Степень желания

Яну казалось, что в сердце у него рыболовный крючок, попавший так глубоко, что проще оставить его там, чем пытаться вытащить. Крючок этот неприятно проворачивался каждый раз, как случались проблемы с Викой: поссорились, заболела, травмировалась или пропала. Как сейчас. Ян, набирающий номер жены уже в сотый раз, до боли закусил губу. Однако в сердце болело гораздо сильнее. Словно кто-то дёргал упомянутый крючок, да с такой силой, что мышечный орган повреждался, кровоточа. Острые зубцы впивались в плоть, а удушающее волнение дополняло общую картину. — Это ты во всём виноват! — раздался крик слева от Яна, когда тот, прикрыв глаза, обречённо оторвал руку с телефоном от уха. Там всё равно был лишь автоответчик. — Ну конечно, кто же ещё, — пробубнил Ян, пытаясь уйти от конфликта и скандального тестя на кухню. Но Юрий проследовал за ним. Услышав последнюю фразу, он взбесился ещё больше. — А кто ещё?! С кем, черт возьми, живёт моя дочь?! Это ты за ней не уследил, и сейчас мы понятия не имеем, где находится Вика! — Послушайте, — с раздражением произнёс Ян, искренне стараясь засунуть свое недовольство куда подальше, но не особо удачно. — У вас это любимое, что ли, занятие? Приходить в нашу квартиру и орать? Начнем с того, что я не Вика, и повышать на себя голос не позволю. Ещё хоть один децибел сверх нормы, и я со всем своим уважением, но выставлю вас за дверь. А закончим тем, что Вика не собака. Я её на поводке возле себя не держу. Но на самом деле волновался Ян побольше Юрия. Вика ушла из дома ранним утром, ещё не было и шести. Последний раз Ян связывался с ней незадолго до обеда, и всё было в полном порядке. Однако уже к двум часам дня Вика перестала выходить на связь. Не появлялась она ни в соцсетях, ни банально на мобильной линии. К шести Яну хотелось выть и рвать на себе волосы: Вики не было ни на тренировках, ни у сестёр, ни у подруг. Парень даже с осторожностью хотел было заглянуть к брату, надеясь, что она хотела лишь проведать выздоровевшего Ильяса и поиграть с Ником, но вовремя понял, что там Вики точно быть не может. Ил ещё не вспомнил её, и девушка не поехала бы, боясь потревожить. И вот время уже восемь часов вечера, а вместо Вики дома её кричащий отец. После её замужества Юрий нечасто поддерживал связь с дочерью, но, по закону подлости, решил сделать это именно сегодня. Что послужило причиной, Ян предпочитал не думать. Наверняка дело в том, что завтра у них самолёт, который доставит их прямо в пучину Олимпийских игр. И если Яна беспокоила сама Вика, то Юрия, наверное, репутация. Что будет, если его дочь без предупреждения не выйдет на лёд? Но Ян, хоть и допускал такое, предпочитал в это не верить. Ян не мог спокойно стоять на месте, не зная, где его жена и что с ней происходит. Не слушая обвинения и упреки Юрия, он рванул в коридор за курткой. Парень не знал, куда он пойдёт и что будет делать, но просто находиться дома было нельзя. Только он хотел вставить ключ в замочную скважину, как в ней несколько раз провернулся другой ключ, вставленный с той стороны. Ян сделал нервный вдох, искренне надеясь на появление Вики и… И рыболовный крючок в сердце тут же ослаб, а затем и вовсе перестал тянуть. На пороге дома появилась Вика. Уставшая, бледная и с небольшими мешками под глазами, но целая и невредимая. Ян хотел сказать ей очень много всего и одновременно ничего. Так и не прийдя к чему-то одному, он молча обнял супругу. — Ян… — сдавленно, причиной чему послужили крепкие объятия, пискнула Вика, — ты чего? — Сдурел, — честно ответил парень. — Из-за тебя, между прочим! Ты где была? — На тренировке. — Ага, — Ян, побывавший у всех её тренеров, почувствовал, как от лжи Вики на затылке зашевелились волосы. — А телефон чего не брала? — Разрядился, прости. — Правда? Ян сделал то, что никогда не позволял себе ранее. Резким движением он выхватил из кармана Вики телефон. Реакция её была неожиданной: девушка рванулась вперёд, но поняла, что это бесполезно, когда Ян нажал на кнопку блокировки. Экран приветливо зажегся, демонстрируя 65% зарядки. — Пароль? — усмехнулся Ян. — Что-то не припомню у тебя его раньше. Зачем поставила? В глазах Вики появился страх. Вышедший в коридор Юрий даже не удосужился поздороваться с дочерью, зато с удовольствием наблюдал за разворачивающейся ссорой. У Яна же родились нехорошие подозрения. Он уже наблюдал за таким поведением, только находился с другой стороны. Когда-то так себя вёл Дима, скрывая встречи с Яном от Киры. — На всякий случай, — неуверенно проговорила Вика. — На какой случай? Которого раньше не было, а теперь появился? Или тебе есть, что скрывать? — Ян, я… — Да забирай ты свой телефон, никогда не в него не лез и не собираюсь. Где ты была? Глаза Юрия загорелись в предвкушении ответа. Он будто был готов, что либо Вика не сможет ответить, либо ответ не устроит Яна. Тогда он сможет забрать дочь от того, кого всегда считал предателем. — Я… Зашла к подруге и… — К какой из? Я заехал к каждой. Тяжелое молчание. Крючок в сердце снова дал о себе знать. Но даже зная наперёд, что это будет беспокоить его до конца жизни, Ян всё равно позволил бы Вике закинуть его. Ведь так он хотя бы чувствовал. Ссориться перед отлетом было ни к чему. Всё-таки теперь Ян выступал не только за себя, да и баллы будут принадлежать не только ему. Отношения можно выяснить и позже, как бы тревожно не было сейчас. Снимать куртку Ян не стал. Вместо этого он чуть подвинул Вику в сторону и вышел. Та пыталась остановить, повторяла, что всё объяснит, но Ян хотел побыть один. *** В небольшом баре было довольно оживленно, поэтому Ян выбрал угловой столик, показавшийся ему наиболее тихим. Пить перед вылетом было довольно инфантильно и безответственно, но Ян понадеялся на любимый русский «авось». Ян осторожно выдохнул дым от электронной сигареты в стороны. В воздухе и без того парило слишком много ароматов разных кальянов, мешать которые ещё сильнее не хотелось. Ян не курил, поэтому от двух затяжек в голову дало довольно сильно. — Какой ужас, — услышал он над собой знакомый голос, — негоже спортсменам тянуть в рот такую гадость. — Гадость у тебя за ширинкой, — пьяновато произнёс парень, даже не смотря в сторону говорящего — и так знал, кому принадлежит голос, — после этого мне ничего не страшно. Дима сел с противоположной стороны стола. Ян мстительно, но не очень умело выдохнул в его сторону кучу дыма. Задохнись, мразь. — Кто тебя сюда звал? — Сердце, — отшутился Дима. — Шёл бы ты отсюда, Дима. Нам не о чем разговаривать. Повисло неловкое молчание, но Дима не уходил. Ян окинул его смазанным взглядом. Тот ощутимо изменился: отрастил небольшую бороду, раздался в плечах и изменил стрижку. И даже глаза стали другими. Когда-то они казались Яну безмерно глубокими, а сейчас самыми обыкновенными. — Стояк у меня на тебя больше не появляется, — продолжал Ян сыпать грубостями. — Ещё вопросы? Что ты хочешь? Ты мне не нужен, я женат, — он поднял руку, демонстрируя кольцо. — И, в отличии от некоторых, очень счастливо и глубоко принципиально. — Да я знаю, — Дима чуть склонил голову и почесал шею. — Просто… Я хотел поговорить. Не то, чтобы я искал тебя специально, но раз уж мы пересеклись, то почему бы нет? У нас ведь не было нормального разговора после того случая. — Как и «нас», — отрезал Ян. — Да, но я хотел бы извиниться перед тобой. — Мне не нужны твои извинения, они не имеют смысла. Или… А, погоди. Совесть, что ли, заела? — Можно сказать и так. Ян рассмеялся и великодушно разрешил: — Ну ладно, извиняйся. — Я не должен был идти на поводу у своих слабостей и давать тебе надежду. Я же знал, что не смогу бросить Киру. — Точнее её ненормального отца, уж больно хорошо он тебе платит. Все нервы потрепал, тьфу… — Если ты думаешь, что мне хорошо живётся, то не особо. Я привык к Кире, да и она меня простила, но её отец — это нечто. Он постоянно пилит меня и склоняет Киру к разводу. Не понимаю, почему он не остановил церемонию ещё тогда, раз так не желал ей такого мужа? — Вряд ли его волнуют желания дочерей, — хмыкнул Ян, — будь его воля, он бы не выдал замуж ни одну. И не от большой отцовской любви, а от эгоизма. Хотя Киру он, может, и любит… — Зато не любит меня. — И меня тоже. Иногда вместо чая хочется предложить ему… не очень приличную вещь. Дима засмеялся. В общих жалобах на Юрия обстановка стала более расслабленной. Ян чуть пнул свой стакан двумя пальцами, и тот прокатился по гладкой поверхности стола к Диме. Он отпил, с благодарностью кивнув. — Удивительно, что твой брак ещё держится, — откровенно сказал Ян. — На месте Киры я бы погнал тебя ссаными тряпками. — Буду честен, я бы себя тоже. — О-па. Ты что, повзрослел, что ли? — Возможно. Но сейчас я бы ни за что не поступил так же. — Опыт — сын ошибок трудных. А как вы… Вообще? Как ваш брак? — Нормально, — Дима пожал плечами. — Я… Не воспылал к Кире пламенной любовью. Но я научился уважать её и ценить всё, что она делает для наших отношений. — Не изменяешь больше? — Измена ради измены не имеет смысла. Тогда я любил тебя, Ян. А сейчас я не люблю никого. И надеюсь не полюблю. Больно это. А почему ты спросил? Ян попросил у официанта второй бокал, чтобы постоянно не меняться с Димой. Налив себе ещё коньяка, он сделал большой глоток и сразу же следом ещё одну затяжку. Повело. Дима — далеко не тот человек, с кем он собирался делиться проблемами в семье, но алкоголь развязал язык. — Да потому что не понимаю: то ли ты так хорошо шифровался, то ли Кира была слепа и не заметила измену. — К чему ты ведёшь? — Моя Вика стала странно себя вести, — не особо охотно признался парень. — Сегодня я не мог найти её весь день, как дурак по всему городу ездил. Она не отвечала на звонки и сообщения, а когда все-таки вернулась домой, то стала врать: мол, на тренировке была, к подруге заехала, телефон сел… А ни на тренировке, ни у подруг её не было. И на телефоне пароль, хотя раньше его там совершенно точно не было. — Ты проверяешь её телефон? — Конечно нет, я что, совсем дурак, что ли? Но я же вижу, когда она им пользуется. Правда, сегодня я взял телефон без её разрешения, но что-то там смотреть не собирался. А она заволновалась… Так что скажи мне, противный изменщик с опытом: я олень? Дима задумчиво потёр подбородок. Действительно, когда он гулял от Киры, то скрывался похожим образом: на телефоне появился пароль и куча отмазок, но он всегда придумывал складную сказку, чтобы не попасть впросак, как Вика. — Вводных данных маловато, чтобы быть уверенными в чем-то. Она что-то скрывает, это очевидно. Но не обязательно, что это измена. — А что же ещё? — Что угодно! Ну, к примеру скажи: от неё пахло мужскими духами? — Нет. Но… — Ты бы поговорил с женой напрямую, а не тратил зря мозговую деятельность на ерунду. — А как с ней разговаривать, если она врёт? Ладно, — Ян махнул рукой. — Сам разберусь. Больше они к этой теме не возвращались. Диалог постепенно перешёл к делам насущным: о работе, о быте, о жизни. Ян и не думал, что когда-то так легко сможет разговаривать с человеком, который бросил его задыхаться от боли на холодной плитке туалета. И сейчас, смотря на Диму, он в очередной раз убедился: давно отболело. Когда-то казалось, что жизни без Димы нет и быть не может, но она есть. И ещё какая! Куда лучше, чем с ним. Вечер подошёл к логическому завершению и оба вызвали такси на разные адреса. Но перед тем, как сесть в машину, Дима долго и пронзительно смотрел на ещё ждущего свое такси Яна. — Ян, — решился-таки окликнуть Дима. — М? — Ты прощаешь меня? Ян засмеялся. — Прощаю. Сниму этот груз с твоей души. Пока, Дим. Езжай уже. *** Вернулся Ян глубокой ночью, спать оставалось всего ничего. Посмотрев в темноту спальни, где лежала Вика, он задумался: попытаться лечь к жене или не тревожить её и уйти в гостиную? Вопрос решился сам собой. Вика, которая на самом деле не спала, вышла в коридор. — Ян… — тихо произнесла она, неверяще смотря на мужа. Муж поднял свои бессовестные глаза и, оперевшись на стену, хмыкнул. Как же она, блин, хороша. Без косметики, с рассыпавшимися по плечам волосами, в синем шелковом халате и даже с этим своим ошарашенными взглядом. Хороша. — Начинай, — махнул рукой Ян. — Что? — Орать. Ты же хочешь, я знаю. — Плохо знаешь, — бросила Вика, уйдя в спальню. Ян проследовал за ней: теперь, раз уж не спит, она не отделается. Он грохнулся на кровать и нагло уткнулся жене в шею. — Прекрати сопеть мне на ухо. И вообще, от тебя перегаром воняет. — Че ты молчишь? Наори на меня, отчитай, что нам завтра вылетать, а я как нажрался как свинья. — Если ты сделал это мне на зло, то зря. В первую очередь ты вставил палки в колёса себе. — Почему ты так себя ведёшь? Пропадаешь, врёшь, заставляешь переживать. Что я должен думать? Вика сжала одеяло до боли в пальцах. Такой простой вопрос заставил её нервничать, что только укрепило подозрения Яна. — Я… Всё объясню. — Будь добра. — Только не сейчас. — А когда? Когда я рогами все лампочки в доме посбиваю? — Дело не в этом. — А в чем же? Или лампочки не жалко, новые купим, плевать на рога? Вика не ответила, закрыв глаза. — Вика! Она молчала. И до утра Ян так и не услышал от неё ни слова, чем накрутил себя ещё больше, глядя в потолок. *** Никогда ещё Арсений так не орал на Яна, как перед вылетом. Ева, пораженная такой безответственностью племянника, не нашла ни единого слова, хорошего или плохого. Видеть злого Арсения было так же странно, как снег летом, настолько редко этот спокойный мужчина выходил из себя. Да и весь тренерский штаб заметно нервничал. Если бы было можно, все наверняка побили бы Яна. Одна лишь Вика держалась отстраненно, что удивляло: это ведь и её соревнования тоже! «Она разлюбила меня, — с обреченной тоской думал Ян, — она точно уйдёт после олимпиады». Перелёт дался тяжело. У Яна сильно болела голова, но уснуть не получалось, отчего он чувствовал себя ещё хуже. Вечерняя тренировка тоже не задалась: Ян упорно путал элементы, нарушал синхронность и недокручивал прыжки. Кирилл, тренер Вики, багровел от злости, но в итоге так разочаровался в этом прокате, что разуверовал в возможность хотя бы посмотреть на пьедестал, не то, чтобы взойти на него. Вика вела себя как обычно: так же говорила с Яном, так же гладила по волосам и целовала в щеку, но что-то было не так. Мыслями она была очень, очень далека от Яна. То, что у родной жены появились секреты, его весьма тревожило, поэтому сосредоточиться на программе получалось с трудом. Последнюю тренировку пара откатала весьма чисто, но не так хорошо, как хотелось бы. Прокат получился пустым, безэмоциональным, а от того не интересно. В день проката короткой программы Ян как мог старался настроиться на соревнования. Нервировало всё: слишком яркий свет, слишком синий костюм, слишком молчаливая Вика. Чтобы услышать наставления тренера, приходилось напрягаться едва ли не сильнее, чем во время прыжков. И вот настало время выступать. Ева, хоть и не являлась тренером пары, всё равно пришла поддержать племянника. Так страшно, пожалуй, ей не было давно. Женщина не могла даже предположить, как откатает Ян и какой будет реакция. Позиция «не первый, значит, я никто» не давала ему жить спокойно. Однако все понимали, что золото Разумовским не взять — слишком поздно они встали в пару, слишком мало тренировались вместе. То, что они смогли отобраться на олимпиаду, уже было огромным достижением, но ждать пьедестала — глупо и наивно. Ева прикрыла глаза, мысленно посылая семье лучи поддержки. Арсений напряженно вцепился в края борта, наблюдая, как подопечные встают в позу. Ян сохранял непроницаемое лицо, Вика серьёзно смотрела перед собой. Оба напоминали точеные статуэтки — недвижимые и цепляющие взгляд. Даже не моргали, ожидая начала музыки. Ян сделал глубокий вдох и вдруг, услышав первые ноты… Отключился. Абстрагировался от жизни, от проблем, от всего, что происходит за пределами ледовой арены. Остался только он и лёд, а в голове программа. Напряглась каждая мышца, а тело словно стало работать само по себе, зная, какой элемент нужно выполнить и как. Вика не уступала мужу. Прочувствовав программу так, как не получалось ни на одной из тренировок, она катала, как в последний раз. Каждое движение руки, каждый кивок головой — всё давало зрителям и судьям ощутить вкус программы на себе. Всё было похоже на красивую ледовую постановку, настолько Ян и Вика вошли в раж. Они совсем не походили на молодую пару: казалось, что они катались вместе не меньше десяти лет. Ян и Вика не сорвали ни один элемент, ни один прыжок и поддержки давались им с легкостью. Завершать программу даже было жаль. Заняв финальную позу, Ян снова вернулся в этот мир, едва понимая, что смог сделать. А когда увидел свои баллы, то и вовсе не поверил своим глазам. Где-то возле трибун чуть не плакала от счастья Ева, искренне восхищаясь почти подвигом племянника и его жены, который клялся ни за что на свете не возвращаться на лёд. По итогам короткой программы они были третьими. Однако впереди ждала произвольная программа и расслабляться слишком рано. Ян, вошедший в азарт, мог думать только о соревнованиях. Ему, как в былые времена, хотелось показать свой максимум и проверить, к чему это приведёт. Исполнение произвольной программы тоже не подвело. Все едва верили своим глазам, когда поняли, что именно произвольная привела Вику и Яна… К 2 месту! Ева была уверена, что Ян не обрадуется и снова забубнит, не понимая своего счастья. Но нет. Перед награждением тот сиял, как новый рубль и выдал Еве неожиданно умную мысль. — Я не проиграл золото, Ева. Я выиграл серебро. Такой успех очень замотивировал Яна, а вот Вика отнеслась к серебру слишком равнодушно. За всю её карьеру это было самое большое достижение, но будто прошло мимо. И, вернувшись домой, Вика оповестила мужа, что снимается со следующих соревнований. Ян сперва поник. У него возникло бешеное желание уволиться со старой работы и вернуться в фигурку, а тут такой облом. Мысль о поиске другой партнерши он даже не рассматривал, знал, что не сможет взаимодействовать ни с кем, кроме Вики. Но… Но ведь можно было вернуться в одиночку! Взвесив все за и против, Ян решил, что хочет повторить каждый свой триумф и показать, что чего-то стоит как фигурист. Сделать публичное заявление было непросто, но Ян справился, а положительная реакция аудитории подбодрила его. Только Вика становилась всё более задумчиво и отстраненной день за днем. Пока не вызвала его на откровенный разговор. — Помнишь, я обещала, что всё объясню тебе? — начала Вика, погладив Яна по плечам. — Слушаю, — Ян не заметил, как с его лица сошла улыбка. Он мысленно поджался, готовясь к любому удару. Расстроенный взгляд Вики мог значить что угодно. — Я… — она набрала побольше воздуха в грудь. — Беременна. — Что?.. В ушах у Яна зазвенело. Ох, черт… Услышать это он ожидал меньше всего. — Ты… Беременна? Это точно? — Да, это точно. Я была у врача. — Но… Как это могло получиться? — Я не знаю, Ян, я не знаю, — голос Вики стал тоньше, она едва не плакала. Беременность была незапланированной и не особо-то желанной. Так как в ближайших планах подобного подарка судьбы не предвиделось, Ян и Вика тщательно предохранялись, но что-то пошло не так. Врач лишь развела руками, сказав, что нет в этом мире 100%-го метода контрацепции и, хоть такие случаи и редки, но случаются. Ян крепко поджал губы, чувствуя себя последней мразью. Честно? Он совсем не рад этой новости. Ему было не до ребёнка. Понимал, что такая реакция неправильная, но ничего не мог с собой сделать. — Я понимаю, всё понимаю, — дрожащим голосом шептала Вика, стараясь не смотреть мужу в глаза. — Это очень невовремя, знаю. — Черт… Черт! С этим можно… Что-нибудь сделать? — Если бы такая возможность была, то я бы сделала. Но уже поздно. — Поздно? — глаза Яна округлились. Он опустил взгляд на живот жены, но очевидных признаков беременности в её фигуре не заметил. Да и под просторной футболкой, по-умному заправленной в брюки, рассмотреть что-то было сложно. Но ещё пару недель назад Вика выступала на олимпиаде, и под облегающими костюмами живота совершенно точно не было. Всё смахивало на какой-то бредовый сон. — Какой же у тебя срок? — Семнадцать недель, — едва слышно проговорила девушка. Ян прикусил язык, чтобы не вскрикнуть. Это же почти половина! — И давно ты знаешь? — За неделю до вылета на Игры сделала тест, а в день, когда ты напился, была у врача. — Ммм. Так вот почему ты так внезапно исчезла… И этот пароль на телефоне — чтобы я случайно не увидел смс из клиники? — Да. — Ну хоть картинка сложилась… Ян не стал спрашивать, как Вика умудрилась проморгать срок. Знал, что в большом спорте дела с женским здоровьем обстоят очень и очень плохо, поэтому заподозрить беременность сразу не получилось бы. Странно, что Вика вообще смогла забеременеть… Парень не видел себя отцом. По крайней мере, не сейчас. Быть может, лет через 7 или 8, но не сейчас, когда он только вернулся в спорт и собирался ставить новые рекорды. Ян — спортсмен, муж, сын, брат, да даже переводчик, в конце концов, но не отец. Вдруг стали понятны все страдания Инги, который бежал от родительства дальше, чем видел, но так и не убежал. Ян бегать не собирался. Бросать жену с ответственностью за дело двух было так низко и аморально, что эта мысль даже не пришла ему в голову. Лучше снова бросить фигурное катание, но не семью. — Что теперь делать? — решилась спросить Вика. — Будто у нас есть варианты, — вздохнул Ян. — Я поговорю с Костей, пусть подберёт тебе хорошего врача. Ну, не плачь. Что ты ревешь? Уже ничего не изменить, будем жить втроем. — Я не думала, что так… — Это мне нужно было думать, вместе ребёнка сделали. Вик, скажу честно: мне нужно время осознать. И… Моя последняя командировка в качестве переводчика перед тем, как я уволюсь… Я помню, что обещал взять тебя с собой. Но я бы хотел полететь один. Прости. Вика всё понимала и не обижалась, но отпускала Яна с тяжелым сердцем. Он будет наедине с непонятными мыслями целый месяц… Это очень долго! Провожать полным слез взглядом улетающий самолет было настоящей мукой. Вика тоже не сильно радовалась беременности и не до конца понимала, что скоро станет мамой, а первые шевеления ребёнка волновали её совсем слабо, приглушенно. Реакция Яна повлияла на неё и давала о себе знать. Ян не мог думать о работе, всё валилось из рук. В черепной коробке крутилось только одно: ребёнок, ребёнок, ребёнок… Как его воспитывать, если Ян и сам вырос не так давно? Ту самую «взрослость» он едва вкусил после женитьбы, как вдруг его перебросило в родительство. Перед сном Ян представлял себя с ребенком на руках. Кто это? Мальчик или девочка? На кого будет похож? А затем вспоминал Ника и сердце наполнялось любовью. Это успокаивало Яна. Если он так сильно любил племянника, неужели не сможет полюбить родного ребёнка от любимой женщины? Конечно же, сможет. Новый статус будущего отца упал на голову слишком неожиданно, но Ян привыкнет. Видимо, этот ребёнок очень хотел появиться на этот свет, раз появился вопреки всему. — Отец, — произнёс вслух Ян, пробуя слово на вкус, — я — отец. Папа. Подумать только. Примерить на себя эту роль было сложновато. Папа — это про Артема, про Ильяса, про Костю, про Мирона и даже немного про Ингу. Это действительно отцы, с трепетом относящиеся к своему статусу и старательно вкладывающий в ребёнка что-то свое. Придётся вкладывать и Яну, но как и что? Ян хорошо справлялся с ролью фигуриста, медийной личности и даже лингвиста, но папа… Нет, не верится. В день возвращения домой вылет Яна перенесли с вечера на утро. Он тепло попрощался с коллегами, испытывая светлую грусть по тому, что оставляет дело, которое когда-то вытащило его из пучины депрессии и сопровождало его на протяжении нескольких лет. Но так было нужно, ведь всё, что ни случается — всё к лучшему. Его ждал новый путь, ведущий к чему-то большему. В самолёте Ян думал о том, что стоит на пороге больших перемен. В душе кипела буря эмоций. Вызывая такси от аэропорта, Ян вбил было домашний адрес, предвкушая, как обрадуется Вика, увидев его раньше назначенного времени. Девушка очень хотела встретить его в аэропорту, но, думается, и такой сюрприз её порадует. Но… В последний момент Ян изменил адрес и поехал в совершенно другом направлении. Ильяс открыл после второго звонка. — Ого, — удивился он вместо приветствия, — ты чего так рано? Вика сказала, к вечеру будешь. — Сбежать пришлось, — отшутился Ян. — Привет. Я тоже скучал. Близнецы обнялись прямо на пороге. Ян, после пережитых тревог и страха потерять самого родного в этом мире человек, как никогда ценил счастье просто быть рядом с Илом. И получить его совет, который был так сильно нужен. — Проходи скорее, — Ил посторонился, пропуская Яна в квартиру. — Ян! — радостно закричал Ник, выбежавший в коридор. Он сразу же кинулся к дяде на шею и тот, небрежно бросив вещи, подхватил племянника на руки. Усталость тут же испарилась, детские объятия действовали как антидепрессант. Рядом с Ником, которого Ян обожал, хотелось расцветать. Сразу же после прихода брата Ил стал безмерно суетиться, чтобы накормить и напоить чаем страждущего. Суета отца утомила даже Ника и тот, пообещав прийти потом, ушёл в детскую играть. — Я к брату приехал, а не в столовую, — заметил Ян, — сядь и успокойся. — Всё, спокоен, — Ильяс придвинул к Яну чашку с чаем, фрукты и что-то сладкое. — Рассказывай, как дела? — Нормально, — отмахнулся парень. — Как чувствуешь себя, что врачи говорят? Насколько затянется реабилитация? — В общем всё хорошо, но… Но полноценное зрение мне не вернуть. Мои минус четыре всегда будут со мной. — Обидно, но не страшно. Ничего. Здорово, что зрение вообще сохранили, а корректировать можно линзами и очками. — А реабилитация… Да черт знает. Не меньше года. Периодически показываться в больнице для контроля, но гораздо больше меня расстраивает другое. Память. Её не вернуть. Совсем, никак. Экспериментальное лечение довольно рискованно, да и… — И хватит нам рисков! — Да и нет у меня сил. Я решил, что хочу строить жизнь по-новому, без камней, которые тянут меня вниз. — Это правильно! А если хочешь воспоминаний, то вот, — Ян в своем стиле, совершенно без стеснения продемонстрировал брату верхние зубы. — Видишь? — Что? — Имплант. Это ты, гад, зуб мне выбил. Ильяс изумленно уставился на искусственное чудо стоматологии. — Быть того не может! Правда что ли?.. Как так? — Правда. Но… Мы оба виноваты. Я очень тосковал и не мог простить твой отъезд в Питер, а ты упрямился и совсем не возвращался домой. Вот и ссорились. — Боже… — выдохнул Ильяс. — Что же было в моей голове… — Путаница. Такое случается, не кори себя за то, чего даже не помнишь. Ты поступил так, как на тот момент тебе казалось правильнее, и это нормально. Лучше скажи мне другое… Как Ник? Точнее, как ты и Ник?.. Ты же совсем не помнишь себя отцом, да? — Не особо, — признался Ильяс. — Приходится вживаться в роль заново, но вроде справляюсь. А что? У меня не получается? Или я был плохим отцом до этого? Ян покачал головой и, рассеянно отщипнув от грозди винограда пару ягодок, положил их в рот. — Ты словно был рожден для того, чтобы стать чьим-то отцом, ты превосходный родитель. И я хочу узнать, каково это: быть папой. Как быть не просто словом? — А почему ты спрашиваешь? Ян помедлил с ответом. Произносить это вслух было тяжелее, чем просто думать. — Мы с Викой ждём ребёнка. — Ничего себе! Ох… И какой же срок? — Большой. Мы оба не были готовы, но ничего не успели сделать. Сейчас у неё уж шестой месяц пошёл. — Вы б ещё к родам сказали, или когда ребёнок в школу пойдёт! — возмутился Ил. — Мы сами узнали недавно. Вика — перед олимпиадой, а я за день до отлёта. — Судя по лицу, ты не в восторге. — Вообще нет, — Ян стыдливо прикрыл глаза. — Я не готов настолько, что… Что становится страшно. Но ребёнок уже есть и я не знаю, что мне делать. Мне же нести его на себе всю оставшуюся жизнь. И… Я не хочу испортить их с Викой жизни. Как мне быть хорошим… — Да нет никаких стандартов хорошего родительства, — перебил Ильяс. — Для каждой мамы, для каждого папы и, соответственно, их ребёнка оно свое. Никто не скажет тебе точно, что нужно делать, чтобы было правильно. А знаешь почему? Потому что «правильно» у всех своё. Никто не рождается идеальным родителем, это такой же навык, который мы приобретаем по жизни. Мы учимся и растем вместе с ребёнком. Слушай, Ян, просто слушай. Учись слышать свое сердце и всё будет хорошо. Оно подскажет лучше, чем кто-либо другой. Взбодрившийся Ян поблагодарил Ильяса и поспешил домой. Совсем скоро Вика засобирается в аэропорт, нужно было поспешить и застать её дома. Ян едва успел. Он увидел Вику выходящей из подъезда и, поняв, что девушка на него не смотрит, громко, на весь двор, окликнул её: — Виктория! Та подняла глаза от земли и на миг застыла, будто растерявшись. А затем, напрочь позабыв о своем положении, почти побежала навстречу Яна. Ускорился и он. Вика прижалась к нему всей силой. Руки лихорадочно гладили его по волосам, шее, спине, закрывая дыру тоски, возникшую в груди за месяц тоски. Супруги ничего друг другу не сказали, все было понятно без слов. Стоило лишь посмотреть друг другу в глаза, и больше им никто не был нужен. Кроме… Ян нырнул рукой под просторное пальто Вики и положил ладонь на её живот, значительно выросший за прошедшие четыре недели. Сердце пронзило резким импульсом: незнакомым, непонятным, но однозначно приятным. Внутри Яна поселился… Трепет? — Ого, — прошептал Ян, — он так вырос… Толчок в ладонь. В глазах Вики появились слезы, но она улыбалась. — Здоровается, — с дрожью в голосе от переизбытка эмоций проговорила девушка. — Она тоже скучала по тебе, Ян. — Она? — парень почувствовал, что окончательно поплыл, да так, что самому захотелось расплакаться. Кажется, он начал понимать, о чем говорил Ильяс. Всё «правильное» иногда приходит не сразу, а со временем. — Это девочка. У нас будет девочка, так классно, правда? — Правда, — шепотом согласился Ян, прижимаясь лбом ко лбу жены и закрывая глаза, все-таки наполнившиеся слезами. *** — Пап, ну так не интересно, ты поддаешься! — Неправда, — Ян изогнул бровь. — Что я могу сделать, если ты так хорошо играешь и забираешь мои фишки? — Ты сам их отдаешь! Зачем ты дал мне три, если по правилам нужно одну? — Правда? — притворно изумился мужчина. — Значит, я не умею считать. Или читать. Или и то, и другое. Агата забавно, на мамин манер, надула губы. Ян очень старался, но не смог сдержаться от смеха, чем ещё больше обидел свою шестилетнюю умницу. Девочка вышла почти полной копией Яна: те же голубые глаза, до завидного белобрысая шевелюра и даже родинки у Агаты были там же, где у Яна. А тот никак не мог налюбоваться. — Значит, в другой раз доиграем, — вздохнул Ян, — мне уже пора на работу собираться. — Ну нееет, — Агата надулась ещё больше. — Ну дааа, — передразнил её Ян. — Правда, заенька, мне пора. Поиграй с мамой. — Мама занята, она готовит. — Правда? Надо проверить, — он воспользовался отличным предлогом улизнуть к Вике и, появившись на кухне, заявил: — Наша дочь это что-то с чем-то. Со своей тягой к «по-честному» и справедливости она ещё даст фору всем, кто не будет с ней согласен. — Честность — это хорошо. Только Агата пошла в тебя и она не честная, а просто привыкла ляпать всё, что в голову придёт. — Неправда! Я это делаю лишь тогда, когда удобно, чтобы у людей задницы не расслаблялись. — Вы даже спорите одинаково, — Вико тяжко вздохнула. — Точно папина дочь. Агата, заскучавшая в одиночестве, притопала к родителям и прильнула к отцу, пока тот не уехал на работу. Ян поцеловал дочь в белокурую макушку, млея от одного её присутствия. Малышка показала ему, как это прекрасно — быть отцом. А, если быть точнее, папуленькой, как называла его Агата. Рядом с ней с Яна слетали все маски и он становился самим собой. Ил был прав: мы растём вместе с детьми, особенно с первенцами. Вырос и Ян. — Как же ты похожа на меня, сладенькая. Мама права. — Можно я поеду с тобой? — попросила Агата. — Я не буду мешать, честно-честно. — Можно, — сдался Ян. — Но одеться нужно очень быстро. Ян и Агата напоминали неразлучников, везде, где было можно, они держались вместе. Ян немало удивлял семью тем, что, не желая брать на себя хлопоты по заботе о ребенке, так глубоко погрузился в дочь. Но всё было до банального просто: Ян видел в малышке себя, отчего с ней было невероятно легко. Ян не ощущал Агату как тяжелый груз ответственности, чего боялся. Скорее, как свою маленькую подружку. Яну очень нравилось быть причиной её улыбки. В машине Агата и Ян на пару подпевали песням, звучащим из динамиков, благодаря чему дорога стала гораздо веселее и даже пробки не раздражали. Парень смеялся, наблюдая за импровизацией дочери через зеркало. Хорошо, что она родилась именно в то время и, как думалось Яну, в нужное время. Агата не изменила течение жизни своих родителей. Вика и так собиралась уходить из большого спорта, а с рождением дочери это получилось очень естественно. А вот карьера Яна, вопреки его опасениям, не встала на месте: он вернулся в одиночное катание и с успехом откатался четыре года. Уйти пришлось, когда Ян понял, что в очередной раз перегнул палку: из-за частых и интенсивных нагрузок и соревнований он напрочь убил спину. Забрав золото со своих последних соревнований, Ян прошёл через сложную операцию и наконец поставил окончательную и жирную точку в карьере фигуриста. Сделал он это с лёгким сердце, зная, что помимо завоеванного им золота впереди будут и другие медали: медали его учеников. Ян, как и Ева, нашёл себя в тренерстве. Взращивать таланты в других ему нравилось не меньше, чем в себе, и работа давалась в удовольствие. Ученики набрались быстро, деятельность кипела. Вика после ухода из фигурного катания стала работать у отца, заняв должность хореографа-постановщика. Её травмы так же давали о себе знать и усугублять их, как Ян, Вика не намеревалась. Агату, на счастье, ко льду не тянуло, что значительно облегчало жизнь её родителям. Они, прошедшее через все трудности, не желали своему ребёнку такого же. Агате нравилось рассматривать медали, фотографии и видео родителей с выступлений. Девочка восхищалась мамой и папой, но идти их же путем? Нет, это не её. Обещание не мешаться Агата очень старалась сдержать, но с её любознательностью это было довольно тяжело. Она так и норовила залезть туда, куда нельзя и взять то, что не положено. Ян то и дело отвлекался. — Мартышка, — вздохнул он, заводя дочь домой. — Больше с собой не возьму. Но Агата знала, что возьмёт. Не зря же глаза отца так сверкали, когда они с мамой рядом.