Время лечит

Девушку из горящей ТАРДИС оставили в той же самой комнате, в которой разместили Доктора, когда тот совершил вынужденную посадку в Лондоне после регенерации. Могучий сонтарианец Стракс вытащил ее из-под обломков «американской закусочной» и отнёс наверх, поднявшись по лестнице без единой передышки. Он не нашел на борту других пострадавших, а сам же корабль был настолько поврежден, что обнаружение кого-то за пределами комнаты управления было маловероятным. После того как Стракс положил свою ценную ношу на мягкую постель, выразил свою готовность броситься обратно в огонь, чтобы помочь Доктору. Однако мадам Вастра быстро остановила его, увидев, что даже его толстая кожа покрылась пузырями от ожогов в местах, незащищённых броней. Доктор продолжал контролировать пламя снаружи с помощью своей ТАРДИС, в то время как остальные взяли на себя заботу о пострадавшей. У него кружилась голова, но не от усталости. Ему необходимо было отвлечься на что-нибудь, хотя бы на то, чтобы скорее потушить огонь, дав себе таким образом подготовиться к столкновению с более серьёзной задачей — встречей с девушкой, которая лежала сейчас в спальне на втором этаже. Тем временем мадам Вастра и Дженни сняли с Клары полусгоревшую одежду и вместе со Страксом принялись залечивать ее раны. Клара оставалась без сознания, ожоги покрывали большую часть тела, обширную область на левой ноге, а также переходили от шеи к правой щеке. Они нанесли сонтаранские мази на все повреждённые участки, перевязали раны, как смогли, и бережно уложили Клару обратно в постель. Доктор несколько минут простоял под дверью, прежде чем набрался храбрости постучать — боялся, что Клара придёт в сознание до того, как он придумает, что сказать. Как бы Доктор не хотел, чтобы она проснулась и с ней все было в порядке, мысль о первых словах, которые они скажут друг другу скручивала его желудок тугим узлом. Заметив волнение Доктора, Вастра кивнула, подбодрив зайти внутрь, и встала, отставив свой стул к шкафу, на полках которого были разбросаны флаконы с различными мазями и примочки. Когда Доктор подошёл, она положила ладонь на его плечо, слегка сжала, и через прикосновение он почувствовал, как Вастра пытается успокоить его телепатически, и одарил ее взглядом, полном тихой благодарности. Когда Вастра ушла, Доктор сел у постели и стал изучать лицо девушки. Он вспомнил, что оно было нарисовано на внешнем корпусе ТАРДИС и принадлежало официантке, которую он встретил в закусочной ранее, но не мог найти никакой связи с молодой женщиной, что лежала сейчас перед ним. Его взгляд скользил по линиям ее красивого лица: закрытым глазам и темным ресницам, нежно-розовым губам. Он с ужасом смотрел на страшные ожоги и ушибы на ее щеке, шее и в остальных местах, куда Стракс нанёс мазь. Он отчаянно пытался разглядеть в ее чертах хоть что-нибудь, что помогло бы вспомнить, но безрезультатно. Доктор продолжал смотреть на неподвижную фигуру молодой женщины перед ним, но не ощущал, что воспоминания восстанавливаются. Это вновь наполнило его печалью и странным сомнением — что если это была не она? Как это могла быть она, если он ничего не чувствовал? Но это определённо была Клара. То, как беспокоились остальные, обмениваясь встревоженными взглядами и перешептываниями, подтверждало это. Он заметил влажные глаза Дженни, когда та поправляла волосы Клары: с опалёнными огнём кончиками и пахнущие дымом. Как Вастра ласково положила ладонь на ее лоб, пытаясь определить степень тяжести ее комы. Но девушка, чьё имя было Клара, лежала совершенно неподвижно, устрашающе застыв во времени. Она не дышала, ее сердце не билось, и Вастра ничего не смогла прочесть в ее мыслях. Стракс признался, что понятия не имеет, что подошло бы лучше из известных ему лекарств, и не может точно сказать, жива ли она вообще. Сканирование мало что выявило из признаков жизни,кроме нормальной температуры тела, и если бы не это, сантарианец мог быть уверен, что она мертва. Мертва. По иронии судьбы это была правда. Но Доктор знал, что так или иначе она должна выжить. Она не могла умереть сейчас, за исключением ее гибели на Трап-Стрит, где ее смерть была фиксированным моментом во времени. Однако знание этого слабо утешало, ведь она до сих пор не пришла в себя, и могла умереть от полученных ушибов без оказания своевременной помощи. Технически Клара была жива, но в коме, и, никто не мог сказать наверняка, могло ли ее состояние ухудшаться или улучшаться как у любого другого человека. Она могла так и не прийти в чувства, и если им так и не удастся ее разбудить, не было другого выбора кроме как вернуть ее на Трап-стрит. И это ужаснуло. Мысль о том, чтобы вернуться на Галлифрей, неся на руках ее безжизненное тело, только для того, чтобы вернуть ее во Время, замкнув тем самым временную петлю. И все это без его воспоминаний о ней. Доктор еще раз осмотрел ее, оценивая степень ожогов и насколько хорошо были перевязаны раны. Он не был уверен, каковы ее способности к исцелению сейчас, пока она находится в состояния стазиса, но догадывался, что ей нужна помощь. И помочь мог только он, как Повелитель Времени. Использовав свою способность, к которой он прибегал ради людей, которых любил, но никогда легкомысленно. Трата жизненной энергии сильно истощала, и к тому же однажды она могла понадобиться ему самому. Заслуживала ли такого дара эта женщина? В столь многих понятиях он сейчас не знал ее, но все же был уверен, что любит ее, это осознание было где-то там, за стеной в его сознании. Он любил Клару, ведь так? Доктор нахмурился и с нерешительностью взял одну из ее рук в свою, нежно провел большим пальцем по ее костяшкам. Он ничего не мог прочесть в ее мыслях, настолько глубокой была ее кома, но все же попытался собрать воедино их историю. Он отправился на край света ради женщины, что была сейчас перед ним. Чуть не уничтожил Вселенную, чтобы спасти ее. Оставался в исповедальном диске только для того, чтобы получить шанс вырвать ее из лап смерти. Теоретически он знал, что любил ее больше жизни. Но не мог вспомнить и не чувствовал этого сейчас. Ему оставалось только наблюдать за ее собственной историей и смотреть на волнения жителей Патерностер-роу, которые с таким вниманием отнеслись к ней. Раны. Это говорило о том, что она достойна большой любви, заботы, и это склонило чашу весов в пользу принятого им решения. Он доверял своим друзьям, и его поступки в прошлом явно говорили о его безграничной преданности Кларе. Поэтому он решил, что сделает это. Отдаст ей часть регенерационной энергии — подарок, которым он в прошлом удостаивал немногих людей. Последним из них была его жена Ривер. Но в этот раз потребуется потратить больше ресурсов, чем во все предыдущие. Он не был уверен, чем это будет чревато для него в будущем, возможно, следующая регенерация начнётся раньше, но где-то за стенами его разума, где были заперты его воспоминания, он чувствовал, что это будет правильным. Он всегда будет рисковать чем угодно ради нее. Он склонился над кроватью и заверил тихо: — Это совсем не больно. Доктор закрыл глаза и сосредоточился на том, как ощущались ее пальцы в его руке, на нежности кожи. Мягкое золотое свечение начало появляться там, где их руки соприкоснулись. Он слегка нахмурился, стараясь направить исцеляющую силу на самые глубокие ожоги. — Возьми все, что тебе нужно, — сказал он, — я думаю, что должен тебе. У меня такое чувство, что должен.

***

За всю ночь Клара так и не пришла в себя. Наутро Доктор покинул ее постель и после завтрака вышел со Страксом на заснеженный двор, чтобы осмотреть повреждённую ТАРДИС. — Никаких форм жизни не обнаружено, — сообщил Стракс. — Никаких? — Совершенно точно, сэр. — Может какие-нибудь органические вещества, которые указывали бы на несчастный случай? — спросил Доктор. Стракс перепрограммировал свой сканер и провел им по кораблю. — Нет, сэр, — подтвердил он. — Интересно, что произошло? — размышлял Доктор, — ТАРДИС не могла просто упасть с неба, они не загораются ни с того ни с сего… — Я был бы рад продолжить расследование, сэр… — Не обижайся, Стракс, но это галлифрейская технология, в удачный день даже я понимаю только половину… — Доктор! — голос Дженни, донесшийся из окна кухни, прервал их. Он обернулся и увидел, что она высунулась из окна и машет рукой, а ее улыбка едва не разделяет лицо на две части.  — Она очнулась, сэр, я не знаю, что вы сделали, но это сработало! Мадам сейчас с ней. Идёмте, идёмте… Живот снова будто бы скрутило узлом. Клара узнает его и начнет задавать вопросы, а он все еще не решил как вести себя. Сказать, что знает ее или лучше притвориться идиотом? После инцидента с Вастрой в его голове появились сомнения: стоит ли пытаться вернуть воспоминания или вообще устанавливать какую-либо связь с женщиной по имени Клара. Технически она все еще была незнакомкой для него, и лишь это могло оберегать их обоих. Возможно, это было единственное, что защищало Вселенную, если судить по обрывкам воспоминаний. Он посмотрел на свою звуковую отвертку, которой просканировал ее ТАРДИС, и подумал о послании, написанном мелом на доске: «Будь доктором» — наставляло оно. Постарайся быть хорошим человеком и поступай правильно. Он устало провел ладонью по лицу. Что же сейчас правильно? — Пойдемте же, — подбодрила Дженни, — с ней все в порядке, убедитесь сами, сэр! Все еще полный раздумий Доктор сунул отвертку в карман и направился к дому, снег хрустел под его ботинками.

***

— Как много он помнит? — негромко спросила Клара, садясь на кровати. — Он знает, что ты — Клара, — сказала Вастра, наблюдала из окна за идущим к ним через двор Доктором, — он знает, что ты — девушка из закусочной, а значит, должна быть Кларой, но не может тебя вспомнить. Все, что у него есть, — это знание о твоем существовании, твоей роли, если хочешь, истории, которые вы разделили вместе. Эмоциональные переживания и детали ваших личных общих воспоминаний заперты за нейронным блоком. — И он пытался снять его? Разрушить блок?  — Он сказал, что хочет помнить тебя, что имеет на это право, — сказала Вастра, отходя от окна и позволяя занавеске снова опуститься, — он клялся, что не стал бы пытаться тебя найти, что ему просто нужно помнить, иначе не вынесет эти дыры в голове, где была ты. Клара в очередной раз поерзала на месте — кожа под повязками страшно зудела.  — И ты согласилась? — с сомнением спросила она, — мы чуть было не уничтожили Время, и ты согласилась помочь ему? Мы сделали это не просто так, ты должна была подумать о последствиях. — Сначала я отказалась, но потом увидела это его глазами, — призналась Вастра, — Клара, ты должна понять, он никогда не переставал бы пытаться, никогда. Так же, как в исповедальном диске. Это всего лишь еще одно доказательство его преданности тебе. Он будет продолжать этот путь, уничтожая все на своём пути, намеренно или нет, просто чтобы вспомнить. Это сведет его с ума, я в этом уверена. Блок скрывает воспоминания от его глаз, но они все еще там, Клара. Он все так же любит тебя, и эта любовь станет опасна, если ее оставить внутри. Это был только вопрос времени, когда вы оба снова столкнетесь с этим. Подумай: каковы были шансы, что ты приземлишься здесь тогда, когда и он здесь? Вы оба путешествуете во времени и пространстве, и все же ты прибыла с разницей всего в несколько дней. Ворвалась в его временной поток, ты — его судьба. — Тогда что мне делать? — с усталым раздражением спросила Клара, — раз наши жизни предопределены и связаны, но мы не может оставаться вместе, как нам тогда быть? Лестница за дверью заскрипела, и Вастра слегка повернула голову в сторону двери. — Ты найдешь способ, — ​​сказала она, — способ, который знаешь только ты и он, — входи, Дженни. Дверь распахнулась, и появилась Дженни в сопровождении Доктора. Он казался менее внушительным, чем обычно, лицо было бледным на фоне темной ткани пиджака, одетого поверх серого свитера. Он выглядел измученным и встревоженным и плохо скрывал это. — Мы оставим вас ненадолго, — сказала Вастра, выходя с Дженни из комнаты, и добавила, остановившись, — пожалуйста, позвоните в звонок, если мы вам понадобимся. Когда дверь за ними закрылась, Доктор подошел к кровати Клары и нервно замер. — Садись, Доктор, — сказала Клара, — не стой же там. — Ладно, извини… — пробормотал он и, торопливо сев на край стула, принялся поправлять манжеты пиджака, хотя в этом и не было необходимости. Кларе был знаком этот жест, она замечала его всякий раз, когда Доктор чувствовал себя слишком неловко. Она мягко накрыла его руки своими ладонями и опустила их ему на колени. Он широко распахнутыми глазами установился на их соприкасающиеся руки и взволнованно сглотнул. Она боялась, что Доктор отстранится, желая избежать физического контакта, который редко терпел от людей, однако он не сделал этого. Было ли это сознательно или инстинктивно, Клара не могла сказать. — Я бы хотела сразу перейти к делу, — начала она, — что ты знаешь? Мгновение Доктор выглядел растерянным, но затем начал привычно тараторить. — Ну, я много чего знаю, в основном физику, математику… Я не очень хорошо разбираюсь в тонкостях социальных навыков, но я много читал об этом… — Обо мне, — пояснила Клара, — что ты помнишь о том, что произошло? — А, — смутился он, — о том, что… Наступила пауза. Доктор избегал встречаться с ней глазами, но Клара продолжала смотреть на него, пытаясь побудить говорить. — Я знаю, что ты Клара, — сказал он наконец, изучая их руки, — помню, что это была ты, в тот день, когда твоя ТАРДИС дематериализовалась, оставив меня одного в пустыне. — Ох, и что же меня выдало? — спросила она, — Неужели большой космический корабль? — Не очень-то остроумно… А потом на моей ТАРДИС появился твой портрет, и я…— он замялся, — и я понял, что это точно была ты в закусочной. Затем я прилетел сюда, ну, и твоя ТАРДИС потерпела крушение. — Да, — вздохнула Клара. — Из-за чего это произошло? — спросил Доктор, и в его глазах показался проблеск прежнего любопытства. — Точно сказать не могу. Я пока не очень хорошо разбираюсь в ней, можно сказать, на ходу учусь. Ашильда не так долго путешествовала со мной, пока не нашла интересное место, где можно остановиться. Меня потянуло на новые приключения, и я отправилась дальше, а она осталась там. Ну, у нее есть мой номер. — А ты с ней… — В любом случае, это не важно, — она быстро пересекла очевидный вопрос Доктора, — ты знаешь, что я Клара. Что еще? — Мы вместе согласились на нейроблок, и на это были веские причины. — И? — И… и мы должны уважать это решение, — сказал он, не убедив ни себя, ни ее, но изо всех сил стараясь звучать уверенно. Выражение лица Клары стало печальнее. Она медленно убрала руки, и Доктор принялся натягивать рукава на ладони. Повисла краткая, но мучительная пауза. — Ты больше ничего не помнишь о… нас? Обо мне? — спросила она. — Нет, ничего. Я имею в виду… мне не кажется, что я только что встретил тебя, но я и не знаю тебя. Я помню твое лицо в закусочной, и на портрете, но мне кажется, что я никогда не слышал твоего смеха, ведь я не слышал его с тех пор как… — он указал на свою голову, сделал вращательное движение указательным пальцем и неуклюже улыбнулся, — с момента перезагрузки моего мозга. Клара закусила губу.  — Не представляешь, как это… как это странно, — сказала она, не замечая, что снова теребит бинты на левой руке, — ты мой лучший друг… как ты можешь быть моим лучшим другом и не знать меня? На мгновение его губы дернулись в едва заметной болезненной улыбке.  — Это иногда случается с обычными людьми и постоянно, если ты Повелитель Времени. И не зависит от тебя, — Доктор снова нервно сглотнул,  — я… я пытался вспомнить. Уговаривал Вастру помочь. Это было несколько дней назад, ещё до того как твой корабль потерпел крушение. Я хотел все вспомнить, как бы тяжело ни было. Просто вспомнить. Были серьёзные причины принять это решение, и я знаю, что мы не должны, но… — он замолчал и прикусил большой палец, пытаясь хоть немного расслабиться, но мысли и эмоции накатывали волнами и не давали сосредоточиться. — Нам обоим, должно быть, трудно сейчас, — с сочувствием поглядела на него Клара, —  нелегко разобраться, что правильно и что делать дальше, особенно когда не с кем поговорить. Ты плохо справляешься с переживаниями сам по себе, Доктор. Ты все еще один? Он кивнул, по-прежнему избегая ее взгляда, покосился на дверь, и только по его напряженной позе Клара поняла, как сильно он нервничает. Он хотел закончить этот разговор, и она не могла винить его. Чтобы отвлечься, Клара снова обратила внимание на свои забинтованные руки. — Это сводит меня с ума, — пожаловалась она,  — чем Стракс меня, черт возьми, обмазал? Такое ощущение, что там ползают муравьи. — Это не Стракс, — сказал Доктор, — и ты уже можешь снять бинты, они сделали свою работу. — Так быстро? — Ага, — кивнул он.  Доктор выпрямился и направился к двери, как будто намереваясь уйти. — Мази не были особо эффективны, — объяснил он, — и я не был уверен на счет способностей твоего организма к заживлению, когда ты находилась в анабиозе. Была вероятность, что ты застыла в таком состоянии, раненая, навсегда. Так что я… — он запнулся, — ну, в любом случае, ты проснулась и тебе стало лучше. Это главное. Доктор мягко улыбнулся, затем с неловкостью повернулся на месте. — Клара, прости, но я… — Тебе нужно время, чтобы все обдумать, — сказала она, — все нормально, я понимаю. По правде говоря, мне тоже. — Как ты… — Доктор был искренне удивлён. — Потому что я знаю тебя. Ты не веришь в это сейчас, но это так. Кларе удалось на мгновение задержать его взгляд на себе. — Ты сделал себя незаменимым для меня. Ты был целым миром для меня, никто не знал тебя лучше, чем я. Доктор колебался.  — Я… чувствовал тоже по отношению к тебе? — спросил он. Клара грустно улыбнулась. — Я думаю, что… да. Мы оба. Мы просто держали это в себе слишком долго, не решаясь открыться друг другу… тогда, в монастыре на Галлифрее… ты до сих пор ничего не помнишь? — Нет, — он снова принялся поправлять манжеты, имея совсем беспомощный вид, какой бывает у маленького ребёнка, оказавшегося в незнакомой обстановке. — Ты в порядке? Короткий кивок Доктора, казалось, был единственным, на что он был способен.  — Я, эм… я собираюсь быстро взглянуть на твою ТАРДИС и посмотреть смогу ли починить ее, пока ты не поправишься окончательно, — сказал он, рассеянно указывая рукой на дверь, словно спрашивая разрешения уйти. Клара открыла было рот, чтобы попытаться убедить его продолжить разговор вместо того, чтобы прикрываться спешным ремонтом ТАРДИС, но быстро закрыла и лишь слегка улыбнулась. Она видела, что для него это трудно и ему нужно побыть одному и не стала настаивать. Доктор быстро шагнул за дверь, и Клара осталась в комнате одна. Она устало откинулась на подушки и продолжила возиться с порядком надоевшими ей бинтами. Она ожидала, что останутся некрасивые рубцы и волдыри и, когда сняла повязки, сильно удивилась: они отошли легко, без какой-либо боли, и не осталось никаких следов ни от ожогов, ни от сонтаранской мази. Лишь слабое золотое свечение, которое излучала её кожа, исчезало.

***

Было что-то очень обнадеживающее в том, чтобы лежать под центральной консолью ТАРДИС, ремонтируя ее. Он провел вот так десятилетия, копаясь в своей собственной. В трудные времена это всегда успокаивало и особенно сейчас, когда в его голове бушевала буря. Доктор забрался дальше под обгорелую панель, провел звуковой отвёрткой по нескольким проводам, и у него появилось странное ощущение, будто ТАРДИС проверяет его. Корабль не был настроен враждебно, но задержался в уголке разума Доктора, с лёгким опасением анализируя его намерения. Это был корабль Клары, и он был верен ей, но был готов признать, что ремонтные навыки Доктора были лучше, чем у его собственного капитана. Даже со встроенной системой автоматического ремонта с некоторыми вещами ТАРДИС не была в состоянии справиться сама. К еще большему сожалению для самой ТАРДИС ее неисправная система авторемонта и была причиной того, что ее поместили в первые ряды мастерских Галлифрея. Ее изъяли и оставили там еще до того, как Доктор забрал ее, и, хотя она приложила все усилия, чтобы оставаться на ходу, двигатели все равно не выдержали и загорелись. Доктор уловил в ее сознании нотки стыда. Это было очень неблагородно — потерпеть крушение по такой банальной причине как самовозгорание двигателей. — Не думай об этом, старушка, — успокоил он, — мне нетрудно и в удовольствие починить тебя, а потом можешь снова отправиться в путь. Он задумался. Отправиться в путь. Клара и ее ТАРДИС. Он не был уверен, что ему нравится как это звучит и произойдет ли это, а если да, то к лучшему ли. Он был убежден лишь в том, что будет заниматься ремонтом и проводить дополнительные проверки целыми днями, лишь бы получить больше времени на размышления в уединённом месте, здесь, под консолью. Прямо сейчас находиться в доме, полном любопытных взглядов жителей Патерностер-роу, и видеть большие карие глаза Клары было невыносимо. Все словно ждали от него ответов, которых у него не было. Он избегал Клары. Это знал он, знала она и обе ТАРДИС. Они оба понимали, что можно сказать, но были слишком напуганы, чтобы начать. Он не удивился, когда Клара сделала первый шаг, и не от того, что она всегда была достаточно смелой, — он не мог этого вспомнить — а потому что сам был трусом. — Я принесла тебе лимонад, — голос Клары внезапно послышался откуда-то сверху, и от испуга Доктор едва не ушиб голову о панель консоли. Несколько секунд он лежал, раздумывая, сможет ли выдержать еще один разговор.  — Ты здесь весь день и пропустил ужин. Уже поздно, все уже легли спать, — продолжала она, — я давно не испытывала жажду, но я подумала, может быть, ты захочешь… Доктор выбрался из своего укрытия и лег на бок. — Это из твоего… ресторанчика? — неуверенно спросил он. — Да, — ответила она, — в закусочной уже все готово, думаю, ТАРДИС восстанавливала ее, пока ты занимался механизмами здесь. Совместные усилия ускорили процесс. — Очень любезно с ее стороны. — Она не такая, как твоя, не столь вспыльчива. Может, это потому что я девушка и знаю, как справляться с ее капризами… Клара пододвинула откидное сиденье и села, свесив короткие ноги. Она действительно выглядела очень маленькой. Доктор поднялся на ноги и подошёл, чтобы взять напиток. Он с любопытством оглядел стаканчик и сделал один глоток через изогнутую соломинку, которую Клара выбрала для него. Ему нравились такие, он любил смотреть как по ним поднимается жидкость. Клара, должно быть, знала о нем практически все, в то время как он о ней — почти ничего. Это все еще было странно, одновременно нервировало и расстраивало. Он чувствовал внутри себя, что раньше знал намного больше, что привык подмечать ее симпатии и антипатии, стремился понять. Но не теперь. — Ну, как продвигаются дела? В ее интонации мелькнуло волнение, но он сейчас плохо знал, как обычно звучит ее голос, и потому не мог сказать наверняка. — Почти готово, осталось всего несколько коррективов, и она будет как новая. Клара неопределенно кивнула и оглядела комнату, в которой еще оставались обгорелые черные пятна. — Я подумываю о косметическом ремонте, — сказала она, — почему бы и нет? Дашь какие-нибудь советы? — Ну, классический белый — всегда хороший вариант, и округлые формы… но в последнее время я предпочитаю стимпанк. — Ты просто будешь продолжать строить из себя старого рокера, пока тебе есть куда подключить свой усилитель, — засмеялась она, и ее смех проник в его сердце, — я думала о чем-то более женственном. — Не разбрасывай подушки, — наказал Доктор, указывая на нее пальцем. Клара с любопытством покосилась на него. — Откуда ты знаешь, что мне нравится, когда везде много подушек? — Я не… я имею в виду… ты девушка из конца 20-го века, разве это не типично для тебя? Он улыбнулся и, когда Клара улыбнулась в ответ, ощутил внезапный прилив щемящего тепла. Из-за ледяной стены в его разуме просочилась слабая уверенность в том, что Клара находила его забавным больше, нежели другие люди, а он любил ее смешить. Чувство знакомое и утешительное. Но Клара продолжала с интересом смотреть на него, и ему стало неловко. Он отошёл и встал чуть поотдаль у консоли, где смог расслабиться. — Я планирую задержаться еще на пару дней. Прошло много лет с тех пор, как я видела Вастру и Дженни в последний раз. Было бы некрасиво починить ТАРДИС, а затем снова улететь. Доктор ничего не сказал, только неясно кивнул, возясь с кнопкой на панели управления, которая, очевидно, была полностью исправна. Кларе была известна эта уловка. — Доктор, нам нужно разобраться со всем этим, — настаивала она, — мы не должны были снова столкнуться друг с другом, но это произошло. Это все меняет, и нам нужно решить, как быть дальше. — Я не знаю. — А какие варианты? — Снова разойтись, — тихо предложил он. Клара соскользнула со стула, прошлась и встала перед Доктором. — Ты этого не хочешь, — сказала она. — Вопрос не в том, чего хотим мы. Она взяла его за руку, и он почувствовал, как по ее коже пронесся отголосок ее внутреннего беспокойства. Он закрыл глаза. — В идеальном мире, — промолвила она, — чего бы ты хотел? — Ты знаешь… — сказал он почти надломленным голосом. — Скажи мне. Доктор открыл глаза и с тягостным вздохом уставился в потолок.  — Я хотел бы помнить тебя, и чтобы мы были такими, какими были раньше, кем бы ни были. — Как раньше не получится, — прямым тоном сказала Клара. — Ну, вот и все, — Доктор взъерошил рукой свои волосы, пытаясь скрыть за этим жестом горечь, которую вызвали ее слова, — это невозможно, а значит остается один вариант. Но Клара лишь крепче сжала его руку. — Что, если бы ты вспомнил меня и мы могли стать… чем-то другим. Чем-то лучше? Что, если бы мы исправили то, что привело нас к таким безрассудным поступкам? Изменили бы всю нашу историю, чтобы вновь быть вместе? Он отважился взглянуть на нее и поразился насколько яркими были ее глаза в ослепительно-белом свете консольной. В голове промелькнул образ ее, стоящей точно в такой же позе, с такими же пронизывающими глазами и выражением страха. Он моргнул. На этот раз это был не страх, а надежда. — Клара… — начал он. — Я скучаю по тебе, — прямо призналась она, — я никогда не хотела, чтобы ты забывал меня. Чтобы все, чем мы были, было уничтожено. Это неправильно, и тогда это тоже казалось мне неправильным. Я хотела избежать этого, но мы зашли в тупик, на нас столько всего давило, а времени было слишком мало. Ситуация казалось безвыходной и… не было другого выбора. Но теперь есть. У нас есть время, очень много времени, Доктор. Он отвел взгляд. Ощущать прилив тепла от их соприкасающихся рук было почти мучительно, но еще хуже — смотреть ей в глаза. Не похожие ни на одни, которые он когда-либо видел, они как будто расширились сами по себе, став просто огромными. Как она это делала? Он буквально терялся в них. — Ты говоришь о втором шансе, — тихо проговорил Доктор, — но у нас его нет. — Мы уже делали это раньше. Сможем и снова. Превратим это во второй шанс или в третий, или в четвертый, если достаточно сильно захотим. Мы практически бессмертны. Есть время для еще одного шанса. Он провел рукой по лицу и почувствовал, как начинает болеть голова. — Как я могу судить, Клара, если не могу вспомнить? Как могу решать, что будет лучше, когда все, что я знаю, так это то, что тогда я действительно думал, что стереть наши воспоминания — единственный выход. Клара снова сжала его руку, и от ее прикосновения возник еще более сильный и чёткий образ: на этот раз она стояла в белой консольной комнате, склонившись над ним, по ее щекам текли слезы. И улыбка. О, эта улыбка. У него едва не перехватило дыхание от воспоминания. Он обещал, что запомнит ее, но не сумел. — Боже… — выдохнул Доктор и почувствовал, как защипало глаза. Клара с грустью посмотрела на него, и он понял, что она вспоминает этот момент, передавая отголосок своего воспоминания через прикосновение. — Доверься мне, — попросила она, — я знаю, что одиночество и потеря воспоминаний ранили тебя. Но помнить и при этом быть одному — так тоже нельзя. Доктор ощутил, как сдавило горло и стеснило грудь так, что стало почти трудно дышать: эмоции, что он пытался подавить в себе, угрожали вырваться наружу, и сдерживать их становилось все труднее. — Клара, мы не можем, Повелители Времени найдут тебя. — Мы спрячемся от них вместе. И вообще, они достаточно долго злились и на тебя, ведь ты всегда ускользал от них в последний момент. Когда мы угнали этот корабль, ты сказал мне, что время всегда лечит, и если мы улетим вдвоем, все будет хорошо. — Я зашел слишком далеко. Я был неправ, я был в отчаянии, напуган. — Нет! — стояла на своём Клара, — Нет. Не говори так. Ты говорил, что если я была жестокой или слабой когда-то, то должна загладить свою вину. Мы можем простить себя и за это. Да, ты зашёл слишком далеко, но это не значит, что ты не заслуживаешь прощения. Ты не должен продолжать так корить себя, Доктор. Голос ее звучал твёрдо, вселял надежду. Он боялся, что все волнения и тревоги Клары, подобно сокрушительной волне, вот-вот захлестнет его, но понял, что не хотел этому сопротивляться. Разве не так все и начиналось? — У меня не получается вспомнить, — сдался он в отчаянии, — даже если это возможно и мы вновь сможем путешествовать вместе, даже если Время не вернёт тебя на Трап-стрит и временной парадокс не разрушит твою линию времени, я не знаю как сломать стену. Я не знаю, Клара. — У меня есть идея, — она потянулась к его щеке и вытерла слезу, которую Доктор не заметил, — думаю, я знаю как. — Как? — Я покажу, — сказала она, нежно поглаживая его по щеке. В своем воображении он видел ее в консольной комнате его собственной ТАРДИС: она любовалась узорами Временного Ротора под потолком, лицо ее украшала мягкая, мечтательная улыбка. — Мы используем телепатию, — предложила Клара. — Я пытался с Вастрой. Это только подвергло ее опасности. Я снова поступил опрометчиво, я мог причинить ей боль, это… это невозможно. — А как ты всегда меня называл? — ласково спросила она, заставляя его посмотреть ей в глаза, — я твоя… — Невозможная девчонка, — выдохнул он.