Metagaming

Поскольку Военные игры довольно часто приводили Лю Цингэ на пик Цинцзин, было решено, что именно он будет регулярно очищать меридианы Шэнь Цинцю от закупорок, вызванных ядом «Неисцелимый». Он не особенно возражает — это дает главе Байчжань достаточно времени, чтобы выяснить, что, черт возьми, вообще происходит с Шэнь Цинцю. Сначала мужчина спасает его в пещерах Линси. Он объяснил это тем, что хотел, чтобы Лю Цингэ был у него в долгу. Что, казалось, было достаточно в характере Шэнь Цинцю, поэтому Лю Цингэ оставил все как есть, пусть, конечно, это вызывало привычное раздражение. Однако, оглядываясь назад… Шэнь Цинцю спас его. Во-вторых, Военные игры. Рейды пика Байчжань не были чем-то новым, они на самом деле скорее традиция, чем что-либо еще — но корректировки, дополнения, правила — яростная защита безопасных зон и свободы учеников выходить из игры в любое время, когда они захотят? Шэнь Цинцю должен был радоваться несчастьям своих учеников, конечно, он и раньше не удерживался от того, чтобы мучить своих учеников, обучая их скорее кнутом, чем пряником. Теперь же он делает все возможное, чтобы сделать рейды для них безопасными. С каких это пор этот мастер заботится о своих учениках? И более того, он до сих пор не научил их жульничать и пользоваться какими-либо уловками… В-третьих — Ло Бинхэ. Физический культиватор. Лю Цингэ тщательно расспросил всех, и, похоже, совсем недавно Шэнь Цинцю действительно мучил мальчика, Лю Цингэ предполагал, что Лорд Цинцзин поступил бы так в случае ученика со способностями, которых не хватало самому Шэнь Цинцю. Избиения, нотации, крики, по-видимому, он даже облил мальчика чаем во время чайной церемонии. А потом он просто… остановился, и Ло Бинхэ стал одним из многих учеников, далеко не любимым, но… принятым, несмотря на его отличия. А теперь это. Опоздание на битву, чтобы украсть всю славу, было очень в характере Шэнь Цинцю — а вот рисковать своей жизнью и нанести необратимый ущерб своему самосовершенствованию, даже ради спасения другого Лорда, — явно нет. Снова Шэнь Цинцю спас ему жизнь, на этот раз еще большей ценой. По крайней мере, было не настолько унизительно, хотя Шэнь Цинцю определенно пытался сделать так, чтобы выглядело унизительным впоследствии. Что ж, теперь Шэнь Цинцю может плеваться, проклинать и издеваться над ним сколько угодно. Лю Цингэ убедился в своих подозрениях. Что-то происходит. Он просто должен выяснить что. Положив ладони на спину Лорда пика Цинцзин, Лю Цингэ пользуется возможностью изучить его Ци, прежде чем влить свою собственную. У Шэнь Цинцю нет призрачной Ци, духовная энергия, текущая в его ослабленных духовных венах, полностью принадлежит ему. Но она тоже какая-то другая — и то, как энергия все еще направлена, тонко, но безошибочно, вниз. На самом деле сейчас это более заметно, чем в пещерах Линси. Подсознательно Шэнь Цинцю постоянно пытается защитить, оградить себя, окутывая свой нижний даньтянь слоями духовной энергии, как будто может создать вокруг него барьер. Во рту у Лю Цингэ становится кисло, а Шэнь Цинцю издает раздраженный, любопытный звук. — Лю-шиди? Что-то случилось? — Нет, — ворчит Лю Цингэ и позволяет своей Ци течь внутрь, чтобы затопить систему Шэнь Цинцю и смыть закупорки. Шэнь Цинцю вздыхает и выпрямляет спину, белые волосы рассыпаются по рукам Лю Цингэ. Лю Цингэ сдерживает вопросы, которые вертятся у него на языке, — он не может спрашивать, не может, только не это. — Как ты справляешься с этим? — интересуется вместо этого он. — Честно говоря, это не такие уж большие изменения, — признается Шэнь Цинцю. — Обычно я не трачу так много Ци в повседневной жизни — в отличие от некоторых, — добавляет он с усмешкой, которая уже не такая злобная и острая, как раньше. Лю Цингэ усмехается в ответ и заканчивает лечение, отталкивая мужчину. Все еще неприятно смотреть на него. Он такой… привлекательный сейчас. Даже когда не хочется смотреть, сияющие белые волосы притягивают взгляд. И Шэнь Цинцю, конечно же, не скрывает их, надев нефритово-зеленое ханьфу, которое не может не подчеркнуть яркость его волос. Теперь он даже завязал их более свободно, с мягкими волнами, спускающимися к ушам, и прядями, свисающими на лицо, как будто у него вдруг не осталось сил, чтобы уложить их должным образом. Мужчина совершенно явно выставляет это напоказ, превратив высший признак стресса и слабости в оружие. Это, по крайней мере, очень в характере Шэнь Цинцю. Лю Цингэ просто хотел бы, чтобы это не выглядело так… так… мило. Шэнь Цинцю встает, откидывая прядь своих белых волос назад через плечо. — Спасибо, Лю-шиди, — говорит он и пренебрежительно добавляет. — На этом все. Как будто он мальчик на побегушках, простой слуга, ненужный и нежеланный после того, как оказал услугу. — Тч, — отвечает Лю Цингэ, не предпринимая ни малейшей попытки, чтобы встать. — Чай, — требует он вместо этого и вызывающе выгибает брови. Шэнь Цинцю бросает на него взгляд, явно подумывая о том, чтобы вышвырнуть его вон, прежде чем закатить глаза. — Мин Фань! Принеси этим мастерам чаю. Лю Цингэ наблюдает, как Лорд пика Цинцзин занимается делом, проверяя какие-то бумаги, целая стопка которых ждет его на письменном столе. Он не кажется ни сильнее, ни слабее, чем раньше, но, с другой стороны, физически он почти ничего не делает. Возможно, он никогда не утруждает себя физическими нагрузками. Такой ученый, как он… «Неисцелимый», похоже, на самом деле ему совсем не мешает. — На самом деле, пока Лю-шиди здесь, — говорит Шэнь Цинцю, беря один конкретный свиток и протягивая его. — Не мог бы он взглянуть на это и сказать этому шисюну, все ли верно? — Что это? — осторожно спрашивает Лю Цингэ, принимая свиток. — Отчет Ло Бинхэ о том, что произошло во время вторжения, — объясняет Шэнь Цинцю. — Ты думаешь, мальчик может солгать? — Нет, просто упустить некоторые нюансы полной картины. У него есть манера отвлекаться на незначительные детали. — Мн, — отвечает Лю Цингэ и открывает свиток. Это чрезмерно… восторженный и до смешного подробный отчет. Он также полон бессмысленной чепухи, такой как детали одежды и внешнего вида демонов. Очевидно, парень пытался произвести на кого-то впечатление своими многочисленными описаниями и всей этой совершенно неважной информацией, которая не имела никакого отношения к тому, что произошло на самом деле. Что, честно говоря, делает те строки, которые он просматривает, интересными. — Он приуменьшил свою роль, — говорит Лю Цингэ, когда старший ученик Шэнь Цинцю входит с чайным сервизом. — К тому времени, когда я прибыл, он вел учеников пика Цюндин в бой — они справлялись самостоятельно, даже немного оттесняя демонов. — М-м, — соглашается Шэнь Цинцю. — Этот человек думал так же. А поединок до того, как прибыл этот шисюн? Что ж, они сражались с демонами. Выносливость Ло Бинхэ была впечатляющей, Лю Цингэ должен это признать. Физическая подготовка мальчика недостаточна, но его выносливость лучше, чем у многих лучших учеников Байчжань. Мальчик живучий, если не сказать больше. — И он убил старейшину демонов, — тянет Лю Цингэ, вспоминая произошедшее. Никакой подготовки — это была просто необузданная ярость и месть, заставляющая демона расплачиваться за отравление. Почти впечатляет. — Хм, значит, эта часть тоже точна, он действительно убил старейшину демонов, — бормочет Шэнь Цинцю. Лю Цингэ бросает на него лукавый взгляд. — Ты не одобряешь? Что, пик Цинцзин теперь выше мести? С каких это пор? Другой Лорд фыркает на это, качая головой. — Этот просто не особенно рад, узнав, что его младший ученик сломя голову бросился в драку со старейшиной демонов, — криво усмехается он. — Особенно с тем, у кого отравленные шипы, уже показавшие свою опасность. Я думал, что к настоящему времени научил его кое-чему получше. — Он молод, — говорит Лю Цингэ, качая головой. — Дай ему несколько лет и несколько хороших уроков, и он образумится. — Я боюсь, что с ним будет не так просто. Бинхэ превращается в чертового гения, — ворчит Шэнь Цинцю, переключая внимание на свитки. — Ну, пока он все еще зеленый юнец, — говорит Лю Цингэ. — И я определенно не видел гения. Слишком много расточительных движений и лишних усилий. Он также склонен заходить дальше, чем нужно, вкладывая в свои атаки силы больше необходимого. Его физическая форма могла быть и хуже — парню нужен настоящий боевой опыт. Ты должен подбросить ему несколько заданий, посмотреть, как он справится. — Мгм, — соглашается Шэнь Цинцю, переводя взгляд в сторону двери, на входящего старшего ученика. — Этому мастеру, возможно, придется это сделать, просто чтобы этот ученик смог обуздать свою энергию. Независимо от того, сколько работы на него взваливают, Бинхэ все равно умудряется путаться под ногами. Ах, спасибо тебе, Мин Фань. Ученик кланяется, поставив поднос. — Шицзунь. Должен ли я остаться, чтобы помочь вам? — Спасибо, да. Лю Цингэ переводит взгляд с одного на другого и хмыкает. Всякий раз, когда Шэнь Цинцю говорит о Ло Бинхэ, в нем чувствуется скрытая завистливая нежность. Однако с его старшим учеником ничего подобного не наблюдается. — Я мог бы забрать Ло Бинхэ, — предлагает Лю Цингэ скорее испытующе, чем серьезно, и, конечно же, взгляд, который бросает на него Шэнь Цинцю, ледяной. Лю Цингэ продолжает: — Я планирую на некоторое время покинуть гору, чтобы поохотиться с некоторыми из моих учеников. Твой сопляк отлично бы вписался. — Мм, — хмыкает Шэнь Цинцю, подозрительно прищурив глаза. — Почему? Лю Цингэ пожимает плечами, наблюдая за ним. — Почему нет? — …Может быть, в следующий раз, — бормочет Шэнь Цинцю и кивает Мин Фаню, принимая у мальчика пиалу чая. — Как поживает сестра Лю-шиди? Теперь настала очередь Лю Цингэ подозрительно щурить глаза. — Почему ты спрашиваешь? — спрашивает он. — Это называется поддерживать беседу, Лю-шиди, — говорит Шэнь Цинцю сардоническим тоном и закатывает глаза. — Мне только интересно, что она думает о… произошедшем. — Тч, — отвечает Лю Цингэ и принимает свою собственную пиалу от старшего ученика Шэнь Цинцю. Лю Минъянь волновалась, немного посуетилась вокруг него, пока он не сказал ей прекратить, а потом захотела узнать все подробности. Сестра даже кое-что записала, вероятно желая исследовать таинственную технику Шэнь Цинцю. — Она… разочарована — ей бы хотелось знать, как это произошло. — Она и половина Глав пиков, — бормочет Шэнь Цинцю со странно неловким выражением лица, качая головой. — Странно, что ее не было… Лю Цингэ скривил лицо при этих словах. — С чего бы ей быть?.. — Просто так, — говорит Шэнь Цинцю нараспев и делает глоток чая. — Итак, Лю-шиди собирается охотиться на кого-то конкретного? Видимо, люди дергают не только Лю Цингэ, требуя рассказать больше о том, что произошло. Что ж, в этом есть смысл. Насколько известно Лю Цингэ, даже Му Цинфан не знает, откуда Шэнь Цинцю взял эту технику. И судя по тому, как все идет… Шэнь Цинцю что-то умалчивает. Чтобы Лорд Цинцзин чувствовал себя неловко, а не высокомерно или самодовольно… Лю Цингэ делает мысленную пометку, а затем переходит к повествованию об охоте, которую запланировал для своих учеников. Он идет проведать Ло Бинхэ, прежде чем покинуть пик Цинцзин тем вечером, наблюдая издалека, как мальчик отрабатывает технику боя с мечом. Фехтование пика Цинцзин больше направлено на накопление духовной энергии пользователя, на создание волн и взрывов, и, как таковые, члены пика в целом довольно слабы в том, что касается реального боя на мечах. Ло Бинхэ не ужасен, природный талант мальчика очень помогает ему, но… Он был бы сильнее, если бы просто вкладывал свою Ци в мышцы вместо того, чтобы сосредотачиваться на создании атак, основанных на энергии. Таким образом, он смог бы добиться большего, используя только давление воздуха и ударную силу. — Лю-шишу! Здравствуйте! — кричит мальчик, заметив его, и Лю Цингэ машет рукой, прежде чем повернуться, чтобы уйти. В конечном счете, это не дело Лю Цингэ, поэтому он пускает все на самотек — просто еще один запутанный кусочек головоломки, в которую превратился Шэнь Цинцю.

***

Это сон — нет, Царство Снов. Бесформенный, бездонный, окутанный туманом пейзаж, он тянется бесконечно, безмолвный, неподвижный, ожидающий, когда его сформируют. Это не сон Лю Цингэ. Оборачиваясь, он ищет виновника, слабое место, что угодно — и находит мужчину с копной белоснежных волос, светящиеся пряди которых плавают в тумане, как в воде. — Лю-шиди? — озадаченно спрашивает Шэнь Цинцю. — Это твой сон? — подозрительно спрашивает Лю Цингэ. — …Нет, это не так, — отвечает Шэнь Цинцю, оглядываясь по сторонам. — Это… Он замолкает, взмахивая появившимся из ниоткуда веером и прикрывая им лицо, хмуро глядя на туман. Мужчина должен обладать невероятным контролем над своим подсознанием — его внутреннее восприятие уже включает измененные волосы. Многое так же говорит то, что его проекция включает в себя веер, но не меч, хотя… — Шицзунь! Лю-шишу! Туман рассеивается, и они видят владельца и создателя сна, когда Ло Бинхэ облегченно приближается к ним с широко раскрытыми глазами. — Ло Бинхэ, — медленно произносит Лю Цингэ и бросает взгляд на Шэнь Цинцю. — Что это такое? — Скорее всего, происки демонов, — размышляет Шэнь Цинцю, рассматривая мальчика. — Не имея возможности нацелиться на этих двух мастеров, они выбрали того, кто произвел впечатление и у кого нет защиты, которой обладают эти мастера, чтобы предотвратить такого рода одержимость. Глаза Ло Бинхэ становятся еще шире. — Этот ученик одержим? — Это сон Ло Бинхэ… — Шэнь Цинцю начинает объяснять, не глядя на мальчика, выдвигая теорию о Демоне Сновидений, преследующем Ло Бинхэ. Лю Цингэ оглядывается вокруг в поисках хоть чего-нибудь, но сон по-прежнему бесформенен, не за что ухватиться, не от чего оттолкнуться. Демон, если это был он, еще не начал играть с ними, и поэтому бороться не с чем. — Если это Царство Снов Ло Бинхэ и он тот, на кого напали, тогда почему мы здесь? — требовательно спрашивает Лю Цингэ. Шэнь Цинцю смотрит в туман. — …Возможно, Ло Бинхэ используют как способ добраться до нас? — довольно рассеянно предполагает он. — Этот ученик снова втянул Шицзуня и Лю-шишу в неприятности, — с горечью говорит Ло Бинхэ. — Этот ученик действительно бесполезен. Он примет любое наказание, которое Шицзунь и Лю-шишу сочтут необходимым… Шэнь Цинцю бьет его веером по голове. — Нападение — это не вина Ло Бинхэ. Что этот мастер говорил тебе снова и снова? Имей хоть какую-то выдержку! И подумай! — Но Шицзунь! — Мальчик плачет. — Сначала во время Вторжения Лю-шишу был ранен, а затем Шицзуню пришлось пожертвовать собственным здоровьем — волосы этого мастера стали совсем белыми из-за того, как много сил отняла у него техника! И во всем виноват этот ученик!.. Шэнь Цинцю снова бьет его. — В действиях этого мастера виноват не кто иной, как он сам! Перестань приписывать себе чужие заслуги, Ло Бинхэ — насколько высокомерным ты можешь быть? Глаза мальчика блестят, мерцающие озера вот-вот разольются. — Если бы этот ученик был сильнее… — Чем армия демонов? — Шэнь Цинцю усмехается. — Разве это реалистично или разумно, а? Ты ученик пика Цинцзин! Тебе следовало бы лучше учиться, а не делать нелепые заявления. — Но Шицзунь… Лю Цингэ с сомнением переводит взгляд с одного на другого. Этот сопляк — это все он, точно он! Ло Бинхэ нарочно заводит Шэнь Цинцю, скуля еще более жалобно, чтобы вызвать еще немного презрения со стороны этого мастера. Ему нравится, когда его Шицзунь отчитывает его? — Верно, — вмешивается Лю Цингэ. — Хватит об этом. Где этот Демон Снов и как нам его убить? Шэнь Цинцю отводит взгляд от своего заплаканного ученика и взмахивает веером. — Это раздражает, — говорит он. — Все здесь сделано из разума и воспоминаний Ло Бинхэ. Если мы попытаемся сразиться с демоном, то нанесем ущерб этому ученику. Даже если мы найдем демона… напасть на него, возможно, не выйдет. — Этот ученик готов на все, — быстро говорит Ло Бинхэ, — Этот ученик с радостью пожертвует… Шэнь Цинцю снова бьет его по голове и поворачивается к Лю Цингэ. — Пока демон не покажет себя, мы мало что можем сделать. Если только Ло Бинхэ не сможет проснуться по команде… — Этот ученик сделает все возможное, чтобы попытаться! — искренне обещает мальчик, и именно тогда Царство Снов начинает обретать более четкие очертания.

***

Просматривать ужасные детские воспоминания Ло Бинхэ не особенно комфортно или… действительно интересно. В основном это просто неловко. Сирота, живущий на улице, дерущийся с другими беспризорниками… тч. У половины учеников Лю Цингэ были подобные ситуации в жизни или даже хуже. В конце концов, чтобы взойти на пик Байчжань, нужен чертовски сильный стимул — большинство делают это, потому что у них нет другого выбора. Чтобы попасть на пик, на самом деле нужно не только это, но у ребенка, которому приходилось бороться за каждый кусочек еды, шансов выжить немного больше, чем у мягкого молодого аристократа, которому все досталось от рождения. Ужасное детство — обычное дело на его пике, и оно часто выливается гневом и разочарованием на тренировках, что приводит к большему эффекту. Так что на самом деле Ло Бинхэ не уникален и в его прошлом нет ничего особенного. Однако наблюдать за Шэнь Цинцю в ситуации, когда он лишен своих привычных барьеров и не может спрятаться, очень интересно. Тем более что-то в прошлом Ло Бинхэ, похоже, задело этого человека за живое, и он быстро стал волноваться, просто наблюдая за этим. — Ло Бинхэ, не надо! — Шэнь Цинцю зовет снова и снова, как будто это сработает. — Это сон, он сформирован из твоих собственных мыслей и воспоминаний — если ты атакуешь, только навредишь собственному разуму. Лорд пика Цинцзин даже теряет свою уважительную форму речи, возвращаясь к более непринужденной, обычной манере — такое происходит только тогда, когда он действительно зол. Лю Цингэ тянет: — А я-то думал, что до этого он вел себя как нетерпеливый щенок. Теперь я даже не уверен, что он приучен к туалету, — криво усмехается он, наблюдая, как сопляк борется с хулиганами из прошлого. — Может быть, я мог бы попытаться вырвать его из сна. — Не выйдет, демон все еще создатель этого сновидения — у него здесь абсолютная власть, он просто раздавит тебя, — вздыхает Шэнь Цинцю, качая головой, и делает шаг вперед. — Ло Бинхэ… Бинхэ, посмотри на меня… Демон Снов действует просто. Удары по слабым местам и ворошение старых ран, чтобы вызвать реакцию и заставить жертву атаковать себя. Даже несмотря на то, что его Шицзунь пытается отговорить его, у Ло Бинхэ достаточно скрытой боли, что делает его легкой мишенью, стоит только заставить ученика потерять всякое здравомыслие и рассудок. — Ты мог бы попробовать снова ударить его своим веером, — комментирует Лю Цингэ. — Похоже, ему это нравилось. Шэнь Цинцю свирепо смотрит на него и поворачивается обратно к своему ученику. — Бинхэ, послушай этого мастера. Ты не можешь изменить эти события. Они уже произошли. Чем больше ты противишься им, тем большей опасности подвергаешься — тем большей опасности подвергаемся мы все. — …Шицзунь и Лю-шишу тоже? — слабо спрашивает мальчик, слегка дрожа. — Да, поэтому тебе нужно сосредоточиться и игнорировать то, что ты видишь. Перестань причинять себе боль, — говорит Шэнь Цинцю с шокирующей мягкостью. — Это не работает. И никогда не сработает. Мальчик съеживается, впервые пропуская упрек своего учителя мимо ушей, и Шэнь Цинцю хватает его за подбородок. — Посмотри на меня. Обещай мне, что ты никогда больше не причинишь себе такой боли. Что бы ни случилось. Ло Бинхэ качает головой, его глаза с каждым мгновением становятся все больше. — Я не… этот ученик не понимает… — Ничего страшного, если Ло Бинхэ не поймет, ему нужно только пообещать этому мастеру, что он этого не сделает. Скажи это! Лю Цингэ настолько удивлен сильным, искренним страхом, исходящим от Шэнь Цинцю, что нападение застает его почти врасплох. Почти. Но, в отличие от Шэнь Цинцю, у проекции Лю Цингэ действительно есть его меч. Тень сталкивается с Чэнлуанем, а затем обтекает его вокруг, как вода, хихикая и роясь над ним. Лю Цингэ замахивается, но на самом деле ударить некого — у демона нет ни массы, ни материи, он больше похож на дым. И он надвигается на Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ. — Берегись! В запутанном переплетении теней они разделяются.

***

Лю Цингэ пробивается сквозь бесформенный сон-сражение с существами, которых он не может ударить, со зверями и демонами, которые всегда немного быстрее его меча. Они кусают его за пятки и раздирают голени, разрывая сухожилия и плоть, а затем исчезают прежде, чем он успевает нанести ответный удар. Ему было двенадцать, когда он чуть не умер в первый раз. Зверь, похожий на кабана-ястреба, с клыками и острыми, как бритва, перьями, с человеческий рост — он почти затоптал его своими копытами. Монстр действительно раздавил одного из его шисюнов — просто хруст, и старший мальчик умер. Лю Цингэ выжил, убежав и спрятавшись в маленькой пещере на склоне скалистого холма, скрываясь там в течение двух дней, пока ястреб-кабан не перестал пытаться прорыть землю. Сейчас он преследует Главу Байчжань, в два раза больше его, и лишь растет с каждым вдохом, его клыки уже длиннее деревьев — Чэнлуань подобен зубочистке, как бы глубоко он ни вонзился, даже не пробьет шкуру. Зверь такой большой, что закрывает солнце. Он должен сражаться. Лю Цингэ любит сражаться со свирепыми монстрами. Он должен быть в восторге. Но вместо этого чувствует, что ему снова двенадцать и поломанное тело его шисюна лежит неподалеку, и Лю Цингэ не в восторге, он в ужасе, он… Он знает, что это сон, когда его хватают за пятку в яме, в которую он заполз, и обнаруживает, что она не пуста. К нему тянется рука, вялая, бледная, мягкая — знакомая. Лю Цингэ хватает ее и тянет, копаясь в грязи вокруг. Вскоре показывается голова с белыми волосами, покрытая грязью, бледное плечо, усеянное следами укусов, разорванная одежда, голая грудь… — Нет, — говорит Шэнь Цинцю, широко раскрыв глаза, и тянется, чтобы прикрыть глаза Лю Цингэ рукой, — не так быстро, чтобы он не успел заметить кровь. — Что… — требует Лю Цингэ тонким голосом, хотя, хвала небесам, это не голос двенадцатилетнего мальчика. — Что это такое? — Это всего лишь сон. Не смотри, — натянуто говорит Шэнь Цинцю. — Демон Снов убрал нас с дороги, но я думаю, что наши сны каким-то образом соединились. Это сон? На что же тогда похожи кошмары Шэнь Цинцю?! — Как нам его победить? — Нам — никак, только Ло Бинхэ может. Мы должны довериться ему. Лю Цингэ чувствует запах крови, чувствует ее на своем языке, густую и приторную. — Ты… — Ничего не говори, — огрызается Шэнь Цинцю, но слова звучат слабо, болезненно, задыхаясь. — Не смотри. Это не настоящее… — Если это не реально, тогда почему я не могу… — Потому что я не хочу, чтобы ты это видел, идиот! Не смотри! Лю Цингэ тяжело дышит, и он не уверен почему. Все его инстинкты говорят ему, что он должен сражаться, что ему нужно убить кого-нибудь прямо сейчас. — Демон Снов?.. — Не будь глупым, — усмехается Шэнь Цинцю. — Это все ненастоящее. И никогда не было настоящим. Это просто дурной сон, придуманный, чтобы отвлечь нас. Но он кажется чертовски реальным. Почему Шэнь Цинцю оказался под землей, Лю Цингэ понятия не имеет, но это до ужаса похоже на реальность. Он оказался в ловушке, и ему пришлось ползти, чтобы выбраться. Неужели кто-то затащил его туда, а потом…? Так вот почему он защищает свой нижний даньтянь, он… это…? Шэнь Цинцю недоверчиво-возмущенно восклицает: — Что это, черт возьми, такое?! Лю Цингэ поворачивается, отводя взгляд от бледной, холодной руки Шэнь Цинцю, — и видит ястреба-кабана, мчащегося прямо на них. Вскочив на ноги, Лю Цингэ обнажает меч, готовясь к бою. — Подожди! — зовет Шэнь Цинцю с земли. — Мы все еще во сне! Твоем, моем или Ло Бинхэ — не имеет значения, чей это сон на данный момент. Если ты нападешь на эту тварь…! — Если я этого не сделаю, она раздавит нас обоих! И ты ранен, ты не можешь… — Лю Цингэ смотрит вниз, но Шэнь Цинцю там уже нет. Ястреб-кабан затаптывает Лю Цингэ своими копытами, как это было с его шисюном.

***

Определив, что он действительно проснулся в собственном доме наяву, Лю Цингэ, не теряя времени, переодевается и вскакивает на свой меч. Летать в горах глубокой ночью — не самое разумное решение, но его это не особенно волнует. Когда Лорд Байчжань добирается до темного пика Цинцзин, в Бамбуковом доме нет никаких признаков Шэнь Цинцю, хотя в его спальне есть лужа свежей крови, так что он не мог уйти далеко. Лю Цингэ обыскивает весь дом сверху донизу, но ничего не находит, даже проверяет кровать Шэнь Цинцю на всякий случай, но ничего. Он уже собирается отследить его с помощью Ци, когда видит движущееся снаружи пятно света. Это бумажный фонарь на палке, который держит мужчина с волосами цвета лунного света. Они сталкиваются на ступеньках темного Бамбукового дома. Шэнь Цинцю выглядит ужасно, с напряженным выражением усталости на лице и темными кругами под глазами. Он явно торопливо натягивал одежду: пояс, удерживающий его ханьфу, немного кривоват, а верхнее одеяние свисает с одного плеча, как будто его это совсем не беспокоит. Его слегка спутанные волосы свободно спадают вниз — он не потрудился расчесать их. — А, — напряженно говорит Шэнь Цинцю. — Лю-шиди. Тебе не нужно было приходить. — Как сопляк? — Это единственная причина, по которой этот человек мог сорваться куда-то в таком виде. — Теперь все в порядке. Я только что уложил Ло Бинхэ обратно в постель, после того как он проснулся и пришел колотить в мою дверь, — говорит Шэнь Цинцю и опускает фонарь так, чтобы он освещал их ноги, а не лица. — Похоже, демон закончил с нами. Лю Цингэ медленно выдыхает. — Ты примешь защитные меры. — Конечно. Какое-то мгновение они стоят в темноте, Лю Цингэ жалеет, что пришел, не зная, зачем он вообще это сделал. Посреди ночи, как сейчас, это действительно глупо, бессмысленно, и он знал, что Шэнь Цинцю точно не принял бы его, как следует. Ему следовало просто остаться дома. Почему он беспокоился? …ну, потому что. И он никак не может сказать это или спросить. Шэнь Цинцю вздыхает, а затем одаривает его кривой улыбкой. Это выглядит странно и неземно, его темные глаза мерцают под бледно-белыми ресницами, а затененное лицо обрамлено белоснежными прядями распущенных волос. — Выпьем, Лю-шиди? — О небеса, да, — вздыхает Лю Цингэ, и с невеселым смехом Шэнь Цинцю ведет его внутрь. Они устраиваются поудобнее в кабинете Шэнь Цинцю, окруженном с трех сторон книжными полками, с единственным бумажным фонариком для освещения. Вино, которое предлагает Шэнь Цинцю, смехотворно высокого качества, вероятно с пика Цзуйсянь. Проверка подтверждает это. — Ши Цинсюань теперь отказывается присылать нам спиртное, — лениво комментирует Лю Цингэ, разглядывая бутылку. — Почему это? — Пять лет назад пара наших учеников подрались из-за бутылки — в итоге они уничтожили целую повозку лучшего вина с пика Цзуйсянь, — фыркая, признается Лю Цингэ. — Мы, конечно, заплатили за это, но Ши Цинсюань сказала, что если мы не можем уважать ее вина, то мы не заслуживаем их пить. С тех пор пик Цзуйсянь не прислал нам ни одной бутылки. Шэнь Цинцю усмехается, опрокидывая свою чашу для вина. — Заслужили, — говорит он затем. — Я бы сделал то же самое на ее месте. Лю Цингэ хмыкает в знак согласия и опрокидывает свою. Он никогда не был большим любителем выпить, всегда чувствовал, что это просто хороший способ притупить свои чувства и испортить скорость реакции — что значит быть убитым. Так что, честно говоря, он не возражал против того, чтобы пик Байчжань лишился своих привилегий на выпивку. Но это был удар по некоторым старейшинам. Может быть, такие ночи, как эта, когда воспоминания слишком сильны, и есть причина, по которой старейшины были недовольны таким поворотом событий. Некоторое время они пьют в тишине, Шэнь Цинцю смотрит куда-то в угол комнаты, в то время как Лю Цингэ изучает свою чашу. Она красивая и изящная, с единственным маленьким журавликом, нарисованным сбоку. На чаше Шэнь Цинцю нарисованы водяные лилии, но они обе явно являются частью одного набора. — …Что, черт возьми, это было? — в конце концов срывается с губ Лю Цингэ. Шэнь Цинцю напрягается. — Лю-шиди… — Нет, неважно, я не… Я не спрашиваю об этом, — отвечает Лю Цингэ и трет рукой глаза. — Почему Демон Сновидений нацелился на твоего ученика? Почему нас втянули в это? — Ах. Гм, что ж, — задумчиво тянет Шэнь Цинцю. — Это всего лишь предположение, но я думаю, что это было из-за маленькой демоницы, той, которая напала на пик Цюндин. — Священная демоница? — М-м. Если я правильно понял полную картину того, что произошло, Ло Бинхэ, должно быть, произвел сильное впечатление. Он прокрался внутрь, объединил остальных, чтобы они последовали за ним, — Шэнь Цинцю лениво загибает свои длинные, тонкие пальцы. — Он сражался, казалось бы, на равных со знаменитым Богом Войны. Затем, после того, как я потерял сознание, убил старейшину демонов в отместку, помог тебе прогнать остатки, защищая, так сказать, своих. Все привлекательные качества для юной демоницы. И не стоит забывать, что Ло Бинхэ очень хорош собой. Лю Цингэ незаметно смотрит на него. — Ты хочешь сказать, что все это, что… это было какое-то демоническое ухаживание? Шэнь Цинцю пожимает плечами. — Что-то в этом роде. Демоны — народ прямолинейный, — размышляет он и наливает себе еще выпить. — Совершенно наоборот по сравнению с нами, но в конечном счете довольно просто. Когда им что-то нравится, они… — он колеблется, поднося чашу к губам, а затем иронично продолжает: — …они ничего не могут поделать, но так же хотят разрушать. В конце концов, чего стоит любовь, если за нее нельзя понести небольшого наказания? Прислонившись щекой к ладони, Лю Цингэ издает звук отвращения. — Безумие. Откуда ты вообще это знаешь? Шэнь Цинцю насмехается над ним, обводя взглядом едва освещенный кабинет: — Это называется книги, Лю-шиди, возможно, ты слышал о них. В них очень удобно хранить информацию. Лю Цингэ бросает взгляд на все книги и свитки. — Ч… Хорошо. Итак, маленькая демоница хотела пофлиртовать с этим сопляком. Очаровательно. Почему нас втянуло в это? — Насколько понял разум Ло Бинхэ, на него напали. Я полагаю, подсознательно он искал защиты — и поэтому привлек нас, чтобы мы помогли ему, — говорит Шэнь Цинцю и смотрит вниз. — Что хорошо — напряжение, связанное с попытками сдержать три спящих разума, оказалось несколько непосильным для Демона Сновидений. — Защита, — недоверчиво повторяет Лю Цингэ. — Я едва знаю этого сопляка. — Вы двое сражались спина к спине — для Бинхэ этого достаточно, — фыркает Шэнь Цинцю. — Он очень, хм… у него не так много людей, на которых он мог бы так положиться. Как ты уже понял. Лю Цингэ с сомнением хмыкает и наливает еще одну чашу вина, прокручивая эту мысль в голове. Конечно, это изящный способ все объяснить, но… на самом деле в этом нет особого смысла, не так ли? Для Шэнь Цинцю, конечно, но для него? Тч. — Что? — спрашивает Шэнь Цинцю. — Что означает этот взгляд? Качая головой, Лю Цингэ пьет и со стуком ставит чашу, немного откидываясь назад и глядя на него. — Я не имею никакого отношения к этому отродью. Какая бы глубокая связь между мастером и учеником у вас ни была, у меня ее нет. Меня втянули не из-за него, не так ли? — спрашивает он и указывает на Пикового Лорда: — Нет. Это было из-за тебя. Глаза Шэнь Цинцю немного расширяются, и он наклоняет голову. — Я? — спрашивает он с ироничным смешком, звучащим скорее растерянно. — Ты, — говорит Лю Цингэ и складывает руки на груди. — Подумай об этом, правда. Если бы дело было просто в том, что сопляку нужна была защита, тебя было бы достаточно. И я был на другом пике. Как такой ученик, как Ло Бинхэ, может дотянуться так далеко, а? — Хм, — хмыкает Шэнь Цинцю, теперь немного хмурясь. — Может быть, Демон Сна?.. Лю Цингэ усмехается, пренебрежительно махнув рукой. — Не утруждайся. Меня втянули сюда из-за тебя, из-за, — он многозначительно указывает на Шэнь Цинцю и его поразительно белые волосы, — этого. То, что ты сделал, каким-то образом связало нас. Скажи мне, что я ошибаюсь, — добавляет он немного насмешливо, потому что… потому что… — Скажи мне, что это не так. Шэнь Цинцю пристально смотрит на него, его лицо странно бледное. — Нет. Ты ошибаешься, — категорично говорит он. — Мы не связаны. — Да, верно, — отвечает Лю Цингэ, фыркая. — Лжец. — Я не, я… это не… — Шэнь Цинцю моргает и откидывается назад, выглядя еще более смущенным. — Это не так работает, все это не так… — он отводит взгляд, а затем резко вскакивает на ноги — уродливое движение, очень непохожее на его обычную непринужденную грацию. — Нет, абсолютно нет… нет. Ха. — Ты спас меня от отклонения Ци, даже не вспотев, — безжалостно указывает Лю Цингэ. — Тогда ты сделал… что бы, черт возьми, ты ни сделал. Ты перенес яд из моего тела в свое только через Ци — если мы каким-то образом не связаны, тогда… — Ради всего святого, заткнись, — рявкает Шэнь Цинцю, и Лю Цингэ замолкает. Шэнь Цинцю стонет, трет рукой глаза. — Этого не может быть, — бормочет он в свои руки, а затем смотрит вниз на Лю Цингэ, проводя руками по своим седым волосам. — Хорошо, допустим, есть связь. Что Лю-шиди хочет, чтобы этот шисюн сделал, а? Разорвал ее? — Я… — Лю Цингэ выпрямляет спину, на мгновение отвлекаясь на то, как разлетаются волосы, как они рассыпаются по плечам Шэнь Цинцю, как торчат пряди… Стоп… — Так есть связь? — Я не знаю! Но я очень сомневаюсь в этом, потому что ты не… этого не может быть… то есть шисюн считает такую связь крайне маловероятной, — говорит Шэнь Цинцю, путаясь в словах так, что должно быть смешно, но… это не так. Похоже, мужчина искренне встревожен этой идеей. — Сегодняшний вечер и без этого был достаточно утомительным, Лю-шиди! Мы действительно должны разбираться с этим прямо сейчас? Лю Цингэ смотрит на него, моргая. Он не уверен, когда в последний раз видел этого человека таким расстроенным. Это… хм. И волосы, то, как его верхнее одеяние упало с плеча, как ханьфу спереди немного более открыто, чем положено, его бледная шея неприлично обнажена, а… На плечах и шее Шэнь Цинцю были кровавые следы укусов. Сейчас там ничего нет. Лю Цингэ опускает взгляд и прочищает горло. — Хорошо, — грубо говорит он, тот образ словно отпечатывается в его сознании. Теперь он жалеет, что Шэнь Цинцю не закрыл ему глаза быстрее. Лучше бы он вообще ничего не видел. — Если это то, что ты… ладно. Мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Я должен… уйти. Шэнь Цинцю глубоко вдыхает, а затем выдыхает. — Не говори глупостей — ты же не полетишь посреди ночи выпив, — говорит он и медленно садится обратно. — У меня есть боковая комната, ты будешь спать там и уйдешь утром. Лю Цингэ кивает и хочет спросить: «Произошедшее является причиной, по которой ты всегда ненавидел мужчин?» — и что же изменилось? Потому что Шэнь Цинцю, похоже, больше не ненавидит его и на самом деле любит Ло Бинхэ, и… и так далее. Но очевидно, что Лю Цингэ не может спрашивать об этом. Поэтому вместо этого он тянется к кувшину с вином и снова наполняет их чаши. Долгое мгновение никто из них ничего не говорит и не смотрит друг другу в глаза. Лю Цингэ наблюдает, как их одинокий фонарь отбрасывает тени на книжные полки, и пытается придумать, что сказать. — Я… — Лю Цингэ начинает говорить в свою чашку, но… что он может добавить к этому? Прости? Распространяется ли «прости» на что-либо из того, что сделал Шэнь Цинцю? Черт возьми. — Чего ты хочешь? — Я ничего не хочу, — вздыхает Шэнь Цинцю, протирая глаза. — Не начинай — просто скажи мне. Все, что я могу сделать, чем могу помочь тебе, или… просто скажи мне. Это может быть что угодно, — говорит Лю Цингэ, зло глядя поверх своей чаши. — Что угодно. Шэнь Цинцю издает разочарованный звук и вскидывает руки. — Отлично. Поймай мне маленьких монстров. — …Что? — Маленьких монстров, — чопорно повторяет Лорд пика Цинцзин. — Съедобных. Они примерно такого размера, — он показывает рукой в воздухе. — Короткая шерсть, маленькие бугристые рожки, по три пальца на каждой ноге, плоские хвосты. Я хочу дюжину. Живых. Лю Цингэ моргает, глядя на него, гадая, не пьян ли он больше, чем хотел. — Маленькие монстры, — повторяет он. — Угу, — соглашается Шэнь Цинцю и делает глоток. — Несомненно, задача, достойная Бога Войны пика Байчжань. Однако это не закроет твой долг, — быстро добавляет он. — Ты все еще будешь мне должен. Лю Цингэ фыркает, не совсем уверенный, что Лорд Цинцзин действительно серьезен. Однако Шэнь Цинцю не берет свои слова обратно и просто допивает вино, решительно ставя чашу на стол. Тогда ладно. — Отлично. Маленькие монстры, — бормочет Лю Цингэ, недоверчиво качая головой. Кто вообще этот человек? Как будто Шэнь Цинцю внезапно стал кем-то совершенно другим. Или, может быть… Может быть, Лю Цингэ просто никогда не знал его.