Metagaming

Молчаливо переглянувшись, Лю Цингэ и Юэ Цинъюань решили, что один из них должен всегда оставаться рядом с Шэнь Цинцю и что они вместе сделают все, что в их силах, чтобы отразить любые… нежелательные вопросы и предложения. Лю Цингэ все это раздражает. Перешептывания, алчные взгляды — каждая капля внимания, обращенного на Шэнь Цинцю, крайне раздражает. По крайней мере, Шэнь Цинцю больше не реагирует на это, напряженно стоя между ними, бледный от ярости и негодования из-за шепотков. Безграничный человеческий котел. От одной мысли об этом Лю Цингэ хочется кого-нибудь убить. Он, грубо говоря, не уверен, что это правда — он уже много лет помогает Шэнь Цинцю с его меридианами, и никаких заметных изменений не было. И есть только яростное отрицание Шэнь Цинцю того, что у него было Парное совершенствование с тех пор, как он отравился Неисцелимым. Лю Цингэ верит ему на слово: Шэнь Цинцю — лжец, но его возмущение было искренним. Однако… Есть тот кошмар, тот проблеск ужаса, от воспоминаний о котором у Лю Цингэ до сих пор стынет кровь в жилах. Шэнь Цинцю постоянно подсознательно защищает свой нижний даньтянь. И есть Жертвенное Исцеление… что, как всем известно, повысило самосовершенствование Лю Цингэ почти до уровня Прорыва, который ускользнул от него в пещерах Линси. Среди других Пиковых Лордов были разные предположения по этому поводу. Самая популярная теория заключалась в том, что это была собственная, придуманная Шэнь Цинцю техника, и именно поэтому Му Цинфан не смог найти ее в своих книгах. Вторая теория предполагала, что она была основана на демонической технике культивирования — кражи жизненной силы у других, и именно поэтому Шэнь Цинцю отказался говорить. И еще есть третья теория. Среди Пиковых Лордов Цанцюн принято считать, что если и есть мастер Парного совершенствования, то это Шэнь Цинцю с его десятилетним опытом походов в бордель. Черт возьми, привычки Шэнь Цинцю известны даже за пределами школы, Юэ Цинъюань защищал его от них с тех пор, как все они были учениками. Это всегда было источником постоянного смущения для их школы, позорным пятном на их репутации. Сейчас… Это… не выходит за рамки возможного — Шэнь Цинцю разработал технику на основе своего… неортодоксального опыта. Он тоже духовный культиватор: сложные манипуляции с энергиями — его область. В это слишком просто поверить. Сейчас большинство из Четырех Великих Школ считают, что это доказанный факт: Шэнь Цинцю разработал метод культивирования, который наверняка станет легендарным в короткие сроки, и они хотят знать подробности. Они даже не пытаются это скрыть. — Глава Юэ, — вежливо говорит мастер вершины Тяньи, не приближаясь слишком близко, оставаясь на почтительном расстоянии. — Этот человек надеялся поговорить с вами наедине — у нас есть предложение… и, возможно, письмо, которое мы отправили, было каким-то образом потеряно?.. Юэ Цинъюань вежливо улыбается. — Приношу извинения мастеру Кун, этот человек ничего не знает о письме, — говорит он. — Возможно, мы сможем поговорить об этом после конференции. Сейчас этот мастер хотел бы сосредоточиться на выступлении своих учеников. — Ах да, конечно… Тогда позже… Улыбка Юэ Цинъюаня такая же любезная, когда он кланяется, но его глаза холоднее, чем обычно, их обычное выражение ожесточается, теряя дружелюбие. Дальнейших разговоров не будет, Лю Цингэ уверен в этом. Это заставляет его задуматься о том, какие запросы могли быть отправлены в Цанцюн за все эти годы и сколько из них Глава Школы тихо скрыл и уничтожил. Между ними Шэнь Цинцю, кажется, не обращает внимания ни на что, кроме хрустальных экранов, по всей видимости, полностью игнорируя странное напряжение вокруг него, — но его пальцы сжимают веер так, что белеют костяшки, и он выглядит больным. — Шэнь Цинцю, — говорит Лю Цингэ. — Иди сядь. Лорд Цинцзин медленно поворачивается, чтобы посмотреть на него, и еще медленнее взмахивает веером. — Я наблюдаю за соревнованиями, — говорит он категорично. Да, а все остальные наблюдают за тобой. Лю Цингэ бросает взгляд на списки — Ло Бинхэ пока победил только двух монстров из сотен выпущенных. Гунъи Сяо, явный фаворит дворца Хуаньхуа, имеет на своем счету в пять раз больше. — Еще рано, — говорит Лю Цингэ. — У него есть время. — Я не волнуюсь, — усмехается Шэнь Цинцю. Ну, конечно нет, на кону не его деньги. Не то чтобы сейчас кто-то еще помнит о возмутительном пари — внимание полностью перенаправлено, и уже кто-то другой хитро приближается к Юэ Цинъюаню с очередным предложением. Улыбка Главы Школы становится жестче, и он бросает на Лю Цингэ многозначительный взгляд. Лю Цингэ усмехается в ответ и берет Шэнь Цинцю за локоть. — Давай. Мы садимся. Ты можешь наблюдать и сидя. Шэнь Цинцю цокает, но позволяет увести себя мимо других Лордов в глубь павильона, где Лю Цингэ устраивает все так, что колонна и занавеси закрывают его от большинства присутствующих заклинателей и зрители снаружи вообще не смогут его увидеть. Лорд пика Цинцзин может насмехаться над ним, но, укрывшись от пристальных взглядов, действительно выглядит лучше, и уже не похоже, что он упадет в обморок от подавленной обиды. — Это смешно, — бормочет Шэнь Цинцю себе под нос. Его тон насмешлив и в то же время полон тревоги. — Совершенно нелепо. — Не надо, — так же тихо произносит Лю Цингэ. Говорить об этом на Собрании — все равно что подтвердить: все заклинатели обладают достаточно острым слухом. Каждое слово, каким бы тихим оно ни было, могло быть услышано. — Не здесь. Шэнь Цинцю хмурится еще сильнее, прежде чем откинуться назад и раскрыть свой веер между собой и теми, кто все еще смотрит. Он больше ничего не говорит, пристально глядя на хрустальные экраны и сильнее обмахиваясь веером. Юэ Цинъюань присоединяется к ним через мгновение, за ним следует напряженно выглядящая Ци Цинци и некоторые другие Лорды. Шан Цинхуа бросает на Шэнь Цинцю испуганный взгляд, а Му Цинфан выглядит очень задумчивым и обеспокоенным, но никто ничего не говорит, занимая места и смыкая ряды Школы Цанцюн вокруг угрюмого Лорда пика Цинцзин. Это заставляет Лю Цингэ расслабиться, хотя и едва заметно. Затем Юэ Цинъюань обменивается с ним еще одним взглядом и кивает в сторону. — Что? — спрашивает Лю Цингэ, зная, что Глава Школы мало что может сказать, когда к ним обращено так много сверхъестественно усиленных ушей. — Мы должны быть очень осторожны, — говорит Юэ Цинъюань. — И мы не будем заключать здесь никаких сделок. Оскорбленный Лю Цингэ свирепо смотрит на него. — Ты думаешь, я бы сделал это? — он шипит, едва сдерживая свой гнев. — Нет, но другие могут случайно, — говорит Юэ Цинъюань и мягко улыбается другим Главам Школ и их сопровождающим. — Следи внимательно. …верно. Если другим Главам удастся выманить обещание у любого Лорда Школы горы Цанцюн, его, возможно, придется считать обязательным, иначе они потеряют лицо. И Шэнь Цинцю, будучи тем, кто он есть, действуя так, как и всегда… некоторые могут не задумываться дважды, предлагая свои услуги ради какой-то личной или политической выгоды. В конце концов, это всего лишь Шэнь Цинцю. И все они, в конце концов, ни черта о нем не знают. Лю Цингэ проглатывает свое раздражение и кивает. Никто не посмеет заключать какие-либо сделки при нем. — А вы разберетесь с ними, — бормочет он, кивая другим Главам Школ, имея в виду, отбивайтесь от них. Улыбка Юэ Цинъюаня становится немного печальной, но он изящно кивает, прежде чем повернуться лицом к другим Главам Школ. — Мастер Гуйлян, я слышал интересную историю от послушников Чжаохуа — правда ли, что на ваших территориях появился Трехглавый Огненный Ястреб?.. Юэ Цинъюань становится вежливым, непроницаемым барьером между ними, и Лю Цингэ поворачивается, чтобы посмотреть на других Лордов. Они, должно быть, слышали, но поняли ли они, хотя… Му Цинфан откидывается назад с нейтральным выражением лица, Шан Цинхуа показывает Лю Цингэ неприличный жест с поднятыми вверх большими пальцами, а Ци Цинци холодно усмехается. В вопиюще очевидной демонстрации единения школы Цанцюн она откуда-то достала дорогой на вид фиолетовый веер и лениво обмахивается им рядом с Шэнь Цинцю. — Эта конференция обещает быть интересной, — сухо комментирует она, как пророк рока.

***

Прошло несколько чрезвычайно мучительных часов ожидания нападения демонов. К тому времени Шэнь Цинцю преодолел желание взорваться из-за явной неловкости и унижения. Правда, едва-едва. По крайней мере, другие школы перестали смотреть на него как на кусок мяса. Вместо этого он в их глазах превратился в банку печенья, стоящую на верхней полке: вне досягаемости, но заманчиво. Что… на самом деле еще хуже. Из-за вмешательства Юэ Цинъюаня у Шэнь Цинцю было время запаниковать, успокоиться, снова запаниковать и выяснить, что, черт возьми, вообще привело их к тому, что люди думают… так о нем. К сожалению, первые часы Собрания происходящее на экране почти не способно его отвлечь — ученики все еще осторожно исследуют территорию ущелья, пытаясь сориентироваться. Конечно, один сразил зверя, другой сразил монстра, но в этом нет ничего слишком захватывающего. И поскольку Ло Бинхэ удалось набрать только два очка, он не появляется на экранах — Гунъи Сяо со своими двенадцатью пока находится в центре внимания. И даже он не кажется окружающим настолько интересным, как Шэнь Цинцю. Вероятно. И Шэнь Цинцю почти понимает это. Он знает о слухах, о награде за его голову, он может представить, что подумают люди. Новые методы повышения эффективности совершенствования всегда являются актуальной темой. Нет ничего желанней для менее щепетильных заклинателей, чем новые средства для дешевого и безопасного рывка вперед, и то, что Шэнь Цинцю сделал для Лю Цингэ, не только дало этот самый рывок, но и вылечило от, предположительно, неизлечимого заболевания. Кто бы этого не хотел? Кто бы не захотел заплатить за это? Деньги, которые вращаются в кругах заклинателей, тоже не малые. Имея в своем распоряжении функционирующую шпионскую сеть, Шэнь Цинцю хорошо знает, какие суммы люди готовы платить за него — достаточно, чтобы многие прибегли к нечестным методам. Ах, какая идеальная жена для семени! Членов гарема Ло Бинхэ похищали за гораздо меньшие деньги — и, честно говоря, это чудо, что Шэнь Цинцю до сих пор не оказался в цепях просто из-за Жертвенного Исцеления. Это самый логичный поворот для Пути Гордого Бессмертного Демона — взять и стать человеческим котлом. Потому что, несмотря на все изменения, внесенные им, это все еще ПГБД, с его тысячами сюжетов о женах и десятками па-па-па ядов и артефактов. В некотором смысле все члены гарема Ло Бинхэ для него как человеческие котлы, помогающие ему управлять Главным сюжетным устройством «Трахнись или умри» — Синьмо. И Шэнь Цинцю прекрасно знает, что произошло, когда Ло Бинхэ был лишен услуг своего гарема. Он также знает, каково это — когда работу буквально сотен женщин выполняет один мужчина. Возникает неприятное ощущение, что сюжет… готовит… его на эту будущую роль. С точки зрения истории, это предзнаменование. Шэнь Цинцю может представить подобную сцену в книге. Подсказка… Этот жертвенный лунный цветок способен на невероятное — и это делает его таким желанным. Как скоро он вступит в игру? Разве на это не было бы интересно посмотреть? Только он не хочет. Шэнь Цинцю — не какой-то человеческий котел — большое спасибо! — не говоря уже о Безграничном котле. Что бы это ни значило! Это не так! Система?! Какого хрена?! [Сюжетная миссия «Падение в бездну» вступила в силу. Все остальные миссии автоматически приостанавливаются на время выполнения этой миссии. Пожалуйста, приготовьтесь к трагической кульминации Первого акта!] А затем Система выдает обратный отсчет до этой финальной кульминационной сцены, будто бы Шэнь Цинцю не замечает зловещего красного отблеска на краю поля зрения. Шэнь Цинцю хочется плакать, но он сильнее обмахивается веером, чтобы удержать лицо. Система тоже права: предполагается, что это момент Ло Бинхэ, приближается его трагическая кульминация — почему же Шэнь Цинцю в центре внимания? Последний шанс увидеть Ло Бинхэ в роли ученика пика Цинцзин, и… и он тратится впустую! Из-за плеча Лю Цингэ прекрасный юный мастер дворца Хуаньхуа бросает на него оценивающий взгляд. Шэнь Цинцю отводит свой и едва не кричит от чистого разочарования. Он что, прямо-таки излучает пассивную энергию? Это что-то вроде Ауры Будущего Члена Гарема, исходящей от него, как феромоны? Особый цветок, который нужно сорвать, весь полный нектара, и все пришли за его соком? Посмотрите на кого-нибудь другого, пожалуйста, у этого мастера нет никакого сока! Шэнь Цинцю подавляет дрожь, выставляя свой веер между ними, и смотрит на экраны, отчаянно пытаясь хоть мельком увидеть Ло Бинхэ. Конечно, самое время?.. И вот, наконец, началось. Как по команде, на экранах появляется Ло Бинхэ и его группа последователей. На этот раз он явно выбрал немного другой маршрут, и группа, следующая за ним, тоже больше, в два раза больше, чем в прошлом. Юноши и девушки, жмущиеся к ногам главного героя в поисках защиты и лидерства, — только на этот раз Ло Бинхэ, похоже, справляется с этим по-другому. Кажется, он не против. Он… на самом деле ведет их за собой. Может быть, даже пригласил пойти с ним? Юные заклинатели определенно полагаются на него, поскольку именно Ло Бинхэ указывает им, где конкретно разбить лагерь у реки, оставляя нескольких дозорных. — Что делает этот ученик? — интереуется один из мастеров храма Чжаохуа. — Такая большая группа — он изображает Главу Школы? Раздается несколько смешков, и взгляды снова сосредотачиваются на Шэнь Цинцю. Он игнорирует их, хотя очень хорошо представляет, что думают другие. В прошлый раз Ло Бинхэ считали немного неудачником из-за того, что он собрал такое количество бесполезных учеников других школ, поскольку они полагались на его силу и были балластом, который он тащил за собой. Даже Гунъи Сяо почти не помогал другим участникам, ни в этот раз, ни тогда, и он определенно не работал с группой. Это давало ему свободу действий, в то время как Ло Бинхэ просто великодушно позволил использовать себя в чужих интересах. На этот раз ясно, что Ло Бинхэ командует этими людьми, и они не просто полагаются на него — они выполняют его приказы. И, ах, он достаточно уверен в себе, чтобы отдавать команды. — Не так близко к воде, — говорит Ло Бинхэ, его голос эхом отдается в ложе Четырех Великих Школ. — Мы не знаем, что может скрываться в глубине. Ню-шиди, принеси нам вместо этого воды. — Да, Ло-шисюн, — отзывается ученик Тяньи и использует ручную печать, чтобы манипулировать водой у береговой линии, вытягивая ее щупальцем и поднося ученикам, чтобы освежиться. — Ло-шисюн, — скулит Цинь Ваньжун. — Я хочу сполоснуть ноги, они болят! Пожалуйста, нельзя ли мне пойти посидеть там у воды? — Если ты это сделаешь и умрешь — будет на твоей совести. Прошу, — говорит Ло Бинхэ почти небрежно, очень байчжаньский способ обращения с жалобами. Его голос не совсем холодный, но и определенно не теплый, когда он добавляет: — Посмотрим, что получится. Понятно, что Цинь Ваньжун не подходит к воде. Шэнь Цинцю с трудом сдерживается, чтобы не прижать руку к сердцу и не вздохнуть. Он так долго избегал Ло Бинхэ, перекладывая заботу о нем на других людей, отправляя его с разными мастерами, что не видел, как главный герой справляется с заданиями. Этот Ло Бинхэ действительно стал другим, и миссии с учениками пика Байчжань определенно принесли ему большую пользу — посмотрите на эту самоуверенность! Как бы Шэнь Цинцю ни скучал по своему старому прилипчивому белому лотосу… эта версия Ло Бинхэ тоже великолепна. — Серьезно? — спрашивает Ци Цинци рядом с ним, лениво обмахиваясь веером. — Ты воспитал его? Ты? Ну зачем же так сомневаться? Хотя: — Я не имел к этому почти никакого отношения, — самодовольно признается Шэнь Цинцю. — Да, потому что продолжал скидывать сопляка на Байчжань, — ворчит Лю Цингэ, скрестив руки на груди. — Я полагаю, к лучшему. Ци Цинци усмехается, переводя взгляд с одного на другого, а затем снова на экраны. Шэнь Цинцю взмахивает веером и старается одобрительно не вздыхать. Он действительно это сделал. Этот Ло Бинхэ уже демонстрирует свою будущую силу и влияние. Боже, Шэнь Цинцю надеется, что это ему не аукнется… во всяком случае, слишком сильно. И затем… — Это что, нюй юань чань? — вскрикивает кто-то, и, наконец, после достаточно долгого ожидания… демоны нападают. Изображение на хрустальном экране устремляется вниз, когда орел-дух приближается, а демон злобы вырывается из волн сотнями тонких, шелковых волос, нетерпеливо тянущихся к ближайшему ученику. Ло Бинхэ не теряет ни секунды и появляется словно из ниоткуда с Чжэнъяном в руке, чтобы срезать волосы. Затем он немедленно берет на себя контроль над ситуацией и над всеми людьми, которые следуют за ним. — Построиться — все, кто владеет мечом, вперед. Если вы не можете сражаться, тогда отступайте. Любой, у кого есть огненные талисманы или заклинания, отступите за мечников, приготовьтесь и ждите моей команды, — кричит Ло Бинхэ, отбиваясь от волос нюй юань чань. — Ню-шиди, ты можешь управлять водой позади демона? Попробуй вытолкнуть его на берег… Отличное представление. Имея за плечами опыт трехлетних Военных игр, Ло Бинхэ, не теряя времени, превращает своих последователей в удивительно эффективную боевую силу, учитывая, насколько они бесполезны. За то короткое время, что их знает, он выяснил большинство их сильных сторон и использует в своих интересах — и даже те ученики, которые кажутся совершенно неумелыми, в конечном итоге служат цели в его самодельной армии. — Хватай длинные ветки, используй их, чтобы запутать волосы, — держись сзади — эй ты, это был барьер? Используй его вон там, — приказывает Ло Бинхэ. — Всем приготовиться — по моему сигналу… На их глазах Ло Бинхэ вытаскивает нюй юань чань из воды, запутывая ее волосы на берегу, — и подставляет под огонь более двадцати перепуганных, но умело ведомых учеников из разных школ. Что еще более впечатляет — несмотря на то, что демон огромен и явно превосходит их, никто не поворачивается и не убегает. Все ученики уже верят, что Ло Бинхэ знает, что делает. Или попадают под влияние ауры главного героя. — Сейчас! Огонь! Со всех сил, что у вас есть! — командует Ло Бинхэ, доставая свой собственный сложенный талисман, разворачивая его в целую пачку огненных и отправляя в полет. Огненная вспышка просто огромна, так как заклинания и талисманы, а также атака одного ученика на основе огненного меча — все это одновременно поразило нюй юань чань. Она создает ударную волну, достаточно мощную, чтобы те ученики, которые не успели защититься, оказываются отброшены назад на несколько метров, и даже подготовившиеся сбиты с ног. Нюй юань чань не столько сгорает, сколько мгновенно испепеляется, ее фигура едва видна при взрыве, прежде чем демон распадается на куски, осыпаясь пеплом, не оставляя после себя ничего, кроме опаленной земли. Тишина в ложе Четырех Великих Школ гробовая. И именно поэтому, дамы и господа, Ло Бинхэ собирается выиграть для своего гордого мастера двадцать тысяч камней духа, думает Шэнь Цинцю, но ничего не говорит, медленно вставая. Все начинается прямо сейчас. Пока Ло Бинхэ организовывал свою атаку, по всему ущелью Цзюэди десятки учеников сталкивались с аналогичными трудными ситуациями — оказавшиеся слишком могущественными, демоны, звери и призраки всех видов нападают на ничего не подозревающих учеников. То и дело вспыхивают аварийные вспышки, похожие на какой-то особенно болезненный праздничный фейерверк, и ошеломленные мастера приходят в себя. — Что это?! — вскидывается один из даосов храма Чжаохуа. — Эти монстры, они слишком сильны! — Кто одобрил что-то вроде Ядовитого драконопитона?! Это слишком для учеников! Шэнь Цинцю убирает свой веер, готовясь — и, конечно же, в этот момент их глаза в ущелье Цзюэди «закрываются» — экраны гаснут один за другим. — Хрустальные экраны! — Костяной орел — он убивает всех орлов-духов! Уже несколько участников в рейтинговой таблице сброшены со счетов: их имена исчезли и опустились на дно, в то время как другие рванули вперед, сталкиваясь с новыми врагами. Шэнь Цинцю закусывает губу, наблюдая, как экран, на котором изображен Ло Бинхэ и его группа, также темнеет, когда он поворачивается лицом к какому-то другому монстру на своем пути, — но его имя на доске быстро продвигается вверх. — Откройте барьер! — командует Старый глава Цветочного дворца, поскольку все больше и больше его учеников умирают. — Мы должны позволить нашим ученикам сбежать! — Вы не можете, — резко отвечает Юэ Цинъюань, физически вставая на пути, прежде чем кто-либо успевает дотянуться до кристаллов, контролирующих заклинание. — Глава Юэ! Что все это значит?! — Если мы откроем барьер, все эти монстры вырвутся на свободу. Подумайте обо всех смертных городах и деревнях поблизости — они беззащитны перед чем-то подобным! Ах, Ци-гэ, вечный защитник обездоленных. — Тогда что мы можем сделать? — беспомощно запричитал молодой мастер из дворца Хуаньхуа. — Нельзя просто позволить им всем умереть! Шэнь Цинцю насмехается над всей этой заговорщической глупостью. Даже если это сюжетная точка и он знает, что с Ло Бинхэ все будет в порядке до финальной кульминационной сцены… он не хочет тратить больше времени, чем необходимо. Кроме того, у него есть и другие ученики, и ни у одного из них нет сюжетной брони главного героя. — Мы идем и сами разбираемся с угрозой, — категорично говорит он и смотрит на Юэ Цинъюаня. — Это очевидное решение. Юэ Цинъюань немедленно кивает в знак согласия. — Действительно, это единственный способ, — говорит он и смотрит на остальных. — Мы должны сами пройти через барьер, не рискуя мирными жителями, живущими вблизи ущелья. — А если это уловка, и от нас только этого и ждут? — возражает Старый глава Цветочного дворца. — Приманка, чтобы привлечь всех этих уважаемых мастеров и Глав Школ, изолировать их, чтобы нанести сокрушительный удар по заклинательскому миру в целом? Шэнь Цинцю пристально смотрит на мужчину. — Даже если это так, мы не можем сидеть сложа руки и ничего не делать, — говорит Юэ Цинъюань, качая головой. — Демоны только выиграют от этого. Либо они убивают наших учеников и уничтожают целое поколение многообещающих будущих совершенствующихся и столпов нашего общества… — Либо мы сражаемся и даем им шанс завоевать славу, — жестоко говорит Лю Цингэ и смотрит на других мастеров. — Мы трусы, или собираемся спасти наших учеников? Шэнь Цинцю фыркает, впечатленный — мотивационная речь от Лю Цингэ! Как круто. Не то чтобы это было необходимо, по крайней мере не для Школы Цанцюн, — хотя Шан Цинхуа явно колеблется, они все, как один, готовятся идти, согласны другие школы или нет. Кроме… — Только не ты, — говорит Лю Цингэ, преграждая путь Шэнь Цинцю, как и в прошлый раз. — Ты остаешься здесь. — Прошу прощения, Лю-шиди? — прямо уточняет Шэнь Цинцю. — Ты не в том состоянии, чтобы сражаться с демонами. У него даже не было никаких проявлений отравления на людях! Неужели ты думаешь, что этот шисюн настолько слаб? На самом деле седые волосы начинают доставлять больше хлопот, чем пользы. Остальные уже достают свои мечи и готовятся двигаться, чего мы здесь стоим? — Лю-шиди, возможно, прав, — говорит Юэ Цинъюань, бочком подходя к нему и успокаивающе улыбаясь. — Этот шисюн тоже почувствовал бы себя лучше, зная, что Шэнь-шиди остался здесь. Шэнь Цинцю одаривает их самым надменным взглядом, на какой только способен, а затем хлопает сложенным веером по ножнам меча Лю Цингэ, преграждающим ему путь. — Если ты хоть на мгновение подумал, что этот мастер останется здесь, пока его ученики в опасности, Юэ Цинъюань, то ты жестоко ошибся. Лю Цингэ, убери свой меч с пути этого шисюна или расстанешься с ним. Юэ Цинъюань и Лю Цингэ обмениваются взглядами, а затем поворачиваются к нему, явно намереваясь убедить его. — Шиди, — тихо и серьезно говорит Юэ Цинъюань, глядя на него большими грустными глазами побитой собаки. — Предоставь это нам, мы доставим твоих учеников в безопасное место. — Нет, — категорично отказывается Шэнь Цинцю. — Если я не в силах защитить своих собственных учеников от некоторых неуправляемых демонов и вместо этого должен полагаться на своих боевых братьев и сестер, тогда мне стоит с таким же успехом перестать называть себя шифу и сдать свою печать Пикового Лорда школы горы Цанцюн. Да и какая от меня здесь кому-то польза? Я иду. — Один? — требует Лю Цингэ. — Ни в коем случае… По какому-то божественному провидению — или, скорее всего, сюжетному — кто-то сзади нетерпеливо предлагает: — Бессмертный мастер Шэнь может присоединиться к нам. — Прекрасный молодой мастер дворца Хуаньхуа держит руку в печати, его меч парит перед ним, готовый к бою. — Мы будем рады сопровождать его. В одно мгновение тон Лю Цингэ и Юэ Цинъюаня меняется. — Пусть Молодой мастер предлагает от всего сердца, в этом нет необходимости, — говорит Юэ Цинъюань с очень вежливым намеком, бросая взгляд на Шэнь Цинцю. — Я буду сопровождать Шэнь-шиди. — Я тоже, — с усмешкой подтверждает Лю Цингэ, бросая свирепый взгляд на контингент дворца Хуаньхуа, большинство из которых готовятся, в то же время не сводя с них глаз. Все смотрят. Без сомнения, они будут обсуждать все это позже. Как будто сейчас самое время! На рейтинговой доске все больше имен учеников становятся серыми, они там сражаются, в то время как их учителя просто стоят и… — Не глупите, — вздыхает Шэнь Цинцю, когда Юэ Цинъюань и Лю Цингэ бросают на него упрямые взгляды. Что это за задержка — им нужно двигаться дальше! Смотрите, Ци Цинци уже в воздухе — как и Му-шиди! — Здесь сотни демонов, нерационально идти всем вместе. — Тогда я отправлюсь с тобой, — говорит Юэ Цинъюань и смотрит на Лю Цингэ. — Лю-шиди, несомненно, будет легче справиться в одиночку, и он сделает все возможное, чтобы подавить это нападение. Этот Шисюн будет присматривать за Шэнь-шиди. Мы встретимся, как только все будет улажено. Лю Цингэ выглядит так, как будто хочет поспорить, но вместо этого цокает языком. — Не выпускай его из виду, Глава Школы, — говорит он, наполовину угрожая. — Ни на мгновение. Юэ Цинъюань серьезно, почти торжественно кивает и клятвенно подтверждает: — Ни на мгновение. Шэнь Цинцю недоверчиво переводит взгляд с одного на другого. Смешно — он не нуждается в защите! — Если вы двое уже закончили! — издевательски говорит он. — Мы можем отправляться, пока не погибло еще больше наших учеников? Или вы хотите перед этим сделать разминку? Он, наконец, заставляет их двигаться, Лю Цингэ быстро прыгает на Ченлуань, как будто он не отстает от всех. Честно говоря, прямо как во времена кульминации первой крупной истории Ло Бинхэ…

***

Они решают разделить задачи — Му Цинфан и ряд мастеров из других школ будут создавать безопасные зоны вокруг ущелья Цзюэди, чтобы ученики могли добраться туда, где можно было бы лечить их травмы. Другие мастера направлялись к различным сигнальным ракетам, чтобы помочь ученикам и направить их в безопасные зоны — и как только все окажутся вне ущелья, демоны и монстры будут уничтожены. Поспешно составленный план быстро принимают, и у Юэ Цинъюаня есть только мгновение, чтобы подготовиться к тому, что вот-вот произойдет. Остальные поднимаются в воздух, направляясь на своих мечах к порталам, все еще находящимся внизу, — Лю Цингэ уже ушел вместе с половиной других Лордов. Пока Юэ Цинъюань пытается придумать, как лучше преодолеть этот длинный промежуток между смотровой площадкой и множеством порталов внизу, Шэнь Цинцю поворачивается к нему. — Ну? — говорит он, вытаскивая свой меч, а затем отпуская и наступая на него, когда оружие послушно подплывает ближе. — Давай уже. Сердце Юэ Цинъюаня замирает — несчастный, он не может обнажить свой меч, он не может летать, он не может… что он должен сказать, чтобы объяснить, что ему придется спуститься туда пешком или прыгнуть, а не лететь в портал? Как бы это выглядело? Что бы подумал Шэнь Цинцю, что бы он сказал, что — и тогда Юэ Цинъюань видит это. Тонкую руку с длинными пальцами, протянутую к нему. Шэнь Цинцю выжидающе смотрит, открыто приглашая его на свой собственный меч. Без колебаний, без вопросов — без каких-либо указаний… почему. Почему? Зачем ему предлагать, почему он… он знает…? — Давай, Чжанмэнь-шисюн! — нетерпеливо рявкает Шэнь Цинцю. — Мы теряем время! Лишившись дара речи, Юэ Цинъюань хватается за руку и ступает на тонкий клинок, которого едва ли достаточно, чтобы вместить их обоих. Шэнь Цинцю крепче сжимает его пальцы, неуловимо меняется с ним местами, так что он оказывается впереди, а затем они взлетают в воздух и устремляются к ближайшему порталу. Рука Шэнь Цинцю в его руке холодная — Юэ Цинъюань позволяет себе мысль, но не обхватывает ее своей собственной, гораздо более теплой, чтобы потереть пальцы, передать им свое тепло. Мгновение спустя они ныряют через портал в ущелье Цзюэди, где волны демонической энергии пульсируют в воздухе подобно приливам и отливам, а в лесу воцарился хаос. — Сначала мы должны разобраться с твоими учениками, — говорит Юэ Цинъюань, не в силах отвести глаз от лица Шэнь Цинцю. — Кажется, они ближе друг к другу. Как бы он ни беспокоился о своих собственных, он в них уверен. Ученики, которых он выбрал для Собрания, были почти адептами с отличной подготовкой, и их было не так много — всего трое. Он просто не осмеливался рисковать, так как пик Цюндин еще не оправился от вторжения демонов несколько лет назад. Он видел имена всех своих учеников на доске, все еще четкие, не выделенные серым цветом, — с ними все будет в порядке… он надеется. У Шэнь Цинцю на турнир заявлено намного больше учеников — не говоря уже о тех, что собрал вокруг себя Ло Бинхэ. Такая группа, несомненно, привлекла бы внимание демонов быстрее всего, и если они столкнутся с подавляющей силой… Шэнь Цинцю прищуривает глаза, а затем кивает. — Они объединятся, если будут знать, что это для них хорошо, — бормочет он и поджимает губы. — Верно, да. Отправимся туда. Юэ Цинъюань не сводит глаз с Шэнь Цинцю, пока они летят. Но только отчасти из-за обещания Лю Цингэ. С ветром, развевающим его волосы цвета лунного света, с глазами, горящими решимостью, Шэнь Цинцю выглядит сногсшибательно. Последние три года в основном были спокойными, и Шэнь Цинцю придерживался своего собственного пика, если не считать его случайных разведывательных миссий. Прошло много времени с тех пор, как Лорда пика Цинцзин видели в деле, — в действительности ни разу, с тех пор как произошли перемены. Он выглядит невероятно, никакие препирательства не делают его таким живым, каким он становится, когда счет идет на минуты. И он носит заколку для волос, которую ему подарил Юэ Цинъюань. Она уютно устроилась в искусном завитке белых волос, удерживая пряди подальше от лица Шэнь Цинцю. Поскольку Шэнь Цинцю стоит на мече спиной к Юэ Цинъюаню, заколка постоянно бросается в глаза. Он был прав. Темно-зеленый нефрит прекрасно сочетается с лунным светом. И одежда, которую носит Шэнь Цинцю, соответствует — конечно, это не может быть случайностью?.. Проглотив свою неуместную тоску, Юэ Цинъюань смотрит вперед и пытается не наслаждаться ситуацией так сильно, как того желает его предательское, слабое сердце. — Там, — указывает он. — Это сигнальная ракета «Цанцюн». — Я вижу, — говорит Шэнь Цинцю, и они с головокружительной скоростью летят вниз. Это не та огромная группа, которую они видели сражающейся с нюй юань чань, — это старший ученик Шэнь Цинцю. Он тоже приобрел последователей, собрав вокруг себя учеников из разных школ. При виде Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюаня он восклицает с большим облегчением: — Шицзунь! Вы здесь! — Мин Фань, какова ситуация? — требует Шэнь Цинцю, сходя со своего меча. Юэ Цинъюань оглядывается вокруг, считая головы и оценивая их травмы. Только один выглядит серьезно раненым, но с ним обращались в меру своих способностей: явно сломанную ногу перевязали и наложили шину, ученик, о котором идет речь, зажат между двумя другими, помогающими ему двигаться. Еще один из учеников Шэнь Цинцю демонстрирует образцовое лидерство и праведность. Подумать только, не так давно Юэ Цинъюань действительно считал… — …Бык Красной Зари. Нам едва удалось спастись от него, загнав его в овраг, — говорит Мин Фань. — Но я не думаю, что это надолго. — Хорошая мысль, это не то, с чем ты можешь справиться, — говорит Шэнь Цинцю, кладя руку на плечо своего старшего ученика. — Ты видишь вон там красную вспышку? Направляйтесь к ней — рядом установлены… И тогда на них нападает, к счастью, не Бык Красной Зари. С леденящим кровь криком Костяной Орел, который уничтожил всех Орлов-Духов дворца Хуаньхуа в ущелье, пикирует с воздуха — острые длинные окровавленные когти выставлены, чтобы разорвать все, что попадется ему на пути. Он нацелен на Шэнь Цинцю, чьи белые волосы развеваются, как знамя, отчетливо видимые в вечернем полумраке. Юэ Цинъюань начинает движение как раз в тот момент, когда Шэнь Цинцю только собирается уклониться. Все еще крепко держа свой меч в ножнах, Юэ Цинъюань изо всех сил замахивается над головой своего шиди… и, возможно, немного чересчур. Удар сотрясает его запястья и издает громкий лязг — Костяной Орел исчезает в небе, и только след из перьев показывает, куда его откинуло. Шэнь Цинцю смотрит вверх широко раскрытыми глазами, а затем переводит взгляд на Юэ Цинъюаня. — А, — выдает он, Сюя с небольшим опозданием оказывается в его руке. — Ты в порядке? — спрашивает Юэ Цинъюань, быстро осматривая седые волосы. Ни одна прядь не выбилась из прически, за исключением тех, которые все еще колышет ветер. Ни пятнышка крови или пыли. — …да, спасибо, Чжанмэнь-шисюн, — говорит Шэнь Цинцю и прочищает горло. — Твой меч?.. Юэ Цинъюань смотрит вниз. Ножны покрыты тонким слоем запекшейся крови, к ним прилипло несколько бледных перьев, но в остальном они невредимы, меч Сюаньсу надежно заключен в их объятия. — Все в порядке, — убеждает он, и холодная дрожь пробегает вверх и вниз по его спине. — Нам не стоит задерживаться. Осталось еще много учеников. Шэнь Цинцю кивает и поворачивается к своему старшему ученику, чтобы оставить указания. Он также передает юноше пачку талисманов, чтобы тот использовал их в случае крайней необходимости. — Этот Мастер верит — Мин Фань справится, — говорит он. — Безопасная зона недалеко, но все же. Не подвергайте себя ненужному риску. Это больше не соревнование — сосредоточьтесь только на том, чтобы обезопасить себя и других. — Да, Шицзунь, — решительно отвечает Мин Фань. — Этот ученик позаботится об этом. — Хорошо, — Шэнь Цинцю отпускает Сюя, чтобы вступить на нее. — Чжанмэнь-шисюн, — зовет он выжидательно-приглашающе, и Юэ Цинъюань присоединяется к нему, смело кладя руку на спину Шэнь Цинцю для равновесия, когда Лорд пика Цинцзин складывает ручную печать и поднимает их в воздух. Его руки заметно дрожат. — Шиди, — тихо говорит Юэ Цинъюань. — Ты хорошо себя чувствуешь? Твое отравление… Мы могли бы… — Я в порядке, — твердо отвечает Шэнь Цинцю. — Нам нужно найти Ло Бинхэ. — Если меридианы сейчас заблокируются… — Ты очистишь их. Не так ли? — спрашивает Шэнь Цинцю, бросая на него взгляд через плечо. — Не так ли, шисюн? Юэ Цинъюань сглатывает, слегка наклоняя голову, его рука сжимается на поясе Шэнь Цинцю. До сих пор он этого не делал, ни разу, по одной причине. Если он это сделает, то… Шэнь Цинцю, в свою очередь, будет знать о состоянии его собственных меридианов. Он узнает, что ци Юэ Цинъюаня течет через его меч. Он узнает… как Юэ Цинъюань облажался. Но, как бы то ни было, в полете на Сюя, как будто никогда не было никаких сомнений в удобстве использования Сюаньсу таким образом… Шэнь Цинцю, должно быть, уже о чем-то догадался. — Да, — тихо говорит Юэ Цинъюань. Он думает об ужасных вещах, которые они говорили о Шэнь Цинцю, о том, во что они верили, — об ужасных угрозах, притаившихся в ожидании. Просьбы, которые он сжигал, инсинуации, которые он хладнокровно отвергал… множество глаз, которые обратились на Шэнь Цинцю с алчными намерениями. Юэ Цинъюань так устал подводить Шэнь Цинцю. Он устал чувствовать себя виноватым. Устал чувствовать себя бесполезным для того, кому он больше всего хочет помочь. — Я так и сделаю. Конечно… Я так и сделаю. — Тогда полетели, — твердо говорит Шэнь Цинцю, ни словом не обмолвившись о руках на его талии, цепляющихся за него, как за спасательный круг.