Metagaming

Шэнь Цинцю чувствует, как нарастает небольшая паника. Она похожа на далекую гряду темных облаков, собирающихся на горизонте, со вспышками молний и раскатами грома, грохочущего далеко-далеко. Есть это ноющее чувство, что в любой момент сейчас… вот-вот разразится буря. Если не вспоминать, что шторм — это паника. Теперь все признаки указывают на чертов заговор BL. Только какой-то… другой. Во-первых, у него яд Неисцелимый. Это огромный красный флаг, кричащий предупреждающий знак, стрела, направленная прямо ему в задницу, — добавьте сюда Небесного Демона. Во-вторых, он получил… ну, тут уж ничего не поделаешь, косметический апгрейд, гребаный макияж. Шэнь Цинцю и раньше был красивым мужчиной — не то чтобы самым красивым из всех когда-либо существовавших в Пути Гордого Бессмертного Демона, это к Лю Цингэ с Ло Бинхэ, занимавшим очень близкое второе, но он, по крайней мере, на твердом девятом месте — в его первоначальном мире было бы чертово одиннадцатое, — но красота очень щедро распределена в Пути Гордого Бессмертного Демона. Честно говоря, он не уверен, что когда-либо видел по-настоящему уродливого человека. Даже у бедного Чжучжи-Лана была какая-то чуждая, но красота, хотя он явно должен был выглядеть отвратительно! Во всяком случае, Шэнь Цинцю с белыми волосами — довольно привлекателен и интересен. Магия хорошей прически. В-третьих, Ло Бинхэ, несмотря на все попытки Шэнь Цинцю держаться на расстоянии, все же запечатлился на него достаточно сильно, чтобы затащить в ловушку Мэнмо. Также активировалась его прилипчивость, хотя Шэнь Цинцю действительно пытался препятствовать этому. Приготовление пищи, угощения — до сих пор ему удавалось не потакать ему, говоря: «Мн, хорошо, ты можешь поделиться ими с другими учениками», но Бинхэ продолжает пытаться принести что-нибудь поесть. Это точно попытка соблазнения от Ло Бинхэ! В прошлый раз Шэнь Цинцю отрицал это, но сейчас его глаза открыты — готовить и приносить сладости, вот как Ло Бинхэ из оригинального мира завоевывал девушек, играющих в недоступных: «о нет, я не должна, хи-хи, может быть, только один раз?» — и, черт возьми, неужели Ло Бинхэ думал, что Шэнь Цинцю недотрога? Неужели он думает, что его Учитель сейчас играет в цундере?! Очевидно, что у главного героя слишком много свободного времени. Может быть, его можно было бы перевести на более сложные занятия или что-то в этом роде… Затем, в-четвертых… На самом деле Шэнь Цинцю не уверен, где и как во всем этом фигурирует история с Лю Цингэ. Это такая… история. Верно? Это классика, это... это, блядь, та самая история. Спасти чью-то жизнь, создать глубокие узы, почувствовать связь — похоже на западный соулмейт-троп, не так ли? Связь душ или что-то в этом роде? Верно? Это определенно не восточная версия, что ужасно обидно, Шэнь Цинцю хотел бы иметь чжицзи, звучит здорово: кто-то, кто полностью тебя понимает, — где подписаться? Лю Цингэ определенно не такой. Но он… уже что-то. Верно? Но как? Как у него это получается, эти… эти тропы с двумя мужскими персонажами? Разве все не должно быть завязано на Ло Бинхэ? Не то чтобы Шэнь Цинцю хотел, чтобы так было, главный герой сейчас — ребенок, белый лотос, хотя в последнее время он становится все более прилипчивым… Если не… Конечно, он идиот! Речь идет о Ло Бинхэ. Вернее, о его гареме. Это сюжет возвращается к своим корням? Только на этот раз, поскольку ПГБД превратили в роман BL, гарем будет состоять не из хорошеньких женщин, а из хорошеньких мужчин. Вот в чем на самом деле и заключалась роль вторжения Ша Хуалин — первоначально речь шла просто о том, чтобы познакомить двух центральных героинь гарема, Ша Хуалин и Лю Минъянь. Но из-за того, что Ло Бинхэ теперь увлекается мужчинами, персонажи изменились. И поскольку BL, как правило, ориентирована на читательниц женского пола, вместо большой сексуальной драки была эпическая, нежная, искренняя жертва. К черту световое шоу, если бы эта сцена когда-нибудь была анимирована, в ней были бы блестки и блики от линз, и все это в мечтательном, розовом свете. А у них теперь странное напряжение, потому что, во-первых, оно сексуально гейское, во-вторых, может заставить Ло Бинхэ ревновать, а в-третьих, предположительно их ждет что-то интересное. Черт возьми, что он знает о сюжетных тропах BL, особенно о гаремных тропах BL?.. В любом случае, Шэнь Цинцю будет плохо. — Шицзунь? — Да, Мин Фань? — отзывается Шэнь Цинцю, потирая лоб. Если это Ло Бинхэ снова попытается принести ему еду, он сорвется. — Глава Школы здесь, — говорит Мин Фань с поклоном. …отлично. — Тогда впусти его, — вздыхает Шэнь Цинцю и переводит взгляд на свиток, который он не мог прочитать последние полчаса. Он как-то связан с воздушными демонами. — И приготовь нам чай. — Да, Шицзунь, я сейчас. Потирая глаза рукой, Шэнь Цинцю делает вдох, а затем медленно выдыхает. Ну, во всяком случае, с Юэ Цинъюанем безопасно взаимодействовать, верно? Он ни за что не станет частью гарема Бинхэ. Верно? Он был слишком влюблен в Шэнь Цзю. Да?! Так что между ним и Шэнь Цинцю не может быть такого странного напряжения, как… Подождите… Юэ Цинъюань входит в кабинет с прямой спиной, широкоплечий и почему-то обнадеживающий в своих темных одеждах с серебряной вышивкой, словно физическое воплощение надежной власти. Он бросает вежливый заинтересованный взгляд вокруг, дружелюбно улыбаясь. — Шиди. — Чжанмэнь-шисюн, — отвечает в тон Шэнь Цинцю, глядя на него снизу вверх и пытаясь остановить все размышления, которые проносятся в его голове. — Что этот шиди может для тебя сделать? — Прошел месяц — этот шисюн хотел прийти и посмотреть, как у тебя дела, — говорит Юэ Цинъюань. — Му-шиди говорит, что ты хорошо восстановился, но… Я хотел посмотреть сам. — М-м, — отвечает Шэнь Цинцю, тупо глядя на него. Он не видел этого человека несколько недель — во всяком случае, Юэ Цинъюань знал, как держаться подальше. Это означает, что Глава Школы тоже его не видел, и поэтому у него не было времени привыкнуть к волосам — он все время смотрит на них, а потом отводит взгляд. Как большая собака, которая видит что-то на столе, но знает — ей туда нельзя, поэтому она притворяется, что и не смотрела. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Юэ Цинъюань. — Хорошо, — отвечает Шэнь Цинцю и немного откидывается назад. Он должен быть злым, резким и выгнать Юэ Цинъюаня — но он прогонял Ло Бинхэ весь последний месяц, и, честно говоря, просто устал быть таким чертовски негативным. Иногда он действительно скучает по тому, как все было в прошлый раз. Он был диким ООС и в основном просто отмахивался от других Пиковых Лордов, игнорировал их — но их отношения были хорошими. Иногда он даже веселился с ними. И он скучает по возможности просто… опереться на них. Тот факт, что его самые дружеские отношения сейчас с Лю Цингэ, действительно немного… обескураживает. Может быть, ему все-таки стоит связаться с Шан Цинхуа… — Шиди? — обеспокоенно зовет Юэ Цинъюань. — Ты точно в порядке? — Что? Да, я в порядке, — бормочет Шэнь Цинцю и качает головой, поднимая глаза, когда его старший ученик входит с чайным набором. — Спасибо тебе, Мин Фань, просто оставь это там. — Шицзунь, — кивает Мин Фань и отступает. Юэ Цинъюань колеблется, а затем садится напротив Шэнь Цинцю. — У шиди много мыслей? — Что-то в этом роде, — соглашается Шэнь Цинцю и наливает чай им обоим, не глядя при этом на Юэ Цинъюаня. — Я в порядке, но… есть вещи, которые я должен учитывать сейчас, хотя раньше не было необходимости. Это как… корректировка. Юэ Цинъюань одаривает его проникновенным взглядом — довольно забавно, учитывая, что Шэнь Цинцю пытается прикинуть в основном будущую судьбу своей же задницы. Отвернувшись, Шэнь Цинцю потягивает чай и пытается придумать, что сказать, чтобы это было и в характере, и относительно приятно. Шэнь Цзю мог бы быть милым со своим Ци-гэ, верно? …нет, вероятно, нет, пока упомянутый Ци-гэ все еще хранит один большой глупый секрет. — Есть ли что-нибудь, что этот шисюн может сделать, чтобы помочь? — обеспокоенно спрашивает Юэ Цинъюань, озабоченно приподняв брови. Фу, Шэнь Цинцю хочет снова погладить его. — Мне бы не помешал перерыв, — говорит Шэнь Цинцю, и, черт возьми, если это ООС, это правда. — Несколько недель вдали от пика, не имея дел с… чем-нибудь из этого. — Ты хочешь снова уйти в уединение? — Нет, не уединение, — бормочет Шэнь Цинцю и допивает свой чай. — …Ах, — говорит Юэ Цинъюань. — Шиди, я… я не уверен, что это… безопасно. Чтобы ты смог… побаловать себя. Шэнь Цинцю поднимает глаза, и раздражение само собой закипает в нем. — Прошу прощения? — Ты сейчас слабее и более заметный, — указывает Юэ Цинъюань, неловко кашляя и стараясь не встречаться с ним взглядом. — И слух о том, что ты сделал, уже распространился. Это повысило интерес к тебе — Жертвенное Исцеление… — Я не могу сделать это снова, — категорично говорит Шэнь Цинцю. — Это не имеет значения — имеет значение только то, что думают люди. Ты знаешь, как это бывает, когда кто-то считает, что может… получить что-то уникальное, просто взяв… — Юэ Цинъюань замолкает, полный боли и беспокойства, и встречает его взгляд. — Сяо… Шэнь-шиди. Ты… ты как минимум знаешь эту уникальную, невероятную технику, которая спасла жизнь другому человеку. Что еще она может сделать? Вылечить болезнь, хронический недуг — откатить старение? — Он бросает на Шэнь Цинцю многозначительный взгляд. — Есть много смертных, которые отдали бы что угодно за подобное. …Как и много культиваторов. — Черт, я даже не подумал об этом, — бормочет Шэнь Цинцю, прикрывая рукой рот. Черт, это же триггер для очередного гребаного способа заполучить жену — он просто ждет, когда его похитят, как какую-нибудь чертову волшебную принцессу с особым магическим талантом! — Итак, ты понимаешь, было бы лучше, если бы ты… не рисковал собой без необходимости, — подводит итог Юэ Цинъюань, прочищая горло. — Лично я чувствовал бы себя намного лучше, если бы шиди не покидал гору без сопровождения. Я был бы счастлив, ах… Шэнь Цинцю резко поднимает взгляд, и слова просто сами срываются с его губ: — Глава Школы, ты предлагаешь посетить со мной бордель? — А потом уже слишком поздно возвращать их обратно. Удивительно, но Юэ Цинъюань производит впечатление хорошенького крошечного олененка, попавшего в свет ярких фар, особенно для такого крупного мужчины. — Ах, это, я имею в виду, то есть… — он путается в своих словах, очень быстро и сильно краснея лицом. — Я… да? — Да? — недоверчиво переспрашивает Шэнь Цинцю, садясь прямее. — Нет! Я имею в виду… — Юэ Цинъюань смотрит на него широко раскрытыми глазами, выглядя так, будто его застали врасплох. — Да? Да, — слабо говорит он. — Если… если этого хочет Шэнь-шиди… — он замолкает. Это… очаровательно — видеть сильного Главу в такой растерянности. Конечно, ужасно, но очаровательно. Он выглядит как подросток, только что выпаливший признание, которое он никогда не собирался говорить, и теперь готовится к неизбежным, унизительным последствиям, и он милый и… Блять. Это не имеет абсолютно никакого отношения к Бинхэ, не так ли? — А, — говорит Шэнь Цинцю. Он должен отпустить этого человека, ради его сердца. Он должен отмахнуться от него, позволить Юэ Цинъюаню выйти сухим из воды и уйти с достоинством. Тогда они могли бы продолжать притворяться, что ничего этого даже не происходило, как будто напряженность между ними совсем не странная и не существует десятилетиями. Он должен… Однако Шэнь Цзю этого не сделал бы. Улыбка, которая расползается по его лицу, медленная и предвещающая неприятности. — Конечно, Глава Школы, я отведу тебя в бордель, — говорит он. — Это было бы для меня в удовольствие. Юэ Цинъюань бросает на него встревоженный взгляд. — Я… Школа, я не могу просто уйти — нужно подготовиться. Мы не можем рисковать — еще одно вторжение!.. — Конечно, нет, — дружелюбно соглашается Шэнь Цинцю. — Готовься. Мы отправимся в квартал красных фонарей через неделю, так? Пусть вся школа узнает, что Шэнь Цинцю ведет тебя в бордель. Я уверен, что это очень понравится нашим шиди и шимэй. Юэ Цинъюань сглатывает. Они решают пойти той же ночью.

***

Дело в том, что Шэнь Цинцю на самом деле планировал пойти в бордель. Он планировал это где-то в глубине души с тех самых пор, как проснулся, снова отравленный ядом «трахнись или страдай». Потому что… потому что так оно и есть. И на этот раз он не сможет убедить себя в сладком отрицании. Хотя Шэнь Цинцю мог бы жить и с Неисцелимым — яд не для этого предназначен. Это не черта характера, это не аллегория хронической болезни, в нем нет ничего поэтичного. Это сюжетный ход, цель которого — заставить его трахнуться с Ло Бинхэ когда-нибудь в будущем. Или с каким-нибудь другим небесным демоном, но на самом деле, каковы шансы, что будет кто-то другой? Тяньлан-цзюнь мертв, и даже когда он получит тело, оно сразу же начнет разваливаться на части. Чжужи-Лан, хорошо… возможно. Но, скорее всего, это было бы еще более неловко. Чжужи-Лан — это… просто как-то жестоко даже думать об этом. Демон-полузмей большую часть времени был таким растерянным, ослепительно преданным и был выше его на порядок. Просто думать о том, чтобы сделать это с ним, похоже на попытку воспользоваться его невинностью. Впрочем, этот невинный в таком случае мог и совершил бы любые зверства ради своего единственного важного человека, но все же… С довольно высокой вероятностью это будет Ло Бинхэ. В идеале Ло Бинхэ не меньше чем через десять лет — на самом деле предпочтительно несколько десятилетий, — но Шэнь Цинцю сомневается, что ему так повезет. С этим сюжетом и всеми его дерьмовыми бессмысленными изменениями… да, ему так не повезет. Он будет держать все под контролем так долго, как сможет, установит как можно большую дистанцию между собой и Ло Бинхэ, и когда придет время, отправит главного героя так далеко в Бесконечную Бездну, как только сможет, надеясь, что Бинхэ не пожалеет времени, чтобы вернуться. Но. В то же время он не собирается быть глупым. Он знает, что в будущем его ждет небесный столп. На этот раз он будет чертовски готов. И чтобы быть готовым к чему-то подобному, ему понадобится профессиональная помощь. Итак, тогда, следовательно… ему нужно посетить бордель и задать несколько крайне неудобных вопросов. …хотя, вероятно, не выйдет, пока с ним Юэ Цинъюань. — Шиди, — нервно приветствует его Юэ Цинъюань, ожидая у экипажа. Это его собственный специализированный экипаж — искусно сделанный духовный инструмент, который не нуждается в водителе, а вместо этого имеет его иллюзию спереди. Действительно, версия самоуправляемого автомобиля для сянься… на самом деле это довольно интересно. Юэ Цинъюань так часто пользуется экипажами, что ему нужен специально изготовленный. Горная Школа Цанцюн в целом использует экипажи, потому что Юэ Цинъюань не умеет летать на мечах? Есть о чем подумать, но позже. Сейчас есть и другие проблемы. Как, например, нервный Глава, который… принарядился по такому случаю? Юэ Цинъюань надел ханьфу, каким-то образом одновременно очень причудливое и очень невзрачное. Сложное, многослойное, с замысловатой тканью и вышивкой, но такое не носил бы культиватор. Его волосы тоже уложены по-другому — в полностью заплетенный пучок на макушке. Хм. Неужели Юэ Цинъюань собирается притворяться каким-то случайным смертным мастером? Не очень хорошо, конечно, один только меч выдает его, но он определенно не выглядит так, как ожидают от Главы Школы Юэ Цинъюаня. Это неплохая идея. Шэнь Цинцю не стал утруждать себя маскировкой, потому что Лорду Цинцзин на самом деле все равно, но такой вид Юэ Цинъюаня наводит его на мысль. — Минутку, — бормочет Шэнь Цинцю, а затем вызывает Систему. Если бы это была новелла, каким было бы это событие? Нелепый филлерный эпизод, полный мелких интриг, верно, экстра, вообще не влияющая на общий сюжет. В любом случае, все это просто подготовка. Шэнь Цинцю в последнее время так сильно нервничает из-за всего — он готов расслабиться и немного повеселиться для разнообразия. Итак, сколько может стоить сюжетный артефакт, опять же…? Он заработал кучу очков за миссию с Мэнмо и за повышение сложности персонажей Лю Цингэ и Ло Бинхэ, так что ему есть на что потратиться. После этого он начнет копить на Закладку. [Не хотели бы вы купить сюжетный артефакт «Мгновенная маскировка» за 200 очков?] Да, спасибо! Со стороны Юэ Цинъюаня это выглядит так, будто Шэнь Цинцю вытаскивает талисман из ниоткуда, прежде чем прикрепить его к своей груди и активировать. Иллюзия растекается по нему, как чернила по воде, меняя цвет и дизайн его одежды, а также, вероятно, его волосы. Юэ Цинъюань издает сдавленный звук, его губы слегка приоткрыты, а глаза расширены. — Ну вот, теперь мы оба переодеты, — удовлетворенно говорит Шэнь Цинцю. — Мы идем, Глава? — …Да, — говорит Юэ Цинъюань таким тоном, как будто он чем-то подавился, а затем отступает в сторону, чтобы пропустить его в самодвижущийся экипаж. На мгновение действительно кажется, что он собирается предложить Шэнь Цинцю руку, чтобы помочь ему подняться, но в конце концов он воздерживается, выглядя немного нерешительно. — Что? — спрашивает Шэнь Цинцю, садясь внутрь. — Гм, — Юэ Цинъюань прочищает горло и присоединяется к нему. — Ты… Шэнь-шиди часто это делает? — Что, хожу в бордели? — недоверчиво спрашивает Шэнь Цинцю. — Нет, я имею в виду… — Глава Школы указывает на его маскировку. — Шиди часто надевает такие личины? — Нет, в этом почти никогда не бывает необходимости, — говорит Шэнь Цинцю и бросает на него короткий взгляд. — Но, учитывая, что Чжанмэнь-шисюн прошел через такие сложности, кто такой этот шиди, чтобы тратить впустую хорошую маскировку шисюна? — Хотя он говорит в основном искренне, это звучит насмешливо и будто забавляясь. — Ах, — выдает Юэ Цинъюань и осматривает себя, как будто только сейчас осознает, во что он одет. — Я просто подумал, что не должен привлекать слишком много внимания. — О, конечно. Юэ Цинъюаню не следовало бы вообще появляться в таком низменном месте, как бордель. — Шиди… Шэнь Цинцю улыбается. Бедный большой щенок. — Я собираюсь повеселиться сегодня вечером, — обещает Шэнь Цинцю. — Я собираюсь получить огромное удовольствие. Юэ Цинъюань вздыхает с печальным смирением. — В этом, Шэнь-шиди, я не сомневаюсь. Он продолжает пялиться на Шэнь Цинцю, как будто пытается понять абстрактную картину, но та продолжает не иметь смысла. Но Шэнь Цинцю сейчас слишком взволнован предстоящим вечером, чтобы по-настоящему возражать.

***

Только когда они добираются до ближайшего города и места с очень оригинальным названием Красный фонарь, Шэнь Цинцю понимает, что Система сделала с ним на этот раз. — Господин, — говорит куртизанка, дежурящая у входа в двухэтажный бордель, кланяясь Юэ Цинъюаню, а затем Шэнь Цинцю: — Госпожа. Добро пожаловать в «Красный фонарь». Если вы войдете и повернете налево, там вас встретят. — …Спасибо, — говорит Шэнь Цинцю через мгновение и делает шаг вперед, прежде чем Юэ Цинъюань сможет увидеть его лицо. Госпожа. Госпожа. Система, ты сволочь!.. Система даже не открывает окно. Тихо ругаясь про себя, Шэнь Цинцю внимательно всматривается в бронзовые зеркала, удобно расположенные рядом со входом, чтобы тусклый свет внутри придавал посетителям особенно красивый вид, а сами зеркала добавляют заведению просторности и высококлассности. В отражении все еще он, но это едва заметно. Благодаря макияжу дева выглядит немного старше своего возраста и все еще беловолосая — только ее волосы искусно уложены и заколоты позвякивающими палочками для волос. Наряд достаточно причудлив, чтобы сойти за аристократку, но она могла бы быть высококлассной проституткой, которая преуспела с годами. В таком месте это, на самом деле, более вероятный вывод. Неудивительно, что Юэ Цинъюань чуть не подавился собственным языком. Так как Шэнь Цинцю просто зашел в цветочный дом, как будто он принадлежал ему! Женщина, может быть куртизанка, вошла в развлекательный зал, в котором она не работала? Разве это не подозрительно? И в самом деле, прямо сейчас к ним подходит почуявшая неладное мадам с напряженным выражением беспокойства на лице. Она переводит взгляд с Шэнь Цинцю на Юэ Цинъюаня, а затем опять возвращается к Шэнь Цинцю, рассматривая его подробнее. Выражение ее лица меняется, разглаживается, а затем она улыбается. — Сестра, — тепло приветствует она Шэнь Цинцю, тянется, чтобы взять его за руку. — Ты здесь! Наконец-то — я ждала так долго! Как прошло путешествие? Были какие-нибудь проблемы? О, да ладно. Чушь собачья это все! Шэнь Цинцю быстро активирует VIP-режим, чтобы взглянуть на ее имя, и слегка склоняет голову. — Цзялань-цзе. Ничего особенного, — улыбается в ответ Шэнь Цинцю, стараясь говорить как можно более женственным голосом. — Эта сестра извиняется за то, что не предупредила заранее — я не знала, когда мы прибудем. Я надеюсь, мы не помешали. — Да-да, конечно, проходите, проходите! — говорит мадам Цзялань, беря его под локоть. — Вы, должно быть, устали — давайте отведу вас куда-нибудь в тихое место… Юэ Цинъюань следует за ним по пятам мрачной тенью, пока Шэнь Цинцю ведут через холл и вверх по лестнице, мимо всех посетителей и куртизанок, увлекающих их за собой, и, наконец, в пустую комнату наверху. Она милая, со стенами, расписанными цветами, и абсолютно никакой звукоизоляцией. Конечно, кровать, бордель есть бордель, но есть также стол и подушки для сидения, к которым и направились Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань. — Не хотели бы вы…? — мадам делает движение в сторону стен. Шэнь Цинцю, начавший теперь уже точно что-то подозревать, достает пригоршню заглушающих талисманов и посылает их в потолок, пол и каждую стену. Это достаточно знакомое действие — когда-то давно он и Шан Цинхуа тратили стопки заглушающих талисманов за месяц. Мадам Красного Фонаря оглядывает его с ног до головы, а потом смеется. — Цинцю, дорогой, что произошло? Знаете что, с этим можно жить! — Что, мне это не подходит? — иронично спрашивает Шэнь Цинцю. — Дело не в этом — ты прекрасно выглядишь, дорогой, — смеется мадам Цзялань. — Однако обычно не утруждаешь себя маскировкой. О, но твои волосы… Она протягивает руку, чтобы дотронуться до него, а затем хмурится. — Хм? — А, — выдает Шэнь Цинцю, осознав. — Это иллюзия — талисман. Прости меня за то, что я не снимаю его, чары разрушатся, если я это сделаю. На самом деле он не знает, так ли это, но, зная Систему, она определенно заставила бы его снова купить эту вещь, если бы он ее снял. — А, я понимаю. Но этот слух — правда? Ты выполнил какую-то чудесную технику, но это вызвало у тебя такой стресс, что волосы мгновенно поседели? Шэнь Цинцю кивает. — Более или менее. — Ах, — сочувственно вздыхает куртизанка и гладит его по щеке. — Ты же так гордишься своими волосами. Мне так жаль, дорогой. — Да не особо. Я думаю, что мне и так подходит, — признается Шэнь Цинцю. — Хм, возможно, так оно и есть, — задумчиво тянет мадам Цзялань, а затем переводит взгляд на Юэ Цинъюаня, который восхищенно смотрит на них, все его тело напряжено. — А он…? — Глава Школы Горы Цанцюн, — говорит Шэнь Цинцю с некоторым удивлением — Юэ Цинъюань выглядит так, словно вот-вот взорвется. — Он беспокоился о моей безопасности. — В самом деле? — удивленно спрашивает мадам. — Я полагаю, это означает, что вы здесь по делу, а не для удовольствия. Хотите чего-нибудь перекусить, пока я принесу вам бумаги? … Бумаги? — Это было бы очень любезно с вашей стороны, мадам Цзялань, спасибо, — кивает Шэнь Цинцю, как будто он знает, что она имеет в виду. — Я пришлю кого-нибудь, — соглашается она и с поклоном выходит из комнаты. На мгновение они замолкают, Юэ Цинъюань молча наблюдает за ним, в то время как Шэнь Цинцю обдумывает свою собственную позу и приходит к выводу, что она, вероятно, сойдет за женскую. Наконец, Юэ Цинъюань больше не может сдерживаться. — Шэнь-шиди, что это? — Что именно, Чжанмэнь-шисюн? — сухо спрашивает Шэнь Цинцю. — Это цветочный дом— конечно, ты должен был понимать, где мы окажемся, когда ты согласился присоединиться ко мне в походе в бордель. — Да, но… — Юэ Цинъюань смотрит на заглушающие талисманы, а затем на Шэнь Цинцю. — Я снова что-то упустил. А теперь ты собираешься ткнуть мне этим в лицо. — Я бы никогда... — Шиди, — вздыхает Глава Школы. Шэнь Цинцю усмехается ему, а затем поднимает глаза, когда дверь слегка приоткрывается и входит хорошенькая куртизанка, неся поднос с чашками и кувшином вина. Шэнь Цинцю смотрит поверх ее головы, а затем прочищает горло. — Спасибо, Юмэй, я налью нам. Можешь идти, — говорит Шэнь Цинцю, и куртизанка уходит с плавным поклоном, ни разу не подняв взгляд. Шэнь Цинцю наливает вино, задаваясь вопросом, станет ли это тенденцией. Сначала с Лю Цингэ, а теперь… может быть, ему стоит потратиться на винный погреб на пике Цинцзин. Юэ Цинъюань принимает свою чашку, слегка нахмурившись, а затем спрашивает: — Сколько всего я не так понял за эти годы? Сколько всего я сделал неправильно? — Я не знаю, сколько глупых предположений ты сделал? — отвечает вопросом на вопрос Шэнь Цинцю, что, возможно, более чем несправедливо, но… это также не совсем бесчестно. Шэнь Цзю обычно ходил спать в бордели, потому что его страх перед мужчинами делал невозможным для него сон в общежитиях с другими учениками, и он находил женщин… безопасными. И все вокруг него воспринимали это в самом худшем смысле из возможных. Честно говоря, Шэнь Юань, несмотря на все это, никогда сильно не любил Шэнь Цзю… что ж, он все еще чувствовал себя немного обиженным за этого заклинателя. Ученик Байчжаня раскрыл личные привычки Шэнь Цзю и затеял драку, Шэнь Цзю отомстил, Лю Цингэ отомстил за своего товарища-ученика… и Юэ Цинъюань отчитал Шэнь Цзю за все это. И с тех пор Шэнь Цзю считался извращенным блудником, охотником до своих учениц и так далее, и тому подобное. Когда на самом деле умер очень даже девственником. Это просто… расстраивает. Шэнь Цзю ни в коем случае не был хорошим человеком, и у него были дерьмовые качества — он был ревнивым, мелочным и вымещал свои недостатки на тех, кто слабее его. И он был убийцей в придачу, и Шэнь Юань не уверен, что Шэнь Цзю когда-либо полностью сожалел о своих действиях, только о том, куда они его привели. Еще… Он не заслужил всего того дерьма, которое на него свалили. И он определенно не заслужил этого от Ци-гэ. — Сяо Цзю, — бормочет Юэ Цинъюань. — Мне жаль. — Ты можешь отплатить мне тем, что никогда больше не будешь называть меня так, — категорично говорит Шэнь Цинцю. — Только Шэнь Цинцю и больше ничего. — …Конечно. Мне жаль, Шэнь Цинцю, — вздыхает Глава и опускает взгляд на свою чашу с чистым вином. — Я… — начинает он, а потом, конечно же, не продолжает, делая глоток вместо того, чтобы на самом деле высказаться. Немного безжалостно Шэнь Цинцю задается вопросом, что потребовалось бы этому человеку, чтобы признать правду. Снова почти умереть? Возможно. Он собирался было поиграть с огнем, спросив, но, к счастью, мадам Цзялань возвращается раньше, чем он успевает, принося с собой стопку писем, спрятанных в коробке с лакомствами. — Прошло так много времени с тех пор, как ты был у нас в последний раз, что накопилось столько всего, — размышляет она, протягивая ему бумаги. — Боюсь, некоторые из них больше не актуальны, но, возможно, все еще можно что-то с ними сделать. — Спасибо, — говорит Шэнь Цинцю и принимает письма, скрывая свое крайнее замешательство, когда рассматривает самое верхнее. Похоже на любовное письмо — оно даже надушено. Однако это не так. Это шпионский отчет. [Поздравляю! Сложность персонажа Шэнь Цинцю увеличена! Уровень привязанности Юэ Цинъюаня повысился: +10 баллов! Прогресс в выполнении миссии «Хэдканон — это Фанон только до тех пор, пока не будет доказан Канон!» в настоящее время составляет 20%! +50 очков! Вы открыли секретную миссию «Дым и кинжалы»! Хотели бы вы принять эту миссию?] …итак. Оказывается, что тайно Шэнь Цзю руководил чем-то вроде разведывательной сети. Шэнь Цинцю, по-видимому, мастер шпионажа. Каждый день узнаем что-то новое. — Шиди, что такое?.. — Если ты не можешь ничего, кроме как задавать глупые вопросы, тогда, пожалуйста, молчи. Я занят, — огрызается Шэнь Цинцю, внутренне паникуя. Как, черт возьми, он пропустил это в предыдущий раз? Он понятия не имел! Не было никаких намеков, никаких указаний — никто не сказал ничего подозрительного, не было… не было никаких улик! Что, оглядываясь назад, имеет смысл, мастер шпионажа не стал бы оставлять свои тайные темные дела на виду, но, черт возьми. Разве Система не должна, по крайней мере, указать ему правильное направление? Какого черта! Почти имеет смысл, когда он думает об этом. Шэнь Цзю пришел в Горную Школу Цанцюн со всяким сомнительным дерьмом за плечами. Он был учеником довольно темного заклинателя — Шэнь Юань не уверен, был ли У Яньцзы демоническим культиватором или нет, но он определенно был вором и убийцей, ничего удивительного, если бы он иногда работал и шпионом. Идя по стопам такого человека, Шэнь Цзю, вероятно, бросил бы один взгляд на Цанцюн и увидел бы все слабые стороны. Как и вопиющее отсутствие функционирующей тайной сети по сбору разведданных. Потому что, да, Шэнь Юань действительно не может представить, чтобы такой парень, как Юэ Цинъюань, одобрял использование шпионов, и если его мастер придерживался подобных убеждений, тогда, да. Итак, Шэнь Цзю, уже покровительствующий бог знает скольким борделям, занимающийся самолечением невроза и бессонницы — и, вероятно, одиночества тоже — с помощью какого-то тактильного контакта, решил убить двух зайцев одним посещением борделя. К настоящему времени у него есть шпионская сеть из сотен женщин в дюжине городов, которые присылают ему отчеты с подробным описанием действий и передвижений других школ — какие миссии, по слухам, они выполняют, чем занимаются их ученики, какие знаменитые подвиги они совершили… кто недавно исчез при загадочных обстоятельствах… и так далее. И Шэнь Юань полностью профукал все это в прошлый раз, ничего не зная. И он бы сделал это и в этот раз. Блядь. Почему никто не сказал ему?! — Шэнь-шиди, пожалуйста, — почти жалобно просит Юэ Цинъюань. — Поговори со мной. — О чем бы ты хотел поговорить? — рассеянно спрашивает Шэнь Цинцю, листая бумаги. — Как насчет этого ученика из Дворца Хуаньхуа, которого ошибочно обвинили в воровстве и изгнали из школы, или этого мастера Храма Чжаохуа, который экспериментирует с медициной и чьи ученики имеют тревожную тенденцию заболевать теми болезнями, от которых он исследует лекарства… или, о, одной дамы, что вымогает деньги у вершины Тянь И, потому что она якобы родила внебрачного ребенка Главы их Школы, хотя это слишком большая сумма, чтобы называть алиментами… Шэнь Цинцю замолкает и поднимает глаза. — Извини, ты хочешь поговорить о том, что люди говорят о нашей Школе? Поверь мне, о нас тоже ходят слухи. — Что это? — тихо спрашивает Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю кладет письма и смотрит на него. — Ты не настолько глуп. Глава вздыхает и опускает глаза в знак поражения. — Нет, — соглашается он и трет лоб. — Как долго ты этим занимаешься? Около двадцати минут. — Достаточно долго, чтобы понять, что это чертовски неблагодарная работа, — говорит Шэнь Цинцю вместо этого и машет ему письмами. — Кроме того, ты был прав, поздравляю. Кто-то уже назначил за меня подпольную награду. Если бы меня спросили, я бы сказал, что это дворец Хуаньхуа. — Ах, — бормочет Юэ Цинъюань и вздыхает, на мгновение закрывая лицо рукой, прежде чем серьезно посмотреть на него. — Хорошо. Что мы будем делать? — Я собираюсь провести ночь в этом борделе и повеселиться, — говорит Шэнь Цинцю и возвращается к письмам. Ему нужно разобраться с целой чертовой шпионской сетью, и это, вероятно, займет всю ночь. — Глава Школы может делать все, что захочет. Что Юэ Цинъюань хочет сделать, так это, по-видимому, беспомощно уставиться на него. Что ж, прекрасно. Шэнь Цинцю — учитель, он умеет работать с аудиторией. Достаточно для того, чтобы точно превратить это в забавный филлерный эпизод.