Часть 21
10 апреля 2022 г., 02:15
Чуя заново учится играть на гитаре, видя ее, и поёт песню группы Get scared "Sarcasm":
Don't mind us we're just spilling our guts
If this is love I don't wanna be loved
You pollute the room with a filthy tongue
Watch me choke it down so I can throw it up.
Don't mind us we're just spilling our guts
If this is love I don't wanna be hanging by the neck
Before an audience of death.
***
Вечером на набережной Дазай декламирует Фёдора Тютчева: "Как хорошо ты, о море ночное, — Здесь лучезарно, там сизо-темно… В лунном сиянии, словно живое, Ходит, и дышит, и блещет оно…" Как хорошо ты, о море ночное,- Здесь лучезарно, там сизо-темно... В лунном сиянии, словно живое, Ходит, и дышит, и блещет оно... На бесконечном, на вольном просторе Блеск и движение, грохот и гром... Тусклым сияньем облитое море, Как хорошо, ты в безлюдье ночном! Зыбь ты великая, зыбь ты морская, Чей это праздник так празднуешь ты? Волны несутся, гремя и сверкая, Чуткие звёзды глядят с высоты. В этом волнении, в этом сиянье, Весь, как во сне, я потерян стою - О, как охотно бы в их обаянье Всю потопил бы я душу свою... Упомяну про фразу Чуи, когда он сравнивает свою футболку с платьем Мерилин Монро; вдруг кто-то не знает. Самый запоминающийся образ актрисы, сделавший её секс-символом - это развевающийся подол её белого платья, оголяющий её ноги, когда она стоит на решётке вентиляции метро. Это были съёмки фильма 1955 года, и эта провокационная сцена стоила Мерилин брака с её тогдашним мужем Джо Ди Маджио. Тут же Осаму смотрит на Чую и в голове проносится фраза из стихотворения Михаила Этельзона: "Ну что, Король, распалось королевство?", - имея в виду свое отгороженное от других холодностью и шутовством пространство. И дальше он думает перефразированными строками из стихотворения "Сероглазый король" Анны Ахматовой. "А за окном шелестят тополя… Ах, я нашёл своего короля!» (Осаму) - А за окном шелестят тополя: «Нет на земле твоего короля…» (Ахматова). Слава тебе, безысходная боль! Умер вчера сероглазый король. Вечер осенний был душен и ал, Муж мой, вернувшись, спокойно сказал: «Знаешь, с охоты его принесли, Тело у старого дуба нашли. Жаль королеву. Такой молодой!.. За ночь одну она стала седой». Трубку свою на камине нашел И на работу ночную ушел. Дочку мою я сейчас разбужу, В серые глазки ее погляжу. А за окном шелестят тополя: «Нет на земле твоего короля…»***
В первый учебный день Осаму встречает Чую в университете стихотворением Маяковского, с которым он уже к нему как-то обращался. В этот раз Дазай подтянул слова поближе к действительности и получилось: "Аудиторий полных далёким коридором идёт луна — жена моя, моя любовница рыжеволосая! За нами следом крикливо тянется толпа студентов пестрополосая…" У Маяковского: Морей неведомых далеким пляжем идет луна - жена моя Моя любовница рыжеволосая. За экипажем крикливо тянется толпа созвездий пестрополосая. И тут же Дазай вещает стих Андрея Белого: "Твоих очей голубизна Мне в душу ветерком пахнула: Тобой душа озарена… Вот вешним щебетом она В голубизну перепорхнула". Дальше парни пошли пререкаться словесно, один с огромным энтузиазмом, а другой мечтая перейти к более калечащему взаимодействию. Сначала был Дазай и Баратынский: "Нет, обманула вас молва, По-прежнему дышу я вами, И надо мной свои права Вы не утратили с годами. Другим курил я фимиам, Но вас носил в святыне сердца"; Молился новым образам, Но с беспокойством староверца. (Чуя срифмовал конец по своему: "Сейчас ты наебнёшься на пол, проклятый мерзкий самодержец!"). Тут же проскакивает крылатое выражение из "Книги джунглей" Редьярда Киплинга – "Акела промахнулся". Основной смысл фразы – фатальная ошибка персонажа, стоящая ему как минимум репутации, но здесь она употребляется в своем прямом значении – попытка Дазая схватить Чую за руку проваливается, когда тот ловко от него уворачивается. Теперь уже с пола Дазай продолжает читать Есенина: "Вы помните, Вы всё, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к стене, Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне. Вы говорили: Нам пора расстаться.." Накахара бросает: "Меня измучила Твоя шальная жизнь, Прости, пора за дело мне приняться, А твой удел — Катиться вниз и вниз!" (У Есенина - Что вас измучила Моя шальная жизнь, Что вам пора за дело приниматься, А мой удел — Катиться дальше, вниз). Чуя вошёл во вкус и начинает уже с другого стихотворения Есенина: "Я жалею тебя всей душою Что тебе до моей красоты? Почему не даешь мне покою И зачем так терзаешься ты?" Осаму ничуть не стесняется произносить строчки Алексея Толстого: "Ты не спрашивай, не распытывай, Умом-разумом не раскидывай: Как люблю тебя, почему люблю, И за что люблю, и надолго ли?" Окружающие в шоке, Чуя в шоке, однако Баратынский его выручает: "Прости, я громко негодую; Прости, наставник и пророк, Я с укоризной указую Тебе на лавровый венок". Дазай продолжает изливать душу всем на радость: "Ах! сокрылась в мрак несчастный Счастья прошлого мечта!.. По одной звезде прекрасной Млею, бедный сирота". (Это Лермонтов, у него мрак ненастный. Похоже, Винсент опять писал по памяти. *делаю глубокий реверанс). Все офигевают дальше, Чуя тоже, но отвечать-заканчивать этот цирк надо и он возвращается к Есенину: "Не ходи нынче ко мне в окно, Коридорных полов не топчи, Разлюбил ведь тебя я давно, Но не плачь, а спокойно молчи. Всё равно ведь твоим я не буду, Я теперь не люблю никого, Пожалею я только посуду, Что разбил, чтоб свалил ты домой. Позабудь, что когда-то твоим был, Помни, что ненавижу тебя. Я теперь себя только жалею, Отойди и не мучай меня!" Оригинал: Не ходи ты ко мне под окно И зелёной травы не топчи, Я тебя разлюбила давно, Но не плачь, а спокойно молчи. Я жалею тебя всей душою, Что тебе до моей красоты? Почему не даёшь мне покою И зачем так терзаешься ты? Всё равно я не буду твоею, Я теперь не люблю никого, Не люблю, но тебя я жалею, Отойди от окна моего! Позабудь, что была я твоею, Что безумно любила тебя, Я теперь не люблю, а жалею - Отойди и не мучай себя. Шоу окончено, аплодисменты.
