Степень желания

— Сука! Громогласный вскрик эхом отскочил от стен зала, возвращаясь обратно и давая по голове. Женя, тянущийся в растяжке, замер, настороженно смотря перед собой. Не послышалось ли? Приняв более удобную позу, парень медленно повернулся. Растрепанная Вика стояла посреди зала, тяжело дыша и со злостью смотря в зеркало. Она порывисто завела руки за спину, пытаясь выполнить элемент, но у неё ничего не получилось. Вика попробовала второй, третий, четвёртый раз, но результат оставался тем же. Один из суставов хрустнул так, что было слышно даже занимающемуся неподалеку Жене. Не выдержав наблюдать за самопытками подруги, он встал на ноги и взял Вику за руки, принудительно останавливая. — Ты что делаешь? Хочешь суставы себе вырвать? Подожди немного, дай телу отдохнуть. — Отстань! — рявкнула Вика, вырвавшись. О, а это что-то новенькое. Он знал Вику лет 10, не меньше, и за всё это время слышал её крик только пару раз. Вика подошла всё к тому же зеркалу, убрала выбившиеся пряди под резинку и вдруг рухнула, ударившись о паркет пятой точкой. Подобрав под себя колени, девушка спрятала лицо в коленях. Женя поджал губы, аккуратно кладя ладонь между выступающих лопаток. Общество Яна пошло бы ей на пользу куда больше, но в этот самый момент её дражайший супруг колол коньками лёд. В последние дни Ян тратил больше времени на отработку навыков на льду, нежели на других тренировках. Он постепенно вернулся к прежнему темпу жизни: в 5 утра у него начиналась зарядка, а в 9 вечера он только-только плелся домой с очередной тренировки. Женя начинал день несколько позже и решительно не понимал, где Ян берет силы для такого ритма жизни. Но всё было прозрачнее, чем казалось. Просто у Яна была цель, на пути к которой он отсекал любые препятствия. По крайней мере, виделось это именно так. По мелкой дрожи под рукой Женя почувствовал, что Вика плачет и окончательно растерялся. Он не умел обращаться с плачущими людьми, боясь сделать ещё хуже. Сюда однозначно требовался Ян, который умел мастерски утешать одними только объятиями. — Ну что ты, ну ладно тебе… — неумело кружил над девушкой Евгений. — Всё хорошо будет! — Что хорошего? Не видишь что ли, что у меня не получается ничего, и это на полу! А если на льду произойдёт то же самое? Если я выйду и ничего не сделаю? Я уже три дня откат чувствую! Женя занервничал сильнее, чувствуя, что назревает истерика. Вот она, проблема всех спортсменов — как только начинался небольшой спад из наилучшей формы, то хотелось сожрать себя с потрохами. А находиться на одном только пике, как не крути, не получится. Вика подняла заплаканные глаза с потекшей тушью к потолку, растирая и без того красный нос ещё сильнее. — Как ты не боишься, Жень? Слететь со своего места? — Никак. Я не зациклен на медалях, я просто делаю то, что мне нравится. Займу я хоть 14 место, но если прокат доставил мне удовольствие, то всё не зря. — А я вот боюсь. Я давно не забиралась так высоко, да и то не сама — Ян вытащил. — Не преуменьшай своих заслуг. В парном катании результат — это всегда заслуга двух, неважно, хороший он или плохой. Вика тихо, нервно посмеялась. Женя младше неё на 4 года, но по мозгам старше лет на 10. То, что он говорил, принимал её ум, но упорно отказывалось сердце. — Нет-нет, это всё Ян. Ты же знаешь, какой он способный, ему всё под силу. Он так старается… Я не имею права всё испортить. — Вик, не говори о себе, как о реквизите. Ты — прекрасная, в своём собственном стиле фигуристка, а не придаток к Яну. И ты не занимала высокие места не от того, что что-то не умеешь, а потому что твоё катание — плавное, нежное, не перегруженное техническими элементами. А с Яном их стало больше, только и всего. — Ян уже четверные восстановил, у него только риттбергер осталось отточить. А я четверные совсем не прыгаю. Как не научилась в юниорах, так уже и не научусь. Женя придвинулся к Вике поближе, игриво пощекотав ухо мягкими кудрями. Так хотелось поддержать, ободрить и отдать кусочек своего оптимизма, лишь бы ей стало легче. Наверное, сейчас было лучше посидеть и просто помолчать, выражая поддержку в объятиях. Хорошо, что все они есть друг у друга. В одиночку пришлось бы совсем тяжко. Друзья в спорте, да ещё и в одной категории, явление настолько редкое, что о нем не говорят, но Жене немного повезло. — У тебя нет чего-нибудь с собой? — спросила Вика, взяв себя в руки и успокоившись присутствием друга. — Например? — Женя подпер щеку рукой, поставив локоть на колено. — Сладкого. У меня всегда так — стоит чуть понервничать, и я не могу контролировать желание накачаться сахаром, — смущенно призналась Вика. — Я же не планировала сегодня истерику, вот ничего и не взяла. Женя молча встал и, величавой походкой пройдя в конец зала, немного покопался в сумке. — Держи, — парень протянул Вике батончик в светло-голубой упаковке. — Сахара, правда, в составе нет, мне Ева не разрешает, но на вкус сладко. — Спасибо, — пробормотала Вика, нетерпеливо впиваясь зубами в сладость. — Так даже лучше. Не надо мне перед чемпионатом форму и кожу сахаром портить. *** Кирилл не удивился, найдя Яна в коридоре. Он часто находился там, где не должен и иногда в совершенно немыслимых позах. Например, позавчера Яна нашли на трибунах, растянувшимся между верхним и нижним сиденьях на шпагате. Арсений не сказал ничего — он привык к выходкам Разумовских — а вот Кирилл обалдел от такого способа растяжки. Сейчас же Ян безобидно (на первый взгляд) смотрел в какое-то пособие и, выделяя некоторые строчки карандашом, бормотал себе под нос: — Зафера? Зефере?.. Не понимаю, как это должно произноситься. — Молодой человек, — Кирилл склонился над подопечным, — позвольте полюбопытствовать, а что вы делаете? Что за иероглифы? — Вообще-то иероглифами пишут в Китае, Японии, Корее и Вьетнаме, — будто бы обиженно заметил Ян. — А это латиница! Фу, Кирилл, какое невежество и издевательство над языками! — И что? Понимаешь? — Китайский? Да, уже лет 5 успешно практикую… — Да при чем тут твой китайский? Вот это, — Кирилл провел рукой над пособием. — А, это… Это турецкий. И если честно, пока не особо. — Ты решил выучить ещё один язык? — Не-е-ет, — не особо убедительно протянул Ян. — Учить надо с преподавателем и основательно, а у меня сейчас нет на это времени. Это я так, балуюсь. Может, после сезона возмусь за это покрепче… А вы чего хотели-то? — Вообще-то у нас тренировка, сударь. — Так я же только что… А… Всё, понял. Дадите минутку внимание перестроить? — Это вопрос без права выбора. Давай, собирайся с мыслями и на лёд. Вика звонила, скоро подъедет. — Хорошо! Ян резво, вприпрыжку помчался к раздевалкам. Кирилл прицокнул, смотря ему вслед. Какой же все-таки неугомонный этот действующий олимпийский чемпион. Пока ещё действующий… Тренер видел, как сильно Яну не хочется отдавать пьедестал, но и обнадеживать зазря не хотел. Войти в десятку на олимпиаде уже будет круто, учитывая отсутствие опыта в парном катании и то, какой огромный был перерыв. В том, что его подопечные отберутся, Кирилл уже не сомневался. Настроение у Яна было если не приподнятым, то хотя бы нормальным. Для этого как минимум несколько причин: первая — Ильяса наконец прооперировали и сохранили не только зрение, но и память, потерялся лишь небольшой кусок; вторая — он не только полностью восстановился как фигурист, но и освоил парные элементы практически идеально, что придавало уверенности; ну и третьей причиной была Вика, что не требовало пояснений. С ней Ян был счастлив просто по факту существования этой самой лучшей девушки на планете. Пожалуй, она была самым правильным выбором в его жизни. Теперь было более чем очевидно, что Дима — это лишь ступень на пути к чему-то действительно прекрасному. Такого красивого чувства, как с Викой, Ян не испытывал никогда. Она была единственной, у чьих ног он сидел с достоинством, а не опущенным взглядом. Ему нравилось прийти вечером в гостиную и, опустившись на пол возле дивана, прижаться щекой к её ноге. Вика непременно гладила супруга по волосам, пока тот ласкался. Разумеется, при таком взаимопонимании Ян улавливал малейшие вибрации в Викином настроении. Приехала она без макияжа, хотя утром совершенно точно подкрашивала глаза, а теперь эти самые глаза выглядели припухшими. Ян, уже сделавший несколько кругов по катку, быстро подъехал к только вышедшей на лёд Вике. — Привет, — он сразу же крепко схватил её за талию, — что такое? — Что? — Вика попыталась изобразить удивление, но её раздрай был виден слишком хорошо. — Ты какая-то заплаканная. Кто обидел мою конфетку? — Конфетку, — повторила девушка, посмеиваясь, — это что-то новенькое. Так ты меня ещё не называл. — Не нравится? — Из твоих уст мне нравится всё, — Вика быстро, пока не увидел Кирилл, чмокнула суженного в губы. — Так что тебя расстроило? Вика не хотела, чтобы Ян думал, словно она ему не доверяет, ведь это не так. Он знал всю её подноготную. Но и разочаровывать его перед контрольными прокатами не нужно. — Вик? — Ян легонько приподнял её подбородок двумя пальцами. — Последние недели я никак не могу собраться, у меня ничего не получается, — с трудом призналась Вика. — А я не хочу, чтобы из-за меня у тебя всё сорвалось! — У меня? — переспросил Ян, приподняв брови. Вика понимала, что вот-вот скажет то, что не нужно, но её понесло. От отчаяния хотелось рвать на себе волосы. Они с Евой приложили слишком много усилий к тому, чтобы вернуть Яна в спорт, и она просто не имеет права всё сломать, она не может всё испортить! На кону стоит не просто фигурное катание. На кону улыбки её любимого мужа, которых становится всё больше и больше, когда он выходит на лёд. — Да! — рыком воскликнула Вика. — У тебя, потому что мне этот сезон к черту не сдался, я устала, Ян, я устала, и именно поэтому у меня ничего не выходит! Я бы лучше пропустила это время и дала себе время восстановить травмы, но речь не обо мне! Вика отвернулась от Яна, чувствуя, как подступающие слезы сдавили горло. Почему так больно от одной только мысли о том, что она может подвести мужа? Девушка обхватила себя руками за плечи, силясь не расплакаться от напряжения. Кажется, она знает ответ на вопрос, который задала сама себе. Потому что она любит Яна гораздо сильнее, чем что-либо и кого-либо на этом свете. Наверное, и любить-то так нельзя: горячо, сильно, до сумасшествия. Это не любовь живёт в Вике. Это Вика растворилась в любви. Вика почувствовала, как горячие ладони Яна легли ей на плечи и отпустила саму себя. — Хочешь сказать, — медленно начал парень, поглаживая Вику успокаивающими движениями, — что это не я помогаю тебе, а ты мне? Что я здесь не случайно? — Ничего в этом мире не случайно, — шмыгнула носом Вика, найдя откуда-то платок. — Даже, прости Господи, травма Вани, из-за которой мы снялись с соревнований. — В смысле? — оторопел Ян и от удивления даже сделал шаг назад. Вика крепко сжала веки, так, что перед глазами появились цветные точки. Признаться в том, какую гадость она сделала, не так-то легко. Ох, как Вика жалела о том, что вообще открыла рот. — Это всё ради тебя, — заикаясь от слез, произнесла девушка, комкая тонкую ткань платочка. — Это все для тебя, Ян. — О чем ты говоришь, Вик? Я вообще ничего не понимаю! При чем тут травма твоего партнера и эти дурацкие соревнования, которые, как ты говоришь, тебе не нужны? Черт, да ты же сама настаивала на том, что тебе необходим этот сезон! Посмотри на меня, — Ян попытался развернуть жену, но та дернула плечом, не желая делать этого. — Вика, пожалуйста, повернись ко мне. — Нет! Я не смогу признаться в том, что сделала, если буду смотреть тебе в глаза. — Что ты сделала?.. — Обещай, что не разочаруешься во мне. — Вика. — Обещай! Тишина. Вика ждала, но Ян всё молчал. Однако делать нечего. Раз начала, то надо договаривать. Вика набрала в грудь побольше воздуха, собираясь с мужеством. — Я испортила коньки Вани перед прокатом. Немного раскрутила лезвие. — Ты в своем уме?! — Ян едва не задохнулся. — Знаю, Ян, знаю, это гадко и ужасно! Но если бы Ваня не вышел из строя, ты бы ни за что не встал со мной в пару! А это был единственный способ вернуть тебя на лёд! — Да зачем?! — За тем, что я видела, как тебя душит жизнь без спорта! Тебе нужен был пинок, да и только, и ты его получил! Ну, посмотри на себя. У тебя ведь даже взгляд другой стал, глаза как сияют! Ты выглядишь намного счастливее, Ян, мы не прогадали… — Мы?! Так, не говори ничего… Вот теперь я чувствую, как от всего этого Евой пахнет! — Предложила я, Ян, она ни при чем! Ева лишь поддержала… — А с коньками? Сама додумалась или подсказал кто? У Вики горело лицо, уши и шея. У неё больше не было сил говорить. — Ясно, — сказал, как отрубил Ян. В его голосе буквально чувствовалась точка, которая должна стоять в конце предложения. — Прости меня, пожалуйста, прости. Мой поступок с коньками ужасен. Это предательство. Но ради тебя я готова и не на такое. Потому что я люблю тебя. «Подойди. Обними. Успокой», — так и билось в голове. Казалось, что если Ян не сделает этого, то их любовь умрёт прямо здесь и сейчас. Кожа покрылась мурашками в ожидании таких нужных касаний… Ян крепко прижался всем телом к своей ненаглядной, и неважно, что она всё ещё не хочет поворачиваться к нему лицом. Целуя Вику в висок, Ян спрятал её, такую хрупкую и миниатюрную, в широких объятиях своих рук. — Ваню, конечно, жаль. Но его травму я как-нибудь переживу. А вот твою бы не пережил. Хорошо, что всё обошлось только синяками и сломанными пальцами, а если бы нет, Вика? Милая моя, что же ты с собой творишь? — Ян, пожалуйста, скажи, что всё ещё любишь меня, — Вика натурально плакала, все-таки повернувшись к Яну, но спрятав лицо у него на груди. — Люблю, родная, люблю больше всего и всех на этом свете. Ты моя любовь, моя надежда, моя душа… И даже не допускай никогда иных мыслей. Я без тебя больше не смогу. Ни жить, ни любить, ни даже существовать. Не захочу. Ты смысл всего, что есть в моей жизни. Страшно любить так, как люблю тебя я… Успокаивает лишь то, что и твоя любовь такая же ненормальная. Чувственный монолог Яна успокоил девушку. Слезы кончились, душа успокоилась. Его искренность сотворила невероятное чудо. — Не хочу на тренировку, — пробормотала Вика. — Не хочешь, не пойдём. Можем вообще там больше не появляться. Купим дом где-нибудь у моря и будем там жить, далеко-далеко от всех, а? Или поедем куда-нибудь на север, к пингвинам на льдины? Вика засмеялась. — Не люблю холод. — Значит, будем под солнцем жариться. — Это всё чудесно. Но, пожалуй, пропустить тренировку мы можем только сегодня. Хватит распускать сопли. Спорт — это тот же бой, и мы должны его выиграть хотя бы для самих себя. *** Вика любила поздние вечера за то, что они были посвящены только им с Яном. Ей нравилось то, как весь мир сужался только до него одного — такого желанного и ненаглядного. Ей нравились их разговоры и переглядки, будто они снова только познакомились и никак не могут признаться, что нравятся друг другу. Нравилось просто быть рядом. В этот раз, когда Вика вышла из душа, Ян уже спал. Видимо, её эмоциональный всплеск вымотал его. Даже такие крепкие дяденьки, как Ян, слабы перед женскими слезами. Он лежал на спине, положив одну руку на грудь и немного скинув с себя одеяло. Почему-то это так умилило Вику, что она ненадолго застыла рядом, рассматривая Яна. Любуясь. Совсем мальчишка, когда спит… Светлые ресницы отбрасывали тень на нижнее веко, волосы растрепались, а грудь мерно вздымалась в такт дыхания. И вдруг Ян, словно почувствовав, что на него смотрят, вздрогнул и открыл глаза. — Ты чего? — сонно спросил он, окинув Вику мутным взглядом. — Ничего. Спать пришла, да только думаю, куда лечь. — А я что, опять на всю кровать раскинулся? — Ну так, немного. Ян, ворча на самого себя, повернулся на бок. — Ложись. А я тут, с краю буду. — Не свались. Парень отдал жене всё одеяло и, скрестив руки на груди, попытался согреться так. Почему-то ему показалось, что будет лучше так, чем он во сне нечаянно перетянет одеяло и заставит её мерзнуть. Вика же молча накрыла его вновь и даже подоткнула одеяло под бок, контролируя, чтобы Ян точно был накрыт. — Спокойной ночи, Ян. — Самой спокойной. Но сон Вике почему-то не шёл. Она всё думала о чем-то, думала, думала… Как вдруг, нежданно-негаданно, в её личное пространство вторглась чья-то рука. Рука аккуратно легла на её живот, убеждаясь, что правильно нашла объект, а затем и вовсе нырнула под талию, прижимая к себе. Вика осторожно выдохнула, надеясь, что бешеный стук сердца не разбудит Яна. Такой простой жест был настолько важным для её чувств, что описать ценность момента словами попросту невозможно. Вика положила свою ладонь поверх руки мужа, чувствуя, что теперь ей засыпается куда охотнее. Проснулась она часа через два, чувствуя, как кто-то возится под боком. Оказывается, во сне она нечаянно убежала из объятий Яна. Но тот вознамерился вернуться и из-за того, что теперь Вика лежала на спине, положил голову ей на плечо. Теперь он напоминал Вике мальчишку ещё больше: Ян сделал это с такой простотой, что Вике захотелось погладить его по голове, как маленького. Чтобы не разбудить, Вика лишь прижалась к его макушке щекой, борясь с искушением оставить хотя бы легкий поцелуй где-то у виска, уткнуться носом в светлые волосы и лежать так вечность. А как он пах! На нем не было ни капли парфюма, но запах самого Яна, запах его тела кружил голову. В третий раз Вика проснулась от того, что Яна рядом не было. Но буквально через пару минут хлопнула дверь в ванную, и парень вернулся. Девушка быстро прикрыла глаза, притворяясь спящей. Хотелось получить ещё его нежности. И желаемое сбылось. Как только Ян нырнул под одеяло, он тут же положил руку на спине Вике и погладил с такой нежностью, словно под ладонью было что-то невероятно ценное и хрупкое. По коже пробежали мурашки: даже в положении лежа и с закрытыми глазами у Вики кружилась голова от его прикосновений. Нельзя так сильно чувствовать, нельзя сходить с ума, нельзя! Но случилось. Остаётся только наслаждаться этим красивым чувством. А под рассвет Ян снова обнял её за талию, уткнувшись носом между сгибом шеи и плеча. Вика ощущала его дыхание, не веря, что эта сказка сбылась с ней. Жаль, что сказка кончилась со звонком будильника. Ян собрался буквально за пятнадцать минут и ушёл на работу так тихо, что действительно спящая Вика ни за что не услышала бы этого. Она посмотрела на хлопнувшую дверь и улыбнулась: теперь она знала наверняка, что ради таких чудесных мгновений они преодолеют всё, и не только какие-то там Олимпийские игры. О, им по плечу пережить даже разлом мира. Потому что они вдвоем. Они единое. И ночью она чувствовала это как никогда ярко. Быть этим чёртовым играм. И быть победе на них, чего бы этого ни стоило. Даже если Вике придется раскрутить коньки всех участников, даже если лично кормить всех допингом, даже если угрожать тренерам и подкупать судей. Исполнению желаний Яна быть. Быть и точка.