Metagaming

День за днем, неделя за неделей оно приближается. До этого еще несколько месяцев, но и они неуклонно проходят. Собрание Союза Бессмертных. [Если Ло Бинхэ не упадет в Бесконечную Бездну, хост потеряет 10000 очков.] Да, как будто Шэнь Цинцю мог забыть. Как будто Система не напоминает ему об этом при каждом удобном случае. Как будто в уголке его поля зрения нет таймера, отсчитывающего месяцы, недели, дни, часы. У него были годы — годы! Куда они делись? Разве он не только что перезапустился, разве он не сидел и не думал: «Еще есть время, я все еще могу что-то сделать»? Так что же случилось с отсрочкой — со всем временем, которое у него должно было быть, чтобы подготовиться? Разве Ло Бинхэ еще вчера не был прилипчивой маленькой овечкой, которая едва доставала ему до плеча? — Шэнь Цинцю, мы тебе не надоели? Открыв глаза, он хмуро смотрит через стол на Ци Цинци, которая пристально следит за ним поверх своей чашки. Ее слова привлекают к нему всеобщее внимание, и теперь все Пиковые Лорды уставились на него. Здорово. — Должно быть, так и есть, потому что я не могу вспомнить ни слова из того, что было сказано, — говорит Шэнь Цинцю и поднимает подбородок с ладони, на которую он опирался своей все более тяжелой головой. — Ты что-то сказала, шимей? Юэ Цинъюань бросает на него обеспокоенный взгляд. — Ты хорошо себя чувствуешь, шиди? — Все в порядке. Давайте просто продолжим, — ворчит Шэнь Цинцю и отводит взгляд. — Ну, как я уже говорил, — начинает Вэй Цинвэй. — Поскольку Цинь Яожуй была повышена до старшего ученика, пик Ванцзянь не будет посылать учеников на Собрание Союза Бессмертных в этот раз. — Приятно слышать, хотя, к сожалению, мы не увидим Цинь Яожуй. Ее выступление в прошлый раз было образцовым, — говорит Юэ Цинъюань. — Ты собираешься взять еще учеников, Вэй-шисюн? — заинтересованно спрашивает Му Цинфан. — Я полагаю, это зависит от моих братьев и сестер по школе, — задумчиво говорит Вэй Цинвэй и бросает взгляд на Шэнь Цинцю. — Требуется много времени, чтобы научить адепта пика Ванцзянь, и меня ждет еще много лет обучения моих старших учеников. Двадцать — это абсолютный минимум, чтобы овладеть нашим стилем совершенствования, и я бы не хотел брать новичков, зная, что могу оставить их обучение незавершенным. Есть ли… время начать с самого начала? Под этим он пытался спросить, сколько времени осталось до их Вознесения. Этот вопрос еще никто не осмеливался задать в присутствии Шэнь Цинцю, но он достаточно часто поднимался во время их последних встреч. В прошлый раз ему просто… было все равно, и он отмахнулся, полагая, что это никогда его не коснется, — Шэнь Цинцю оказался бы мертв задолго до того, как поколение Цин школы Цанцюн начало бы думать о Вознесении. И он был прав и действительно умер до того, как это стало проблемой. Шэнь Цинцю снова не уверен, что для него этот вопрос встанет и на этот раз, учитывая все обстоятельства… но он уделяет ему должное внимание. Если до этого когда-нибудь дойдет… сможет ли он вознестись? Шэнь Цинцю понятия не имеет. Что касается самосовершенствования — точно не сейчас, не тогда, когда Неисцелимый сдерживает его. Его духовные вены частично разрушены, формирование ядра полностью остановилось, и он по опыту знает, что не сможет продвинуться дальше своей нынешней стадии совершенствования. Честно говоря, он на самом деле и не пытался, зная, что в этом мало смысла. Шэнь Цинцю делает только минимум, необходимый для поддержания себя в форме, и не беспокоится о дальнейшем совершенствовании. Просто бесполезно. Так что в этом смысле… нет, он никогда не сможет вознестись. Но вот в другом… Ло Бинхэ и его чертов волшебный член. Который Шэнь Цинцю, считай, испытал на себе. Так что есть… очень хороший шанс, что Неисцелимый перестанет быть проблемой. Но, с другой стороны, если он станет частью возможного гей-гарема Ло Бинхэ… да, он может попрощаться с любой надеждой на Вознесение. Главный герой ни за что не потерял бы одну из своих «жен» из-за чего-то подобного. Да. Шэнь Цинцю замечает все эти взгляды, брошенные в его сторону, и усмехается. С таким же успехом можно было бы… — Я думаю, мы все знаем, что этот мастер не будет включен в число двенадцати, когда этот день настанет. Лучше даже не учитывать его. — Шэнь Цинцю! — восклицает Лю Цингэ, привставая со своего места. — Мое совершенствование остановилось, — холодно говорит Шэнь Цинцю. — Откатилось назад и застопорилось. В настоящее время я не могу продвигаться дальше. Поколение Цин либо будет сдерживаться мной, либо двигаться вперед без меня. Вот и все. После его холодного заявления наступает напряженная тишина. Реакция неоднозначная. Юэ Цинъюаня словно ударили ножом, Лю Цингэ краснеет от ярости, Му Цинфан выглядит сочувствующим и понимающим, Шан Цинхуа, бледный и нервный, смотрит в стол, теребя свои бумаги… А еще есть Ци Цинци, пристально разглядывающая его. — Так ты просто сдаешься, да? — холодно спрашивает она. — Вот так просто великий Шэнь Цинцю сдается. Может быть, твое совершенствование не было бы в таком состоянии, если бы ты вел себя подобающе. — Прошу прощения? — холодно спрашивает Шэнь Цинцю. Ты хочешь ссоры, сестра? — Не могла бы Ци-шимэй уточнить, что она имеет в виду под «подобающе»? — Все здесь знают, что я имею в виду, — с вызовом говорит Ци Цинци. — И ты тоже, не прикидывайся глупее, чем есть. Буквально на днях я услышала о твоем посещении борделя в Цзиньлане — все знают, что Шэнь Цинцю там завсегдатай. Что ж, это правда. С тех пор как он узнал, что имеет чертову сеть шпионов, он взял за правило чаще посещать бордели. Однако в эти дни он делал это в основном под прикрытием, из-за слухов о нем и всех людей, которые потенциально хотят его похитить, и все такое, так откуда, черт возьми, она знает… Ты не хочешь ни в чем признаться, шимей? — Ци-шимэй, пожалуйста, — быстро говорит Юэ Цинъюань, как всегда выступая миротворцем. — Сейчас не время и не… — А я думаю, это идеальное время, — говорит Ци Цинци, хлопая ладонями по столу и вставая, бросая взгляд на Шэнь Цинцю, оценивает его с ног до головы, хмуро задерживаясь на волосах. — До того, как мы начнем готовиться, еще как минимум десять лет, и еще полдесятилетия после, если будем действовать своевременно. Ты действительно хочешь сказать, что пятнадцати лет как минимум тебе будет недостаточно, чтобы что-то сделать с твоим самосовершенствованием? — Неисцелимый потому так и называется, что не излечим, — категорично говорит Шэнь Цинцю. — А также его нельзя передать, — злобно указывает она. — Но тебе это прекрасно удалось. Почему не снова? Шэнь Цинцю откидывается назад, хмурясь, наблюдая за гневом на ее лице. — Или дело в том, — шипит Ци Цинци, — в том, что ты просто не хочешь прилагать усилий и вместо этого потратишь эти годы впустую, бездельничая и распутничая, нанося еще больший ущерб своему самосовершенствованию? — Ци-шимэй, хватит! — Юэ Цинъюань осаживает ее на удивление решительно. Его голос звучит по-настоящему рассерженно, что для него редкий подвиг, но, с другой стороны, теперь он знает правду. — Сядь! — приказывает он, и Ци Цинци, хмыкнув, садится. Шэнь Цинцю обдумывает варианты ответа. Он мог бы, например, защитить себя, снова указать на очевидное, сказать ей, что делать нечего и что она сама может поискать лекарство от Неисцелимого. Он мог бы высмеять ее и надлом в ее голосе — Ци Цинци в ярости, но на самом деле чувствуется беспокойство, если знать, где искать. Она искренне огорчена мыслью о том, что Шэнь Цинцю не присоединится к ним, и он тронут этим. И наконец, он мог бы сказать правду о своем «блуде» и посмотреть, что она на это скажет… Но Шэнь Цзю никогда бы не сделал ничего из этого. Поэтому Шэнь Цинцю поворачивается к Юэ Цинъюаню. — У Чжанмэнь-шисюна уже есть список учеников пика Цинцзин, участвующих в Собрании Союза Бессмертных, — говорит он и встает. — На этом закончим. — Шэнь Цинцю! Кто кричит громче, Ци Цинци или Лю Цингэ, Шэнь Цинцю не может сказать. Это не имеет значения — поддерживая идеальное самообладание Шэнь Цзю, элегантно, но в то же время раздраженно он выходит из зала собраний и продолжает идти, пока голоса не затихают. [Соответствие персонажу: 84%. Сложность персонажа Ци Цинци: +5. Репутация Шэнь Цинцю 52% положительная, 21% нейтральная, 27% отрицательная. Вы получаете дополнительные 20 баллов!] Ах, это своего рода горькая радость. Шэнь Цинцю не уверен, что кто-либо из Лордов должен был вознестись в оригинальном тексте «Пути Гордого Бессмертного Демона». Школа Цанцюн была уничтожена, горы сровняли с землей, большинство погибло в процессе. Ци Цинци, возможно, и выжила, может быть, Му Цинфан тоже, но остальные… Сначала Лю Цингэ погиб из-за отклонения ци, затем Юэ Цинъюань убит Ло Бинхэ, потом Мобэй-цзюнь прикончил Шан Цинхуа… а после Школа была уничтожена. Шэнь Цинцю — последний из упомянутых Пиковых Лордов — годами находился на грани смерти. Черт, теперь, когда он думает об этом, на самом деле не может вспомнить, когда умер. Может быть, он и не успел, и Ло Бинхэ просто… оставил его в таком состоянии, бесконечно поддерживая кровяными паразитами. В последнем варианте у Пиковых Лордов действительно было больше шансов — поскольку Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ оба умерли относительно рано, возможно, они… могли бы продолжать самосовершенствование. В этот раз… кто вообще знает. Он и Лю Цингэ отмечены для гарема. Юэ Цинъюань… да кто знает. В любом случае горько-сладко. — Шэнь Цинцю! — зовет Лю Цингэ, широкими шагами нагоняя его. — Что, черт возьми, это было? Драматический уход, который ты сейчас портишь, думает Шэнь Цинцю и поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Правда, — прямо говорит он. — Лю-шиди должен знать, даже больше — он знает состояние меридианов этого шисюна лучше, чем кто-либо. Лю Цингэ морщится. — Я также знаю, что самосовершенствование — это нечто большее, — говорит он. — И я знаю, что ты умен! Время еще есть, ты можешь во всем разобраться! О, шиди. Это так мило. — На стене лекционного зала Цинцзин висит свиток, — говорит Шэнь Цинцю, отводя взгляд. — В нем говорится: «Спокойствие, чтобы принять то, что нельзя изменить, мужество, чтобы изменить то, что возможно, и мудрость, чтобы отличить одно от другого». И я знаю, что есть что. — Разве? — Лю Цингэ требовательно хватает его за плечо, поворачивая лицом к себе. — Она права, ты знаешь. — О, мы снова вернулись к моим развратным привычкам? — холодно спрашивает Шэнь Цинцю. — Н-нет… да, но… — Лю Цингэ запинается, а затем в отчаянии делает шаг вперед. — До того, как ты сделал то, что сделал, никто и не подозревал, что яды могут передаваться. Может быть, если ты и Му Цинфан будете работать вместе… — Шэнь-шиди. О, вот и Юэ Цинъюань спешит к ним быстрым, хотя и все еще величественным шагом. — Шэнь-шиди, ты в порядке? — спрашивает он, бросая тяжелый взгляд на Лю Цингэ. — Я в порядке, — говорит Шэнь Цинцю и вырывает свое плечо из хватки Лю Цингэ. — Если бы я знал, что для вас это такой спорный вопрос, а не очевидный факт, я бы ничего не сказал. — Это не очевидный факт, ты просто сдаешься! — огрызается Лю Цингэ. — Впереди еще много лет — у нас достаточно времени, чтобы во всем разобраться! Возможно, есть лекарство. Если бы ты не был слишком… слишком собой, чтобы искать его! Эта сцена должна чудесно смотреться в тексте: драматический спор, трагическое откровение, ссора на повышенных тонах… Но в реальности это просто неловко. Ах, Лю-шиди, неужели ты хочешь продолжить обсуждение прямо посреди пика Цюндин? Все ученики пялятся! — Ты думаешь, я не искал? — тихо спрашивает Шэнь Цинцю. — Ты думаешь, я не переворачивал библиотеку пика Цинцзин снова и снова?.. — Книги! Не все есть в книгах, Шэнь Цинцю! — кричит Лю Цингэ, выглядя так, словно хочет встряхнуть его. — Есть десятки других Школ, сотни монстров, тысячи растений — есть вещи, которые книги и близко не передают! Возможно, найдется решение, которое никогда не было записано в ваших дурацких книгах. Это действительно обнадеживает — он даже не ошибается, решение есть. Технически у Неисцелимого есть несколько способов лечения, например, Цветок росы луны и солнца — идеальное решение. Просто нужно умереть, чтобы применить его. — Перестань кричать, — говорит Шэнь Цинцю, морщась. — Ты лишь разбрызгиваешь свою слюну повсюду. — Ты… ты вообще меня слушаешь?! — Нет, честно говоря, потому что ты несешь чушь… — Шиди, — мягко говорит Юэ Цинъюань, одухотворенно наблюдая за ним, полный беспокойства и заботы. — А что, если это не так? Лю-шиди прав — в мире существует так много всего, о чем даже школа Цанцюн мало знает. Другие школы могут помочь — только во дворце Хуаньхуа библиотека в три раза больше… — Не смей, черт возьми, обращаться к ним с этим, — рычит Шэнь Цинцю, хватая его за лацканы одной рукой. — Я бы предпочел страдать сто лет и превратиться в иссохшийся труп, чем принять от них подачку. Слова вырываются у него помимо его воли, и они полны неосознанной ненависти, которую он таил в себе. Кто больше удивлен ими, Юэ Цинъюань или Лю Цингэ, Шэнь Цинцю не смотрит. Вместо этого он отталкивает Юэ Цинъюаня и пытается сбежать, прежде чем выражение лица выдаст его. — Шэнь Цинцю! — Лю Цингэ реагирует быстрее, тянется к нему, и чисто рефлекторно Шэнь Цинцю шлепает его по руке. Очевидно, это шокирующее поведение со стороны Лорда Цинцзин, потому что кто-то ахает, и Лю Цингэ действительно отпускает его. Шэнь Цинцю почти убегает, потому что иначе сделает еще какую-нибудь глупость, его разум теряет контроль, а сердце бешено колотится. Приходит новое системное уведомление. [Соответствие персонажу: 91%. Сложность персонажа Шэнь Цинцю: +10. Сложность персонажа Лю Цингэ: +5. Репутация Шэнь Цинцю 54% положительная, 18% нейтральная, 28% отрицательная. Вы получаете дополнительные 20 баллов! Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] [Сюжетная миссия «Крадущаяся трагедия, Скрытое опустошение» активирована автоматически.] …черт.

***

Требуется медитация, чтобы понять, из-за чего, черт возьми, он так разволновался — или, скорее, почему. Не то чтобы это действительно так уж трудно понять — просто немного неловко, на самом деле. Отчасти это из-за накопившегося стресса в преддверии неуклонно приближающегося Собрания Союза Бессмертных, отчасти из-за того, что он увидел и узнал в своей последней жизни, и в основном из-за того факта, что он до сих пор ни черта не сделал с Тяньлан-цзюнем и Чжучжи-ланом. Он продолжает работать в этом направлении, но… просто не успел ничего придумать. Главным образом потому, что до сих пор понятия не имеет, что вообще с ними делать — или для них? Конечно, Шэнь Цинцю мог и, возможно, должен был помочь Чжучжи-лану получить Цветок росы луны и солнца раньше, но он не знает, что демон будет делать, и это немного пугает. Насколько ему известно, в таком случае Тяньлан-цзюнь отправится прямиком в Бесконечную Бездну, а затем доберется до Синьмо, и Царства будут разрушены немного раньше. Также существует вполне реальная возможность того, что Шэнь Цинцю снова подставит себя стараниями Чжучжи-лана, а на этот раз он действительно предпочел бы избежать Водной тюрьмы. Кроме того, есть назойливый вопрос о том… что сделал Старый глава Цветочного дворца с Ло Бинхэ в последней версии событий? Когда Шэнь Цинцю обнаружил, что руками Ло Бинхэ Старого мастера настигла его первоначальная судьба, превратив старика в человеческую палку, он все еще находился под впечатлением от того, что Ло Бинхэ был достаточно темным и жестоким, и это казалось… ну, в порядке вещей. Конечно, Ло Бинхэ оторвал старику руки и ноги. Чего и следовало ожидать. Но тогда рыдающий, сломленный Ло Бинхэ самоубился у него на руках вместо того, чтобы смириться с тем, что он сделал, и… теперь Шэнь Цинцю не уверен, каков этот Ло Бинхэ. Во всяком случае, не совсем оригинальный. Так. Что сделал Старый глава Цветочного дворца с Ло Бинхэ, чтобы заслужить эту особую судьбу, ранее настигавшую только для самого ненавистного Шицзуня главного героя? Если бы Ло Бинхэ узнал о Тяньлан-цзюне и Су Сиянь, этого могло бы быть достаточно… но он не узнал. Итак… что его подтолкнуло? Это была не смерть Шэнь Цинцю, Старый мастер был сброшен со своего пьедестала только несколько месяцев спустя, так что… что он сделал? Шэнь Цинцю не уверен, что хочет знать, учитывая, что за человек на самом деле глава Цветочного дворца, но, оказывается, в его голове назревало определенное беспокойство по этому поводу. Потому что скоро Ло Бинхэ окажется в Бесконечной Бездне — и если события в этой временной шкале пойдут как в двух предыдущих… Бинхэ может снова присоединиться к дворцу Хуаньхуа. — Шицзунь? — М? — Шэнь Цинцю медленно открывает и закрывает веер в руке, играясь и позволяя монотонным движениям успокоить нервы. — В чем дело, Мин Фань? — Юэ-шибо и Лю-шишу пришли встретиться с вами. Конечно, куда без них. Может быть, выпрыгнуть из окна? От Лю Цингэ не поможет, но Юэ Цинъюань не стал бы преследовать его — он слишком вежлив. Шэнь Цинцю, вероятно, мог бы справиться с Лю Цингэ, бросить несколько особенно резких оскорблений, и шиди ушел бы в гневе… Но какой в этом смысл? Они просто продолжат приходить, и, поскольку он отказывал им уже несколько месяцев, уже нет особого повода продолжать тянуть. Тем более, что Юэ Цинъюань нуждается в социальном взаимодействии для своей терапии, а Шэнь Цинцю по-прежнему единственный, кроме Му Цинфана, кто знает о его сердечных демонах. Действительно, если бы мужчина просто позволил Шэнь Цинцю помочь ему циркулировать ци… — Шицзунь? — обеспокоенно позвал Мин Фань. — Должен ли этот ученик извиниться перед мастером? Вздохнув, Шэнь Цинцю смотрит на своего старшего ученика. Когда Мин Фань успел вырасти? Произошел скачок во времени или что-то в этом роде — почему Мин Фань выше его? — Этот ученик может отказать им, если Шицзунь не хочет видеть посетителей, — сочувственно предложил Мин Фань. Это еще что такое — почему Мин Фань говорит так, как будто готов защищать Шэнь Цинцю? С каких это пор он нуждается в защите? Кем этот ученик считает своего Шицзуня — увядающим цветком, уклоняющимся от ветра? Нелепо! — Впусти их и сделай нам чаю, Мин Фань, — резко бросает Шэнь Цинцю и отворачивается. — Да, Шицзунь, — говорит Мин Фань и отступает с поклоном. Шэнь Цинцю вздыхает. Это смешно — он справляется с Неисцелимым намного лучше, при его-то опыте яд почти не беспокоит, но люди обращаются с ним так, как будто он хрустальный. Седые волосы действительно производят сильное впечатление, даже немного слишком. Может быть, ему нужно выйти и сразить какого-нибудь монстра или что-то в этом роде, просто чтобы напомнить людям, что он все еще самосовершенствующийся мастер… или покрасить волосы. Однако, он подозревает, что краска их не возьмет. — Шэнь-шиди, — здоровается Юэ Цинъюань, немного похожий на побитую собаку: когда он склоняет голову, его глаза большие и грустные. — Шэнь Цинцю, — решительно говорит Лю Цингэ, скрестив руки на груди. Выражение его лица буквально кричит: «будет бой, и я его выиграю». И, о нет, Шэнь Цинцю все понимает, когда они стоят вот так рядом друг с другом, плечом к плечу. Они объединились против него. Они остались и поговорили о нем, а затем решили, что знают лучше, и теперь собираются удвоить натиск. Его уровень персонажа не переживет этого. — Может быть, этому мастеру следовало попросить Мин Фаня подогреть немного вина, а не заваривать чай, — бормочет Шэнь Цинцю, немного впечатленный и почти влюбленный — о, только посмотрите, какие эмоции! Он так гордится ими!.. но больше просто устал. — Мы не собираемся ссориться, — успокаивающе говорит Юэ Цинъюань. — Мы обязательно поссоримся, — угрожает Лю Цингэ. — Если ты не вытащишь голову из своей задницы прямо сейчас. О, хороший полицейский, плохой полицейский! Классика. Шэнь Цинцю понятия не имеет, как на это реагировать, поэтому смеется. — Это нелепо, — говорит он, недоверчиво качая головой и помахивая веером. — Вытащить голову из задницы, Лю-шиди? Серьезно? О чем речь? По крайней мере, они не спрашивают о его реакции на дворец Хуаньхуа… Лю Цингэ усмехается, а Юэ Цинъюань успокаивающе кладет руку ему на плечо, отвечая: — О принятии помощи. Что ж, он сглазил. — Я не собираюсь даже слушать, — ворчит Шэнь Цинцю и трет висок сложенным веером. — Если это все, тогда вы можете… — О нашей помощи, идиот! — сердито говорит Лю Цингэ, отмахиваясь от руки Юэ Цинъюаня. — Если бы ты не был таким гордым, мы могли бы помочь тебе найти решение — и что это, черт возьми, такое? — спрашивает он, свирепо глядя на веер в руке Шэнь Цинцю. — Ты потерял тот, что я тебе подарил? — Что? — Шэнь Цинцю останавливается и смотрит на веер — и ему едва удается не покраснеть. — Ах, это работа ученика — я изучал ее на предмет критики. Он быстро убирает веер Ло Бинхэ. Юэ Цинъюань прочищает горло. — Шэнь-шиди, хотя это могло быть сформулировано лучше, Лю-шиди прав. Мы могли бы помочь тебе найти решение. Возможно, есть способ, который просто еще не обнаружен. Вся Школа была бы рада помочь. Шэнь Цинцю фыркает безжалостно и даже уродливо. — Ну, я знаю, что это ложь, — говорит он. — Ты думаешь, мы действительно хотели бы вознестись без тебя? — требовательно спрашивает Лю Цингэ. — Пиковые Лорды Цанцюн движутся вместе, как одно целое, — мы вместе стали Лордами, вместе будем помогать нашим преемникам и однажды вознесемся вместе. Вот как это работает. Никто не собирается бросать тебя. — Так ты позволишь мне задержать всю группу? Я уверен, им это понравится… — Поколение Юй воздерживалось от своего Вознесения в течение двадцати лет, чтобы Цзинь Юймэй мог вознестись вместе с ними, — встревает Юэ Цинъюань. — И поколение Шу ждало Лянь Шуйю более пятидесяти лет, чтобы она смогла повзрослеть, восстановить свое самосовершенствование и присоединиться к ним. Шэнь Цинцю хмурится. — Я уверен, что они на самом деле были в хороших отношениях со своим поколением, — бормочет он, но, честно говоря, немного озадачен. Юэ Цинъюань делает шаг ближе, как будто нащупав твердую почву под ногами. — Нам еще предстоит более десяти лет, скорее всего дольше, — Шан-шиди не будет готов к Вознесению так скоро, — замечает он довольно грубо. — Если за это десятилетие будет найдено решение — я думаю, нет никого, кто был бы против подождать, пока ты восстановишься, даже если на это потребуется еще пять или даже десять лет. — Но сначала тебе придется поискать противоядие, — разочарованно соглашается Лю Цингэ. — Ты не можешь просто сидеть и ждать смерти. Если только, — говорит он и бросает многозначительный взгляд на Юэ Цинъюаня. — Если только что? — резко требует Шэнь Цинцю, отчаянно пытаясь скрыть, насколько он чертовски взволнован на самом деле. Боевые братья, сжальтесь над этим бедным мастером — такими темпами он выйдет из роли и заплачет. — Если только… — неохотно начинает Юэ Цинъюань и смотрит на него: — …ты уже не знаешь решение и решил отказаться от него. О черт. — Ты знаешь, — убеждается Лю Цингэ, сначала торжествуя из-за того, что оказался прав, а затем приходя в ярость. — Ты знаешь! Шэнь Цинцю, ты знаешь, что есть лекарство — как давно? Почему не сказал нам — что это? Шэнь Цинцю проводит рукой по лицу и отворачивается, едва сдерживая испуганный вскрик, — черт бы побрал его выразительность! Он думал, что сможет держать лицо лучше! Черт, черт, черт! — Шэнь-шиди, — выдыхает Юэ Цинъюань, одновременно убитый горем и очень обнадеженный. — Что это? Какое лекарство — скажи нам, мы достанем его для тебя. Подключим всю Школу, чтобы получить его, если это необходимо. — Я пойду один, если придется, — рычит Лю Цингэ. — Что это — что-то из Царства демонов? Черт, черт, что, черт возьми, он должен сказать? Он мог бы поведать о Цветке росы луны и солнца, это могло бы сработать — черт возьми, они могли бы даже достать его. Но что тогда, Шэнь Цинцю совершает самоубийство, чтобы попасть в новое тело? Может быть, может быть, на самом деле это не такая уж плохая идея, особенно с их точки зрения, но тогда… разве он уже не сделал бы этого? Потому что это хорошая идея, и Шэнь Цзю без колебаний пошел бы на это, он даже сделал бы несколько клонов на всякий случай! Нет… постойте-ка. Эта миссия. Система автоматически активировала — как там ее?.. [Сюжетная миссия «Крадущаяся трагедия, Скрытое опустошение» завершена на 40%. Пожалуйста, продолжайте свои усилия.] О, черт. Шэнь Цинцю смеется над этой совершенно нелепой ситуацией. Система, ты невероятная мерзавка. [(¬‿¬)] Да, и тебе того же. — Шиди? — зовет Юэ Цинъюань, чувствуя себя неловко от его смеха. — Шэнь-шиди, что это? — Хорошо, — говорит Шэнь Цинцю, все еще беспомощно хихикая — нет, просто хихикая, по-мужски хихикая. — Хорошо, я скажу. Но вам это не понравится. Скрестив руки на груди и всматриваясь в занавешенное окно, Шэнь Цинцю делает драматическую паузу, которую явно заслуживал, а затем глубоко вдыхает и говорит, улыбаясь: — Лекарство от Неисцелимого — это Парное Совершенствование… — он улыбается немного шире и смотрит на Юэ Цинъюаня через плечо. Лю Цингэ выглядит озадаченным, а брови Главы его Школы смущенно приподнимаются, а затем Шэнь Цинцю продолжает: — …С Небесным демоном. Раздается грохот падающего подноса, разбивается прекрасный чайник — в дверном проеме стоит Мин Фань с выражением ужаса на лице. Конечно, он подслушал. Конечно! Кто бы сомневался! Что за мыльная опера? — Убирайся, — рычит Шэнь Цинцю. — Шицзунь, я… простите… чай… — Кто-нибудь другой потом все уберет. А теперь проваливай! Мин Фань убегает, его лицо бледное, а уши горят красным. Лю Цингэ хмурится, выглядя более растерянным, чем когда-либо. Рядом с ним Юэ Цинъюань… — Небесный демон, — тупо повторяет он. — Да, — усмехается в ответ Шэнь Цинцю. — Нет, — говорит побледневший Юэ Цинъюань. — Да. — Этого не может… Ты уверен? — беспомощно спрашивает он. — Может быть… может быть, это не то, чем кажется… — Это так, я уверен, — говорит Шэнь Цинцю и вздыхает. Гребаная система — думаю, настала очередь Шэнь Цинцю шокировать Юэ Цинъюаня медицинской травмой. Ура. — Небесные демоны особенные, они все еще несут в себе частицу божественности, которая была у них до падения с Небес: их сущность — это своего рода панацея. Они обладают силой исцелять большинство недугов. Включая многие вещи, от которых нет известного лечения, как Неисцелимый. Это единственное решение, которое я нашел. Юэ Цинъюань падает на колени, как марионетка с оборванными нитями. — И что? — выдает Лю Цингэ. — Итак, мы находим Небесного демона и… выясняем это. Шэ Циншу может превратить одного из них в таблетку для тебя, все будет в порядке. Холодно посмеиваясь, Шэнь Цинцю, ничего не говоря, просто качает головой. — Небесных Демонов больше нет, — бормочет Юэ Цинъюань, тоже качая головой. — Последний был запечатан семнадцать лет назад. Мной. Лю Цингэ хмурится, переводя взгляд с одного на другого. — Хорошо, тогда где же он был запечатан? Мы пойдем за ним, даже если от него останутся одни кости, может быть… — Тяньлан-цзюнь был запечатан под горой Байлу, — говорит Шэнь Цинцю. — Всеми Великими Школами вместе. Чжанмэнь-шисюн ставит себе в заслугу работу, для которой потребовалась целая армия, — добавляет он, изогнув бровь. Юэ Цинъюань прячет лицо, его плечи опускаются от стыда. Довольно интересно, что Лю Цингэ не знал об этом. Конечно, это едва ли упоминалось в оригинальном тексте, большую часть истории Шэнь Цинцю узнал только после встречи с Чжучжи-ланом, но все же… Разве запечатывание правителя Царства демонов не было важным событием для мира людей-заклинателей? Он думал, что больше людей знают. Хотя… то, как заклинатели это сделали, было довольно постыдно. Сотни совершенствующихся объединились в тайной атаке против двух демонов, которые буквально ничего не сделали, чтобы заслужить это… Да, Шэнь Цинцю тоже не стал бы этим хвастаться. — Гора Байлу — это на территории дворца Хуаньхуа, — бормочет Лю Цингэ с глубоко и тревожно-задумчивым выражением лица. — Как раз на границе, — соглашается Шэнь Цинцю и отводит взгляд. — Не то чтобы это имело значение, но вы не можете просто превратить кого-то в таблетку и ожидать, что она сделает все, что мог человек. И я чертовски надеюсь, что вы не думаете, что я стал бы заниматься самосовершенствованием с трупом. Теперь, кажется, дошло и до него: Лю Цингэ выглядит немного осунувшимся. — Неужели… действительно нет другого решения? Может быть, если мы доставим останки, Му-шисюн… Качая головой, Шэнь Цинцю проводит рукой по лицу. — Даже если бы ты смог пройти через защиту, такой ничтожный шанс не стоит того, чтобы наживать врагов во дворце Хуаньхуа. — Я мог бы договориться… — шепчет Юэ Цинъюань и замолкает под пристальным взглядом Шэнь Цинцю. — И других Небесных Демонов нет? — Лю Цингэ требует ответа. — Совсем никаких? Ты уверен? Царство демонов большое… Шэнь Цинцю усмехается и обращает свое внимание на беспорядок, который устроил Мин Фань. Чай впитывается в пол. И, черт возьми, это был его любимый чайник! И как Мин Фань умудрился разбить все любимые чайные чашки за один присест? Лю Цингэ начинает сердито расхаживать по комнате, в то время как Шэнь Цинцю опускается на колени, чтобы собрать осколки. Юэ Цинъюань медленно встает. — Это начало, — бормочет Глава школы слабым голосом. — Что? — резко спрашивает Шэнь Цинцю. — Есть с чего начать, — повторяет Юэ Цинъюань немного громче. — Возможно, еще остались другие Небесные демоны, мы просто не знаем о них. И учитывая, что Небесный демон может быть решением… вероятно, есть что-то еще похожее, что-то, что может работать подобным образом. Шэнь Цинцю поднимает взгляд от глазурованных осколков. — О чем ты говоришь? — подозрительно спрашивает он. — Потому что тебе лучше не планировать мое возможное Парное совершенствование с каким-то демоном. — Конечно нет, — решительно отрицает Юэ Цинъюань. — Но с чего-то же надо начинать, шиди. Теперь, когда мы знаем, что что-то работает… нам просто нужно выяснить почему. И как воспроизвести эффект… каким-то другим способом. — Верно, — говорит Лю Цингэ, кивая, а затем смотрит на Шэнь Цинцю. — Ты пробовал обычное Парное совершенствование с заклинателем, верно? Шэнь Цинцю недоверчиво смотрит на него. — Таким образом, мы могли бы исключить это, — объясняет он. — Какое это имеет отношение к делу, Лю Цингэ?! — пронзительно восклицает Шэнь Цинцю. — Нет, нет, с меня хватит вас обоих — убирайтесь из моего дома! — Шиди… — Убирайтесь! Это занимает некоторое время, и Шэнь Цинцю почти прибегает к помощи метлы, но в конце концов ему удается выставить двух Пиковых Лордов из Бамбуковой хижины. Затем он опускается на колени на пол и разражается истерическим, ошеломленным смехом. Что, черт возьми, это было?! [Сюжетная миссия, «Крадущаяся трагедия, Скрытое Опустошение» завершена! +200 очков! Уровень привязанности Юэ Цинъюаня повысился! +10! Сложность персонажа Юэ Цинъюань: +10, Уровень привязанности Лю Цингэ повысился! +5! Сложность персонажа Лю Цингэ: +5. Очки хладнокровия Ло Бинхэ +500! Соответствие персонажу: 66%. Вы получаете дополнительные 100 баллов! Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] Шэнь Цинцю стонет, а затем поднимает взгляд на нависшее над ним окно. — Я ненавижу тебя. Покажи мне профиль Юэ Цинъюаня. [Уровень привязанности Юэ Цинъюаня равен 100.] Шэнь Цинцю недолго ждет, но, видимо, на этом все. — Тц, чертова Система. В профиле базы данных есть куча информации — почему я не могу увидеть ее? Хотя бы сложность персонажа? [В настоящее время окна статуса второстепенных персонажей недоступны. Хотели бы вы купить Апгрейд персонажа для Юэ Цинъюаня и Лю Цингэ за 1000 очков?] — Я так сильно тебя ненавижу. Он больше не просто второстепенный персонаж! …но Юэ Цинъюань по-прежнему почти не взаимодействует с Ло Бинхэ, так что Система видит его таким, каким бы сложным ни был его характер. Застонав от раздражения, Шэнь Цинцю бросает взгляд на свои баллы. С последними наградами он снова поднялся выше 4000. Снова так близко к Закладке… — Нет, я не попадусь на твои уловки. Я, вероятно, все равно не смог бы увидеть ничего полезного, ты, дерьмовая Система, — бормочет Шэнь Цинцю и отмахивается от системного окна. — Бесполезно! Какое-то время он сидит так, на полу, думая, почему его жизнь — отстой. Есть только один положительный момент, и это тот факт, что никто не знает, что Ло Бинхэ — Небесный демон, даже сам Ло Бинхэ. И все должно оставаться так до Собрания Союза Бессмертных, слава богу. Качая головой, Шэнь Цинцю встает, а затем идет заканчивать собирать осколки чайника, задаваясь вопросом, сможет ли он соединить их вместе в стиле кинцуги. Ему очень понравился этот набор, и у него такое чувство, что это мог быть чей-то подарок, учитывая, насколько он хорош. Было бы стыдно выбросить его только потому, что Мин Фань — криворукий… Дерьмо. Он же не сказал Мин Фаню держать рот на замке о том, что он услышал, не так ли?