Metagaming

Когда наконец наступает Собрание Союза Бессмертных, это почти облегчение. Конечно, Шэнь Цинцю чувствует себя почти не подготовленным — умственно, духовно, эмоционально. Черт возьми, он вообще не подготовлен! Конечно, он знает, что это начало всего предстоящего дерьма, хотя какого рода дерьмо это будет, еще предстоит выяснить. Конечно, он чертовски напуган. Но… По крайней мере, на какое-то время люди перестанут говорить о нем. Честно. Когда его пик Цинцзин стал такой мельницей слухов? Разве это не была работа Сяньшу? Он знает, что на этот раз сделал акцент на сборе информации и разведданных в обучении своих учеников, пытаясь заставить их думать и делать выводы, и он может видеть, как это приведет их к построению догадок. Когда вас учат, что информация — это сила, сплетни быстро становятся своего рода валютой — и, конечно же, это то, чем занимаются школы заклинателей по всему миру. Половина всех их взаимодействий — это просто обмен сплетнями о других школах и известных заклинателях. Так что в некотором смысле мельница слухов на пике Цинцзин — отличная подготовка к будущему. Но им действительно следует найти кого-нибудь другого, о ком можно было бы посплетничать! Он их Шицзунь — вообще-то, они должны проявлять немного больше уважения вместо того, чтобы так много говорить о нем. Он и его предполагаемая — очень реальная — девственность. Фу. Но затем приходят официальные, даже позолоченные, приглашения на Собрание Союза Бессмертных, призывая Лорда Шэня и его лучших учеников принять участие, и всего через мгновение у пика Цинцзин есть что обсудить. С вершины Шэнь Цинцю должны были отправиться семь учеников. И на этот раз, в отличие от прошлого, все знают, кто фаворит на победу. Вся его команда знала, что, когда дело доходило до любого вида боя, будь то меч, талисманы, духовная энергия или даже вэйци, Ло Бинхэ был лучшим из младших учеников — и лучше, чем половина старших, тоже. Даже Мин Фань принял это — и, к счастью, не ревновал по этому поводу. Или, во всяком случае, недостаточно, чтобы показать это. — Разве Ло-шиди не должен быть тем, кто ведет учеников пика Цинцзин? — он даже спросил, когда они заканчивали оформление документов, официально записывая избранных учеников на соревнование. — Он самый сильный из всех нас. — Ты все еще его старший, — спокойно говорит Шэнь Цинцю. — И Главный Ученик этого мастера. Было бы странно, если бы кто-то другой руководил. Мин Фань соглашается, а затем сомневается, стоит ли задавать вопрос. — Шицзунь… почему вы не сделали его Главным Учеником? — он все же спрашивает. О росте характера Мин Фаня свидетельствует то, что он звучит лишь немного растерянно, а не завистливо — в основном это простое любопытство ученика, предполагавшего, что у его мастера есть веская причина, которую он сам просто еще не выяснил. И Шэнь Цинцю, конечно, знает — просто он ничего не может сказать. — Ло Бинхэ хорош, — признает он. С такими темпами, как у Ло Бинхэ, он станет лучшим учеником на пике Цинцзин еще через пару лет — если останется. — Но Главный Ученик должен быть больше, чем просто хорош. По правде говоря, у Ло Бинхэ квалификация лучше, чем у Мин Фаня, — он прилежный, трудолюбивый, всеми любимый и общительный, и люди, естественно, склонны соглашаться с ним. Вдобавок ко всему, несколько месяцев назад Ло Бинхэ преодолел разрыв с Мин Фанем в учебе и превзошел его в искусстве, каллиграфии и даже музыке, хотя это остается его самым слабым направлением обучения. Нынешний Ло Бинхэ — звездный ученик пика Цинцзин, и Мин Фань научился быть достаточно уверенным в своих способностях, чтобы видеть разницу между ними. Любой другой уже возвысил бы Ло Бинхэ если не по какой-либо другой причине, то чтобы похвастаться. Посмотрите на этого ученика, которого я вырастил, разве я не великий мастер? У Шэнь Цинцю было искушение в прошлый раз, но, зная, что присутствие Ло Бинхэ на пике Цинцзин временное, он решил ничего не менять. Понижение в должности Мин Фаня только для того, чтобы снова повысить его, когда Ло Бинхэ окажется в Бесконечной Бездне, просто казалось лишним. В этот раз… что ж, причины те же, плюс еще пару дополнительных. Просто на этот раз ему приходится действительно оправдывать свои действия, потому что он достаточно повысил IQ своих учеников, чтобы заставить их усомниться в его решениях. Это раздражает, но Шэнь Цинцю тоже не может не гордиться. — Это потому, что Шицзунь рассматривает кандидатуру Ло Бинхэ на другую должность? — осторожно спрашивает Мин Фань. — Хм? — заинтересованно тянет Шэнь Цинцю. — И к каким выводам пришел этот ученик? Мальчик — ну, молодой человек, на самом деле, Мин Фаню уже девятнадцать — издает задумчивый звук. — Ло Бинхэ обладает большой способностью к обучению, — говорит он. — И огромной жаждой проявить себя. Здесь нет другого ученика, который продвигался бы так быстро или имел такое стремление к совершенству. Он бы… стал хорошим преемником для Лорда пика Цинцзин. Шэнь Цинцю приподнимает брови. — А Мин Фань — нет? Старший Ученик опускает взгляд. — Как бы усердно этот человек ни учился, он знает, что он не гений, Шицзунь. — Для этого не нужно быть гением. Нужно тяжело работать, — отмечает Шэнь Цинцю. Мин Фань немного ерзает. — …Этот ученик также знает, что он не такой трудолюбивый, как другие, — признается он. Ах, последствия лет, потраченных на сравнение себя с главным героем, когда он достиг своего совершенства, как и положено Марти Сью. Шэнь Цинцю сделал все возможное, чтобы отвлечь Мин Фаня от мелкого соперничества, и вот результат — уравновешенный молодой человек, думающий, что он уже достиг своих пределов. Бедный Мин Фань, такое сравнение действительно несправедливо, и он даже не знает об этом. — Этот мастер еще не ищет преемника, — говорит Шэнь Цинцю. — Но есть причина, по которой он не повысил Ло Бинхэ, а также причина, по которой он оставил Мин Фаня своим Главным Учеником. Мин Фань нетерпеливо наклоняется к нему. Шэнь Цинцю улыбается. — Мин Фаню придется потрудиться еще больше, чтобы найти ответ. Плечи молодого человека опускаются, и он вздыхает. — Да, Шицзунь. Ха. То, что он заработал репутацию человека, требующего от своих учеников думать самостоятельно, действительно было лучшим решением, которое он принял, даже если оно пришло в голову случайно. Заставлять их придумывать свои собственные ответы было действительно удобно, особенно когда ему самому нечего было сказать. — Просто… этот ученик не уверен, что он должен сказать, если люди спросят, — говорит Мин Фань, указывая на тот факт, что люди определенно спросили бы. — И почему Мин Фань должен что-то говорить? — спрашивает Шэнь Цинцю и стучит его веером по лбу. — Ведь это внутренние дела пика Цинцзин и их они не касаются. Мин Фань кривится и очень осторожно говорит: — Это будет выглядеть как дискриминация по происхождению, Шицзунь. Ах, какого хорошего ученика он вырастил. — Хорошо, — спокойно говорит Шэнь Цинцю и возвращается к бумагам. Мин Фань выглядит ошарашенным. — Хорошо? Но Шицзунь — люди будут использовать это как предлог, чтобы говорить ужасные вещи о пике Цинцзин, и о Шицзуне тоже! Вещи, которые не являются правдой! — Да. И это хорошо, — многозначительно говорит Шэнь Цинцю и бросает на него взгляд. — У этого мастера есть репутация, которую нужно поддерживать. Лицо Мин Фаня вытягивается от шока, а затем его глаза задумчиво прищуриваются — с улыбкой, которая никоим образом не искренна, Шэнь Цинцю возвращается к работе. [Очки интеллекта Мин Фаня: +5! Сложность персонажа Мин Фаня увеличена! Прогресс в выполнении миссии «Хэдканон является Фаноном только до тех пор, пока не будет доказан Канон!» в настоящее время 65%! Пожалуйста, продолжайте свои усилия!]

***

Тем не менее Проблема Ло Бинхэ — именно так, с заглавной буквы — остается и лишает Шэнь Цинцю сна перед Собранием. Не то чтобы он все равно так уж много спал, на самом деле проще просто медитировать. Но теперь надвигается Бесконечная Бездна, и Шэнь Цинцю… Что ж, у него есть план. Это план, который, по его мнению, прекрасно согласуется с миссией «Хедканон является Фаноном только до тех пор, пока не будет доказан Канон». Он надеется, что это может даже спасти его от возможной мести Ло Бинхэ или, по крайней мере, значительно смягчить последствия. Но это не мешает сомневаться. И Ло Бинхэ… Ах, куда ушли годы? Наблюдая, как звездный ученик пика Цинцзин усердно работает над росписью другого веера, легко сравнимого с лучшими шедеврами мастеров на десятилетия старше его, Шэнь Цинцю испытывает только отчаяние. Ло Бинхэ так хорош в столь разных вещах! Такой трудолюбивый ученик, великий художник, гордость пика Цинцзин. Так много раз Шэнь Цинцю приходилось глотать и давиться потоком похвал за всю его тяжелую работу, так много раз ему приходилось отворачиваться не для того, чтобы притворяться, а просто чтобы остановить себя от открытого восхищения. Ло Бинхэ является и, конечно же, всегда был уникальным талантом, и никогда не возникало никаких сомнений в том, что он овладеет всем, к чему стремился, — это всегда давалось ему. Но даже без этого… он работал так усердно, так старательно! Ло Бинхэ никогда полностью не полагался на свой природный талант — половина его успеха была просто усилиями и практикой. Даже когда он знал, что ему не нужно работать вполовину так усердно, как всем остальным, он все равно делал это, все равно прилагал все силы, каждый раз выкладываясь на все сто двадцать процентов как минимум! Это была агония — не иметь возможности похвалить его. Такой хороший, совершенный ученик. Откровенно говоря, осознание того, что Шэнь Цинцю ни разу за всю свою жизнь не погладил его по голове, было большим личным позором. Но… это сработало. На этот раз Ло Бинхэ не липкий маленький ягненок, нетерпеливо цепляющийся за подол ханьфу своего Шицзуня, выпрашивающий поглаживания, как изголодавшийся по вниманию кот. Он уверенный в себе, умный, сильный молодой человек, хорошо осознающий свои способности и, что еще лучше, более чем способный ко всем видам самосовершенствования. Действительно несравненная восходящая звезда. И вскоре Шэнь Цинцю должен увидеть, как эта звезда упадет в самую глубокую яму: ее прекрасное сияние будет навсегда испорчено. Сможет ли Ло Бинхэ, выйдя из Бесконечной Бездны, когда-нибудь снова сидеть часами напролет только для того, чтобы терпеливо создать один-единственный изящный бумажный веер? Или этот интерес внутри него умрет на дне этой адской дыры, раздавленный потребностью стать сильнее? Шэнь Цинцю не знает и уже отчаивается из-за потери. Если бы только он мог остановить это, оставить Ло Бинхэ здесь навсегда, вот так, подающим надежды студентом, становящимся все более талантливым. Но… [Если Ло Бинхэ не войдет в Бесконечную Бездну, хост потеряет 10000 очков.] — Шицзунь? — спрашивает Ло Бинхэ, отрываясь от журавлей, которых он рисовал, каждое нежное перышко — точный и продуманный мазок кисти без единого изъяна. — Ло Бинхэ был выбран для участия на Собрании Союза Бессмертных, — говорит Шэнь Цинцю. — Он готов? — Да, Шицзунь, этот ученик готов защищать честь пика Цинцзин, — уверенно отвечает Ло Бинхэ. — Хорошо, — Шэнь Цинцю сдерживает улыбку, глядя на то, как главный герой садится прямее и так знакомо — [Очки крутости Ло Бинхэ: +10!]. Может быть, в конце концов, он все еще немного жаждет похвалы своего Шицзуня. Да. Это тот самый момент. Шэнь Цинцю отводит взгляд, и по его безмолвной подсказке Система послушно открывает Хранилище Очков. Он глазами прокручивает список функций вплоть до самых дорогих и полезных вещей. С легким уколом боли от потери очков Шэнь Цинцю, наконец, покупает себе Закладку и немедленно использует ее. [Поздравляю! Вы использовали одноразовую функцию «Закладка». В случае вашей смерти вы автоматически перенесетесь обратно на эту сцену. Вы также можете активировать эту функцию по своему выбору в любое время, и в этом случае закладка будет удалена.] Шэнь Цинцю позволяет себе наслаждаться осознанием того, что теперь у него есть по крайней мере такая страховка, а затем смотрит вниз на Ло Бинхэ, который все еще наблюдает за ним. — Этот мастер будет с нетерпением ждать выступления Ло Бинхэ, — говорит он. Ло Бинхэ сияет так, словно его специально осветили солнечным лучом. — Да, Шицзунь! Этот ученик вас не разочарует! Шэнь Цинцю кивает и уходит самым достойным образом, на какой только способен, прежде чем желание погладить Бинхэ по голове возьмет верх над ним.

***

На следующий день делегация школы Цанцюн собирается у подножия горы и готовится отправиться в путь. На этот раз Шэнь Цинцю не садится в экипаж Ци Цинци, главным образом потому, что не хочет сталкиваться с ней или ее осуждающими инсинуациями. Ему нравится эта женщина, правда, нравится, она интересная и никому не спускает с рук всякое дерьмо рядом с ней. Но она также вбила себе в голову, что ему нужен пинок под зад, и именно Ци Цинци собирается его дать. Приятно, что она заботится, но у задницы Шэнь Цинцю есть и другие причины для беспокойства. Например то, чем он вообще мало занимался в своей прошлой жизни: верховая езда. — Ты уверен, что тебе не следует ехать в экипаже? — с сомнением спрашивает Лю Цингэ, наблюдая, как он пытается аккуратно разложить свое темно-зеленое ханьфу. — Я в порядке, Лю-шиди, — чопорно говорит Шэнь Цинцю, беря поводья. — Не нужно суетиться. — Я не суечусь — я беспокоюсь, что ты упадешь с седла и поставишь нас всех в неловкое положение. Шэнь Цинцю бросает на него равнодушный взгляд, хмыкает и подгоняет лошадь вперед. Однако это не необоснованное беспокойство. Есть причина, по которой Шэнь Цинцю смирился с глупой склонностью ПГБД к путешествиям в экипаже вместо того, чтобы принять гораздо более удобную привычку к верховой езде, — он просто был не очень хорош в этом. Верховая езда требует всех видов внутренней силы, которые он никогда не удосуживался развить. Его процент физического прорыва все еще ниже двадцати, и он вообще не прогрессировал весь последний год. Шэнь Цинцю начинает чувствовать отчетливую боль уже в течение первого часа путешествия, и тот факт, что Лю Цингэ держится рядом, вероятно, оправдан. Это… возможно, ему пора начать работать над физической стороной совершенствования. Его эмоциональный прорыв уже составляет около девяноста процентов, а духовный — семьдесят, и он знает, что должно произойти… да. Во всяком случае, у него, по крайней мере, красивая лошадь. Чисто белая — в тон его волосам. Даже ученицы пика Сяньшу бросали на него несколько взглядов — Лю Минъянь вообще решается на разговор. — Брат, — говорит она и кивает Шэнь Цинцю. — Шэнь-шибо. — Минъянь, — отзывается Лю Цингэ, тоже кивая. — Ты готова к выступлению? — Я усердно работала, — соглашается она, ее вуаль развевается на ветру, но недостаточно, чтобы открыть ее лицо. Это… хм. Это первый раз, когда Шэнь Цинцю видит ее в этой жизни, теперь, когда он задумывается об этом. Поскольку она не участвовала во вторжении в Ша Хуалин и сюжет не пытался организовать какие-либо встречи между ней и Ло Бинхэ, она просто… вообще не появлялась. Ло Бинхэ уже знаком с ней? Незаметно оглядевшись, Шэнь Цинцю быстро замечает главного героя, который, прищурившись, наблюдает за Лю Цингэ. Он выглядит немного… хм. Ах, конечно. Даже с вуалью Лю Минъянь излучает невероятную красоту и грацию — по канонам она была самой красивой женщиной в гареме оригинального Ло Бинхэ, что официально делает ее самой красивой во всем мире. Однако Ло Бинхэ из этой временной шкалы не знает ее — возможно, он даже не знает, кто она такая. Шэнь Цинцю задумчиво смотрит на Лю Цингэ и Лю Минъянь. Лю Цингэ, вероятно, самый красивый мужчина Пути Гордого Бессмертного Демона, хотя об этом никогда так не заявляли. Однако те же гены, что и у сестры, в значительной степени гарантируют это. Между ним и Ло Бинхэ… действительно трудно сказать, кто выглядит лучше. У них очень разные типы внешности. Однако сейчас это не важно — важно то, что один из самых красивых будущих членов гарема Ло Бинхэ разговаривает с потрясающей молодой девой, и Ло Бинхэ ревнует. Он не знает, что она сестра Лю Цингэ. Шэнь Цинцю достает веер и прикрывает им свою улыбку. Прошлая главная супруга Ло Бинхэ разговаривает с будущей «главной супругой», и он ревнует из-за этого. Действительно иронично — жаль, что никто другой никогда не поймет шутку. — Бро! Шэнь Цинцю отводит взгляд и видит Шан Цинхуа, сидящего на месте кучера повозки, полной припасов. — Брат, тебе точно стоит ехать верхом на лошади? Шэнь Цинцю захлопывает веер — его улыбка исчезает. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен был отправиться вперед, чтобы все подготовить? — Я это уже сделал! Я пополняю запасы еды — в аудитории примерно на двадцать процентов больше людей, чем должно быть, — жалуется Шан Цинхуа. — И поскольку на этот раз мы отвечаем за продовольствие, а я отвечаю за логистику… Он выглядит искренне расстроенным. — На Собрании больше зрителей, чем должно быть? — спрашивает Шэнь Цинцю, нахмурившись. Он… вроде как нарочно не уделял особого внимания подготовке к Собранию Союза Бессмертных. Его нервы не выдержали бы этого. — Почему? Шан Цинхуа пожимает плечами. — Тебе лучше знать. Я всего лишь специалист по логистике, в то время как ты… — он бросает на него подчеркнуто острый взгляд. Так что это не что-то с его стороны — никакой связи с демонами, которые вот-вот вторгнутся на Собрание. Это одно из фундаментальных изменений в мире, как и в случае с вторжением Ша Хуалин — изменения, вызванные действиями Шэнь Цинцю и тем фактом, что жанр уже другой. Так что… об этом ему тоже нужно беспокоиться, да? Здорово. В этот момент его лошадь перепрыгивает через камень на дороге, и Шэнь Цинцю дергается, заваливаясь на бок. Лю Цингэ мгновенно оказывается рядом, хватает его за локоть и помогает выровняться. — Осторожно, — говорит он, хмурясь. — Спасибо, — бормочет Шэнь Цинцю, подавляя вздох. — Может быть, тебе стоит поехать с Шан Цинхуа, — замечает Лю Цингэ, бросая подозрительный взгляд на Лорда пика Аньдин. — Я не знал, что вы настолько близки. — Это не так, — усмехается Шэнь Цинцю. — Ты ранишь меня в самое сердце, — весело говорит Шан Цинхуа. — Что очень огорчает. Тебе стоит поехать со мной. Мне нужно попасть туда пораньше, чтобы проследить за некоторыми приготовлениями — так что ты доберешься туда раньше всех. — Уходи и перестань со мной разговаривать. Пожав плечами, Шан Цинхуа трогает поводья, подгоняя свою повозку вперед, вскоре оставляя позади гораздо более медленную процессию заклинателей школы Цанцюн. Лю Цингэ хмурится, глядя на него. — Я в порядке, — говорит он. — Лошадь сделала внезапный шаг, вот и все. — Разве ты не заклинатель — разве ты не должен быть в состоянии справиться с подобными внезапными движениями? — требует Лю Цингэ. — Ты издеваешься надо мной или пытаешься заботиться? — выдает Шэнь Цинцю и вырывает свою руку из хватки Лю Цингэ. Проклятый цундере. — Поговори лучше со своей сестрой и оставь меня в покое. Лю Минъянь издает красивый смешок, наблюдая за ними. — Все в порядке, Шэнь-шибо, мы можем наверстать упущенное позже, — говорит она и слегка наклоняет голову. — Эта шичжи всего лишь хотела восхититься вашей шпилькой. Она прекрасна. Может ли эта спросить, откуда она у Шэнь-шибо? — Ах, спасибо, — говорит Шэнь Цинцю и едва удерживается, чтобы не прикоснуться к украшению. Обычно он носит полную корону из волос и не слишком уверен в себе без гуаня, удерживающего нефритовую заколку для волос на месте. Но шпилька так хорошо сочеталась с его одеждой и волосами, что он ничего не мог с собой поделать. — Этот шибо с сожалением должен сказать, что он не уверен, где она была куплена, — это подарок от Чжанмэнь-шисюна. — А, — говорит Лю Минъянь, ее глаза сияют, и она бросает взгляд на своего брата. — Я понимаю. Эта шиджи предполагает, что ей стоит спросить совета у Главы Школы о правильном вручении подарков. Лю Цингэ слегка усмехается и отводит взгляд. Шэнь Цинцю с любопытством переводит взгляд с одного на другого. Они ссорятся? — Шэнь-шибо, брат, — прощается Лю Минъянь, кивая, а затем отъезжает вперед, чтобы присоединиться к другим ученицам пика Сяньшу. — Ты забыл о ее дне рождения или что-то в этом роде? — Шэнь Цинцю спрашивает Лю Цингэ. — …Нет, — бормочет тот, но в подробности не вдается. Ну, как бы то ни было, это все равно не касается Шэнь Цинцю. Вместо этого он внимательно оглядывается назад, высматривая своих учеников. Ло Бинхэ все еще наблюдает за ними. Ну что ж. Он не будет часто видеться с ними в будущем, так что можно позволить главному герою хоть так насладиться своим гаремом, пока он может.

***

Помимо якобы увеличившегося количества зрителей, на плато, где проходит Собрание Союза Бессмертных, с прошлого раза ничего не изменилось. Конечно, последний раз был технически в это время, и только Шэнь Цинцю знает о нем. Место, сцена и структура Собрания меняются каждый цикл, и ущелье Цзюэди не использовалось десятилетиями, и раньше у него не было помоста — в конце концов, он был создан специально для этого события. Но все же. Есть что-то утешительное в том, чтобы заранее знать, где что находится и как все функционирует. Он надеется, что проблемы, с которыми столкнутся участники, тоже останутся прежними. Что касается дополнительных зрителей, что ж, Шэнь Цинцю на самом деле не нужно беспокоиться о них. К счастью, у Великих школ есть свои собственные места, отделенные от остальных менее значимых, и поэтому, несмотря на то, что на этот раз людей больше, ни у кого из них нет доступа к вип-местам. За то, чтобы быть выше всех остальных, действительно платили — в данном случае в буквальном смысле. Но есть кое-что, о чем ему действительно стоит беспокоиться. — А, лорд Шэнь, — приветствует Старый глава дворца Хуаньхуа, замечая его и окидывая взглядом, задерживаясь на его волосах. — Приятно видеть вас в добром здравии. Шэнь Цинцю взмахивает веером перед лицом и сглатывает внезапную горечь, глядя на старика в золотых одеждах с такими же седыми волосами, как у него самого. — Старый глава Цветочного дворца, — отзывается он с едва заметным кивком. — До нас дошли такие ужасные слухи о вашем здоровье, — говорит старик, все еще разглядывая волосы. — Я полагаю, что они не совсем необоснованны?.. Тч! Сидит там, как великодушный благодетель, с мягкой улыбкой и видом доброго дедушки. Проклятый Дамблдор — хуже, чем Дамблдор, на самом деле! Быть пожилым для заклинателя — это одно из двух: либо совершенствование действительно плохое и он не в состоянии поддерживать молодую внешность, либо предпочел этого не делать. Зная силу Старого мастера, это могло быть только последнее — мужчина, вероятно, принял какой-то эликсир, чтобы сохранить свой постаревший, сморщенный вид. И хотя Шэнь Цинцю никогда раньше не задавался вопросом, почему этот заклинатель решил выглядеть старым, теперь он может догадаться. Это заставляет людей уважать его и одновременно недооценивать. От пожилых людей естественно ожидают, что они будут медлительными и добрыми, немного глупыми, и ими будет легко манипулировать, что, в свою очередь, затрудняет их восприятие всерьез. Тонкие манипуляции, чтобы скрыть острые грани и замысловатый рисунок, который скрывается за маской. В прошлом Шэнь Цинцю принимал все это за чистую монету, полагая, что Старый глава Цветочного дворца просто слишком увлекся, и все. Теперь он знает больше и должен задаться вопросом, какие сделки заключал старик, чтобы сделать свою школу самой богатой. Развратный старый ублюдок — вся ужасная жизнь Ло Бинхэ может быть положена к его ногам. Тяньлан-цзюнь и Су Сиянь… и кто знает, сколько других трагедий произошло по вине этого старика. Добрый дедушка, чтоб его. — Этот чувствует себя достаточно хорошо и благодарит Старого главу Цветочного дворца за его заботу, — холодно говорит Шэнь Цинцю и отводит взгляд, чтобы выражение его лица не выдало чего-нибудь. Он чувствует на себе пристальный взгляд, но, к счастью, старик больше ничего не говорит, предпочитая слушать диктора внизу, объясняющего правила соревнования участникам. Были выпущены сотни монстров, участникам розданы браслеты, считающие их кристаллы, а орлы-духи по всему ущелью Цзюэди служили камерами, чтобы зрители могли наблюдать за всем… Шэнь Цинцю любил читать о хороших турнирных арках, но на самом деле… После того, как он разобрался с правилами и положениями Военных игр школы Цанцюн, он получил некоторое представление об организации соревнований. Когда вы перестаете смотреть на подобные события через призму «о, ну что ж, это сюжетный ход, это прекрасно», все это теряет свой блеск и привлекательность. А теперь танцуйте, дети, танцуйте, чтобы принести нашим школам славу и богатство — сражайтесь и умирайте ради нашего развлечения. Шэнь Цинцю смотрит туда, где Ло Бинхэ стоит среди учеников пика Цинцзин, и обнаруживает, что главный герой смотрит на него снизу вверх — хотя расстояние между ними велико, волосы Шэнь Цинцю, вероятно, выдали его. Он тоже не единственный, кто смотрит вверх — большинство участвующих учеников наблюдают за ложей Великих Школ, как и многие зрители. У Шэнь Цинцю возникает неприятное чувство, что они смотрят не на башню, а скорее на него. Хотя это может быть потому, что внутри упомянутой ложи… большинство людей бросают на него взгляды. Неужели он действительно может быть таким интересным? Конечно, последние несколько лет Лорд Цинцзин в основном скрывался от посторонних глаз, не брал много заданий и обычно надевал маскировку при посещении борделей, но все же… прошли годы. Белые волосы не могут быть такими очаровательными, не так ли? Хотя, стоит сказать, у него хороший вкус. Его волосы просто сказочные. — Бессмертный мастер Шэнь, — зовет кто-то, кого он не знает, осторожно приближаясь к нему сбоку. Судя по его одежде, он из дворца Хуаньхуа. — До меня дошли самые захватывающие слухи — три года назад в школу горы Цанцюн вторглись демоны, не так ли? Шэнь Цинцю слегка хмурится. Он почти уверен, что они держали произошедшее в секрете, — это плохо для репутации школы, когда нападают демоны. — Правда? — холодно спрашивает он. — Да, — нетерпеливо говорит культиватор. — Я слышал, что Лю Цингэ был ранен во время битвы, а вы… Кто-то еще протискивается внутрь, женщина, одетая в цвета Вершины Тяньи. — Я слышала, — говорит она очень многозначительно, очень заинтересованно, — что бессмертный мастер Шэнь обладает невероятными целительскими способностями. Это правда? Ах, так они говорят действительно об этом. — И где вы это услышали? — спрашивает Шэнь Цинцю, прищурив глаза. — О, все знают об этом… Женщина останавливается, и Шэнь Цинцю вздрагивает, когда чья-то рука давит ему на плечо, напрягаясь, а затем расслабляясь. — Чжанмэнь-шисюн? — вопросительно уточняет он вполголоса, поворачивая голову. Юэ Цинъюань улыбается, но ничего не говорит, вместо этого уставившись на женщину. Лю Цингэ тем временем подходит к Шэнь Цинцю с другой стороны, скрестив руки на груди, с неприступным выражением лица свирепо глядя на зрителей. Два неизвестных заклинателя поспешно отступают, и все демонстративно отворачиваются, чтобы заняться своими делами, оставляя Шэнь Цинцю чувствовать внезапное беспокойство. На площадке внизу Ло Бинхэ пристально смотрит вверх. Старый глава Цветочного дворца прочищает горло, на его лице появляется идеальная доброжелательная улыбка, как будто он не слушал так же внимательно, как все остальные. — Похоже, среди участников много многообещающей молодежи, — говорит он, явно пытаясь вернуть всеобщее внимание к обсуждаемому вопросу. — Я так понимаю, Тяньи послали особенно большое количество учеников в этом году…? — Да, Старый мастер — сто восемь, — соглашается глава упомянутой школы, и мгновенно интерес переходит от школы Цанцюн на другие Великие школы, на всех, кто хотел похвалить и похвастаться своими учениками. Этот ученик достиг такой-то стадии, этот ученик победил того или иного монстра, эти ученики вместе создали невероятную команду и так далее. Фаворитом остается Гуньи Сяо из дворца Хуаньхуа, и один только взгляд сверху вниз на молодого заклинателя заставляет Шэнь Цинцю немного поежиться от чувства вины. Он отводит глаза и смотрит на Юэ Цинъюаня, на лице которого застыла натянутая улыбка. Он выглядит немного огорченным. — Что случилось? — тихо спрашивает Шэнь Цинцю. — Что тебя так разозлило? Юэ Цинъюань одаривает его чуть менее натянутой, но все еще неловкой улыбкой и отводит взгляд. По другую сторону от Шэнь Цинцю насмехается Лю Цингэ: — Просто не делай глупостей, Шэнь Цинцю. Бросив на них обоих растерянный хмурый взгляд, Шэнь Цинцю пытается придумать, что он мог натворить. Это связано с Жертвенным Исцелением? Конечно, он знает о слухах, но какое они имеют значение — он не может сделать это снова. Или всему виной его короткая беседа со Старым главой Цветочного дворца? Конечно, Шэнь Цинцю был не совсем дружелюбен, но… — Я же просто стою? — бормочет он. Ни один из двух Лордов не отвечает ему, Юэ Цинъюань поворачивается, чтобы поприветствовать мастера из Храма Чжаохуа, в то время как Лю Цингэ пристально смотрит на какого-то молодого мастера из дворца Хуаньхуа, который был частью свиты Старого главы и который все еще бросает на них взгляды. Шэнь Цинцю качает головой, глядя на них двоих, но решает и правда не делать глупостей. Во всяком случае, пока. Хотя, безусловно, если бы он мог, он бы точно столкнул старого развратника с балкона на нижнюю площадку. В указанном месте диктор заканчивает объяснять правила соревнований, приказывая участникам подготовиться. В ложе Великих Школ кто-то — Му Цинфан, безнадежный азартный игрок в душе — наконец выходит вперед и говорит это: — Похоже, в Собрании принимают участие многообещающие новые таланты. Должны ли мы подсчитать, есть ли среди них действительно выдающиеся заклинатели? Он уже держит в руках готовый бухгалтерский блокнот, и все сразу же наклоняются к нему, глаза загораются. У большинства ставки давно наготове — Ци Цинци была одной из первых, естественно, поставив свои деньги на Лю Минъянь. Старый глава Цветочного дворца, как и остальные представители старшего поколения, конечно, выше таких ставок, но его подчиненные определенно делают ставки за него. Все на Гуньи Сяо. — Хм, — задумчиво хмыкает Шэнь Цинцю. В прошлый раз он поставил пять тысяч камней духа — которых у него не было — на Ло Бинхэ и, естественно, выиграл по-крупному. Десяти тысяч духовных камней было достаточно, чтобы купить такие вещи, как карета Юэ Цинъюаня, духовный инструмент высокого уровня, на изготовление и освоение которого ушли годы. Шэнь Цинцю мог бы многое сделать с такими деньгами… но он никогда этого не делал. Отчасти ждал Ло Бинхэ. В конце концов, половина денег по праву принадлежала ему. Частично… хорошо. Чувство вины было довольно сильным. Так что деньги оказались просто… лежащими мертвым грузом. Какая пустая трата огромных денег. Шэнь Цинцю не уверен, что Ло Бинхэ когда-либо вообще знал, что он поставил на него. — Если я поставлю на Ло Бинхэ, ты поддержишь меня? — лениво спрашивает Шэнь Цинцю, постукивая острием веера по губам. — Да, — приходит ответ, но не от Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю медленно поворачивается, немного недоверчиво глядя на Лю Цингэ. — Ты… Лю-шиди сделал бы это? Лю Цингэ закатывает глаза. — Этот сопляк бестолково талантлив, — говорит он. — У него неплохие шансы. О какой сумме мы говорим? Юэ Цинъюань смотрит на Лю Цингэ поверх головы Шэнь Цинцю. — Что бы ни предложил Лю-шиди, я соглашусь, — спокойно говорит он, заставляя Бога Войны нахмуриться. Шэнь Цинцю переводит взгляд с одного на другого. — Разве у вас двоих нет собственных учеников, на которых можно было бы поставить? — с сомнением спрашивает он. Когда ни один из них не забирает свое предложение обратно, просто продолжая бросать друг на друга вызывающие взгляды, он пожимает плечами. Хорошо, раз они предлагают, они не могут винить его за то, что он воспользовался этим. — Значит, по пять тысяч каждый? — спрашивает он, прощупывая почву. Теперь они смотрят на него: Лю Цингэ немного недоверчиво, а Юэ Цинъюань с легким неодобрением. Шэнь Цинцю дерзко выгибает брови и лениво обмахивается веером. — Значит, просто пустая болтовня, — размышляет он. — Я полагаю, половина этого, тогда… — Нет, — медленно говорит Юэ Цинъюань и бросает взгляд на Лю Цингэ. — Этот шисюн вполне способен на это. — То же самое, — говорит Лю Цингэ сквозь стиснутые зубы. Шэнь Цинцю переводит взгляд с одного на другого и складывает веер. Ну, кто он такой, чтобы отказываться от подобного предложения? Улыбаясь, он поднимает свой веер и ласково зовет: — Му-шиди. Десять тысяч камней духа на Ло Бинхэ. И вот так все внимание снова возвращается к нему, и если в прошлый раз его сумма в пять тысяч была шокирующей, то в этот раз все лишились дара речи — Му Цинфан на самом деле уставился на него, почти выронив кисть из руки. Ци Цинци издает недоверчивый звук. — С каких это пор у тебя есть такая сумма? С тех пор, как Юэ Цинъюань и Лю Цингэ решили помериться членами. — А тебе хотелось бы знать? — улыбается Шэнь Цинцю, лениво обмахиваясь веером и отводя взгляд. — Глава Школы? — обеспокоенно говорит Му Цинфан. — Шэнь-шиди вполне способен на это, — обещает Юэ Цинъюань, что равносильно официальному подтверждению не только для Му Цинфана, но и для других школ, которые бросают на Шэнь Цинцю еще несколько оценивающих взглядов, понимающе перешептываясь друг с другом. С согласными кивками от дворца Хуаньхуа, Вершины Тяньи и мастеров Храма Чжаохуа ставка одобрена. — Кто такой Ло Бинхэ? — смущенно бормочет кто-то. — Ученик пика Цинцзин, предположительно… Конечно, как и в прошлый раз, Ло Бинхэ все еще почти неизвестен за пределами школы Цанцюн. На самом деле, на этот раз он еще менее известен — в своей предыдущей попытке Шэнь Цинцю дал Ло Бинхэ много вольностей, много обязанностей и большинство миссий, с которыми он, вероятно, должен был справиться сам, и поэтому Ло Бинхэ получил небольшое признание, если не собственную славу, вдобавок к славе пика Цинцзин. На этот раз Ло Бинхэ не получил никакого особого отношения и поэтому не участвовал ни в каких одиночных миссиях. Однако он уже более двух лет выполняет групповые миссии с учениками пика Байчжань наряду с регулярными ночными охотами и спаррингами — довольно отчаянными попытками Шэнь Цинцю контролировать чудовищную выносливость главного героя и отвлечь его. И, конечно же, есть еще Военные игры, во время которых вот уже более года Ло Бинхэ возглавляет пик Цинцзин. Однако ни одно из этих достижений не было известно за пределами школы Цанцюн. Итак, Ло Бинхэ, скорее всего, на этот раз сильнее — и гораздо менее известен. — Должно быть, любимый ученик бессмертного мастера Шэня, — выносится вердикт. И вот, несмотря на его возмутительную ставку, никто больше не ставит на Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю самодовольно улыбается за своим веером и смотрит вниз на своего ценного ученика как раз в тот момент, когда они открывают двенадцать порталов в ущелье Цзюэди. Двадцать тысяч камней духа просто так, и никто не имеет ни малейшего понятия. На этот раз Шэнь Цинцю, черт возьми, собирается что-то с ними сделать. Возможно, он построил бы новый лекционный зал или павильон. Пику Цинцзин не помешала бы еще пара классных комнат… черт возьми, может быть, он возьмет каких-нибудь новых учеников, чего не делал в своей прошлой жизни. С таким состоянием он мог бы легко содержать еще три дюжины человек… — Значит, это должно быть правдой, — бормочет кто-то где-то позади него. — Такая сумма денег… чтобы заработать так много в одиночку… — Я не слышал ни о каких великих подвигах мастера Шэня, а ты? — Они, должно быть, тайно продают его услуги, верно? Или он продает свой собственный… — Какой позор… [Бонусная миссия «Побочный эффект» была автоматически активирована.] Шэнь Цинцю чувствует, как дрожь пробегает по его спине, кровь стынет в жилах, в то время как где-то позади него Старый глава Цветочного дворца тихо ворчит: — Итак, в конце концов, Шэнь Цинцю действительно безграничный человеческий котел. Ниже Ло Бинхэ входит в ущелье Цзюэди, и начинается обратный отсчет до Бесконечной Бездны.