если им действительно не повезло, самого Шицзуня. Бинхэ не раз видел, как очередной старший ученик расплакался под холодным пристальным взглядом Шицзуня. — Этот ученик считает, что, — дрожащим голосом начинает Ло Бинхэ, — что Шицзунь принял его на пик Цинцзин без намерения оставить. — Мн. Каковы доказательства Бинхэ? — Предыдущие методы обучения Шицзуня были предназначены для того, чтобы заставить этого ученика сбежать, — Ло Бинхэ смотрит на подол ханьфу Шэнь Цинцю, его глаза наполняются слезами, зрение становится размытым. — Ло Бинхэ — физический самосовершенствующийся, а пик Цинцзин учит духовному самосовершенствованию. Ло Бинхэ не подходит… Он делает хриплый, влажный вдох, Шэнь Цинцю же молчит, быстро двигая веером. — Кроме того… — неуверенно продолжает Ло Бинхэ. — Этот ученик несколько раз слышал, как Шицзунь говорил о пике Байчжань в отношении этого ученика. Так что это… это теория этого ученика, что Шицзунь, Лорд Шэнь, взял этого ученика с намерением быстро отправить его на пик Байчжань. Шэнь Цинцю спрашивает ровным и бесстрастным голосом: — Почему пик Байчжань? — Этот пик не ищет учеников, — бормочет Ло Бинхэ. — Ты должен пойти сам и бороться за свое право остаться. Но воля Ло Бинхэ слаба — он бы не ушел без толчка. Он не ушел даже с этим толчком! Он действительно был настолько глуп, что никогда не понимал, что делает его Шицзунь, ему даже в голову не приходило просто уйти. Пик Цинцзин был его единственным шансом, думал он, Ло Бинхэ никогда не сдастся и не уйдет по собственной воле. И он никогда не утруждал себя изучением других пиков, слишком занятый жалостью к себе. Однако ученики постоянно меняют Вершины, и большинство учеников Байчжаня — беглецы с других пиков. Просто… все знают, что это происходит, и предполагают, что так и будет продолжаться. Примерно четверть всех мальчиков на Цинцзин в какой-то момент пытались перейти на Байчжань, думая, что этот пик лучше и принесет им славу. Большинство из них не справилось, но… у некоторых получилось. И судя по тому, что происходит сейчас… Ло Бинхэ, возможно, стал бы одним из них… но он оказался настолько жалким, что даже не подумал… Стоящий перед ним Шэнь Цинцю вздыхает и отворачивается. — Тогда, — говорит он. — У Ло Бинхэ есть ответ. Он доволен? Доведенный до ручки, Ло Бинхэ взрывается: — У этого ученика есть ответ, но он не понимает! — Чего он не понимает? — Почему? Зачем Шицзуню… все так усложнять…? В течение нескольких месяцев Шэнь Цинцю давал ему все основания для побега. Его били и унижали, его почти не учили, и, наконец, его Шицзунь прибег к тому, чтобы повесить его за запястья и выпороть! И даже тогда, когда его оставили там на всю ночь, и после того как Шицзунь, вероятно измученный всем этим испытанием, потерял сознание… Ло Бинхэ все еще не понял намека, оставаясь висеть там, как покорный ученик. И вот Шицзунь в конце концов был вынужден сдаться. Ло Бинхэ был слишком глуп, чтобы все понять и уйти. Шэнь Цинцю вынужден оставить его, хотя никогда этого не хотел, даже несмотря на то, что пик Цинцзин был для духовных культиваторов… хорошо это или плохо, но Шэнь Цинцю смирился. — Почему? — вздыхает Учитель и качает головой. — У Ло Бинхэ есть природный талант и потенциал, но талант — это еще не все. Иногда нужно… нечто большее. Ло Бинхэ поднимает мокрое от слез лицо, а Шэнь Цинцю закрывает глаза и качает головой. — Когда Ло Бинхэ демонстрировал свои таланты, в надежде быть принятым в Школу Горы Цанцюн, присутствовали три Лорда. Глава, Лю Цингэ и этот мастер. Лорд пика Байчжань признал потенциал Ло Бинхэ, но не взял его — Байчжань не принимает учеников обычным способом… Шэнь Цинцю замолкает, а Ло Бинхэ вытирает глаза, отчаянно пытаясь привести себя в порядок. — Итак, Шицзунь взял этого никчемного ученика и попытался дать ему стимул уйти. Но ученик оказался глуп и не пошел. Шэнь Цинцю выглядит слегка больным. — Бинхэ упрям. Упрям и глупо решителен, — бормочет он. — Но это не обязательно глупость, если он будет учиться на своих ошибках. Удовлетворен ли Ло Бинхэ этим ответом? Ло Бинхэ открывает рот, чтобы ответить, но, встретив острый взгляд своего учителя, колеблется. — Не давай этому мастеру необдуманного ответа, — отрезает Шицзунь. — Сначала подумай! Затем, подумав, скажи. Удовлетворен ли Ло Бинхэ полученным ответом? Он задумывается и вынужден признать: — Этот ученик… еще не знает. Ему нужно время. — Хорошо, — говорит Шэнь Цинцю и резко отворачивается. — Подумай, какую мудрость ты можешь извлечь из произошедшего. Этот мастер будет с нетерпением ждать полного и продуманного эссе Ло Бинхэ на эту тему. Плечи Ло Бинхэ опускаются, и он быстро кланяется. — К тому времени, как Шицзунь вернется, у этого ученика все будет готово, — говорит он и кланяется. — Этот ученик благодарит Шицзуня за уделенное ему время. Шэнь Цинцю кивает, а затем уходит, не сказав больше ни слова, многослойные одежды развеваются, когда он обнажает Сюя.

***

В отсутствие Шэнь Цинцю нет никаких Военных игр, есть только уроки, практика и медитации, перемежающиеся бытовыми заботами. В разгар всего этого Ло Бинхэ пишет свое эссе, затем переписывает его снова и снова, размышляя о том, насколько он подходит и не подходит для пика Цинцзин. Он быстро достигает результата во всех физических аспектах их тренировок. Фехтование, рукопашный бой, если бы существовала шкала измерения успеха по гибкости и растяжке, Ло Бинхэ был бы на самом верху. Он сильнее, быстрее и ловчее всех своих сверстников, когда дело доходит до этих навыков. С другими предметами он может… справиться, но он далеко не лучший в своем классе. Он все еще нервничает во время медитации, у него не хватает терпения для каллиграфии, он хорошо играет в Вэйци быстро, но… он вряд ли бросит вызов Нин Инъин, не говоря уже об их учителях, когда дело доходит до более длительных и методичных игр. Его музыка… э-э, сносная. Его картины в лучшем случае представляют собой примитивные классические формы, собранные вместе без особого внимания к структуре или композиции. Ни один из священных навыков пика Цинцзин не дается ему так легко, как сражения. А со спаррингами у него вообще нет проблем. Все было бы по-другому, если бы он отправился на пик Байчжань. Там ему бросили бы вызов, заставили бы преуспеть в том, что, казалось, давалось ему без особых усилий. Четыре искусства вообще не преподаются на пике Байчжань, и Ло Бинхэ сомневается, что там кого-то заставляют писать эссе. Было бы… лучше, если бы он ушел? Ему не пришлось бы так много думать, по крайней мере, ни о чем кроме боев. Ученики Байчжаня просто сражаются, охотятся на монстров, атакуют другие пики и снова сражаются. Это довольно просто, как показывает жизнь. Никаких духовных или интеллектуальных дилемм — просто… сражайся. …вероятно, он все еще мог бы попробовать. Мог бы пойти прямо сейчас и попытаться пробиться на Байчжань, а затем заявить о себе старшим ученикам, старейшинам и Богу Войны. Хотя Лорд пика Байчжань уже знает о нем. Но Ло Бинхэ все еще может это сделать! Он и раньше побеждал учеников Байчжаня, и если они смогли подняться на пик, то и он сможет! Ло Бинхэ позволяет себе немного помечтать о том, как бы это было. Просто сражайся, доказывай свое мастерство с помощью меча и ничего больше. Не было бы никаких сомнений в том, как к нему относятся, — это даже не имело бы значения. Важно лишь, насколько хорошо Ло Бинхэ сражается. Не нужно беспокоиться о внешности или о том, чтобы произвести хорошее впечатление… Выглядывая из окна класса, Ло Бинхэ пытается вообразить свою жизнь на пике Байчжань, и лучше всего ему удается представить себя во главе отряда рейдеров в Военной игре. Но он не хочет уходить. Во-первых, у всех учеников Байчжань, с которыми он сражался и разговаривал, похоже, только одна извилина — и они кажутся хулиганами, запугивающими всех, включая друг друга. Постоянные драки тоже кажутся утомительными, как будто тебя бьют всегда, а не только иногда. И Ло Бинхэ завел друзей на пике Цинцзин, ему здесь самое место, он даже нравится некоторым своим товарищам-ученикам. У него есть спарринг-партнеры! А касаемо того, что ему бросают вызов — ну, на пике Цинцзин это происходит в большинстве предметов, что гораздо лучше. Фехтование, может, и дается ему легко, но какой смысл заниматься только им? Ло Бинхэ здесь, чтобы учиться, а не плыть по течению, как какой-нибудь молодой мастер, которому все передали. Он готов бороться! И… Шицзунь… Возможно, Шицзунь ошибся с ним, но теперь принял Ло Бинхэ в качестве своего ученика. Шицзунь поклялся относиться к нему так же, как к любому другому ученику пика, даже несмотря на то, что методы Цинцзин не подходили для его развития. Шицзунь выбрал его. В некотором смысле, выбрал его дважды — сначала, чтобы помочь ему встать на другой путь, а когда это не удалось, решив оставить. И Ло Бинхэ сделает все, чтобы быть чертовски уверенным, что Шицзунь снова не пожалеет о своем выборе. На самом деле, он собирается доказать Учителю, что действительно принадлежит пику Цинцзин и никуда не уйдет.

***

Ло Бинхэ с головой уходит в учебу, сначала удваивая свои усилия, а затем утраивая. Стремясь доказать правильность окончательного решения своего Шицзуня, он пока откладывает меч в сторону и вместо этого обращает свое внимание на чернила и кисти, на гуцинь и даже играет в Вэйци с другими людьми, а не только с Нин Инъин. Поначалу трудно сказать, эффективно ли это, но мастера зала, похоже, одобряют его самоотверженность, и это вдохновляет, по крайней мере, Мин Фаня на то, чтобы так же прилагать больше усилий. Все это время Ло Бинхэ думает о том, как заставить своего Шицзуня гордиться им. В конце концов, это явно будет не просто, и Ло Бинхэ все еще не подходит для их пика, поэтому он должен показаться особенно хорошо, чтобы соответствовать ожиданиям Шицзуня. Никто никогда раньше не возлагал на него никаких ожиданий, и хотя Ло Бинхэ совершенно уверен, что Шэнь Цинцю будет удовлетворен, если он покажет себя хотя бы средним учеником пика Цинцзин, сам Ло Бинхэ знает, что не будет доволен, пока не выложится полностью. Поэтому он изучает и практикует четыре искусства, слушает старших и изо всех сил старается держаться ближе к лучшему ученику пика Цинцзин, отчасти радуясь, что сейчас нет Военных Игр и Ло Бинхэ может свыкнуться с мыслью: он ученый. Он должен быть ученым. Он должен убедиться, что Шицзунь удовлетворен. Но нападение демонов на Школу Горы Цанцюн застает его врасплох. — Они уже захватили пик Цюндин! — кричит запыхавшийся ученик с упомянутого пика, споткнувшись о Радужный мост как раз в тот момент, когда он рухнул, распавшись на тысячи разноцветных искр, прекрасных, если не вспоминать о причине их появления. — Я едва успел убежать, чтобы предупредить остальных! — Как они это сделали? — требовательно спрашивает Ло Бинхэ. — Цюндин — самая защищенная вершина, на которую труднее всего попасть — как они вообще туда забрались? — Они использовали Радужные Мосты как раз перед тем, как уничтожить их! — кричит в ответ ученик пика Цюндин. — И Глава не остановил их? — Шицзунь в отъезде — у него дела в другом месте, он не вернется до завтра! Неужели Шэнь-шишу…? Конечно, Шэнь Цинцю тоже нет — он все еще в поездке в город Цзиньлань. Этот ученик нацелился на пик Цинцзин, потому что он был ближе всего к Цюндину, надеясь позвать на помощь, но и здесь не было Лорда. Следующая ближайшая Вершина — пик Ванцзянь — была намного выше, и добраться до нее почти невозможно без Радужных Мостов или меча. Следующий после него пик Аньдин не окажет им никакой помощи… — Кто-то должен отправиться на пик Байчжань, — говорит Мин Фань, возвращаясь с тренировочным мечом в одной руке и своим собственным духовным в другой. Он тычет тренировочным мечом в Ло Бинхэ. — Как ты думаешь, ты смог бы добраться до пика Цюндин пешком? — Я… не знаю, я никогда не пробовал, — удивленно признается Ло Бинхэ. — Почему ты?.. — Если у кого-то из нас и есть хоть какой-то шанс остановить этих демонов, так это у тебя, — говорит Мин Фань, даже это произнося с отвращением. — У меня уже есть духовный меч, так что я могу летать — я доберусь до Байчжаня и позову Лю-шишу. Но кто-то должен сообщить ученикам пика Цюндин, что помощь на подходе! Ло Бинхэ кивком принимает его слова. Мин Фань говорит серьезно — а значит, нет времени на глупые обиды. — Хорошо, — говорит он и выхватывает предложенный меч. — Только поторопись. — Держу пари, я буду быстрее, чем ты! — Мин Фань свирепо ухмыляется, а затем поворачивается и кричит: — Ученики пика Цинцзин! Произошло нападение… В то время как Мин Фань поспешно организует дополнительную охрану вокруг пика на своем пути, Ло Бинхэ поворачивается к разрушенным остаткам Радужного моста. Затем, привязав тренировочное оружие к спине, поворачивается к ученику пика Цюндин. — Какой кратчайший путь наверх?

***

Так быстро он еще ничего не делал. Путь на пик Цюндин не был ни коротким, ни легким — это главный пик, а потому даже в естественном, незащищенном состоянии на него трудно подняться. Однако барьеры и защита пика были разрушены, и ничто не могло остановить Ло Бинхэ, когда он бежал, взбирался, а в некоторых случаях даже полз вверх, прислушиваясь к любым необычным звукам в облаках, которые висят в долинах пика. Было много необычных звуков. Хотя все птицы затихли, в тумане что-то шевелилось — и вдалеке раздавались взрывы. Все вокруг кажется беспокойным и полным опасности, как будто сами горы встревожены, духовная энергия, которая свободно течет в горе Цанцюн, дрожит от волнения. Там Ло Бинхэ вступает в свой первый настоящий бой с момента поступления в Школу Цанцюн. Два демона, один высокий и худой, как кривое дерево, другой низкий и тяжелый, как лягушка на двух ногах, преграждают путь. Оба держат в руках устрашающе острое оружие. Оно уже в крови. — Что у нас здесь, маленький человеческий мальчик?.. — тянет высокий. — Говорят, селезенка у молодых самая вкусная, — шипит коротышка, высовывая длинный раздвоенный язык. — Куда ты идешь, малыш? Пытаешься взобраться на гору, да? Ну, мы не можем этого допустить…! Ло Бинхэ оценивает ситуацию и решает — борьба с этими двумя заняла бы слишком много времени. Уклонение, отвлечение внимания и отступление. Приняв решение, он вытаскивает один из талисманов Нин Инъин, пропускает через него Ци и бросает его в лица демонов, быстро закрывая глаза. Раздаются крики и шум — что-то тяжелое падает и катится. Не теряя времени, Ло Бинхэ бросается вперед, сбивая на ходу высокого, а затем достает еще один талисман — дымовой. Оставив демонов хрипеть и кашлять в ядовитом дыму, Ло Бинхэ бежит вперед и вверх по узкой горной тропинке, к маячащему впереди пику. Вспышка, без сомнения, привлечет еще больше демонов — ему нужно спешить. На его пути происходит еще два таких столкновения, и во второй раз Ло Бинхэ не может уклониться и вынужден драться. Это совсем не похоже на их обучение — демоны, с которыми он скрещивает оружие, не сражаются с какой-либо формой или изяществом, но дико размахивают своим оружием, сбивая его с толку своими странными атаками. Ло Бинхэ едва удается отбиваться от них, его сердце бешено колотится. Если бы не набеги пика Байчжань, он не уверен, что справился бы так хорошо. Наконец он достигает пика, используя винтовую лестницу какой-то давно заброшенной тропинки, где мох и лишайник покрыли большую часть ступеней. Это удачный путь, так как демоны, похоже, не знают о ней и не ждут нападения с той стороны, поэтому у Ло Бинхэ есть время понаблюдать, оставаясь незамеченным. Посадочная площадка пика Цюндин, впечатляющий открытый уступ выдающийся вперед, заполненный своеобразной армией демонов. Они захватили всех учеников Цюндина, собрав их у главного зала, и игрались с ними, издеваясь и смеясь над тем, как ученики сжимаются и плачут. Посреди всего этого стоял стройный на вид демон… девушка? Это либо очень маленькая женщина, либо девочка, одетая во что-то тонкое, прозрачное. Она смеялась, прижимая тыльную сторону ладони ко рту, как благородная дева. — Ахаха, это действительно всемирно известная мощь Школы Цанцюн? Кучка съежившихся маленьких слабаков! Я надеялась на лучшее! Я ожидала вызова! Вы все жалкие! Ло Бинхэ наблюдает, прищурив глаза. По бокам от нее стоят два больших демона, оба с огромным оружием, их головы увенчаны массивными рогами. Как котенок, окруженный парой огромных охотничьих собак, женщина-демон гордо поднимает подбородок и кричит: — Я пришла сюда для честного боя, как это принято у людей! Неужели здесь нет ни одного опытного противника? Неужели здесь нет старейшин, нет мастеров, чтобы ответить на наш вызов? Как будто она не появилась со своими демонами как раз тогда, когда Глава Школы ушел и Шицзунь тоже отсутствует — как будто она не сломала Радужный Мост, чтобы помешать ученикам пика Цюндин позвать на помощь! Как коварно! Как бы сильно Ло Бинхэ ни хотел встретиться с этой демонессой лицом к лицу и научить ее хорошим манерам, он знает, что не может сражаться со всей армией демонов в одиночку. Как бы то ни было, ученики пика Цюндин являются приоритетом — они волнуются, нервничают, падают духом перед лицом этих трудностей. Он должен добраться до них первым, оставаясь незамеченным, и передать им, что помощь скоро будет, — затем останется потянуть время, пока Лю-шишу не доберется сюда. Это самое разумное, что можно сделать. Шицзунь, прежде всего, хочет, чтобы его ученики сражались умно. И Ло Бинхэ не собирается разочаровывать своего Шицзуня.