Metagaming

Постепенно все налаживается. Военные игры в конце концов возобновляются, сначала только между пиком Цинцзин и пиком Байчжань, но в конечном итоге втягиваются и другие. Пик Ванцзянь — третья вершина, официально присоединившаяся к ним, хотя это только потому, что пик Цюндин все еще восстанавливают после вторжения Ша Хуалин и ее демонов. Пик Сяньшу еще не дал своего согласия на участие — и даже Лю Цингэ не настолько глуп, чтобы атаковать Ци Цинци без разрешения, — но до Шэнь Цинцю дошел слушок, что девы тоже проявили некоторый интерес. Пик Кусин задумался, но в конечном счете решил, что это слишком сильно противоречит их аскетичному образу жизни. Другие все еще обдумывали. Это означает, что, хотя пик Цинцзин по-прежнему является целью для пика Байчжань, нападения происходят не так часто, как в начале, — теперь вместо раза в неделю это происходит примерно едва ли каждую третью неделю. Это позволяет жизни на пике Цинцзин вернуться хоть к какой-то норме, хотя Шэнь Цинцю может сказать, что нескольких учеников, таких как Ло Бинхэ, это немного разочаровало. Тем не менее, они — пик ученых. Вся эта история с Военными играми, хотя и была какое-то время захватывающей, скорее мешает. Однако Шэнь Цинцю подумывает отправить Ло Бинхэ на пик Цюндин в качестве защитника, когда придет их время присоединиться к играм — просто чтобы потратить часть безграничной энергии главного героя. Лю Цингэ по-прежнему навещает его каждую неделю, чтобы очистить меридианы Шэнь Цинцю и иногда просто… поговорить. Во всяком случае, Лю Цингэ считает это беседой. На деле же в основном это множество вопиющих, неловких обвинений — становится немного лучше, когда Шэнь Цинцю понимает, что ему, вероятно, самому следует задавать тон разговора, просто направляя Лю Цингэ поначалу. Монстры и как их убивать — обычно безопасная тема. Даже так обсуждения немного неуклюжи, но… Шэнь Цинцю начинает понимать, что, возможно, Лю Цингэ сам по себе не мудак. — …полная чушь, — говорит Лю Цингэ, отбрасывая очередное руководство. — Я уже сражался с Четырехрогими Лосями раньше, и они определенно не слабы перед стихиями. Единственный способ победить их — это удар в сердце. Все остальное они проигнорируют; и я видел, как они плавают и ныряют, так что вода не подходит. Кто бы ни написал это руководство, он идиот. Шэнь Цинцю бросает на него долгий взгляд поверх своего веера. — Что? — требовательно вскидывается Лю Цингэ, потянувшись за своей чайной чашкой. — Что это за взгляд? — Лю-шиди, я составил это руководство. Лю Цингэ колеблется, глядя вниз на рукопись, которая, конечно же, была написана Шэнь Цинцю. Точнее, предыдущим Шэнь Цинцю. В качестве одного из проектов как старшего ученика, он составил связное руководство по всем монстрам в определенном регионе. Это была прекрасная работа, все иллюстрации и каллиграфия выполнены им самим. Не совсем шедевр, но определенно достойно тогдашнего Шэнь Цинцю. Нынешний Шэнь Цинцю не имел к этому никакого отношения, но все же… — А, — выдает Лю Цингэ и прочищает горло. — Я… И затем делает глоток чая, чтобы избежать извинений, вместо этого сердито отводя взгляд. Да. Шэнь Цинцю начинает подозревать, что у Лю Цингэ просто немного друзей. Может быть, у него их никогда и не было. И он просто… не знает, как разговаривать с людьми. В своей прошлой жизни Шэнь Цинцю просто отмахивался от негативных черт Лю Цингэ и пропускал его грубость мимо ушей, пока тот в конце концов просто не стал к нему добрее, — честно говоря, отличная тактика, но на это ушли годы. Сейчас, при всем этом обострившемся отношении к прошлому Шэнь Цзю, Лю Цингэ ни на йоту не смягчился. Все такой же неуклюжий и колючий. Довольно… мило наблюдать, как он пытается общаться. Лю Цингэ похож на большой старый нож мясника, пытающийся казаться скальпелем. Даже если бы был, например… пятидесятипроцентный шанс, что однажды они окажутся в одном гареме, Шэнь Цинцю думает, что ему все равно нравилось бы проводить время с этим мужчиной. Наблюдать за тем, как он ляпает очередную глупость, всегда забавно. Однако Лю Цингэ дарит ему маленьких короткошерстных монстров — пока их пятеро, мать и ее детеныши. Они немедленно устраивают беспорядок перед домом Шэнь Цинцю, и он получает огромное удовольствие, выбирая учеников, чтобы построить для них загон. Когда кто-нибудь спрашивает его, для чего эти монстры нужны, он говорит: — О, у этого мастера есть планы на них, — но никогда не вдается в подробности. Их кормление и уборка загона входят в список домашних обязанностей, и таким образом пик Цинцзин снова получает свой контактный зоопарк. Все еще предстоит проделать некоторую работу, внести коррективы, пока не будут удовлетворены все умственные потребности учеников Пика Цинцзин, но они определенно уже чего-то добились. Еще один человек, который регулярно навещает Шэнь Цинцю, — это, конечно же, Юэ Цинъюань. Теперь они пьют чай раз в три дня, и это… почти так же неловко, как с Лю Цингэ, но как бы в противоположную сторону. В то время как Лю Цингэ груб и неуклюж, Юэ Цинъюань неизменно вежлив и тоже неуклюж. — Прошу прощения, что я снова беспокою шиди, — начинает Юэ Цинъюань, как всегда кланяясь, входя в Бамбуковый дом Шэнь Цинцю, как будто дверной проем внезапно стал слишком мал для него. — Конечно, Шэнь-шиди знает, что ему не нужно… — Может, ты прекратишь? Просто сядешь и не будешь вести себя странно, — вздыхает Шэнь Цинцю, бросая на него взгляд. Застенчивое, неловкое поведение до боли знакомо, а скрытое ощущение, что Юэ Цинъюань искренне теряется перед ним, все еще душераздирающе. — Ты уже занимался самосовершенствованием? Шэнь Цинцю задает вопрос, просто чтобы остановить готовое вырваться самобичевание Юэ Цинъюаня. Глава Школы расслабляется и садится. — Я делал упражнения перед утренним чаем, — соглашается он, потирая руки, пытаясь их чем-то занять. — Хотя я не могу утверждать, что успешно. Это была… бессонная ночь. — Еще одна, хм? — тянет Шэнь Цинцю и подает им обоим чай. — В руководстве говорилось, что будут дни, когда не получится достигнуть никакого прогресса, — говорит он, не глядя на Юэ Цинъюаня. — И даже дни регресса. Бороться с Демонами Сердца, как известно, очень трудно. — Я… честно говоря, никогда раньше не думал, что будет так сложно, — признается Юэ Цинъюань, принимая свою чашку. — Признание проблемы, как правило, выдвигает ее на первый план. Это не стало сложнее — ты просто более осведомлен, — говорит Шэнь Цинцю и прочищает горло. — Расскажи мне о пике Цюндин. В целом, пик Цюндин едва вышел из траура. Этого Шэнь Цинцю на самом деле никогда не… замечал — ни в прошлой жизни, ни в этой. Пик Цюндин потерял большое количество учеников во время атаки Ша Хуалин и двух ее старейшин. В своей прошлой жизни Шэнь Цинцю просто не обращал особого внимания на другие пики, и поэтому он действительно не заметил. Он все еще жил своей жизнью, думая, что все люди вокруг него — просто NPC-персонажи. На этот раз он был занят своей собственной драмой, отравлением, а затем Мэнмо… Во время этих бесед с Юэ Цинъюанем его настигало довольно неприятное осознание того, насколько бессердечным он был на самом деле, играя доброго, беззаботного Шицзуня. Юэ Цинъюань тоже потерял своих учеников в тот раз, детей, юношей и девушек, которых он лично учил и тренировал, но он никогда ничего не говорил об этом Шэнь Цинцю. Почему так? — Шэнь Цинцю не собирается строить никаких догадок, но на этот раз… На этот раз очевидно, что потеря, как бы Юэ Цинъюань ни пытался сохранить самообладание и гордость Главы Школы, давит на него. — Мы почти закончили ремонт, — говорит Юэ Цинъюань, уставившись в свою чашку с чаем. — Пик снова начинает выглядеть, — добавляет он с кривой улыбкой, — немного лучше. — Так вы действительно сами восстанавливали Цюндин? — спрашивает Шэнь Цинцю с искренним любопытством. — Разве пик Аньдин не…? — Они предложили проследить за ремонтом и действительно прислали материалы, — признается Юэ Цинъюань, качая головой. — Но я подумал, что для всех было бы лучше, если бы мы сделали эту работу сами, если бы мы восстановили наш пик своими руками. Таким образом, мы все участвовали бы в этом процессе, и конечный результат стал бы нашим. Это было бы похоже… — На исцеление? — догадывается Шэнь Цинцю. — Это сработало? — Надеюсь. Но думаю, что это точно пошло на пользу ученикам, — размышляет Юэ Цинъюань. — По крайней мере, это позволило нам быстрее вернуться к какому-то подобию нормальной жизни, но без того, чтобы все было… слишком нормально. Это… на самом деле шокирующе здоровый способ ведения дел для парня, который десятилетиями скрывал серьезное посттравматическое стрессовое расстройство. Поддерживать пик в ужасном состоянии, полном боевых шрамов, в течение траура, а затем приступить к его восстановлению, как только траур закончится. Это что-то среднее между резким отрыванием пластыря и восстановлением разрушенного дома с нуля. Если бы только они могли сделать что-то подобное с Демонами Сердца Юэ Цинъюаня, но нет. Все не так просто, когда приходится работать с тяжелым чувством вины, травмой и, возможно, депрессией, как у Юэ Цинъюаня. Даже обычное совершенствование не очень помогает — судя по тому, как Юэ Цинъюань, кажется, находит все предлоги, чтобы избежать открытого обмена ци. Возможно, это из-за состояния духовных вен Шэнь Цинцю — они все еще на семьдесят процентов разрушены, и подвижек не предвидится. Ну что ж, тише едешь — дальше будешь. — Расскажи мне о восстановлении пика, — говорит Шэнь Цинцю и устраивается поудобнее, так как это надолго.

***

Общение с Лю Цингэ и Юэ Цинъюанем заставляет Шэнь Цинцю по-настоящему скучать по тем двум-трем годам, проведенным с молодым белым лотосом Бинхэ, который в нем души не чаял. Оглядываясь назад, он понимает, что все было непросто, но, черт возьми, его бедному чертову мозгу было намного легче. Никаких лишних мыслей в голове, просто игра на гуцине, каноническая живопись, работа над каллиграфией и все более сложная и всегда превосходная кухня Бинхэ. Он наслаждался этими годами гедонистически, плывя по течению и не заботясь ни о чем. Ущерб, который они нанесли бедному Бинхэ, был очевиден позже, но, черт возьми… это была легкая жизнь. Но теперь у Шэнь Цинцю за плечами есть несколько неловких и непростых осознаний. Он почти хотел бы, чтобы сюжет BL со всей его бессмыслицей шел как шел, но так или иначе, теперь это не так! Вся эта сложная психология и действительно неловкие темы взросления — тьфу — воспоминания о тех годах становятся все более и более… неприятными. С одной стороны, он был молод, только что умер, и думал, что в будущем ждет ужасная смерть… тогда казалось, что нужно воспользоваться тем немногим, что было. Наслаждаться жизнью в полной мере, пока она у него есть, и все такое, концентрироваться на хорошем, игнорировать плохое и надеяться, что неприятности просто пройдут стороной… в конце концов… Конечно, не получилось. Они просто тихо накапливались на заднем плане, как бочка, медленно набирающая давление, пока, наконец, не взорвется. И на этот раз Шэнь Цинцю знает, что он не может позволить себе… игнорировать происходящее. Юэ Цинъюань — это тревожный звоночек во многих отношениях, но это тот звоночек, который ему, вероятно, был нужен — который открыл ему глаза. Потому что, если Юэ Цинъюань справляется со всем этим и так хорошо скрывает свои проблемы, тогда — тогда что, черт возьми, происходит в голове Ло Бинхэ, недавно попавшего под влияние Демона Снов? — Система, не думаешь, что ты могла бы… показать мне профиль Ло Бинхэ? — Шэнь Цинцю спрашивает довольно неохотно — он не уверен, что действительно хочет знать. — Ты начисляешь ему Очки Хладнокровия и Очки Разбитого Сердца — поэтому можешь выдать статистику и по другим вещам тоже? Например… есть у него Сердечные Демоны? Ло Бинхэ определенно получил их позже — к тому времени, когда он выбрался из Бесконечной Бездны, он полностью в них погряз, и хотя отчасти в этом была вина Шэнь Цинцю, во многом это просто его низменная психология. Еще до того, как Синьмо забрался ему в голову, у него уже не было прочного фундамента. [В настоящее время у Ло Бинхэ 1250 Очков Хладнокровия, 80 Очков Разбитого Сердца и 0 Очков Гнева. Уровень удовлетворенности Ло Бинхэ составляет 25%. Чтобы получить доступ к дополнительной информации, вам потребуется уровень привязанности 100%. Уровень привязанности Ло Бинхэ в настоящее время составляет 60%. Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] Шэнь Цинцю мгновение просто смотрит на статистику, морщась от разбитых сердец. Тем не менее, это интересная информация. — Ха, так вот для чего нужен уровень привязанности. Он также должен отображаться в случае Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ, не так ли — каков их уровень привязанности? [Уровень привязанности Юэ Цинъюаня в настоящее время составляет 90%. Уровень привязанности Лю Цингэ в настоящее время составляет 40%.] О, у Юэ Цинъюаня довольно высокий. Тем не менее, все еще не сто. Ну что ж. — У Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ есть другие характеристики, или это специально для Ло Бинхэ? — спрашивает Шэнь Цинцю, задумчиво поглаживая подбородок. [В настоящее время окна статуса побочных персонажей недоступны. Хотели бы вы купить Апгрейд персонажа для Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ за 1000 очков?] Конечно. Нельзя упускать ни единого шанса заставить его купить больше апгрейдов. Тьфу, дерьмовая Система. Проведя рукой по лицу, Шэнь Цинцю уставился на всплывающие окна, раздумывая, тратить ли баллы, прежде чем отказаться от этого решения. Он едва начал наверстывать огромную потерю в четыре тысячи очков, у него и так есть куда потратить свои очки, спасибо. Как бы то ни было, ему не нужна статистика, чтобы сказать, Демоны Сердца есть или нет… нужно что-то сделать с Ло Бинхэ. Прошло много времени с момента нападения Мэнмо, и ситуация, должно быть, уже уладилась, верно — Ло Бинхэ должен был принять Демона Сновидений как своего учителя и все такое. Что означает, хм… Шэнь Цинцю никогда на самом деле не задумывался о том, что это значит для Ло Бинхэ с точки зрения психического здоровья. В первоначальной версии это, естественно, никогда не рассматривалось с такой точки зрения. Мэнмо был просто удобным способом повысить уровень крутизны Ло Бинхэ перед аркой Бесконечной Бездны, одновременно предвещая то, что должно было произойти, и давая ему небольшой шанс в столкновении с ужасами Бесконечной Бездны. На самом деле что-то вроде рояля в кустах, но если не брать мир оригинального ПГБД?.. В другой жизни это скорее секретный способ для Ло Бинхэ стать сильнее, не нарушая хрупкого баланса его положения на пике Цинцзин. Теперь, однако… ну, наверное, это все еще так. Но… Потирая лоб, Шэнь Цинцю пытается вспомнить, что Ло Бинхэ сказал ему в последний раз о Демоне Сновидений. Он никогда не принимал Мэнмо как своего учителя, как своего Шицзуня, потому что единственным Шицзунем, которого он принял, был Шэнь Цинцю? Что-то вроде того. Это было… страшно, но в то же время довольно мило. Да, тогда у Ло Бинхэ определенно была склонность к созависимости. Прилипчивость, угощения, все такое, он всегда напрашивался на похвалу и внимание, чрезмерно ревновал, если ему не уделяли время… Оглядываясь назад, все это весьма тревожно, и как бы сильно Шэнь Цинцю ни пытался контролировать происходящее на этот раз, просто исходя из Очков Разбитого сердца, возможно, все уже идет по тому же пути. Так что… Да. Пришло время ему что-то предпринять в отношении Ло Бинхэ.

***

Конечно, Ло Бинхэ преуспевает в учебе. Хотя он и не лучший в своем классе или что-то в этом роде, он неуклонно растет, усердно учится. Ученик, которым любой мог бы гордиться, на самом деле, просто за то, как далеко он продвинулся за такое короткое время. Судя по прошлому опыту, ему не потребовалось бы больше полугода, чтобы начать получать высшие оценки — его картины вскоре стали бы невероятно красивыми, его музыка — очаровательной, его каллиграфия — сложной, его игра в го — жестокой. Вскоре Превосходство Главного героя станет видно невооруженным глазом. Честно говоря, в этом смысле Ло Бинхэ всегда был немного скучным персонажем. Если не считать жестокого обращения и оскорблений, связанных с сюжетом, Ло Бинхэ не сопротивлялся. Позже у него были проблемы из разряда случайных драк и, конечно, сексуальных завоеваний, но Ло Бинхэ все давалось легко. Ни на мгновение, ни на долю секунды не возникало никаких сомнений в том, добьется Ло Бинхэ успеха или нет. Никакого напряжения, вообще никакого. Это делало чтение очень скучным: всякий раз, когда Ло Бинхэ сталкивался с проблемой, — результат был известен еще до того, как что-то началось. Именно его ранний характер интересен. Ло Бинхэ, когда ему еще нужно было все обдумывать, был таким… да, уникальным в своем уме. Действительно возникало ощущение, что его интеллект не совсем человеческий — некоторые его скачки в логике были просто завораживающе причудливыми. Он был похож на инопланетянина, но вместо этого научно-фантастического жесткого холодного реализма и логики его инстинкты были основаны на похоти. Это было интересно. Пока, конечно, похоть не стала всем, а интеллект просто не испарился, как дым из ушей Ло Бинхэ. Ах, но ранний Ло Бинхэ был действительно другим. Странно вспоминать об этом сейчас, но арка Бесконечной Бездны на самом деле была любимой у Шэнь Цинцю. Она действительно заставила главного героя напрячь мозги. Наверное, лучше не думать об этом сейчас. — Шицзунь! — зовет Ло Бинхэ, замечая, как он наблюдает за тренировкой с мечом. Он практически подпрыгивает, прежде чем поклониться. — Этот ученик приветствует Шицзуня — есть ли что-нибудь, что этот ученик может сделать? Такой нетерпеливый — как щенок. Шэнь Цинцю старательно не реагирует. — Этот мастер пришел узнать о совершенствовании Ло Бинхэ, — холодно говорит он. — Этот ученик был бы счастлив показать Шицзуню! — Тогда продолжай. По-настоящему нетерпеливо Ло Бинхэ прыгает обратно на тренировочное поле и убирает свой меч, чтобы вместо этого, используя ци, начать демонстрировать взрывы и атаки. Конечно, он совершенствовался не по дням, а по часам, уже оставив позади ошибочные приемы своего первоначального руководства и быстро осваивая правильные. Его ци текла плавно и мощно, уже подключаясь к тому источнику энергии, который все еще скрыт под печатью. Человеческая и демоническая часть Ло Бинхэ развиваются в тандеме — когда он становится сильнее в одной, другая тоже усиливается. Как только печать будет снята, он станет сильнее всех своих сверстников и большинства учителей. Намного сильнее, чем Шэнь Цинцю. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю почти не имеет к этому отношения, на самом деле, он не может не чувствовать самодовольства. Какой нелепый, забавный персонаж. — Хорошо, — говорит Шэнь Цинцю и почти вздрагивает от немедленной реакции Системы. [Очки хладнокровия Ло Бинхэ +10!]. — Ло Бинхэ делает успехи. [Очки хладнокровия Ло Бинхэ +10!] Может, хватит? Черт, с тобой невозможно вести даже простую беседу! — Это все благодаря заботе и руководству Шицзуня! — радостно говорит Ло Бинхэ, быстро кланяясь, практически сияя от этой краткой похвалы. — Этот ученик до конца своих дней будет благодарен мастеру за его терпение. Если есть что-нибудь, что этот ученик может сделать для Шицзуня, он будет рад! Шэнь Цинцю перестает вздыхать и вместо этого раскрывает веер, взмахивая им перед лицом. Холодный и отчужденный, холодный и отчужденный… — Поскольку расписание Военных игр меняется и этот пик подвергается атакам немного реже, Ло Бинхэ лишен своих стандартных физических нагрузок. — Благодарю Шицзуня за то, что он подумал об этом ученике, — говорит Ло Бинхэ. — Этот сделает все, что в его силах, чтобы сохранить свой уровень подготовки! Если тебе чертовски хочется угодить — дай ему закончить! — Без сомнения, однако у этого мастера уже есть решение, — говорит Шэнь Цинцю. — Лорд пика Байчжань уже выразил заинтересованность в том, чтобы дать Ло Бинхэ доступ на некоторые тренировки его пика. Этот мастер предполагает, что Ло Бинхэ бы не отказался присоединиться к ученикам Пика Байчжань на их ночных охотах. Наконец-то хоть что-то, кроме этого взгляда — на мгновение Ло Бинхэ действительно кажется удивленным и будто бы даже спускается с небес на землю. — Этот ученик польщен доверием Шицзуня к нему, — медленно говорит он. Шэнь Цинцю поднимает голову. О? — Но? — У этого ученика еще нет духовного меча, — осторожно замечает Ло Бинхэ. — Как он может отправиться на ночную охоту без надлежащего оружия? — Ах, — тянет Шэнь Цинцю и вновь взмахивает веером перед лицом. Небезосновательно. От кого-то другого это определенно звучало бы как хитрый намек на то, что ученик готов к получению меча, и если Шицзунь может ускорить темп обучения и дать подсказку… но с Ло Бинхэ трудно сказать. Тем не менее, это хороший довод. — Да. Это стоит исправить, — решает Шэнь Цинцю и кивает. Немного рановато, в прошлый он отправил Ло Бинхэ и Нин Инъин получать мечи еще через несколько месяцев, но не может отрицать, что Ло Бинхэ уже готов. На самом деле Нин Инъин, возможно, тоже… — Хорошо. Этот мастер организует посещение пика Ванцзянь, чтобы Ло Бинхэ нашел свой духовный меч. Глаза Ло Бинхэ расширяются, а затем он быстро кланяется. — Благодарю, Шицзунь! — Мальчик почти физически излучает радость. — Шицзунь не пожалеет об этом, этот ученик обещает! — Хватит, хватит, — вздыхая, прерывает его Шэнь Цинцю, чувствуя себя все более неловко. — Перестань пресмыкаться, Бинхэ. В этом нет необходимости, этот мастер всего лишь делает свою работу. Ло Бинхэ согласен присоединиться к ученикам пика Байчжань в ночных охотах, как только получит свой меч? — Да, этот ученик был бы рад, — говорит Ло Бинхэ, совсем не выглядя обиженным. — Этот ученик заставит Шицзуня гордиться. «Мне не нужно, чтобы ты заставлял меня гордиться, я просто хочу отвлечь тебя!» — мысленно кричит Шэнь Цинцю в отчаянии и отводит взгляд, пытаясь придумать какой-нибудь способ воспрепятствовать такому поведению, не добавляя больше очков Разбитого сердца. Однако больше всего ему хочется сбежать и просто не… разбираться с этим прямо сейчас. Разговаривая с Ло Бинхэ, стараясь не быть слишком фамильярным с ним или слишком добрым — и в то же время не слишком жестоким… это все равно что блуждать по лабиринту, полному ловушек. Чрезмерно чувствительный белый лотос получил большую часть очков Разбитого сердца только из-за Шэнь Цинцю, сообщившего ему, что этот мастер вернется к практике инедии, и поэтому никому, а особенно Ло Бинхэ, больше не нужно готовить для него. Мальчик дулся несколько дней, а потом еще пытался предлагать сладости в течение недели или около того. Принимая во внимание тот факт, что уровень привязанности Ло Бинхэ все еще довольно низок — для него, — Шэнь Цинцю решает, что да, на самом деле, у него сегодня нет сил. — Хорошо, — говорит он. — Продолжай усердно тренироваться. — Да, Шицзунь! — радостно отвечает Ло Бинхэ, и тут же появляется уведомление. [Уровень привязанности Ло Бинхэ повысился! +5!] Черт возьми.

***

Итак, план перекинуть Ло Бинхэ Лю Цингэ и надеяться, что это может хоть как-то подавить наклонности главного героя, пришел в действие — да сохранят небеса его и всех, кто в этом замешан. Если Лю Цингэ тоже суждено попасть в гарем Ло Бинхэ, то это действительно будет очень интересно. И неловко. И… боже, Шэнь Цинцю уже жалеет. Но реальность… столь же неловка, сколь и сложна. Они все еще персонажи ужасного, отвратительного романа, и у них есть роли, которые нужно сыграть. Как бы то ни было, Шэнь Цинцю почти уверен, что «там» ничего не произойдет в течение, э-э… долгого времени. Лю Цингэ просто не настолько доступен в этом смысле, а Ло Бинхэ «Главный герой BL» сильно отличается от Ло Бинхэ «Главного героя-Жеребца». У него есть совершенно новые черты, как и у истории, и большинство из них ужасны, не проработаны или просто… Бинхэ, вероятно, потребуется, э-э… обучение. Нет, руководство — руководство — более безопасное слово. Ло Бинхэ вряд ли наберется опыта, поскольку он не охотится за членами гарема, как раньше. Так что в конце концов ему понадобится руководство. До того, как все дойдет до… этого. По крайней мере, это… Что ж, у Ло Бинхэ из последнего варианта не было вообще никакого опыта. Шэнь Цинцю в этом совершенно уверен. Его бедная задница служит свидетельством того, как мало опыта было у них обоих. И это, вероятно… будут… дела будущего. Потому что BL-тропы… Блядь. Шэнь Цинцю действительно старается не думать о потенциальном гареме Ло Бинхэ, который начинается с двух учителей-мужчин. И боже, если Юэ Цинъюань каким-то образом окажется вовлечен в гарем, благодаря печальному отсутствию в ПГБД ярких мужских персонажей… Да, это так. Что же это за история такая? Какой-то гейский план мести горячим авторитетным персонажам? Кто вообще пишет эту чушь?! Как раз в тот момент, когда Шэнь Цинцю думает об этом, кто-то откашливается, а после оказывается, что это Мин Фань побеспокоил его крайне озадаченным: — Простите, что прерываю, Шицзунь, но Шан-шишу желает видеть вас. Шэнь Цинцю поднимает взгляд от чистой страницы, которую он созерцал, и ему требуется некоторое усилие над собой, чтобы не отреагировать внешним испугом или гневом. — Действительно ли это он? — спрашивает он и откидывается назад, заложив пальцем страницу. — Проводи его в мой кабинет, а затем приготовь нам чай, Мин Фань, — этот мастер скоро его примет. Мин Фань кивает и быстро приступает к делу, оставляя Шэнь Цинцю одного в павильоне, молча рассматривающего открывающийся перед ним пейзаж: далекие серо-голубые горы, низко нависшие облака. Он намеревался нарисовать дождь, когда он начнется, но… Хорошо. Он ведь оставляет круги на воде, не так ли? Изменения на этот раз еще более заметны, чем в прошлый. Одни только волосы… да только слепой мог их не заметить. Это был только вопрос времени. Шэнь Цинцю медленно собирает свои художественные принадлежности, складывает чернильницу в футляр и убирает холст. Затем он встает и с безмятежным выражением лица и без всякой спешки поворачивается спиной к смотровому павильону и направляется к Бамбуковой хижине. Шан Цинхуа полон нервной энергии, дергается и бросает беспокойные взгляды на книжные полки, когда Шэнь Цинцю присоединяется к нему. — Простите этого шисюна за опоздание — он не знал о визите шиди и рисовал на другой стороне бамбуковой рощи, — говорит Шэнь Цинцю, наблюдая за ним. — Что этот мастер может сделать для Шан-шиди? Забавно, как Шан Цинхуа смотрит на его волосы, разинув рот. — Шэнь-шисюн, этот скромный шиди приносит свои извинения, — говорит он. — Из-за восстановления пика Цюндин его график совершенно сбился — я совершенно забыл, что не отправил прошение о встрече заранее. Пожалуйста, простите ошибку этого шиди. …Шан Цинхуа, играющий роль Лорда Аньдин, на самом деле представляет собой веселое зрелище. Такой вежливый, такой правильный! Так непохоже на его обычное, естественное, откровенно неряшливое поведение. Это заставляет Шэнь Цинцю решить, что да, он собирается выжать из него все, чего бы это ни стоило. — Извинения шиди не отвечают на вопрос этого шисюна, — хладнокровно говорит Шэнь Цинцю и идет убирать свои принадлежности для рисования, тщательно следя за тем, чтобы все оказалось точно на своих местах. — Что этот шисюн может сделать для Шан-шиди? Шан Цинхуа на мгновение колеблется. — Ну, этот шиди надеялся… выразить соболезнования в связи с тем, что про… произошло, — говорит он, быстро исправляясь. — Вторжение — это ужасно, на самом деле. До сих пор Шэнь Цинцю счастливо избегал любых встреч с Горными Лордами, поскольку проходил лечение и, следовательно, не мог путешествовать с пика на пик — в конце концов, и полет на мечах, и использование радужных мостов тянули Ци, и, к сожалению, в течение месяца это для него было под запретом. Однако приближается следующая встреча Горных Лордов, так что… — И ваши соболезнования не могли подождать до встречи? — Ну, я хотел передать их лично, — говорит Шан Цинхуа, прочищая горло. Их на мгновение прерывает Мин Фань, который приносит чай, входит с поклоном и тихо говорит: — Извините этого ученика… Шэнь Цинцю позволяет атмосфере накалиться и сгуститься, пока Мин Фань наливает им, заставляя Шан Цинхуа ерзать, прежде чем повернуться к столу и сесть. — Спасибо, Мин Фань, ты можешь идти, — говорит Шэнь Цинцю, а затем обращает все внимание на своего товарища по переселению. — Спасибо тебе, Шан-шиди, за твои соболезнования, — говорит он без всякого выражения. — Они ценны. Шан Цинхуа почти вздрагивает от этого, поспешно потянувшись за чаем. — Эта техника, — нервно говорит он, поднимая взгляд на волосы Шэнь Цинцю и снова опуская его. — Признаюсь, я даже никогда не слышал об этом. Не мог бы Шэнь-шисюн рассказать об этом ничтожному шиди? — Этот мастер не сказал даже Му-шиди или Чжаньмэн-шисюну, — отвечает Шэнь Цинцю, наслаждаясь нервными капельками пота на висках Шан Цинхуа. — Зачем ему рассказывать тебе? — Эм… — Шан Цинхуа громко сглатывает, дико глядя куда угодно, кроме лица Шэнь Цинцю — или волос, — и шумно отпивает чай. — Ну. Конечно. Не… неважно, тогда… Парень на самом деле напуган. Шэнь Цинцю не может так продолжать — как бы он ни думал, что Самолет того заслуживает, это кажется немного подлым. К тому же он не уверен, что сможет долго сохранять невозмутимое выражение лица. — Твое лицо, братец Самолет, — торжественно говорит Шэнь Цинцю, — безумно забавное. Шан Цинхуа замирает, как мышь перед котом. — …что? — пищит он. Шэнь Цинцю фыркает, едва сдерживая веселье, и поскольку выражение лица Шан Цинхуа становится все забавней, он разражается смехом. Смех становится лишь громче, потому что Шан Цинхуа продолжает смотреть на него так, как будто он сошел с ума. Слава небесам, что есть заглушающие талисманы. — Я сейчас в таком замешательстве, — хнычет Шан Цинхуа в свою чашку, держа ее перед собой, как защитный талисман. — Ты это заслужил, писака этакий, — фыркает Шэнь Цинцю и выхватывает чашку у него из рук, прежде чем он успевает пролить чай. — Знаешь, это действительно хороший чай, не трать его впустую. Значит, ты уже догадался? — Я… ну… ты… ты еще один попаданец? — с надеждой спрашивает Шан Цинхуа, а затем, просияв, поднимая кулак в воздух. — Я так и знал! Я точно знал это! Лю Цингэ выжил, а потом вторжение — и твои волосы тоже, чувак! И слухи, и все остальное. Я, черт возьми, так и знал! И… — он замолкает, осознав это. — И ты знаешь, что я такой же. Ты знаешь… подожди, ты меня знаешь? Откуда ты меня знаешь? Ты только что назвал меня братец?! Шэнь Цинцю качает головой с веселой усмешкой. — Я не просто попаданец — теперь я путешественник во времени, — говорит он. — Это моя вторая попытка. — Что? Какого — у тебя есть несколько попыток?! — спрашивает Шан Цинхуа, слегка подпрыгивая на месте и наклоняясь вперед. — Как, когда?.. Система — это ясно, но для меня всего лишь одна попытка. Я умираю, и все, игра окончена, конец, спасибо за внимание, пожалуйста, оставьте отзыв. Как тебе удалось сделать еще один заход? — С трудом, — бормочет Шэнь Цинцю и сдвигается с места — снова это призрачное чувство… — Давай не будем… обсуждать это прямо сейчас. Я думаю, что технически закончил историю — Синьмо был уничтожен, и… главный герой умер. И вероятно, что это был финал?.. — и кульминация истории, но нет. — И при этом я заработал, э-э-э… Статус VIP-пользователя. — Братан, — вздыхает Шан Цинхуа с чистой завистью. — Ты счастливчик, черт возьми. Но почему ты выбрал Шэнь Цинцю из всех в качестве своего второго персонажа? Это как марафон — ты добежал до финиша, так что теперь просто страдаешь херней и экспериментируешь? — …эм. Нет? — говорит Шэнь Цинцю. Он даже не предполагал, что это может выглядеть именно так. — Нет, я привязан к роли Шэнь Цинцю… в прошлый раз я тоже был Шэнь Цинцю. Я изменил сюжет… сильно. Но в основном случайно. Кстати, это напомнило мне… с каких это пор Шэнь Цинцю имеет собственную шпионскую сеть? Это застает автора врасплох. — Он что? — Да. Мастер шпионажа. Недавно я посетил бордель «Красный фонарь» — у них были отчеты и прочие документы для меня. И работы накопилось много, потому что, несмотря на то, что я уже однажды жил такой жизнью, понятия не имел, что Лорд Цинцзин должен был руководить шпионской сетью, — категорично говорит Шэнь Цинцю и смотрит на него. — В прошлый раз ты ничего не сказал. — О, бро, мы знали друг друга? Мы были друзьями — чувак, это так странно. Всегда задавался вопросом, каково это — иметь дело с путешественниками во времени… — Самолет, сосредоточься, — рявкает Шэнь Цинцю. — Шпионская сеть? С каких это пор? Это из твоего потерянного черновика, как Тяньлан-цзюнь и Су Сиянь? — Братан, ты и об этом знаешь? Чувак!.. Подожди, это правда, Тяньлан-цзюнь — ой, стоп, прости, шпионская сеть, верно, — тараторит Шан Цинхуа в ответ на его свирепый взгляд, а затем складывает руки на груди, задумчиво надувая щеки. — Ну, э-э-э… ее вроде не было? Хотя подожди, на самом деле, может быть — мне думается, я действительно… набросал похожую заметку в полусне на обратной стороне салфетки или что-то в этом роде, подумал, что это может быть круто, но поскольку Шэнь Цинцю и вся эта сюжетная линия так никуда и не сдвинулись, ну… Я так этого и не написал. Действительно ли существует шпионская сеть проституток? — Хм, и это совсем не из набросков? — спрашивает Шэнь Цинцю, просто чтобы окончательно убедиться. — Нет, но я имею в виду… — хмурится Шан Цинхуа. — Как много ты знаешь? — Более или менее все, что было в опубликованных фрагментах, и кое-что из того, что черновиках, — признается Шэнь Цинцю. — Хотя я полагаю, что ты никогда не рассказывал мне всего — не уверен, что ты даже помнил все. — Чувак, ты, должно быть, был суперфанатом, — говорит Шан Цинхуа с улыбкой, его глаза сияют. — Какой у тебя ник? Ах, время разрушить мечты. — Несравненный Огурец. Шан Цинхуа моргает, а затем хмурится. — Подожди. — Да, — соглашается Шэнь Цинцю со свирепой ухмылкой. — Ты? — Угу. Мгновение Шан Цинхуа изумленно смотрит на него. Затем, как будто обрел великую мудрость, сжимает подбородок, закрывает глаза и торжественно кивает. — Да, я понимаю. В этом есть смысл. Мой самый большой ненавистник в моем самом ненавистном персонаже. Это карма. — К черту твою карму, — усмехается Шэнь Цинцю. — Расскажи мне больше о шпионской сети. Шан Цинхуа пожимает плечами. — Рассказывать особо нечего. Я почти уверен, что это была просто идея: ШЦЦ имеет шпионскую сеть! Певички-шпионы! Недоразумение! — он разводит руками. — К тому моменту я уже вроде как одарил персонажа Шэнь Цинцю кучей неприятностей, включая предысторию раба и истинно мужское соперничество с Лю Цингэ, и все трагически упущенные возможности с Юэ Цинъюанем… но да, идея никуда не делась. Например, кажется, я думал, что Ло Бинхэ однажды переспит с одной или двумя из этих шпионок, и, возможно, он как бы унаследует шпионскую сеть — но это было тогда, когда я все еще рассматривал арку искупления Шэнь Цинцю и его возможный роман с главным героем… ты знаешь. — Угу, — медленно произносит Шэнь Цинцю из текущей временной шкалы. Говоря таким образом — да, это действительно имеет смысл, с точки зрения логики ПГБД. Конечно, сделано для того, чтобы Ло Бинхэ однажды обнаружил эту сеть и, конечно же, подмял ее под себя. Главный герой со шпионской сетью борделей — что может быть более логичным. Затем его разум действительно обрабатывает то, что только что сказал Шан Цинхуа. — Подожди, он и главный герой что?! Шан Цинхуа машет рукой. — Ну, очевидно, что этого не произошло. Как минимум из-за читателей. У меня была куча планов, которые никогда никуда не приводили. Не волнуйся об этом, бро. Я имею в виду… есть мнение, что то твое исцеление — классический троп, но… не похоже, что ты собираешься стать участником гей-романа, верно? Шэнь Цинцю готов задушить его.