окей гугл, я случайно написал фанфик

Летом смеркалось только ближе к девяти часам вечера. Сумерки разливались по небу розовым закатом. Жаль, красоты неба никто не замечал. Порядком увлеченный сдуванием пылинок и бесполезным разглаживаниям мелких царапин на руле, Серафим видел закат лишь в отражении корпуса ненаглядного байка. Зеленые наклейки динозавриков на раме пора обновить - совсем облезли. Да и в принципе, на мойку пора. Не то что Феде, его байк вечно с иголочки, идеально блестит, словно совсем новенький. Андрей, наоборот, на мойку реже заезжал, зато компенсировал наклейками подороже. Сегодня никто из них не опоздал, а Юра, так вообще, пригнал раньше всех. Серафиму досталось половина его мангового энергетика и приподнятое настроение. Но, по правде говоря, Серафим все равно успел запарится в черной кожанке. Не терпелось наконец-то прокатится с ветерком до свиста в ушах по дороге и звона на остановках. Краем глаза Серафим разглядел незнакомый байк. Новичок держался стороной, почти развалившись на байке, дожидался заезда. Взглядом привлекал к себе, как бы Серафим ни старался не пялится. Ярко-розовый спортивный едва ли не светился в таких же розовых очках. Новичок не снимал шлема, на нем было худи не по размеру и коротка юбочка фасона солнце. Не новичок это. Новенькая! Серафим обомлел. — Знаете ее? — с надеждой в голосе, но без надежды в душе. Друзья синхронно мотают головами. Они также, как и Серафим не отводят завороженных взглядов от таинственной незнакомки. Та дефилирует по парковке, снимает закат на телефон, юбочка ее от легкого ветра чуть развевается, но тоненькими ручками удерживается, не давая продемонстрировать окружающим все секреты. Серафим вцепляется в руль до побеления костяшек, а хотел бы также вцепится в манящие бедра незнакомки, обтянутые колготками в крупную сеточку. Незнакомка заводит байк, и Юра бросает, что пора. Серафим охотно соглашается. Выпускать незнакомку из вида совсем не хочется. Бабочки пляшут в животе на полной скорости, на той же скорости Серафим гонит по трассе. В темном стекле шлема блестят огни Петербурга, Серафим больше не кайфует от этого вида. Серафим кайфует от того, что розовый байк едет где-то впереди и что почти можно разглядеть красоту, скрывающуюся под юбкой-солнце. Обгоняет всех. Впереди только она. "Как обычно, до площади?" – уточнял Андрей перед заездом. "Простите, братцы, сегодня без меня" – думает Серафим, сворачивая за розовым байком. Ветром обдает все тело, но Серафиму жарко от собственных мыслей. Он останавливается у давно закрытого клуба. Вокруг никого. Только она. Таинственная незнакомка вновь разваливается на сидении, на этот раз в попытках сфотографировать уже ночное небо, звезды на котором в темноте переулка выглядели куда более яркими, чем на обычных улицах города. — Не страшно тебе одной по заброшкам гулять, красотка? — лукаво протягивает Серафим, пальцами ерошит запутавшиеся в шлеме волосы. Незнакомка свой не снимает. Серафим не видит ее лица сквозь шлем, но по дернувшимся плечам догадывается – девушка ухмыльнулась. Его, как завороженного тянет к ней. Он дотрагивается до шлема, будто предупреждая. возражений не следует. Снимает медленно, предвкушая, как по плечам рассыпятся шелковистые волосы, а на него самого устремят нежный вздор две пары красивых глаз. Каменеет. под шлемом волос оказалось куда меньше – короткие кудряшки. А глаза смотрели не с нежностью. В них плясали смешинки. — Ты не девчонка, — со смесью удивления и разочарования заключает Серафим. — Больше не нравлюсь? — лепечет парень в юбке своим вполне себе мужским голосом. — Зачем ты..? Зачем? — мысли формулировать получается не очень хорошо. Серафим оглядывает парня с головы до ног, как бы давая понять, о чем спрашивает. А бабочки так и пляшут от этого волнующего диссонанса. Слишком привлекательно. Слишком экзотично. Слишком, чтобы так просто упустить эту красоту. — Кайфую с того, как вы на меня слюни пускаете, — признается парень и загоняет колено между ног Серафима. Воздух тут же вышибает. Серафим и не заметил, как у него встал. — Как тебя зовут? — выдыхает Серафим. — Глеб, — такой же рваный выдох на ухо. Серафим называет свое имя и наконец позволяет себе распустить руки. Наконец вгоняет пальцы чужие бедра, задирает юбку. Глеб закусывает губу, стараясь сдержать довольный стон. Сердце бьется так, что дышать тяжело. Серафим подхватывает Глеба под бедра, и его короткая юбочка сползает на талию. Глеба хочется облапать, хочется прижаться так, чтобы коснуться членом, прикусить его шею, вдохнуть его запах. Телефон в кармане кожанки вибрирует, Глеб в руках отвечает на каждое касание, вульгарно извиваясь. До площади Серафим сегодня точно не доедет.