Больно не будет

У каждого в памяти есть те моменты, от которых хочется избавиться и просто начать жизнь с чистого листа. Мы наивно полагаем, что сможем обойти воспоминания либо сбежать от них, забываясь в новых людях, развлечениях, эмоциях. Красочная жизнь дана не многим, да и этим счастливчикам завидовать не стоит, ведь кто знает, насколько долго продлится это счастье… Чимин — сильная личность, в котором бушуют два огня: долбанный холерик, не поддающийся дрессировке, и зашуганный зверёк, нуждающийся в заботе. Не выдаётся отличительными знаниями по учёбе, да и не имеет понятия о будущем, но глупым его никто не назовёт, ведь в ветренной, на первый взгляд, голове крутится круговорот правильных, здравых мыслей, знакомых не каждому в его возрасте. Он и подумать не мог, что всё может обернуться подобным образом. Убежать от того, кого до сих пор любит; мучиться и винить себя в сложившейся ситуации, но потом понимать, что всё было сделано правильно; остаться в большом Сеуле одному, понимая, что друг не вернётся обратно; засыпать ночью в одиночестве, забывая о беззаботной, глупой болтовне; смотреть на экран телефона, ожидая хоть чьего-нибудь звонка или сообщения, а затем с грустью улыбаться, пряча глухую, бессмысленную вещь под подушку. Каникулы закончились, так и не успев начаться. Новый семестр не ждёт, так что пора бы поторапливаться на скучные лекции. Для Чимина это кажется слишком сложным, ведь кто теперь будет скрашивать унылые дни в университете? Кто бы мог подумать, что Тэхён действительно не вернётся обратно. Властный мужчина, который не бросает слов на ветер и получает всё, чего захочет, пойдёт на многое, дабы и в этот раз заполучить желаемое. Чонгук слишком напыщен и волен, а омега слишком влюблён в него, принимая любой исход нелёгких отношений. Вспоминая об этом, Чимин хмурится, но потом всё же улыбается, прокручивая в голове всю историю создания парочки. Да, они далеки от милых людишек, но ведь любят друг друга, хоть и боятся лишний раз упомянуть об этом вслух. — Подвинься, — омегу выводит из мыслей слегка грубоватый голос. В ответ он поднимает вопросительно бровь и, забросив рюкзак на соседнее пустующее место, будто занято, переводит взгляд на окно. Чимин любит пускать в ход свои хамские привычки, да и в этой ситуации не смог ничего не предпринять. — Пф, спасибо, — фыркнул тот, совершенно не заботясь о его мнении. Незнакомец резко смахнул ладонью рюкзак на пол и уселся на соседнее место, а Чимин с возмущением уже пытался открыть свой рот, чтобы обматерить обнаглевшего красноволосого парня, как в аудиторию зашёл преподаватель. Около тридцати минут кипения от злости душат и давят Чимина, заставляя ненавидеть всеми клеточками тела соседа, который продолжает звенеть своим пирсингом ему на ухо. Он не встречал подобных людей, ведь всегда, когда собственноручно грубил им, не получал ничего в ответ, а тут… — Ребят, как вы уже заметили, у нас в группе появились два новых студента, — отвлекаясь от темы лекции, заговорил преподаватель, неся за новостью насыщенный шёпот молодёжи. — Прошу, выйдите сюда и представьтесь, — слегка улыбнувшись, мужчина откладывает папку и поднимается из-за стола, ожидая новичков. Чимин уничижительно посмотрел на поднимающегося с места соседа, а затем и на рыжеватого альфу, выползающего из последнего ряда. Оба стали плечом друг к другу и, пробежав взглядом по рядам, начали своё знакомство. Первым заговорил омега, заправляя красный локон за ухо. — Сухён. Ничем не занимаюсь, ничего не умею, с учёбой не дружу, да и не пытаюсь; улыбаться вам не стану — я не ищу новых друзей. Норм? — доводя всех студентов до неимоверной вспышки удивления, красноволосый заканчивает своё знакомство и переводит усталый взгляд на преподавателя. Тот потирает переносицу, не зная, что и ответить, но отругать пока не решается, ведь первый день всего лишь. Решив спустить на первый раз всё с рук, мужчина кивает на ряд, дабы тот занял своё место, и переводит внимательный взгляд на альфу. — Надеюсь, ты будешь более компетентен. — Простите дурной характер моего брата, преподаватель Пак, — отозвался приятный голос альфы, который уже успел всем вежливо поклониться. Чимин внимательно изучал его взглядом симпатичного, но интереса, как такового, у омеги он не вызывал, так как вся эта вежливость и хорошие манеры для него считались чем-то вроде притворства, а учитывая, что тот является братом данной особы, не несущей хоть одного положительного качества за собой, чего уж говорить о симпатии? — Меня зовут Хосок. Рад познакомиться с вами. Не отличник, но имею за собой багаж знаний. Мы с братом перевелись из дальнего Таиланда, но сами родом отсюда. Надеюсь, подружимся, — заканчивает свою речь альфа, улыбаясь одногруппникам. Возможно в следующей жизни, когда землю захватят инопланетные существа, Чимин улыбнётся ему в ответ: омега не любит людей данного типа, он постоянно ждёт от них подвоха, ведь все знают, что скрывается за милыми улыбчивыми лицами. Ему легче прочесть того имбицила, который сидит на нижнем ряду в косухе и безвкусных джинсах. Последняя пара казалась вечностью, а понимание того, что придётся сидеть одному в пустующей комнате, добавляло ещё больше тоски и уныния парню. Пятый этаж отличался своим спокойствием, но не в этот день. Громкую музыку было слышно даже в лифте, а уже вступив на коридор она просто закладывала уши, заставляя уставшего Чимина раздражённо зашагать к источнику шума. Удивление было большим, когда Пак открыл дверь своей же комнаты, из которой, как выяснилось, исходили громкие звучания. Ещё большим удивлением было то, что на соседней кровати, на которой обитал когда-то друг, теперь разместился тот самый красноволосый Сухён. — Эй! — возмутился резкому прекращению музыки тот. — Какого хрена ты здесь забыл? — кричит Чимин, складывая руки на груди. — Мда, ну и поселили же меня, — себе под нос прошипел Сухён, совершенно не намереваясь дальше продолжать разговор. — Собрал своё шмотьё и свалил отсюда! — всё продолжает ругаться омега, раздражаясь спокойствию новоиспечённого соседа. — Блядь, голова и так болит. Куда поселили — там и живу. Заканчивай, а… — устало скулит красноволосый, заползая под одеяло с головой. Омега пыхтит и закипает, но в душе-то понимает, что руганью ничего не добьётся. Сосед вызывает у него бурю негатива, но тратить свои нервы на никчёмное создание он не желает. Плюнув на скрученный комок под одеялом, Чимин сбрасывает рюкзак на пол и сам пристраивается на кровати, доставая из кармана телефон. На экране высвечиваются два пропущенных, отчего тот подхватывается, надеясь увидеть среди них номер Юнги. — Тэхён, — с грустью улыбается, изучив вызовы. Нет. Он, конечно, рад, что звонил друг, но именно звонок от альфы, которого сам же оставил, хотел увидеть во входящих. Чимин кликает на экран телефона и подносит его к уху, ожидая ответа от друга. Долго ждать не пришлось, так как тот всегда отвечает в течение двух-трёх гудков. — Привет. Уже соскучился по мне, верно? — озорной голос на том конце вызывает у парня лёгкую улыбку. — Ну а как иначе-то? — отвечает Чимин. — Как новая обстановка? Людишки похлеще наших будут? — Плохо. Правда, плохо. Здесь всё странно, а ещё никто друг с другом не разговаривает. Все сами по себе. Чонгук постоянно на работе, так что и дома мне приходится молчать. Я скоро задохнусь в этой тишине. — Можно я тебя заберу? — единственное, чего хочется на данный момент Чимину. — Просто затолкаю в мешок и увезу, помахав ручонкой твоему альфе напоследок, он ведь того заслуживает… Честно, Тэхён, а Чон того стоит? Пак говорит это не всерьёз, но всё равно цепляется за любые ниточки возвращения друга. — А разве ты не знаешь ответа на этот вопрос? Чимин, он не меняется… даже не пытается, но всё равно показывает мою значимость в его жизни. — Ладно. Я уже понял, что тебя не украду, — уставшим голосом склоняет разговор к концу омега, дабы тот не успел спросить о Юнги. — Пойду поем, а то ещё не радовал сегодня ничем свой бедный желудок. Разговоры с Тэхёном для него являются чем-то вроде успокоительного. После них у него появляются тонкие намёки на улыбку. Но эту улыбку могут быстро снести, как это делают и сейчас. Гостей он точно не ждал, а уж тем более таких. Только загоревшийся огонёк гаснет, разгоняя пепел злобы и раздражения по всему телу. — Привет. Ты не видел Сухёна? — рыжая макушка выползает из деревянной двери, вежливо интересуясь о местонахождении брата. — Я что, должен следить за твоим выскочкой? — поднимает одну бровь тот, включая в себя снова не видящего краёв хама. — Ну, вообще-то я вопрос тебе задал, в котором нет ничего такого, на что можно давать такие ответы. Поучись манерам, мальчик, — спокойно, но в то же время уверенно отвечает новенький, чем удивляет и ещё больше выбешивает Чимина. — Какого хрена? — поднимается на ноги он и, подходя впритык к альфе, обескураженно смотрит в его глаза. — Ух, как всё запущенно, — слегка просвистев последнюю фразу себе под нос, он закатывает глаза и обходит тело омеги, направляясь к кровати брата. Узнав в плотном коконе родное создание, альфа хмыкает и заботливо поправляет одеяло, давая воздуха красноволосому. — Наверное, устал. — Эй, и долго ты тут гостить будешь? Дуй к себе и не приходи сюда больше. Здесь тебе не рады, понял? — громкий голос Чимина можно было услышать в соседних комнатах. Ему было совершенно наплевать на чуткий сон парня… Ему было на всех, в общем-то, плевать. — Невежа, — хмыкнул тот, останавливаясь напротив. — Неправильно используешь свой ядовитый язычок. Чимин стоял и смотрел ему вслед, проглотив язык. Ответа не нашлось, так как полный шок сковал тонкое горло, а выпученные глаза то и делали, что не сводили взгляда с широкой спины альфы. Он всё больше и больше понимает, что новоиспечённый знакомый не так прост, как кажется. Но мысли о нём не так важны для него, ведь омега совсем нет дела до странной семейки, с которой ему теперь придётся постоянно сталкиваться. Чимин думает только о своём лихаче, забившем на правила и прочую ересь. Юнги включает в себе всё, что он так сильно любит: частую холодность, от которой хочется ныть, а после понимать, что тебе безумно нравится; хрипловатый голос, такой заводящий и будоражащий; жёсткий секс, доводящий обоих до безумного экстаза; тихие вечера, в которые они молча смотрели фильмы, нежась в объятиях друг друга. Юнги часто казался человеком с ярко выраженным пофигизмом, но этот пункт являлся всего лишь оболочкой. Чимин знал, насколько мужчина вдумчив, умён и обходителен. Большим недостатком альфы являлось незнание меры сдержанности при злобе. Этот недостаток заставил Чимина убежать, боясь оглянуться назад. Но убежал ли он от него? И даже сейчас, как и во вчерашний день, ровно в 20:00 омега направляется в сторону клуба, зная, что в это время он возвращается с работы. Ищет встречи? Возможно. Глупый, но в то же время потерянный парень, который сам же отпустил… — Хорошо. Ты, главное, проверь учёт за последние два месяца, а там видно будет. Его голос такой хриплый, а глаза такие холодные. Края мятой чёрной рубашки выползают из брюк, создавая образ небрежности. Был ли он таким, когда встречался с Чимином? Хм, был. Омега никогда не гладил его рубашки, да и готовить особо не умел, но всё равно пленил сердце светловолосого мужчины. Мину было достаточно его присутствия. Мужчина достаёт из пачки сигарету и подносит к губам, в задумчивости смотря куда-то вдаль. Он расслабляется таким образом, но не спешит пока уезжать домой. И только Чимин, сжимавший тонкими пальцами края тёплой кофты стоит за углом, внимательно рассматривая знакомый профиль. Так близко, но так далеко… — Как и вчера… — глухо произносит альфа, медленно поворачивая голову в его сторону. Омега не успевает свернуть и, лишь прислонившись спиной к кирпичной стене, часто дышит, прикрывая глаза. — Тебе так нравится следить за мной? — Юнги выбрасывает сигарету и идёт к этому месту, засовывая руки в карманы. — Сначала, ничего не сказав, уезжаешь, а после ищешь встречи, вылавливая меня у входа? — повышает тон, чем даёт возможность прийти в чувства Чимину. — Вот поэтому я и убежал от тебя, — сквозь зубы шепчет тот, наполняясь уверенностью. Ему стоило всего лишь услышать этот грубый тон, чтобы понять, насколько сильно он ошибался, мечтая о встрече. — А чего ты хотел? — кривится альфа и, вытащив одну руку из кармана и пристроив её к стене прямо у лица Чимина, протяжно дышит, бегая глазами по знакомым очертаниям. — А ты тогда какой, если я пиздец особенный? Кривая улыбка озаряет лицо напротив, а рука плавно скользит по шершавой кирпичной стене, падая на плечо парня. Юнги видит перед собой его, чувствует знакомый запах. Холодные пальцы поднимаются к лицу и касаются нежной щеки, а глаза то и делают, что смотрят в его глаза, не думая менять направления. И даже если в душе Мина загорелась искра и желание прижать это тельце к себе, он берёт и разгоняет бредовые мысли своим привычным образом, ведь он всё ещё зол на омегу, зол за тот глупый поступок. Вот только мужчина даже не догадывается, какая обида поселилась в сердце у Чимина. Юнги только и делает, что ждёт его податливости и желания вернуться. И почему же всё так сложно? Что мешает обоим переступить свою гордость? Юнги, словно искуситель, нагло улыбается, приближаясь к лицу омеги. В его действиях один смысл: заставить мучиться его ещё сильнее, чем он заставил альфу когда-то… — Не трогай меня, — сквозь зубы шипит Чимин, поворачивая голову в сторону. Сейчас омега пытается уйти от его касаний и испепеляющего взгляда, который успел возненавидеть, но и до сих пор любить. — Это мне решать, ясно тебе? — грубый тон сопровождается больной хваткой подбородка. Мужчина резко хватается за него двумя пальцами и заставляет снова посмотреть на альфу. — Какой был, таким и остался. А так тебе будет легче? — злобно усмехнувшись, Юнги резко прижимает его к себе, вызывая болезненный стон, затем надавливает на затылок и наваливается с решительным грубым поцелуем. Для него это всё игра, а вот для омеги, который сейчас всеми силами пытается отбиться, это верх кощунства. Мимо проходящие люди не обращали на парочку никакого внимания, так как такие людишки, зажимающиеся у стенки клуба, являются постоянным зрелищем для многих. А Юнги совершенно на всех плевать, он продолжает грубо целовать «своего» омегу, понимая, что тот начинает поддаваться ему. Ещё чуть-чуть, и Мин просто возьмёт его прямо здесь, забываясь в родном теле, отдаваясь бредовым эмоциям. — С лёгкостью отдашься мне прямо здесь, — ядовито шепчет мужчина, чуть отстраняясь. Ему нравится наблюдать за сверкающими в темноте глазами Чимина, чуть припухшими влажными губами после жаркого поцелуя, именно его поцелуя. Вот только Чимин смог быстро прийти в себя и, подняв свой взгляд, в котором читалось лишь презрение, со злостью откинул руки альфы от себя. — Пошёл к чёрту! — царапает своё горло громким криком. Кривая улыбка напротив вызывает только отвращение. Рука рефлекторно поднимается вверх и замахивается над лицом, оставляя свой отпечаток на щеке Юнги. — О как, — играя мышцами на скулах, он касается большим пальцем края губ и, подняв не менее злобный взгляд на омегу, склоняет голову набок и спокойно произносит: — Ты сам ко мне прибежишь. Эти слова как эхом пронеслись в голове Чимина. Юнги даже не догадывается, какой осадок оставил на душе омеги, сказав последнюю фразу. Глупые предположения, неоправданные действия, бессмысленные слова, которые только усугубляют положение. Мужчина не учёл того, что Чимин всё ставит в противовес, а лишь добил и отнял последнее желание, которое и без того чахло в его сердце. Юнги заставил снова бежать от него сломя голову, заставил реветь в голос, заполняя тихие ночные улицы, заставил открыть глаза и увидеть реальность. И только альфа был уверен в своих поступках и последних словах, не осознавая, какую ошибку допустил в тот момент… *** — Ты долго, блудник, — Чимина встречает у порога новоиспечённый сосед. Явный пофигизм на лице и чашка кофе в руке дополняют всю его сущность. Оболочка спокойная, а вот внутри живёт ещё тот дьявол. — Отвали от меня со своей проповедью, — слишком грубо ответил Чимин, проходя внутрь комнаты. Сейчас для него важна тишина и тёплая постель, в которой он сможет утонуть и зареветь снова, забываясь в своём маленьком пошарпанном мире. Пак забрался под одеяло прямо в верхней одежде, нырнув в него вместе с головой. Он и сам ненавидит все эти сопли и драмы, но удержать свои слёзы не в силах. И пусть намокает подушка, пусть чернеет его душа, пусть всё то, что он так ценил и любил смоет солёная жидкость. — Ну и как мне уснуть под этот вой? — в голос завопил Сухён, устало поворачиваясь лицом к кровати напротив. — Прекращай, а? Шли нахрен своего придурка и не реви как умалишённый. Чимин на несколько секунд замолкает и, выбравшись из-под одеяла, укоризненно смотрит на красноволосого. — Иди к чёрту! — вместе с взглядом пронеслась и громкая речь. Омеге сейчас не до глупых шуток, да уж тем более от раздражающего соседа. Кто он такой, чтобы давать ему советы? — Ха, да ради Бога. Не знаю, из-за кого ты там сейчас ноешь, но этому человеку хочется пожать руку, — слишком спокойно сказал он, поворачиваясь обратно лицом к стене. — Ты слабый, хоть и пытаешься казаться сильным. Почему-то именно после этих фраз Чимин замолчал. Задумался? Возможно. Не то что бы он воспринял эти слова всерьёз. Просто он нашёл в них частицы правды, которые постоянно отрицал. Ночь казалась невыносимо долгой как для Юнги, так и для омеги. Чимин не спал всю ночь, делая для себя окончательные выводы, а мужчина напивался в том самом клубе, в котором является администратором. Сейчас ему нужна компания лучшего друга, который бы смог разделить с ним бутылку дорогого виски. С того времени, как клубом начал управлять Намджун, ничего не изменилось, вот только народу стало приходить куда больше, да и прибыль возросла. Нового начальника нельзя назвать плохим, не знающим своё дело человеком. Наоборот он отлично справлялся со своими обязанностями, ведь опыта и мудрости в этой сфере ему не занимать. Намджун благородный и честный. Даже тогда, когда он ловко сменил Чона на должности, альфа предпочёл оставить весь персонал на своём рабочем месте: зачем увольнять людей, которые знают своё дело и отдаются полностью работе? Привязанности и покорности к себе он не требовал, а лишь обходился качественным выполнением обязанностей персонала. Юнги было плевать на нового начальника, ведь клуб является для него всего лишь местом работы, а вот по вечерам в компании лучшего друга он, конечно же, скучал. Не мудрено напиваться в одиночестве и раскрывать душу самому себе. Чон особо не вникал в проблемы друга, но вот обеспечить дельным советом или же дать пинка под зад он умел. Юнги даже не догадывается о том, что тот тоже думает и скучает по этим вечерам. Чонгуку не так просто на Чеджу, ведь работа кипит и не думает сбавлять обороты. Благо, его душа успокаивается, когда он едет домой и засыпает в объятиях Тэхёна. Он признаётся самому себе, что часто обижает омегу и доводит до слёз. Мучается из-за этого? Иногда, но не всегда. Трудный характер альфы сложно принять, но омега-то принимает, хоть и ругает себя за это постоянно. И даже сейчас, возвращаясь замученным после долгих сложных пар в университете, Тэхён вяло плетётся домой, прощаясь с пошарпанным местом в автобусе. На улице давно стемнело, но он привык к этому, так как вечерняя смена учёбы стала привычной для его жизни. Он знает, что Гук уже около часа сидит дома, а тот знает, что Тэхён сейчас идёт домой в одиночестве, нуждаясь в заботливом попутчике, ведь ночные улицы никогда не были безопасными. И даже тогда, когда Чон видит на пороге уставшего омегу, мужчина не спешит вставать с дивана и нестись в его объятия, а просто продолжает поедать чипсы и пялиться на экран плазмы. — О, наконец-то. Сегодня ты долго, — заметив родную макушку в дверном проёме, Чонгук потягивается и слегка улыбается. — Иди сюда, — подзывает к себе. Для Тэхёна этот жест был крайне привычен, ведь именно так он каждый день встречает омегу. Возможно, сейчас скажет, что проголодался и попросит приготовить чего-нибудь, совершенно не думая об усталости Кима, а возможно обнимет и поцелует, давая возможность улыбнуться своей карамельке. — Как день прошёл? — Тэхён присаживается рядом, закладывая прядь волос за ухо. — Ну, как? Задолбался возиться с отчётами, — тянет мужчина, плавно обхватывая талию омеги. Чон, словно ленивый кот, прижимается к нему и ждёт ответной ласки. Вот только не спешит узнать о его тяжелом дне и о том, как трудно ему приходится учиться в новой обстановке. — Мне тоже нелегко, — вздыхает Тэхён, прикрывая глаза. Он любит просто сидеть в объятиях Чонгука и чувствовать тёплое дыхание в шею. — Давай расслабимся, — шепчет мужчина, чуть касаясь губами плеча Кима. — Чонгук, я так устал сегодня, — отстраняется он, не желая принимать предложение Гука. Жаль только, что для Чона не нужен ответ: альфа не даёт возможности выбраться и, наваливаясь на Тэхёна всем телом, берётся за продолжение начатого. В такие моменты понятия о красивой жизни получают мнимые отголоски. Задумываешься о поспешности принятия собственных чувств и тоске по тому времени, когда был одинок. Такие мысли в юной голове проносились очень часто, как и на данный момент. А мужчина словно чувствовал это и, говоря после всех эгоистичных выходок: «Прости, малыш», сильно обнимал и призывал ко сну, утыкаясь носом в родную шею. *** — Эй, грешник, проснись, — притворный сладкий голос раздался над ухом Чимина, заставляя с возмущением проснуться. — Какого хрена?! — подорвался он, разглядывая лицо соседа. Тот пожал плечами и, запихнув в рот вчерашний бутерброд с тарелки, направился к выходу. Рефлекторно Чимин схватился за телефон и посмотрел на время, которое уже перевалило за восемь. — Чёрт! Вечные опоздания омеги являлись привычным делом для преподавателей. Останавливая его на входе, мужчина задаёт два коронных вопроса из предыдущей темы, на которые он, естественно, не знает ответа. Очередная двойка не вызывает у него ничего большего, как очередного шумного вздоха. Мало того, что в жизни ни черта не имеет, так ещё и по учёбе полный завал. Чимин знает это, но всё равно делает вид, что ему плевать. — Вылетишь, — не глядя на парня, отозвался Сухён, рисуя на полях тетради каракули чёрной гелькой. Тот в ответ фыркнул и полез в рюкзак за конспектом, который является единственным в наличии, ведь в нём он пишет абсолютно все темы, не деля на предметы. Возможно, стоит действительно задуматься над тем, чтобы хоть как-то подтянуть учёбу… ну или начать серьёзнее к ней относиться. Бессонная ночь сказывается на состоянии омеги, а опухшие глаза создают впечатление серой мышки, на которую он начинает походить. Нет, он не настолько слабый, чтобы забрасывать себя из-за кого-то, пусть даже этот «кто-то» является самым важным на данный момент человеком, просто Чимин действительно устал плакать и находить оправдания чему-либо, потому и сидит с болезненным видом. Мысли о Юнги не дают покоя уже третий день после той встречи. Они не виделись и не общались больше, что, собственно говоря, радовало Пака, но и в то же время заставляло грустить. После долгих пар он возвращается в общежитие, совершенно не чувствуя ног. Вроде ничего не делал на протяжении всего дня, но всё равно видок оставляет желать лучшего. Обнаружив в комнате брата соседа, Чимин уже не столь удивляется и злится. Со временем начинаешь понимать, что тебе совершенно наплевать на то, что делается вокруг. — На вот, двоечник, учись, — как-то беззаботно хмыкнул альфа, оставив свой конспект на кровати Чимина перед тем, как покинуть комнату. Омега от удивления расширил глаза и, проводив того взглядом, кратко улыбнулся. Возможно, сделай альфа этот жест в другое время, Чимин бы просто бросил тетрадь в спину Хосока и послал бы куда подальше, но именно сейчас, когда омега нуждался хоть в каком-то знаке внимания, он мысленно поблагодарил странного, иногда чудного гостя. Тараканов в его голове хоть отбавляй, но вот глупым уж точно не назовёшь. — Хосок, постой, — он быстро несётся следом за альфой, останавливая его в коридоре. Тот, удивлённый зовом, поворачивается к омеге лицом и, скрестив руки на груди, многозначительно смотрит. — Ну, чего тебе? — Ничего, просто спасибо решил сказать. — Я животных спасаю, которых ты будешь в будущем лечить. И зачем на ветеринара шёл учиться, раз даже понятия не имеешь, что означает эта профессия? — альфа спокойно раскидывается нравоучениями, словно что-то доказывает ребёнку. — Да ну тебя, придурок, — фыркнул Чимин, ударяя того кулаком в плечо. — Забудь о своём конспекте, прочту — сразу выкину, — развернувшись, уходит. — Вот дурак, — хмыкает Хосок, провожая его насмешливым взглядом. *** К вечеру, когда Чимин сидел на уже излюбленном ему подоконнике с чашкой чая в руках, он вспоминал папу, которого уже не видел долгое время, отца, неотчётливо запомнившегося ещё в юные годы, ведь он бросил семью двенадцать лет назад. Жизнь для омеги никогда не казалась сахаром, а после того, как и папа слетел с катушек и начал заливать своё горе алкоголем, Чимин решил делать всё что угодно, лишь бы не превратить свою жизнь в шаблон собственной семьи. Вспоминая это, Чимин грустно улыбается, сильнее укутываясь в тёплый плед. Он никогда не покажет, насколько сильно нуждается в жалости и помощи. От наблюдения из окна за людьми парня обрывает телефонный звонок. Его давно никто не беспокоил, да и смысл? Словно стёрли или забыли уже как третий день. Не глядя на номер, он кликает по экрану и подносит телефон к уху. Пару секунд молчания и хриплое: — Привет,Чим, — услышав этот голос и укороченное имя, которым его называл лишь один человек, он дрогнул и чуть не выронил телефон из рук. — Я пьяный придурок, который обещал себе никогда не звонить тому, кто бросил меня, — на том конце слышно, как альфа тяжело дышит, еле плетя языком. Снова пьян из-за него, снова корит на себя из-за него, но в этот раз всё же решается позвонить, хоть и мало что соображает на данный момент. — Блядь, давай, скажи, что я кретин… давай, посылай меня к ебеням и заставь прибежать к тебе снова, словно я собачонка.Чим, ты такой дурак…дрянь… Блядь, думаешь, если ты красивый, тебе всё можно? Тёплые капли одна за другой скатываются по щекам омеги. Каждое слово как стальным лезвием проходят по его телу, оставляя на душе новые ранки поверх незаживших. Утыкаясь лбом в стекло, Чимин ищет в нём краткий холодок в надежде очнуться и скинуть звонок. — Чего молчишь? Что, уже не достоин твоего ответа? Хм, да… а лёжа подо мной ты по-другому говорил, — омега чувствует, с какой горечью Мин сейчас ухмыляется. Чимин, слыша всё это, зарывается пальцами в волосы, уже намереваясь отключить телефон. — Мало меня, правда? Убежал как последняя дрянь, а я… я просто люблю тебя, Чим, так сильно, что ненавижу себя за это. Лучше бы просто трахнул тебя и послал к чертям, но ты… ты, чёрт, засел так глубоко, — становится всё труднее сдерживать истерику, и Пак заплакал в голос, совершенно наплевав на сон соседа. Та боль и те эмоции, которые Чимин пытался скрыть на протяжении последних дней, вырвались наружу, заставляя взахлёб зареветь. А пьяному Юнги легче? Отнюдь. Он заливается в клубе уже третий день подряд, стуча кубиками льда в стакане с виски. Как легкомысленно и глупо прятаться за гордостью. И почему же все люди хотят быть мазохистами, причиняя боль себе же? — Юнги, я… я, — уже хочет ответить, как его телефон буквально вырывают из рук, цепляя в придачу и прядь волос. С болью прошипев, Чимин поднимает тяжёлый взгляд на красноволосого, а тот, в свою очередь, с каменным лицом запрыгивает на подоконник и переводит спокойный взгляд на окно. — Вот дурак, — хмыкнув себе под нос, Сухён достаёт сигареты и зажигалку, намереваясь тайком покурить. Чимин смотрит на омегу странным взглядом, но что-либо ответить не решается. — Будешь? — вытягивая из пачки ещё одну, он кладёт её на подоконник и пальцами перекатывает к соседу, на что тот отрицательно крутит головой. — Тип хороший? Ну как знаешь, — пожав плечами, красноволосый высовывает нос в окно и дышит свежим воздухом, а изо рта выпускает испорченный никотином. Немой монолог успокаивал Чимина, а странный сосед больше не казался бездушным созданием. Пак нашёл в нём частичку себя в прошлом: грубость, которую он использует как самозащиту, эгоизм, которым не восхваляет себя, нет, лишь кричит в душе: «я есть, посмотрите на меня; не проходи, а попробуй разгадать, ведь я совсем не тот, кем кажусь». *** Неделя летела быстрее, чем движение той чёрной машины, свернувшей за угол. Чимин неохотно идёт в университет в одиночестве, собирая макушкой последние снежинки февраля. Омега ждёт тепла, вот только пока не понимает, какого: сезонного или человеческого. И вроде всё не так уж и плохо, да и на душе спокойнее стало, но что-то продолжает тянуть вниз, обрывая все возможности ухватиться за ободок реальности. — Вот чебурашка, — послышалось сзади. Омега не успевает повернуться, как на его голову падает капюшон своей же куртки. Спокойный, но такой забавный Чон Хосок не устает придумывать нелепые названия недавнему знакомому. Даже забегая в комнату к брату он не упускает момента бросить в сторону одинокому парню остроумную шутку. — Вот бегемот, — прошипел тот в ответ, пряча чёлку под тёплую ткань. — Может, сбежим в зоопарк, раз уж записали себя в животные? — и почему-то его улыбка на данный момент вызвала ответную. Чимин идёт сзади него и невольно улыбается, прячась под капюшоном куртки. — Оп, а что это только что было? — омега и не заметил даже, как альфа несколько секунд назад притормозил и чуть опустился, рассматривая его лицо. — Улыбался? Серьёзно? Да, думаю, пингвины сегодня точно полетят, — а вот сейчас Чимин действительно в опасности, так как взрыв смеха от последней фразы вырывается наружу, ломая образ бесчувственного ледышки. — Какой же ты… — прикрывая рот ладонью, Чимин убегает, подавляя громкий хохот. Он даже не задумывался над тем, насколько редкостно в последнее время поднимает уголки губ вверх. Возможно, это послужит началом чего-то светлого, а возможно и то, что его краткая улыбка спадёт так же быстро, как и закончился утренний февральский снег. *** — Студент, чуть-чуть не дотянули до четвёрки, — раздавая листы с отметками студентам, преподаватель остановился у парты Чимина и пробежал по бумаге взглядом. — Неплохо, учитывая, что вы на моём предмете не показывали даже знаний, оставшихся после школы. Думаю, я смогу поменять своё мнение по поводу вас, — слова преподавателя заставили омегу приятно удивиться, ведь в последние дни он только и делал, что листал конспекты, пытаясь хоть что-то понять. Брат красноволосого был слишком доброжелательным по мнению Чимина, и омега не терял случая и пользовался его тетрадями, в которых было все довольно-таки подробно расписано. Хосок бескорыстно давал ими пользоваться, ведь поступая подобным образом он не получал ругань и матерные слова в свой адрес от Чимина, когда приходил в гости к брату. Выбираясь из учебного заведения, он болтал рюкзак в руках и радовался первой похвале от преподавателя. Вот серьёзно, чем не праздник? И только тогда, когда кожаная лямка рюкзака уже готова была скользнуть вниз и упасть на землю, омега очнулся и попытался поймать её, но с этим делом ему помогла чужая рука. — Чебурашка, я, конечно, всё понимаю, но не слишком ли ты ветреный? Глядишь, машина собьёт, если уснёшь по дороге, — повесив рюкзак на своё плечо, Хосок смотрит вперёд и шагает в сторону общежития, совершенно не замечая возмущённого взгляда за спиной. — Эй, рюкзак куда понёс? — оживился Чимин, догоняя альфу. А тому было абсолютно всё равно на мельтешение с правой стороны. Он просто шёл и улыбался себе под нос, поражаясь забавному созданию рядом. Но в один вмиг, не услышав воплей над ухом, затормозил и посмотрел на омегу, который давно остановился и смотрел большими глазами на какого-то светловолосого мужчину, подпирающего кирпичную стену общежития. Тот, заметив парочку, выбросил недокуренную сигарету и быстрым шагом направился в их сторону. — Чим, привет, — слишком спокойно начал он, рассматривая лицо «своего» омеги. — Как ты? Я так давно тебя не видел, — с грустью в глазах спрашивает, делая ещё один шаг навстречу. — Юнги, просто уходи, — прошептал тот, опуская голову. — Не хочу, Чим… не хочу. Разве ты по мне не скучал? Всё это время Хосок внимательно наблюдает за ними, не думая оставлять наедине. Он знает, что лезет не в своё дело, но всё равно не уходит. — А кому это надо? Без тебя намного легче, — омеге и самому казалось, что он говорит полный бред, но ведь другого в голову не приходит, так как знает, чем всё может обернуться. — Ты эгоист. Чёртов эгоист, понимаешь?! Ты даже не представляешь, каково мне! — Юнги явно начинает закипать, поражаясь спокойствию Чимина, к которому уже несколько дней решался приехать. — Нашёл себе нового придурка, да? А он знает, по какому принципу ты выбираешь альф? Знает? А ты ему рассказал о своей семье? Хочешь, сейчас сам поведаю! — закончить грубые обвинения в свою сторону Чимин не позволил, так как успел залепить сильную пощёчину, вымещая всю боль и презрение к мужчине. — Да как ты можешь такое говорить?! Пошёл к черту! Уезжай и больше никогда не возвращайся! — выкрикивает омега, смахивая ладонью навалившиеся слёзы. Юнги, протерев уголок губ, подрывается к нему и пытается обнять родное тело, нашёптывая что-то на ухо, словно свихнувшийся влюблённый дурак, а Чимин ни на секунду не сдаётся, отталкивая его от себя. Всё время Хосок сдерживался и просто не лез не в своё дело, однако наблюдать за подобным было крайне сложно, и, оставив попытки беспрекословности, он быстро сбросил рюкзак на землю и налетел на светловолосого, дабы заставить отпустить плачущего Чимина. — Какого хрена?! — отпустив омегу, кричит Юнги, ответно ударяя того по лицу. Оба альфы упали на тонкий слой снега и начали бить друг друга, не слыша омежьево крика. В этот момент всё казалось кошмарным сном. Белый снег постепенно окрашивался в красный, словно вырисовывая пятна отчаянья и злости. Альфы катали друг друга по земле, нанося очередные удары. Чимин не помнит, в какой момент всё закончилось, однако в его памяти надолго останутся последние фразы: «Я больше никогда не прибегу к тебе, Чим. Я так жалею, что встретил именно тебя». Мужчина горько выплёвывал каждое слово, неустанно смотря в его глаза и вытирая остатки крови с лица. И только тогда, когда Юнги уже уходил, Чимин смог поднять свой мутный из-за слёз взгляд и проводить спину альфы. Всё смешалось, а та злость, что душила омегу на протяжении всего времени, улетучивалась, сменяясь на настоящую боль и отчаянье. Через какое количество подножек в этой жизни ему ещё предстоит перепрыгнуть? Чья рука перехватит его запястье и поможет пройти этот путь? — Т-ты в порядке? — хрипловато спрашивает Хосок, поднимаясь с земли. Омега всё это время стоял к нему спиной, но на вопрос обернулся. Рукава куртки уже давно влажные, однако ещё продолжают вытирать слёзы с красных от холода щёк. — Почему ты… почему ты полез?! — выкрикивает он, оставаясь стоять на том же месте. Чон никак не отреагировал, а лишь пошатываясь обошел Чимина и что-то прошептал себе под нос. Возможно, омега не должен был срываться на нём, ведь в голове Хосока была только мысль помочь Паку, ничего больше. Но с другой стороны омега был прав: зачем лезть не в своё дело? Последний пункт предусматривает только его сторону, а ведь он даже не знает, как трудно было Хосоку наблюдать за всем происходящим и бездействовать. Какой нормальный альфа стоял бы в стороне? Странно, но такие мысли посетили голову омеги только к вечеру, когда весь круговорот мыслей о Юнги плавно перетек в осознание того, что всё же он поступил неправильно по отношению к своему защитнику. Слёзы высохли, да и вечно плакать — не про него. Чимин лежал в своей кровати и гладил холодный кончик простыни, свисающий над полом. В голове всплывали картинки прошлого, именно прошлого с Юнги. И почему сейчас на лице проскальзывает улыбка, только вот она совсем не радостная, скорее горькая, с большой досадой, с частичками боли, которую сам же себе и причинил. Мазохизм в моде, не правда ли? И когда же люди научились получать удовольствие от причинения боли себе же? Стук в дверь Чимин услышал не сразу, так как явное нахождение в другом, более дальнем и опознанном только ему мире долго не давало возможности проснуться. Ему не пришлось подниматься с кровати, ведь гость успел сам по-хозяйски открыть дверь и войти внутрь. Перед ним появился ушибленный альфа с ещё необработанными ранами на лице. У него в голове было лишь одно — извиниться за недавний случай, ведь он чувствует свою вину перед омегой. Но Хосок не спешит оправдывать своё поведение, ибо в душе понимает, что если бы отмотал время назад, он бы всё равно поступил точно так же. — Ну и что ты здесь забыл? — спокойным тоном обращается к нему Чимин, выползая из-под одеяла. Альфа хмыкает и присаживается на край соседней кровати, в упор наблюдая за омегой. — Прости, — кратко отвечает он, не находя больше слов для ответа. — Вот не дурак же, а почему кулаками машешь? Теперь сидишь, красавец, как придурок из подворотни, — Пак говорит это уже более мягким голосом, поднимаясь на ноги и что-то выискивая в тумбочке. Он и сам прекрасно понимает, что винить безалаберного защитника глупо, а единственное, что он сейчас может сделать, так это обработать тому раны на лице. — Ай, аккуратнее можно? — зашипел альфа, когда почувствовал не совсем умелые действия Чимина, направленные на ушибы на лице. Тот хмыкает и как ни в чём небывало продолжает начатое. — А вот теперь терпи. Я не собираюсь осторожничать, так что получай своё наказание, балбес, — бросает укоризненный взгляд, касаясь ваткой щеки напротив. — Наказание? Хм, меня бы наградить, — демонстративно опустив нижнюю губу, Хосок переводит взгляд на его лицо и машет ресницами, пытаясь как-то сбавить напряжённую обстановку. Но в ответ получает очередную порцию проспиртованной ватки теперь направленную на довольно-таки большую ссадину, отчего морщится и снова шипит. — Ты реально чебурашка, вот только глупости в твоей голове больше, да и ветрености не занимать, — последние слова Хосока только разозлили омегу, хоть тот и понимал, что они не имели за собой смысла. — На вот, — Чимин буквально впихивает ему в руки все баночки с перекисью и прочим содержимым, — и вали давай. Будет он мне тут ещё нравоучениями раскидываться. Сам обрабатывай свои раны, а ко мне больше не лезь, — бросив возмущённый взгляд в сторону альфы, он направляется обратно к кровати и забирается под одеяло с головой. Чимин сейчас не до глупых шуток, да и разговаривать совсем желания не было, а Чон словно чувствует это, но всё равно делает всё наперекосяк, чем только злит омегу. — Возможно только тогда, когда разберёшься со своими тараканами в голове, ты покажешься мне совсем иным — не той бесчувственной куклой, которой я сейчас тебя вижу. Захлопнув дверь за своей спиной, Хосок уже собирался уходить, как услышал тихий плач. Знает, что по большей части не он послужил тому причиной, однако всё же успевает пожалеть о своих последних словах. Альфа ещё несколько минут стоит за дверью и слушает омежьи всхлипы, но зайти обратно не решается. *** Омега, обитающий на Чеджу, даже не догадывается о состоянии лучшего друга. Тэхён второй день пытался дозвониться до Чимина, но его телефон постоянно был выключен, что заставляло с тяжестью вздыхать. Кима тяготило то, что единственный человек, по которому так сильно скучает и постоянно ждёт советов, не берёт трубку. Тэхён одинок, ведь у него так и не получилось завести друзей в новом учебном заведении. Однако сегодня выпала некая возможность попытаться изменить это: ребята из группы предложили собраться всем после пар и направиться в бар, чтобы отдохнуть после напряжённой недели. Омега не хотел отказываться, ведь понимал, что когда ещё выпадет возможность более близко познакомиться с одногруппниками? Вот только его гложило одно — какова будет реакция Чонгука? Узнав, что его омега хочет пойти в бар с довольно-таки большой компанией, он запрёт Кима в комнате и просто никуда не выпустит, а после вообще закидает беспричинными обвинениями. Отбросив последние мысли, Тэхён сбрасывает звонок, так и не дождавшись одного гудка, и кивает компании, собравшейся на лестнице у входа. На душе легче от понимания того, что он может успеть вернуться домой до возвращения Чона, ибо альфа часто засиживается на работе допоздна. Омега не собирается упускать возможности завести знакомых. Кто знает, может получится отыскать среди них друзей, в которых он так нуждается. *** Шумная компания разместилась за последним столиком у дальнего угла. Алкогольных напитков красовалось немало, отчего Тэхён слегка дрогнул. Но после, постепенно втягиваясь в беседу, омега и не заметил даже, какой по счёту осушил стакан. Ребята постепенно раскрывались, рассказывая о своих увлечениях. Как выяснилось, большинство среди них являются творческими людьми. Многие занимаются вокалом, кто-то фотографией, а кто-то вообще прилетел из Швеции и просиживает свою пятую точку в университете, намереваясь лишь получить диплом, который им как бы не нужен, а после отправиться домой, доказывая свою значимость в этом мире. — Так, ещё вот этот не пробовали, — сообщил Джин, протягивая омеге стакан с прозрачно-голубой жидкостью. Швейцар отличался своими светлыми волосами, что очень выделяло его на фоне остальных. Тэхёну удалось найти с ним общий язык, хоть этот язык был с явным акцентом. — Джин, я и так достаточно выпил, так что мне пора бы закончить на этом, — сообщает в ответ он, отрицательно качая головой. И почему Тэхён подумал, что светловолосый так быстро остановится? Вечер обещает быть жарким, друзья, так почему же не наполнить стаканы и выпить до дна? Музыка грохотала вовсю, а весёлая уже пьяная молодежь больше не сидела на месте, а отрывались на танцполе, присвистывая и подпевая знакомые треки. Тэхён даже не догадывался о количестве пропущенных в телефоне от Чонгука, а лишь продолжал танцевать и пьяно улыбаться новым знакомым. Когда ноги, казалось бы, уже перестали двигаться, омега уселся на диванчик и решил отдохнуть. В животе давно уже мутит, да и голова не перестаёт кружиться. — Тебе кто-то звонит, — улыбнулся Джин, хватая телефон со стола и отвечая на звонок. — Алло, абонент находится в пьяной отключке, пожалуйста, перезвоните позже, — омега уже хочет отключить телефон после шуточного посылания куда подальше, однако, услышав грубый голос на том конце, притормаживает и откладывает эту идею. — Да кто там звонит? — завопил Тэхён, подползая ближе к светловолосому. — Зачем так орать? — вскрикнул тот, коряво поднимаясь на ноги и случайно роняя пустой стаканчик на пол. — На Хван-Рико мы, третий район. — Джин, ты чего? Забирая телефон к себе в руки, Тэхён внимательно изучает последние вызовы и, лишь хмыкнув, отключает его. И почему-то он совсем не заволновался. Просто взял и потянулся за очередным стаканчиком алкогольного напитка. Омега в душе понимал, что Чон является одной из главных причин, почему он решил напиться. Иногда становится слишком сложно, а сегодняшний день показал ему что-то новое, не совсем обыденное, что он привык видеть сидя дома. Чонгук повяз в работе, а Тэхён для него является чем-то вроде отдыха и разгрузки, что очень огорчало, ведь омега всё это чувствовал. Спустя примерно час Ким уткнулся в плечо нового знакомого и сладко задремал, но некое копошение, а после и больная хватка заставили его проснуться. Он слабо понимал, что творится, но злое лицо своего альфы всё же смог рассмотреть. — Какого хрена?! — шипит Чон, пытаясь поднять омегу на ноги. — Блядь, еле живой. Такой злой. Впервые он показывает свойственную себе агрессию на Чеджу. Тэхён успевает узреть этот бешеный огонь в глазах, успевает испугаться. — Чонгук, мне больно, — заныл омега от боли на запястье. — Закрой свой рот! — рявкают ему в ответ, без доли аккуратности выводя следом за собой из душного помещения. *** Машина останавливается у ворот небольшого загородного дома. Альфа, сидевший за рулём, просто кипел от злости, а омега, скрутившийся на задних сидениях, хватался за свой живот при острой боли. Тэхёну всю дорогу было плохо после выпитого алкоголя, и он тихо мычал, скрывая признаки боли от Чона. В свою очередь мужчина предпочёл смотреть только на ночную дорогу, а не обращать на своего безалаберного омегу внимание. Злость и раздражённость уносили его в другую реальность. Хлопнув дверцей со своей стороны, Гук открыл заднюю и без доли осторожности принялся вытаскивать Тэхёна из машины. Ему совершенно наплевать на то, что омега даже передвигаться нормально не может. Альфа просто тащит того за собой, а когда омега чуть не падает на крыльце, матерится и берёт тело на руки. — Мне плохо… — шепчет Тэхён, оказавшись у стены в прихожей. Чон в это время быстро и совсем неаккуратно расстёгивает его куртку, пыхтя и выплёвывая очередные бранные слова. — Да что ты хочешь?! — ничего не слыша кроме невнятной болтовни, он поднимает раздражённый взгляд. — Пошёл спать, быстро! — Мне плохо, Чонгук, — Тэхён хватается тонкими пальцами за края куртки мужчины и обессилено опускает голову. — Идиот, — шипит тот, больно хватая омегу за локоть и выводя в ванную комнату. — Сколько ты выпил, дурак? Чон смотрит на омегу сидящего на кафельной плитке ванной, и как плохо на том сказывается весь выпитый алкоголь. Ужасно злит. — Я убью всех тех отморозков, которые потащили тебя в этот долбанный бар, а потом и тебя! Нихрена не сказал, а мне сиди и думай, где ты шляешься! — Хватит, — хрипит Тэхён, пытаясь подняться на ноги, но раздражённый мужчина опережает его и тянет за собой к умывальнику. — Нет. Не хватит! — пререкаясь, Чон одной рукой не отпускает волосы и склоняет его голову ниже, а другой включает холодную воду и умывает уже плачущее лицо, совершенно не заботясь о чувствах омеги на данный момент. — Да хватит! — не выдержав, Тэхён повышает голос, отчего Чонгук со злостью отпускает его и, бросив в лицо полотенце, до этого сушившееся на батарее, скрывается за дверью, кидая на выходе уничтожительный взгляд. Омега стоит в ванной напротив зеркала и смотрит на своё отражение: красные, слезящиеся глаза, выпускающие струйки солёной жидкости на щёки. Он просто стоит на месте и тихо плачет, словно пытаясь показать омеге напротив, насколько жалкими бывают люди. Возможно, это не выветренный алкоголь влияет на его состояние, а возможно и то, что Тэхён только сейчас доносит своему отражению всю боль, которая копилась всё это время. Омега даже представить не мог, что Чон может быть таким грубым и жестоким по отношению к небольшой оплошности, которую так легко допустил. Минутой ранее он чувствовал свою вину, но сейчас винит и того, кто никогда не пытался его выслушать. Слёзы несут за собой обиду на мужчину, занимающего большую часть омежьево сердца, а также тоску по родным лицам и дому, к которому хочется вернуться. Здесь для него всё чужое, и даже Чон своей холодностью отдаляет омегу от себя. Направляясь в спальню, Тэхён останавливается у гостиной, когда слышит некое копошение, а после наблюдает, как Чонгук поправляет подушку и устраивается на угловом диване. Такой поступок заставил омегу опустить голову, снова поддаваясь искушению плакать, однако он избежал этого и просто тихо ушёл, проглатывая обиду. Тэхён позволил себе уснуть в пустой постели, ютясь в замотанном негреющем одеяле. Завтра выходной, а значит возможности поговорить с Гуком будет предостаточно. Ну, по крайней мере он так думал ночью, отдаваясь сладкому сну. Но все прекрасно знают, что утро умеет преподносить свои сюрпризы, без которых не обошёлся и Тэхён. Голова нещадно гудела всю ночь, а в животе до сих пор крутит, вспоминая вчерашний вечер. Так плохо себя омега давно не чувствовал. Но все физические страдания на данный момент не имеют смысла, так как для него сейчас главное поговорить и возможно извиниться перед своим альфой за вчерашний поступок. Вот только эти мысли испарились сразу же, когда омега обошёл весь дом, но так и не нашёл Чона. Верхняя одежда, которую мужчина постоянно носил на работу, да и чёрная кожаная папка отсутствовали. Неужели Чонгук решил провести свой единственный выходной на работе, нежели в компании своего омеги, с которым стоило бы поговорить? Тэхён сидел на диване до позднего вечера и пялился в стену напротив, как никогда нуждаясь в поддержке и в словах «всё будет хорошо»; не понимал поступков мужчины, но находил время винить и себя. Тэхён не сразу услышал хлопок двери, так как уже давно погрузился в тишину, однако заметить мужскую фигуру в проёме гостиной удалось сразу. — Чонгук, — омега подхватывается и бежит к альфе навстречу, но тот останавливает его одним лишь раздражённым взглядом. — Ты на работе был? Но ведь выходной сегодня, — спокойно спрашивает Ким, цепляясь за края его куртки. — Дай пройти, — грубо отвечает мужчина, сбрасывая его руки и проходя внутрь гостиной. Гук со звуком бросает папку на стол и располагается на диване, устало опрокидывая голову на спинку. — Как же мне всё надоело, — прошептав себе под нос, Тэхён быстро разворачивается и уже хочет убежать в комнату, норовя снова поддаться истерике. — Давай, психуй. Тебе это полезно, — слышит за спиной ядовитые фразы, заставляющие остановиться и поднять голову вверх, словно пытаясь таким образом закатить обратно навалившиеся слёзы. Тэхён стоит спиной к нему и бесшумно плачет, перебирая пальцами края футболки Чона, которую любит носить по дому в отсутствии мужчины, ведь ткань имеет свойство впитывать запахи, особенно те, которые мы так любим. — Да как ты можешь?! — неожиданно для себя же повышает голос омега. — Знаю, виноват. Прости за вчерашнее. Но это не даёт тебе права вести себя, как полный придурок сейчас! Никогда не устану повторять, какой ты эгоист, Чонгук, просто самый настоящий эгоист. Ничего не видишь кроме себя, а на мои проблемы плевать ты хотел! — казалось, что омега уже перестал видеть границы и просто выкрикивал всё то, что давно затаилось в его душе. А Чон мрачнел на глазах, выслушивая неожиданные высказывания в свою сторону. Он даже не пытался понять смысла, а только с каждым сказанным словом закипал всё больше. — Всё сказал?! — резко поднимаясь на ноги, мужчина уверенно направляется к нему, чем пугает. — Совсем краёв не видишь?! — бьёт кулаком о дверной косяк и пыхтит от злости, гневно рассматривая лицо Тэхёна. Омега прикрывает глаза, глубоко вздыхая, и уже более спокойно произносит: — Я так жалею… Руки дрожат, а ноги подкашиваются. Последняя фраза была сказана скорее на эмоциях, нежели на правдивых чувствах. Однако мужчине так не показалось. Омега жалеет о чем? О том, что бросил всё и остался с ним? Эгоистичная черта сейчас даёт волю крайне не доброжелательным эмоциям, от которых Тэхён попытался убежать, скрываясь за дверью кухни. Одни только почерневшие глаза отпугнули и словно сказали: «лучше беги сейчас». Стакан с холодной водой в дрожащих руках омеги служит чем-то вроде успокоительного. Но умиротворённости Ким не получает, так как появившийся на кухне Чонгук заставляет снова напрячься. В его глазах горело нечто такое, чего Тэхён ещё не видел. Словно другой человек, которого так сильно задели. — Что ты сказал? Повтори, — чёрные глаза будто смотрят сквозь него, а руки, разместившиеся по обе стороны омежьей фигуры, впечатываются ладонями в столешницу, блокируя все выходы. — Отпусти, — одними губами прошептал Тэхён, стуча пальцами по стеклу стакана. — Блять! — громко ругнувшись, Чон выхватывает его из рук и бросает на плиточный пол, разбивая на мелкие кусочки. Омега дрогнул и задрожал от громкого звука, а затем поднял напуганный взгляд. — Что ты сказал! Отвечай! — Какой же ты псих… — хрипло отвечает Тэхён. Всё тело словно ватное уже готово скатиться на пол, как омегу резко, больно впиваясь пальцами в бёдра, подхватывают и усаживают на столешницу. Затылок от неожиданности получает удар от верхнего шкафчика, отчего он пищит и боязно смотрит на злого мужчину. — Правда? Псих, говоришь?! — Гук с силой сжимает коленку ладонью, вызывая в ответ болезненный визг, а после скользит под длинную футболку и, добравшись до талии, надавливает и заставляет резко впечататься в свою грудь. — Посмотрим, как ты после этого заговоришь, — с кривой улыбкой шипит он Омега оживился и начал брыкаться, когда почувствовал неприятные колющие касания. Чонгук просто кусал бледную кожу, оставляя свои следы, а после облизывал их, ухмыляясь проделанной работе. — Чонгук, что ты делаешь? Отпусти! Отпусти меня! — всерьёз испугался Тэхён, когда альфа начал буквально разрывать на нём домашнюю футболку и переводить жесткие поцелуи на другие участки тела. Он словно озверел, набрасываясь на свою беззащитную добычу, а тот в свою очередь лишь громко кричал и отталкивал стальное тело, не поддающееся сдвигу. Слёзы уже давно скатывались по щекам, а затылок не раз чувствовал боль, ударяясь при сильных нападках о шкафчики. А ему было совершенно наплевать на просьбы своего омеги. Голова уже давно перестала соображать. Чон, стягивая нижнее бельё с омежьих ног, держит его шею свободной рукой, чтобы тот не думал выбраться, а после, справившись с этой частью и не теряя времени, быстро тянется к застёжке ремня и тянет брюки вниз вместе с боксёрами. — Чонгук, не надо… ну пожалуйста, — Тэхён обессилено опускает голову на его плечо и взахлёб плачет. — Прошу тебя… — жалкие мольбы вырываются из его уст, но буквально через три секунды хриплый голос сменяется громким криком, наполненным болью и неожиданностью. Резкий толчок вызвал неописуемую боль как физическую, так и душевную. Мужчина даже и не думал останавливаться, лишь сделал ещё один грубый толчок, за которым последовал ещё один и ещё… Омега цеплялась за его плечи и с силой отталкивал от себя, а Чон в это время хватался за уже покрасневшую шею и обрывал все попытки сбежать. Он двигался быстро, рвано, а после заставлял заткнуться, наваливаясь с грубым поцелуем, не вызывая никаких тёплых бабочек в животе. Мокрые шлепки и довольные мужские стоны заглушали звуки вибрирующего телефона в кармане брюк, валяющихся на полу. Чон настолько забылся в теле Тэхёна, что полностью отрёкся от реальности. Однако они стали явнее бить по ушам, пробуждая трезвый разум. Чон постепенно приходил в себя, вспоминая о запланированной встрече с коллегами, но как остановиться, если ты уже совсем ничего не соображаешь? И почему только сейчас, когда смог немного очнуться, он открыл глаза и поднял голову, всматриваясь в красное лицо омеги, не прекращающего плакать. Тэхён больше не сопротивлялся, а лишь опускал голову на его плечо. Разбросанный в нервном припадке паззл постепенно выявлял реальную картину, такую мутную, раскрывшуюся только сейчас. Вещи в беспорядке валяются на плиточном полу, а телефон продолжает вибрировать, создавая единственные звуки на данный момент. Чонгук не выходит из омеги, но и не двигается больше. Дрожащие руки медленно тянутся к подбородку и поднимают голову, заставляя посмотреть на себя. Глаза, минутами ранее казавшиеся стеклянными, наполняются печалью и неким страхом. — Тэхён, — одними губами прошептал мужчина, касаясь его щеки. Ответа не последовало. Омега со всей болью, которая только имелась, посмотрел в глаза Чона, а после опустил их, смахивая ресницами последнюю слезу, несущую за собой мнимые отголоски красивой жизни. Дом окунулся в тишину, и только быстрые шаги босого Тэхёна и всё ещё не прекращаемая трель вибрирующего телефона заполняли холодные стены своими звуками. — Тэхён, — Чонгук наспех застегнул брюки и рванул за ним, игнорируя звонки в кармане. Глаза в растерянности бегали, а руки тряслись, когда он приближался к комнате. Тэхён просто убежал в спальню, больше не проронив ни слова. Нет. Не плакал, да и не истерил вовсе, а просто укутал своё обнаженное тело в одеяло и повернулся лицом к окну, молча разглядывая косой ливень за стеклом. Дождь. Так драматично, не правда ли? И почему он льёт как из ведра именно в такой момент? Странно, но сейчас он только успокаивает Кима, заполняя внутреннюю тишину своим стуком. Омега не слышит, как зовёт его мужчина, не слышит, как он подходит и садится рядом, не чувствует его прикосновений и дыхания. — Тэхён, я… я… — казалось, что Чон впервые не знает, что сказать. Оправдания искать нет смысла, да и как здесь оправдаться? В его виноватых глазах читается полная растерянность. Он тянет к Тэхёну свои руки и пытается дотронуться щеки. Получается, вот только чувства иные. Мужчина словно касается края холодного камня. Стеклянные глаза не показывают никаких эмоций, а ровное дыхание только душит его. — Прошу тебя, Тэхён… я не хотел так… не хотел… — Чон утыкается в его шею и шепчет извинения, гладя чёрные волосы и целуя покрасневшие места, а Тэхён не чувствует этого и ничего не слышит, продолжая неотрывно смотреть в окно. И снова звонки, снова лишний шум, который так не вовремя бьёт по ушам, заставляя отстраниться и бесшумно простонать. Несколько секунд молчания и усталое, совсем тихое: — Через тридцать минут буду. Отключив телефон, альфа поворачивает голову через плечо и молча смотрит на скрученное тело. Тяжёлые вздохи сопровождаются звуками быстрых шагов. Пришлось уйти, пришлось покинуть дом, зная, что в нём остался предмет воздыхания, который с каждым днём увядает, забываясь в пучине боли и слёз. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Чон злится на самого себя, неустанно встречая ладони с поверхностью руля. Так сложно завести мотор и отъехать от дома, перестать пялиться в окно из лобового и думать, насколько сильно омега плачет. Очередной звонок — очередной подгон. Инвесторы не будут ждать. *** Легче было бы убежать или уехать обратно, наплевать на обучение и всю беготню с документами, забыть всё как страшный сон и жить без него — жестокого, раздражённого, но до потери пульса любящего мужчину. Всё было бы легче, однако не для Тэхёна. Возможно, у омеги есть то, что не позволяет так просто взять и уехать. Сейчас дело не в его чувствах, ведь они и так явные, скорее дело обстоит совершенно в другом, более серьёзном. Дождь всё продолжает стучаться в окно, заглушая громкие всхлипы. Стоило Чону хлопнуть за собой дверью, как Тэхён выпустил на волю всю боль, которую так старательно держал внутри. Мятая постель впитывает влагу уже почти час. Кажется, слёзы не собираются заканчиваться, а только с каждой минутой набирают обороты. Одинокий ночник — единственный свидетель омежьих слёз. «Я так жалею». Эта фраза так сильно смогла подействовать на Чонгука, взрывая голову и пробуждая настоящую злобу. А Тэхён сам хоть раз пытался узнать, как обстоят у мужчины дела? Вечно жалуясь на собственную усталость и сложность в новой обстановке, омега забывал о проблемах и кропотливой работе Чона, который вкладывает немало сил на хоть какой-нибудь сдвиг в коммерческих делах. Начать новое дело нелегко, а пытаться удержать его на плаву на первой ступени ещё гораздо сложнее. Чон нуждается в поддержке не меньше Тэхёна. Несясь после очередного срыва контракта домой, дабы хоть как-то забыться в объятиях Тэхёна, мужчина не застаёт того дома. Каково было его удивление, когда на звонки он тоже не отвечал. Тащить пьяного парня из бара домой Чонгук явно не был готов. Карамелька в стельку, да и ещё в компании каких-то отморозков, вы серьёзно? Кто знал, что после этого начнутся самые серьёзные проблемы для пары. Сегодняшний день дал большую трещину, которую будет трудно склеить обратно. Нет. Чонгук знает, как показать свои чувства, однако не всегда это делает правильно. Он может целовать омегу так нежно и так трепетно, не пропуская кислорода в лёгкие; горячо любить его ночью, поддаваясь долгой страсти, и слышать томные стоны, которые так будоражат и ласкают уши. Чонгук его первый кайф, эмоциональный вакуум, захлестнувший с ног до головы, тот, кто захватил целое сердце, не оставив ни частицы для другого. А что же сейчас: разбросанные на кухне вещи, в спальне погруженный в сон омега, надеющийся оставить в них отголоски боли, и несущийся обратно домой альфа, заключивший выгодную сделку, но всё не проронивший ни малейшего намёка на улыбку за сегодняшний вечер. Его руки прикованы к рулю, до хруста пальцев сжимая кожаную оправу. Чон обгоняет тонну металлолома, получая в ответ сигналы злых водителей. Плевать он хотел на них, плевать он хотел на мигающие в ночи фонари, плевал он на нескончаемый, такой раздражающий дождь. Хлопнув входной дверью, Гук быстро направляется в комнату, оставляя после себя мокрые следы. И почему он так волнуется? — Тэхён, — с неким облегчением шепчет мужчина, подбегая к кровати и присаживаясь на колени у края, где расположилось лицо омеги. Тэхён спит, стискивая в ладонях простыню, словно видит во снах кошмары. А их не нужно искать, ведь они здесь, рядом с ними. Влажные волосы пускают холодные капли на его лоб, а руки пытаются дотянуться до щеки и аккуратно погладить, но попытки вмиг обрываются. Тэхён проснулся и буквально отскочил на другой конец кровати, напугано крикнув: «Не прикасайся ко мне». — Тэхён, это ведь я. Тише, тише, — попытался успокоить Чон, забираясь на кровать и подползая к нему. — Не трогай, не прикасайся ко мне, — сквозь зубы шепчет тот, поднимаясь на ноги и пытаясь убежать из комнаты. Однако мужчина успевает перехватить омегу у дверного косяка и зажать у стены, не давая сбежать снова. Промокшая одежда пропитывает влагой тонкую домашнюю рубашку, а с чёлки все продолжают скатываться капли, теперь попадая на тёплую прогретую под одеялом шею. Молчание Тэхёна убивает Чонгука. — Лучше ударь, кричи во весь голос на меня, покажи, как ненавидишь и презираешь, но только не молчи, прошу тебя, малыш, — голос дрожит, а холодные руки поднимают лицо, в котором не читается ничего, кроме презрения. — Прости… прости меня, — шепчет он, прикрывая глаза и укладывая голову на плечо омеги. — Чонгук, — еле слышно зовёт его Тэхён. Мужчина не сразу его слышит, однако, почувствовав на плечах руки, тут же поднимает голову и с надеждой смотрит в глаза напротив. — Такие разные, — слишком спокойно произносит он, гладя мокрую щеку. Слова вызывают некое непонимание на данный момент, но почему-то Чон не попытался вдуматься в них, а лишь продолжал стоять и смотреть в глаза Кима, даже не догадываясь о продолжении. — Чонгук, я так жалею, — руки обессиленно падают с талии омеги, мужчина делает шаг назад. — Нет. Не говори так! — отрицательно крутит головой он. — Тэхён , ты не должен такое говорить, просто не должен! — Какой же я дурак. Зачем остался с тобой, зачем? Бросил всё и подарил тебе себя, — до боли спокойный голос так сильно бьёт по ушам. — А я ведь… — Что ты?! Что? — переходит на крик Гук, снова подрываясь к нему и цепляясь за плечи. — Тэхён, что ты? Шумное дыхание и мокрые глаза, смотрящие в глаза напротив, а после тихий, обречённый шёпот: — Ничего, Чонгук… ничего. *** Диван в гостиной и бутылка коньяка на стеклянном столике — чем не жизнь? Мужчина грустно ухмыляется, поднося горлышко к губам. Вот оно, счастье, блядь. Пятая по счёту сигарета за полчаса ничем не успокаивает, а лишь угнетает своим поднадоевшим дымом. И он будет курить, слыша плач омеги за стеной, будет пить, отравляя свой организм, будет пьяно смотреть на свою жизнь и понимать, насколько сильно оглох и ослеп, не замечая всего происходящего; а когда не услышит всхлипов за стеной, пойдёт в комнату и уснёт рядом с Тэхёном, аккуратно целуя плечи, руки, нашёптывая слова извинения и проклиная себя. Тэхён не узнает, не почувствует, а когда проснётся — не заметит, ведь Чонгук уже как два часа будет целиком и полностью отдаваться работе. *** Холодное утро, словно кто-то настежь открыл окно в комнате. Наверное, это с непривычки, так как омега не знает, каково это, не чувствовать ранним утром руки мужчины, которые уже второй день лишают его тепла. Тэхён проснулся намного раньше, чем обычно. Причиной послужил щелчок входной двери. Сегодня Чонгук решил уйти на работу за два часа до положенного времени, чему омега совсем не удивился. Возможно, это даже обрадовало Кима. Всё это время лёжа лицом в подушку, Тэхён хрипло вздыхает, чувствуя недомогание, а после, повернувшись на спину, часто дышит, пытаясь захватить больше воздуха в лёгкие. В последнее время такое состояние посещало его довольно-таки часто. Повернув голову в сторону, Тэхён удивляется, замечая на краю кровати тёмно-красную розу. Она красиво гармонирует с белой простынёй, но только не с самим омегой. Первый подаренный цветок от Чона не приносит никакой радости, а скорее угнетает своей окраской. Красиво, но так печально, ведь он не знает о равнодушии Кима к этому растению, и по сути Чонгук вообще ничего о нём не знает. Смог, доказал и показал, насколько они друг другу чужие. А омега даже не догадывается о том, что этот маленький жест нёс за собой совершенно иной смысл: мужчина не то что бы пытался извиниться, скорее хотел напомнить о себе, а также показать значимость Тэхёна в его жизни. Чонгук покупает цветы? Друзья бы рассмеялись, представляя его в цветочном магазине с растерянным лицом. Что же, он тоже себя чувствовал полным идиотом, когда искал ранним утром хоть какой-нибудь открытый магазин, ведь в сумеречное время люди ещё спят, а такие зеваки как он только и делали, что ходили покупать утренние газеты. И когда Гук оставил на кровати маленький подарок, он покинул дом, не забыв бросить взгляд на спящего омегу перед отходом. А после отдался целиком работе, заглушая таким образом все насущные проблемы. Ему легче остаться и перезагрузить себя там, нежели снова пытаться найти оправдания дома, в то время как Тэхён будет сидеть на кровати и медленно обрывать тёмно-красные лепестки с цветка, оставляя лишь один голый стебель. *** Чонгук возвращается ближе к полночи. Уставший, голодный, открывает входную дверь и сразу же замечает в прихожей стягивающего обувь с ног Тэхёна. Видимо, он тоже только что пришёл, но вот откуда? — Уже поздно. Ты где был в такое время? — спокойным тоном спрашивает мужчина, скидывая с плеч верхнюю одежду. Не услышав ничего в ответ, тяжело вздыхает и подходит к омеге ближе. — Тэхён, я спрашиваю, где ты был? На часы вообще смотрел? — ему пришлось повысить тон, ведь молчание — самое худшее, что может быть на данный момент. — А тебя это волнует? — холодно ответил тот, отбросив обувь в угол, но так и не подняв взгляда на Чона. — Прекращай… прекращай так говорить, Тэхён! — как же быстро омега может завести Чона, проронив всего лишь пару слов. — Где ты был, отвечай! — Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, — слишком легко, без капли дрожи в голосе отвечает Тэхён, уже пытаясь уйти в комнату, таким образом скрываясь от дальнейшего разговора. — Серьёзно? — Гук быстро подрывается к нему и загораживает собой проём в спальню. — Я имею на это право. Сколько я ещё должен бегать и извиняться перед тобой? Прекрати себя так вести. Я ведь тоже не железный. — Дай пройти, — делает шаг навстречу и уже готовится зацепить чужое плечо, чтобы пройти внутрь, как его с силой цепляют за запястье и поднимают руку, дабы омега удосужился, наконец, посмотреть на своего альфу. — Блять, ты издеваешься? — нервно выругался Чон, сверля его взглядом. — Прекрати это. — Отпусти меня, — сквозь зубы прошипел тот. Пару секунд молчания и прямого взгляда, после слеза, скатывающаяся по щеке, а следом ещё одна, создающая нескончаемую дорожку. Просто расплакаться, с досадой роняя слезы, было правильным поступком? Тэхён повернул голову вбок и закрыл лицо локтем, в голос завыв. Мы часто нуждаемся в чьей-то поддержке, помощи и даже жалости. Ему просто хотелось, чтобы кто-то пожалел словно маленького омегу и сказал: «всё будет хорошо». А Чонгук в это время открыто смотрит на него, не отводя взгляда. Не думает отпускать запястье, однако чуть расслабляет хватку. Он хочет обнять, хочет, чтобы всё стало, как было. Тянет свободную руку к омежьему плечу и заставляет прижаться к своему телу, не ожидая ответной реакции. А чего, собственно говоря, можно было ожидать? Вмиг очнувшись, Тэхён толкает его вбок, при этом крича слова: «Не трогай, отпусти». А мужчина просто не может и не хочет отпускать, лишь отвечая: — Хватит… прошу. Он будет гладить спину и пытаться остановить ярую истерику, будет снова нашёптывать слова извинения, а после, получив очередной толчок в грудь, прижмёт к себе сильнее. — Карамелька, хватит… прекрати, — не устанет повторять Чон, чуть отстраняясь и пытаясь поднять его голову. Получится, вот только ненадолго: буквально после нескольких секунд он почувствует пощёчину на своём лице, а после, приложив руку к щеке, опустит голову и медленно отойдёт от двери, давая омеге свободу. Тэхён убежит в спальню, закроется на ключ и опустится на пол у края кровати. Будет долго плакать, вспоминая слова папы о глупом решении переехать на Чеджу, и понимать, что он был прав… как и всегда. Не принимая и не понимая странный, совсем неожиданный выбор сына, папа даже сейчас умудряется ругать омегу и учить жизни. Однако уже поздно раскидываться нравоучениями. Тэхён ошибся… во многом ошибся, а сейчас не знает, как всё исправить. На кухне у окна стоит уставший мужчина, выпуская серый дым в форточку и наблюдая за пошатыванием веток за стеклом. Здесь спокойно и тихо, словно этот дом не просто находится за городом, а где-то далеко в горах, отречённый от городской суеты. Вот только он постепенно теряет теплоту и уют, заполняя и без того непрогретые стены холодом. *** — Я так скучаю по тебе, Чимин. — Прости, что не всегда был на связи. Что у тебя с голосом? — Я… я просто рад тебя слышать. У вас всё хорошо с Юнги? — Д-да. Я счастлив, Тэхён. А у вас… всё хорошо? — Я тоже счастлив, Чимин.. Люди научились врать даже самым близким, не желая снимать плотную ткань с зеркала своей души. Иногда проще натянуть маску, нежели показывать другим истинное отражение. На том конце сбрасывают звонок. Чимин был рад услышать голос друга, но то, что приходится постоянно врать о своём счастье, жутко тяготило и расстраивало его самого. Уже больше двух недель омега ничего не слышал о Юнги. Он словно испарился или же просто решил придерживаться последних сказанных слов: «Я больше не прибегу к тебе, Чимин». А Чимин не переставал думать о нём, искать знакомые черты лица в прохожих, присматриваться к водителям остановившихся рядом с общежитием машин. Но, не смотря на все эти пункты, омега выглядел более уверенным, да и вечное скитание в состоянии депрессии не про него. Пусть на душе кошки скребут, вот только до верхней оболочки их коготки не доберутся. В последнее время атмосфера в комнате улучшилась, да и сами омеги постепенно находили общий язык. Правда, так было не всегда: оба упрямые, довольно высокомерные, а ещё и словами разбрасываться умеют. Они схожи по характеру, манере поведения и даже жестам. Вот только Чимин порой о многом задумывается, а красноволосый рубит всё с плеча, не прокручивая в голове все возможные исходы. Стук в комнату потревожил сон Пака, заставляя тело лениво потянуться и пойти открывать раннему гостю дверь. — И почему я не удивлен? — осмотрев альфу с ног до головы, омега закатывает глаза. — Чего тебе? — Ты бы прикрылся, что ли, — обойдя омежью фигуру, Хосок направляется к кровати брата и садится на её край, готовясь выступать в роли «будильника». — А ты не смотри. И вообще, не надоело тебе к нам в такую рань бегать? — Чимин забирается обратно под одеяло и сонно следит за действиями альфы. — Сегодня так вообще перемудрил с визитом. На часах ещё и семи нет. Когда-нибудь я сломаю тебе руки, чтобы не было чем стучать. А применишь ноги, так и их сломаю, — всё ворчит омега, зевая и почёсывая нос. — Ты точно обезьяна, — вздохнув и бросив легкомысленный взгляд, Хосок цокнул и задёргал брата за плечо, чтобы тот, наконец, проснулся. — В прошлый раз чебурашкой называл, — парирует в ответ Чимин, поворачиваясь лицом к стене и готовясь снова отдаться сну. — Все они приматы, не велика разница. Такие сцены между ними случались довольно-таки часто. Хосок стал постоянным гостем в их комнате. Он будил и наблюдал за братом, словно возложив на свои плечи большую ответственность, чему Сухён, конечно же, не был рад. Вот серьёзно, омега ведь не ребёнок, зачем так опекать? Чимин тоже не понимал такого поведения. Когда красноволосый пытался куда-то выбраться поздним вечером, все попытки пресекал альфа, раскидываясь нравоучениями. Странная семейка, что ещё сказать. *** День в университете тянулся невыносимо долго. Омеги сидели на последнем ряду и совершенно не думали об учёбе: один копался в телефоне, листая новости в интернете, а другой пялился в окно и разглядывал людей. Чимин смотрел на них и понимал, насколько суматошны их будни. Все куда-то спешат, несутся, а вон тот, который за красным байком, вообще о жизни не думает, а лишь несётся со скоростью света по забитой машинами дороге. И как ему удаётся объезжать их? Из раздумий омегу вывел комок бумажки, который стукнул ему в голову. Повернувшись и осмотрев раздражённым взглядом одногруппников, он замечает серьёзное лицо Хосока, которое никак не выдаёт своей причастности. Тихо ругнувшись, Чимин поднимает с пола свёрток бумаги и, пробежав по тексту глазами, ухмыляется: «Не страдай ерундой, лучше конспект пиши, ведь мой больше не получишь». — Ну конечно, — прошептав себе под нос, он демонстративно забрасывает все вещи в рюкзак и оставляет на столе лишь телефон с наушниками. Пак знает, что альфа не откажет ему в помощи по учёбе. Порой постоянное присутствие рядом и неосторожные взгляды подталкивают на мысль, что Хосок проникся к нему небольшой симпатией. И кто как не Чимин может умело воспользоваться этим? Звонок, оповестивший об окончании последней пары, заставил оживлённо загудеть всех студентов. Наконец молодёжь отдохнёт после загруженного дня. — Эй, ребят, не забываем о выходных, — громко окликнул всех мужской голос. — А что на выходных? — без каких-либо эмоций на лице интересуется Сухён. — У Мёнсу день рождения. В клубе всех собирает, — шепнул в ответ Чимин, намереваясь как можно скорее покинуть аудиторию. — Аа, ну теперь ясно, почему все идут, — закатила глаза тот. — Господи, избавь планету от смазливых придурков, за которыми все плетутся. — И не говори. Но мы всё равно идём, так как я не собираюсь отказываться от халявной выпивки, — подмигнул Чимин, выбираясь вперёд. Такие отношения между собой их вполне устраивали. Вроде не друзья, но и не просто знакомые. Обоих не волновали проблемы друг друга, да и лезть не в своё дело никто не думал. Сухён часто не появлялся в комнате, проводя свободное время в своих компаниях, состоящих из неформальных, порой странных людей. И даже сегодня он уговорил Чимина пойти в комнату Хосока с просьбой подтянуть свои знания, дабы красноволосый смог спокойно убежать из общежития. *** К вечеру омега решил не медлить с выполнением своей миссии и отправился в комнату альфы. Чимин бы не пошёл к нему лишь потому, что об этом попросил Сухён, Пак действительно нуждался в помощи по учёбе, так как поток зачётных занятий не за горами, а с его-то знаниями… эх. Не постучавшись, гость заваливается в комнату и замечает рыжую макушку, торчащую из-под светлого одеяла. Хосок был один, видимо поэтому решил поспать часок-другой, чтобы сосед не смог помешать. Чимин тихо ступает внутрь и мелкими шагами подходит к кровати, склоняя голову над посапывающим альфой. Забавное чувство, когда ты наблюдаешь за человеком, который даже не догадывается, что за ним следят, открыто изучая каждый миллиметр лица. Чимин впервые задумывается, а после замечает, что он довольно милый как внутри, так и снаружи. Хотя, возможно омеге так просто кажется, ведь кто знает, что творится в душе у Чона. Мало кто раскроется; мало кто покажет себя настоящего. Тихонько посмеиваясь над спящим, омега уже хотел тыкнуть в его щёку пальцем, дабы разбудить, как тот резко поворачивается на другой бок, цепляя вместе с собой и омежью руку. Чимин не удерживает равновесие и падает на тело Хосока, успев приглушённо пискнуть. Альфа тут же открывает глаза и пару секунд просто смотрит на испуганное лицо, а после, разместив руку на талии, хитро улыбается. — Ну и долго ты ещё будешь пялиться на меня? — спокойный с хрипотцой голос вводит Пака в краску, а близкое положение заставляет поерзать на месте и попытаться выбраться. — Нужен ты мне. Отпусти, — как можно увереннее ответил Чимин, смерив его привычным раздражённым взглядом. — Ох, ну вы только гляньте на него, — закатив глаза, Хосок отпускает тело и сам поднимается с кровати, взлохмачивая волосы. И только сейчас омега замечает, что на альфе нет верхней одежды, отчего интерес к нему растёт, а глаза пытаются рассмотреть больше. — Чего пришёл? — накинув свободную футболку, он поворачивается обратно к Чимину лицом и вопросительно смотрит. — Ну, — замялся гость, — помоги мне. — В чём? — хитро улыбнулся тот в ответ. — Блин, перестань на меня так смотреть. Ты спросонья всегда такой… — Какой? — тут же перебивает Чон, присаживаясь рядом с ним на кровати. — Возбуждённый, — дополняет тот, бросая косые взгляды. — А какой тебе больше нравится? — этот вопрос явно ввёл омегу в ступор. Заметив это, Хосок цокнул языком и тяжело вздохнул: — А шуток вообще не понимаем, — пробубнил себе под нос он. — Эх, ладно. Короче, какой предмет сегодня будем подтягивать? Ему уже и без слов понятно, с какой целью пришёл в его комнату Чимин. Как и говорилось раньше: альфа не откажет ему в помощи. Уже которую неделю он просто не может ответить «нет», сам не понимая тому причины. *** Субботний вечер предвещал много веселья, ведь подобные выходы в «свет» для Чимина становились нечастыми по сравнению с его прошлой жизнью. Омега не наряжался, а просто сидел и ждал того момента, когда сможет, наконец, расслабиться. — Сухён, ну что там, прислали сообщение с адресом? — интересуется он у соседа, услышав щелчок оповещения в его телефоне. — Ага. На улице Инсадон, пятый квартал, — отозвался красноволосый. Услышав название улицы, Чимин выпускает из рук чашку с недопитым чаем. Он удивлён, а также зол на дурацкое совпадение. И почему именно этот клуб? В городе так мало ночных заведений? — Я не пойду, — быстро проговорил омега, поднимаясь на ноги и отправившись на поиск полотенец, дабы убрать за собой пролитый чай. — Ага. Чем ещё удивишь? — скрестив руки на груди, Сухён поворачивается в его сторону. — Ты заставил меня отказаться от запланированной встречи с моей компанией и пойти вместе с тобой на нелепый праздник, а теперь говоришь, что никуда не идёшь? Ты издеваешься? *** Всё так знакомо: работники клуба, музыка, световые прожекторы. Словно омега не покидал это место. Он помнит, как приходил к Юнги поздно вечером и просто наблюдал за его работой; помнит, как Мин мог отбросить документы, заметив его скучающий вид, и потянуть за собой к танцполу, завлекая в танец, предварительно заказав медленную композицию. Такие моменты заставляют с грустью улыбаться, а после осознать, что люди сами всё рушат, добивая, а затем и вовсе уничтожая тёплые чувства. — Да чего ты такой дёрганый? — не понимая причины съёженного состояния Чимина, интересуется красноволосый. — Просто давай сегодня напьёмся, ладно? Я не смогу здесь находиться в нормальном состоянии, — оглядывая людей в клубе, отвечает Чимин. — Ладно, всё равно Хосок тоже здесь, так что будет кому нас в общагу затащить. — Он тоже здесь? — удивился омега. — А что, ты думал, мой брат не умеет веселиться? Конечно, Чимин именно так и думал. Хосок всегда выглядел рассудительным, не по годам умным и довольно-таки ответственным, если вспомнить опеку над братом. Удивился ли он? Возможно, однако эти мысли были не так важны, как возможная встреча с кем-то действительно важным, особенным, заставляющим сердце с болью сжиматься. Вечер набирал свои обороты. Стаканы опустошались также незаметно, как и заполнялись снова алкогольными напитками. Музыка перестала казаться раздражающей и теперь так манила тела к танцевальной площадке. Чимин не собирался останавливаться, а лишь продолжал выпрашивать очередную порцию коктейля. — Перестань. Хватит, — уже в который раз предупреждает его Хосок, пытаясь забрать из рук стакан. — А ты кто вообще такой, чтобы указывать мне, — единственное, что повторял омега, окидывая того раздражённым взглядом. Все танцевали, веселились, а он смотрел на незнакомых людей и искал в них Его… Можно подумать, что Чимин страдает паранойей. Да он и сам себе признаётся, что понемногу сходит с ума. — Юнги, — прошептал он, разглядев среди толпы светлую макушку. — Юнги! — уже громче произнёс омега и поднялся на ноги, готовясь бежать вслед придерживающего какого-то брюнета за талию мужчина. В голове всё крутилось и давно смешалось. Он выбежал на улицу и забегал глазами по людям, ища в них ту самую пару, которую уже несколько минут как потерял. Тонкая футболка совсем не грела тело, однако Чимину было совсем наплевать на неимоверный холод. Он приоткрыл рот и хотел отдышаться, отдавая морозному ветру отчаянье, боль и даже ревность, ведь омега действительно был уверен в том, что это был Юнги, причём не один… Так быстро… так быстро смог забыть меня… И омега бы стоял так и дальше, смотря куда-то вдаль, проклинал свои чувства, жалея самого себя до того момента, пока не почувствовал тёплую ткань на плечах. Чимин поворачивается лицом к спасителю от морозного холода и вяло улыбается. — Какой же ты дурочок. С ума сошёл? Почти голый стоишь на улице. Хочешь заболеть и завтра не подняться с кровати? Почему за тобой постоянно нужно следить? — Хосок громко отчитывал пьяного растерянного омегу, а тот в свою очередь просто прижался к его груди и часто задышал, пытаясь быстрее согреться. — Чимин, тебе плохо? — альфа аккуратно поднял его голову и заставил посмотреть на себя. — Плохо, Хосок… очень плохо, — услышав ответ, Чон приобнял одной рукой его за плечи, а другой открыл входную дверь клуба и быстро повёл в сторону уборной. Альфа не знал причину плохого самочувствия, не знал, почему омега был на улице один, не понимал, кого тот постоянно проклинал по дороге, да он даже не предполагал, чем закончатся его попытки помощи. Хосок открывает кабинку одного из туалетов и входит в неё вместе с Чимином. — Хосок… Мне плохо, понимаешь, — омеге не было плохо физически, как думал до этого Хосок, ему было плохо морально. — Где болит? Что случилось? — не переставал заботливо интересоваться Чон. Глаза взволнованно бегали по омежьей фигуре, а губы уже были готовы засыпать очередными вопросами, как в них вцепились чужие. Чимин поцеловал Хосока, цепляясь пальцами за клетчатую рубашку, хотел показать, в какой именно помощи он нуждается. — Что ты делаешь? — вмиг очнувшись, альфа отстраняется. — Просто не думай сегодня ни о чём, ладно? Я же вижу, как ты на меня смотришь, — Чимин подходит к нему и касается ладонью щеки. Губы тянутся за поцелуем, однако Хосок снова отстраняется. — Не делай того, о чём будешь потом жалеть, — шепчет Чон, глазами очерчивая каждый участок лица. — Поздно. Я и так слишком много всего сделал, — слегка обветренные губы накрывают чужие с нежным, перерастающим в более решительный и страстный поцелуем. Хосок сам поддался искушению и впечатал тело в стенку кабинки. Он, как и все альфы в юном возрасте, не смог совладать с собою, растворяясь в поцелуях того, который уже несколько дней не выходит из головы. Звуки приглушённой музыки сменились на омежьи стоны. Забываясь в чужом теле, Чимин царапал спину альфы то ли от кайфа, который получал в пьяном угаре, то ли от душевной боли и стыда за свой безрассудный поступок. Нет, это не предположение, а точная уверенность в том, что на улице был Юнги в компании омеги. Алкоголь и понимание этого заполнили всю голову, не оставив ни единой частицы для трезвого разума. А где в это время был Юнги, в клубе? Нет. Мужчина уже который день в спешке выполняет все свои дела на работе и быстро уходит, желая посвятить своё время чему-то более стоящему. Пытаясь заглушить внутреннюю пустоту, Мин снова поддался искушению рассекать ночные улицы на своём верном друге — мотоцикле. Несясь с бешеной скоростью, он не чувствует ничего кроме свободы и умиротворённости. В голове проносятся воспоминания, когда они вместе с Чоном бросали все дела и просто гоняли по освещённым уличными фонарями трассам, забывая о насущных проблемах. Он признаётся, что ему не хватает плеча друга. Когда в жизни Юнги появился ветреный, порой грубый омега, он забыл о своих развлечениях и просто окунулся в чувства с головой. Порой альфа сам себя не понимал и даже посмеивался над содеянными им поступками, ведь он — Мин Юнги, которому плевать на глупые отношения, а уж тем более настоящие чувства. Но именно в Чимине ему удалось найти свою слабость. Влюбился? Да, как глупый подросток влюбился, за что иногда презирал сам себя. Тогда пришлось забыть о мотоцикле, ведь омегу совсем не радовало такое увлечение, хоть и поначалу он любил кататься с мужчиной. Но позже Юнги пришлось оставить верного друга пылиться в гараже, а желание снова завести мотор пропадало сразу же, когда в ушах проносился строгий голос Чимина . О небольшом происшествии знают только они вдвоём. Альфа чуть не попал в аварию, когда гнал с высокой скоростью к омеге навстречу. А Пак всё видел своими же глазами: как Мин не успел затормозить, встречаясь правым боком с чужим автомобилем; как расцарапал до крови плечо и щеку, не успев увернуться. Юнги никогда не забудет его напуганное лицо, громкий крик и плач. — Я в порядке, Чим. Не плачь. — Никогда. Слышишь, никогда больше не садись за него… *** Воскресное утро для многих было одним из худших за свои юные годы. Вчерашняя гулянка плохо отзывалась на состоянии молодёжи. Без этого не обошёлся и Чимин. Он не помнит, как добрался домой, не помнит о количестве спиртных напитков, побывавших в его организме, однако помнит то, что хочется забыть и списать на страшный сон. Омега не сможет выкинуть из головы кабинку туалета в клубе, в которой он натворил столько глупостей, вызывающих на данный момент только чувства стыда и ненависти к самому себе. Чимин ещё долго не думал подниматься с постели, надеясь, что таким образом он сможет избежать возможной встречи с Хосоком. Легче прикинуться спящим, нежели случайно застать гостя в комнате и думать над тем, что ему сказать. Омега знает, что им придётся поговорить, однако откладывает это на потом, давая себе время придумать оправдание. Так и прошёл весь выходной: Чимин лежал на кровати и еле сдерживал слёзы, виня себя во всех грехах, а Хосок в это время сидел на широком подоконнике в своей комнате и ругал себя за свою неустойчивость к холодному, но порой такому милому Чимину. Он перебрал, не думал головой в тот момент, был возбуждён и очарован омегой. Мягкие губы заставили его оставить разум и просто взять то, чего он желал уже который день. Альфа признаётся, что любит часто наблюдать за Паком, иногда дразнить, а порой пытаться коснуться. И почему именно с ним он чувствовал себя совсем другим: робким, юным дурачком, который готов делать всё что угодно, лишь бы угодить. *** В университете омега всячески пытался избежать взглядов Хосока. Он постоянно оглядывался и опускал голову, когда замечал похожую мужскую фигуру. Понимал, что поступает как никогда глупо, но ничего с собой поделать не мог. А альфа сидит на первом ряду и внимательно слушает преподавателя, не забывая делать пометки в конспекте. Его спокойное состояние подталкивает на мысль, что ему плевать, однако это только наглядно, ведь в душе он далёк от учёбы и гораздо ближе к Чимину, сидящего в пяти рядах за его спиной. — Преподаватель Ли, можно выйти? — задаёт вопрос Чимин, намереваясь простоять остаток пары в коридоре. Там всего-то семь минут осталось. — А до звонка досидеть никак не можете? Надоели вы уже, ребята. Ладно, идите, только это в последний раз, — махнув рукой, мужчина отпускает Пака и берётся дальше рассказывать лекцию. Чимин, не теряя ни минуты, быстро вылетает из аудитории и останавливается у окна, приводя дыхание в норму. В планах было постоять в одиночестве и хоть как-то отдышаться от постоянной тряски, которая не может пройти, ведь присутствие альфы очень напрягало. Однако он даже не предполагал, что за ним следом вышел Хосок — причина нервного состояния. — И зачем бежишь от меня целый день? — спокойный голос заставил выронить из рук телефон. Чон подошёл к Чимину и опустился, чтобы поднять вещь, а после аккуратно взял омегу за руку, оставив в ладони гаджет. — Прекрати это, ладно? — он смотрел на Пака спокойным, уверенным взглядом, замечая на лице того уйму смешанных чувств. — Я… я, — Чимин пытался подобрать слова, но из этого мало что получалось. — Ты жалеешь, верно? — грустно улыбнувшись, он убирает от него свою руку, до этого державшую ладонь вместе с телефоном. — Просто не играй так больше, ладно? Чимин, я ведь не игрок. Только в твоих глазах был азарт, а в моих глупые надежды, которые я попытаюсь выкинуть из головы. Всё хорошо, правда, — и почему-то эти фразы заставили омегу ещё больше возненавидеть свой поступок, который был одним из самых эгоистичных из всех в её жизни. Он стоял и смотрел Хосоку вслед, борясь с желанием догнать и попросить прощения. Но, так или иначе, Чимин остался стоять на месте, перебирая пальцами края вязаного свитера. *** Сплошная чёрная полоса не покидала и загородный дом на Чеджу. Уже который день в доме царит молчание. Чонгук начал привыкать к неудобному дивану в гостиной, разбавляя свободное время документами по работе, а Тэхён продолжал заниматься делами по дому, не обращая внимания на взгляды своего альфы. Утром Чон уходил на работу, на несколько секунд задерживаясь у дверного косяка спальни и наблюдая за сном омеги, а вечером возвращался обратно, дожидаясь его появления, ведь зачастую Тэхён приходил домой позже, так как учился в вечернюю смену в университете. В один из таких дней Гук решил подъехать за своим омегой к учебному заведению. Ему явно надоела вся неразбериха, которая между ними происходит, и поэтому он попытался хоть как-то вывести отношения на прежний лад. Подпирая боком капот машины, мужчина наблюдал за выходящими людьми из главных дверей университета. Если судить по времени, то Тэхён уже давно был должен выйти, так как последняя лекция закончилась полчаса назад. Заметив на уличной лестнице блондина, Чонгук направился прямиком к нему, так как лицо было знакомым. Он вспомнил тот случай в баре, из которого забирал своего омегу, развлекающегося в компании с швейцаром. — Эй, подожди, — заставил остановиться его альфа. — Я? — оборачивается тот, вопросительно подняв бровь. — О, ты? — удивился омега. — Ты же альфа Тэхёна? Тебя уж точно никак не забудешь после того, что ты в том баре устроил. — Где Тэхён? — решив не терять время на бессмысленный диалог, Чон сразу переходит к делу. — А мне откуда знать? Его уже как неделю не видно на парах, — без особых эмоций отвечает Джин. — Что? Какого хрена? — открыто напрягся мужчина, получив неожиданный ответ. — Думаю, тебе виднее. И вообще, чего ты тогда на него так наехал? — видимо, омега не хочет заканчивать так быстро разговор и поэтому пытается сунуть свой нос не в свои дела, чем естественно злит Чонгука. — Короче, чтобы не думал к нему подходить больше, тебе ясно? Не хватало мне ещё хоть раз вытаскивать его из забегаловок, — быстро проговорив это,Чонгук обходит машину и открывает переднюю дверцу. — Хамло! — слышит в ответ, вот только больше не удивляется этому слову, так как уже привык. *** Вернувшись домой, Гук застаёт Тэхёна на кухне и сразу же несётся к нему. Он хочет навалиться с расспросами, хочет узнать все причины странности поведения омеги, однако понимает, что таким образом усугубит и без того дерьмовое положение. Мужчина садится за стол и обдумывает в голове возможные варианты ответов, поглядывая на его мельтешение. Чон не знает, как спросить… да он даже понятия не имеет, как вообще с ним заговорить. — Тэхён, — спокойно начинает Чон после нескольких минут раздумий. Ответ пришёл не сразу, однако омега всё же повернулся к нему лицом, но так и остался стоять у плиты. — Как твои дела? — знает, что вопрос один из самых глупых, но что еще он может спросить в данной ситуации? — Нормально, — без каких-либо эмоций отвечает тот. — Завтра нас позвали на ужин. Пойдём? — спокойным голосом спрашивает альфа, не думая отвести глаз от Тэхёна. Он признаётся сам себе, что за это время безумно соскучился по омеге. — Тебя позвали, — поправляет Ким, поворачиваясь обратно к нему спиной. Гук просто закипает, когда кто-либо так делает, но высказаться в данной ситуации не имеет права. Поднимаясь на ноги, он подходит к омежьей фигуре и останавливается на небольшом расстоянии. — Позвали нас. Пожалуйста, не заставляй меня выглядеть там полным дураком. Просто выдели завтра пару часов и проведи это время вместе со мной… точнее составь мне компанию на встрече с коллегами, — быстро исправляется мужчина, с трудом подыскивая слова. В первый раз он чувствует себя робким. — Ладно, — тихо ответил тот, всё ещё не поворачиваясь к Чону лицом. Чонгук тянет свою руку к его плечу, но не успевает коснуться, так как Тэхён быстро покидает кухню и уходит в комнату. Вяло вздохнув, мужчина тянется в карман за сигаретами и устраивается у окна, подвергаясь привычному, но такому поднадоевшему состоянию. *** На сегодняшний вечер Чон возлагал много надежд. Справляясь максимально быстро с делами на работе, альфа понёсся домой, дабы за два часа, которые оставались до встречи с коллегами, успеть собраться. Эта встреча являлась важной для него, так как подписание контрактов и дальнейшее сотрудничество с инвесторами являлись гарантией на процветание собственного ресторана. В это время Тэхён сидел дома и готовился к предстоящему вечеру. Он волновался, ведь это их первый совместный выход в «свет». Хоть и отношения между парой оставляли желать лучшего, омега не думает на встрече этого показывать, а лишь попытается вежливо улыбаться и не встревать в обсуждение деловых вопросов. Тэхён заканчивает с укладкой волос и тянется к флакончику с духами, однако, распылив немного в воздухе, недовольно морщится и еле подавляет в себе рвотный рефлекс. Когда-то запах свежей морской волны вызывал только приятные ощущения, а сейчас… Разве вкусы могут так быстро меняться? Уже стоя у шкафа с одеждой, Тэхён слышит звуки, доносящиеся из прихожей. Чонгук, не снимая обуви с ног, направляется в спальню, где застаёт ещё несобранного парня. Вопросов на данный момент приходит в голову много, но, даже не успев задать их, к ушам альфы доходит ответ. — Мне просто действительно не в чем ехать туда, — опуская голову, говорит омега, так и не взглянув на Чона. Тэхёну ещё ни разу на Чеджу не предоставлялась возможность выбраться куда-нибудь дальше университета. — Поехали, — подгоняет Чон, кивая в сторону выхода. — По дороге заедем в магазин и там всё купим. Просто прошу тебя, давай быстрее, — времени оставалось всё меньше, поэтому мужчине приходится поторапливать несобранного омегу, который всем своим видом показывает, что не хочет куда-то ехать. Они молча вышли из дома и сели в машину. Тишина стала чем-то привычным для пары. На протяжении всего пути Тэхён постоянно смотрел в окно, наблюдая за проносящимися мимо огоньками — уличными фонарями, а Гук следил за дорогой, иногда бросая взгляды на своего омегу. Затормозив у входа в один из самых хороших магазинов, альфа выбирается первым и быстро направляется к зданию. Следом поспешил и Тэхён, с некой отстранённостью осматривая светящуюся вывеску. У порога посетителей встречает молодой омега, вежливо приветствуя и задавая вопросы о предпочтениях, однако Чонгук решает пропустить мимо ушей назойливого консультанта и сам берётся за дело. — Вон то давай, и обувь подыщи к нему. Только быстрее, — тыча пальцем на тёмно-красную рубашку, до этого украшающее манекен, мужчина, не удосужившись посмотреть на омегу, усаживается на диван и устало опрокидывает голову. Не услышав звуков суматохи, поднимает свою голову обратно и укоризненно смотрит на растерянного консультанта. — Чего вылупился? Ты свою работу будешь выполнять или как?! — вывести Чона из себя не составит труда абсолютно у каждого. Тэхёну казалось, что ещё чуть-чуть, и он просто задушит бедного омегу, поэтому попытался как-то разгладить обстановку. — Простите, пожалуйста. Мы просто очень спешим, — оправдывается он, бросая на альфу тяжёлый взгляд. Омега вежливо поклонился и повёл Тэхёна в примерочную, а Чон в это время поглядывал на наручные часы, дожидаясь готовности своего сопроводителя. Когда, казалось бы, нервы на исходе от поджимающего времени, мужчина поднимается на ноги и подвергается скитанию из стороны в сторону, теребя пальцами корпус телефона. Услышав долгожданные шаги из стороны примерочной, уже готовится осыпать бранью консультанта, но, только увидев своего Тэхёна в той самой рубашке,открывающей шею и ключицы омеги, и в тёмных классических брюках, висевшем на манекене, на несколько секунд застывает, а после, опустив голову, кратко улыбается. Сейчас он не задумывается над тем, что Киму может быть некомфортно и неуютно, а лишь оценивает так, как обычно это делают типичные альфы. Омега безусловно впечатлил мужчину, однако всем своим видом успел показать, насколько неудобно сейчас себя чувствует. И возможно бы в какой-нибудь другой ситуации Тэхён просто пошёл и переоделся бы, но только не сейчас, ведь они и так опаздывают. — Она слишком дорогая, — нерешительно говорит он Чону, на что тот, доставая из бумажника карточку и протягивая продавцу, хмыкает. — Давно стоило научиться тратить мои деньги, — отвечает Чонгук, а после перекидывает взгляд на омегу на кассе и наблюдает за его неловкими движениями. Беднягу понять тоже можно, ведь у многих руки затрясутся, когда тебя чуть ли не убивают взглядом. — Господи, откуда только таких берут? Быстрее давай, — устало проговаривает он, поражаясь медлительности раздражающего продавца. Наконец оплатив покупку и выбравшись из магазина, Чонгук выбирается вперёд и открывает переднюю дверцу, однако, повернув голову назад, замечает, что Тэхён плетётся за ним, да и жутко дрожит от холода, ведь на омеге тонкая ткань,которая совершенно не греет.. — Блин, — чертыхнувшись, быстро направляется к Тэхёну и накидывает на плечи пиджак. — Прошу, поторопись, — подхватив за талию (впервые за последние несколько дней), Чон ведёт его к машине и усаживает на переднее сидение. Дальнейшая дорога сопровождалась молчанием с обеих сторон. Тэхён даже не пытался бросить взгляда на мужчину, а тот, в свою очередь, находил время посматривать на омежью шею, на которую часто падал свет от проезжающих навстречу машин. Он пытался ухватить взглядом весь образ своего омеги и, господи, так сильно хотел его. *** Хоть и с небольшим опозданием, но паре удалось произвести на заждавшихся людей хорошее впечатление. Тэхён не забывал о манерах, чему Чон не был удивлён, так как знал, что за омегу не стоит беспокоиться. В свою очередь мужчина постепенно находил общий язык с коллегами, а после, когда компания перешла к более неформальному общению, начал раскидываться шутками, располагая к себе таким образом каждого. Вечер проходил в тёплой обстановке. — Так что не думай выходить замуж. Я вот вышел, так теперь не знаю как избавиться от этого клейма, — парирует молодой супруг господина Ли. За этот вечер Тэхёну удалось подружиться с ним, беседуя, да и просто разбавляя время за компанией омеги. Новый знакомый был на три года старше, однако поведение совсем не оправдывало его возраста: слишком весёлый и открытый, чем, конечно же, радовал Тэхёна. — Дорогой, все знают, что я идеальный альфа, — подмигнув, Ли поднимает бокал, наполненный белым вином, и делает глоток. — Ну вы только посмотрите на него, — шуточно вздохну в ответ тот. — На самом деле в доме он полностью в моей власти, — последнюю фразу омега шепнул на ухо Тэхёну , а после, улыбаясь, перевёл свой взгляд на мужа. Всё это время Гук следил за своим омегой: иногда выползающей улыбкой, которая в последнее время забывала украшать его лицо; руками, прикрывающими слишком оголённую шею, ведь ему до сих пор неуютно сидеть в таком наряде; блестящими глазами, иногда встречающимися с глазами Чона. Мужчина просто сидел и в задумчивости кусал нижнюю губу, а после, аккуратно поменявшись местами с супругом Ли, оказался рядом. — Почему ничего не ешь? — интересуется он, рассматривая нетронутый ужин. — Не хочу, — как-то отстранённо отвечает Тэхён, оглядывая людей вокруг. Тихо промычав, Чон следует его примеру и осматривает посетителей ресторана и, заметив множество взглядов, направленных на омегу, только сейчас начал догадываться о причине его съёженного состояния. Чон признаёт, что поспешил с выбором наряда. — Прости, — тихо извинившись, Чонгук накидывает на омегу свой пиджак и встаёт на ноги. — Ли, пойдём, переговорим, — кивает в сторону выхода, дабы просто покурить в уборной. Оставшаяся компания не отвлекалась от беседы друг с другом. Тэхён продолжал оценивать шутки нового знакомого, а тот в свою очередь не упускал момента что-либо выведать, уж очень много хотел узнать. — Вот серьёзно, вы никогда не задумывались о детях… ну, спиногрызах таких? — от неожиданного вопроса Тэхён ударился коленкой о стол, а после перевёл удивлённый взгляд на омегу. — Хотя какой из твоего альфы папаша? Ты, конечно, прости за прямоту, но такие вообще о будущем не думают, живут себе сегодняшним днём и нарадоваться не могут беззаботной жизни, — распрягает он, раскладывая все пункты по полочкам. — Мой вот тоже такой. Знаешь, сколько я предложения ждал? Новый знакомый не собирался заканчивать свой монолог. К ушам Тэхёна уже давно не доходили его слова, так как Ким погрузился в свои мысли и просто продолжал смотреть в одну точку. Уютная атмосфера и нежная, приятная ушам музыка сопровождает сегодняшний вечер. Омега смотрел на альфу, сидевшего напротив пианино и играющего красивую композицию. Так непринуждённо и легко пальцы касаются клавиш, расслабляя гостей и призывая к умиротворённости. Вот так просто сидеть и ни о чём не думать, забыть хотя бы на краткий миг о насущных проблемах и улыбнуться в душе, словно ничего не существует кроме музыки и тебя. — Завтра заскочу к тебе к полудню и привезу все документы для подписи, — послышался глухой мужской голос. Повернув голову в сторону выхода, Тэхён замечает Чонгука и господина Ли, что-то бурно обсуждающих. Видимо, сегодняшний вечер приносит свои плоды. Мужчина решает не возвращаться на своё место, а устроиться рядом со своим омегой. Бодрое настроение говорит о том, что всё идёт как никогда хорошо, словно он чувствует небольшую победу, к которой кропотливо шёл. — Не заскучали? — интересуется Ли, придвигаясь ближе к мужу. — Отнюдь. Мы вас, раздолбаев, обсуждали, — с усмешкой отвечает омега, набивая рот едой. Вот серьёзно, кому-кому, но ему совершенно наплевать на манеры. Наверное, такое поведение и завлекло состоятельного мужчину, который, кстати, был тоже весьма прямолинеен и совсем некрасноречив. Порой, с такими людьми легче всего найти общий язык. Пока молодая семья продолжает свои легкомысленные разборки, Гук внимательно наблюдает за Тэхёном, который смотрит на всех, но только не на него, словно боится встретиться взглядом. А Чон ведь рядом, совсем близко. — И многое успели обсудить? — спокойно спрашивает альфа, стараясь быть более мягким. Хотелось хоть как-то привлечь к себе внимание, которое обходило его стороной уже как неделю, включая и этот вечер. — Ничего такого, — отвечает тот, не меняя направления глаз с клавишника. — Нравится? — Чон кивает на источник внимания, поправляя тонкий галстук на шее. — Да. Красиво, — кратко отвечает Тэхён, а после, расширив глаза, удивляется внезапному, уж очень неожиданному касанию чужой руки на запястье, доходящему к ладони. Повернув голову и заметив поднимающегося на ноги Чонгука, который тянет за собой, в недоумении произносит: — Что ты делаешь? Пиджак скользит по спине и падает на спинку сидения, прощаясь с тёплым телом. Одно движение, и омега стоит прижатый к крепкой груди. — Прекрати. Идём со мной, — свойственный ему голос: твёрдый, с ноткой приказного, проносится над ухом, заставляя Кима слегка поёжиться. Тёплые пальцы скользят по плечам, спускаясь к ладони и сжимая в своей, а после тянут за собой в центр зала. — Потанцуй со мной, — мягко просит мужчина, повернувшись всем телом к Тэхёну. — Просто потанцуй, — сменив голос на шёпот, он аккуратно кладет свою руку на талии, а другую оставляет в ладони. Неуверенные движения и тёплое дыхание в шею. Всё кажется таким далёким, забытым, нереальным, отчего сейчас сложно поверить в происходящее. — В нас что, так мало надежд, Тэхён? — вопрос, заданный неким обречённым голосом заставил омегу дёрнуться, а после уловить одну вещь — Чон никогда подобного не спрашивал, словно не задумывался о чём-то большем. — Помнишь, мы с тобой точно так же танцевали, — альфа плавно разворачивает его спиной к себе и в долю секунды отпускает ладонь, обхватывая талию уже двумя руками. — Я так скучаю по тебе… так скучаю, — крепкие, не дающие воздуха объятия затеняют музыку, разговоры других людей, да и само их существование, словно они одни здесь. Шёпот, а после невесомый поцелуй в оголённую шею, и омега тает, прикрывая глаза в немом наслаждении. Желание отстраниться и уйти покинули голову и дали волю слабости. — Ты даже не смотришь на меня, а я так жду этого, — Чонгук ещё сильнее прижимает к себе омежье тело, укладывая голову на плечо. Он протяжно дышит носом, словно пытается запомнить карамельный запах. — Сейчас, — тихо произносит Тэхён, отчего альфа чуть отстраняется. — Что сейчас? — переспрашивает тот, не меняя спокойного тона. — Давай сейчас посмотрю, — на услышанное Чон поворачивает омегу к себе лицом и, закусив нижнюю губу, складывает руки на талии. — Смотри только на меня, — приближается, касаясь кончиком носа щеки, — держи только мою руку, — устраивает ладонь на затылке, перекрывая все попытки сбежать, — касайся только моих губ, — мягко, почти что невесомо целует, затем быстро отстраняется, всматриваясь в светлое, ставшее более мягким лицо. — Мы так давно не говорили с тобой. Знаешь, просто сесть и обсудить что-то, поделиться новостями, узнать о делах. Почему у нас всё не так, как у других? — наконец высказывается Тэхён, стискивая пальцами ткань рубашки. — А мне так хочется тебе о многом рассказать. — Знаю. В моей голове вопросов столько же, — отвечает Гук, поднимая взгляд с губ на глаза. — Давай уедем отсюда… неважно куда, просто уедем, — шепчет омега, указывая на заинтересованные взгляды окружающих. Мужчина не раздумывая кивает и, схватив его за руку, в спешке направляется к столику, за которым они изначально сидели, а там уже, быстро попрощавшись с коллегами и новыми знакомыми, тянет омегу за собой к выходу. Оказавшись в машине, Гук заводит мотор и выезжает из парковки на дорогу. Тэхён наблюдает за его сосредоточенным лицом, а Чон, в своё время, не упускает возможности бросать взгляды на острые ключицы омеги. Тэхён всегда казался изящным, мужчина любит находить оправдания этому во всех его чертах. *** Море в ночи смотрится как-никогда притягательным. Волны несут за собой свежесть и прохладу, принося коже мурашки. И почему-то Чонгук свернул именно в это место, наполненное некой свободой и лёгкостью. Наверное, потому что это место полностью описывает его самого. — Иди ко мне, — совсем не брезгуя, альфа плюхается на песок и усаживает к себе на колени омегу, попутно поправляя сползающий с его плеч пиджак. Руки обвивают талию и скользят под прогретую ткань в поисках тепла, а глаза не перестают внимательно следить за мимикой лица напротив. Получается слишком открыто. — Что? — спрашивает Тэхён, уловив на себе пристальный взгляд, который не меняет направления уже несколько минут. — Просто, — пожимает плечами Чон. — Что просто? — Я скучал, — медленно приблизившись, мужчина осторожно касается его губ, после опускается к подбородку, затем к шее, одаривая мягкими поцелуями. — Такой тёплый, — шепчет он, поднимая голову и встречаясь с мягким взглядом. — Чонгук, — обхватив руками шею Чонгука, Тэхён с глазами полных надежд задаёт вопрос, на который надеется услышать точный, не загромождённый иными фразами ответ: — Ты задумывался над чем-то большим? Например, о возможном будущем и… — Да. Задумывался, — не давая омеге закончить, отвечает Чон. — Думаю уже вскоре расширить своё дело. Всё начинает идти в гору, так что возьмусь за что-нибудь стоящее, — воодушевлённо распрягает Гук, не замечая падения улыбки с лица того, который так сильно ждал ответа… вот только совсем другого. — И ты будешь ещё дольше оставаться на работе, — заключает омега, вздыхая. — Придётся. Тэхён, ты ведь знаешь, какой я, — одной рукой скользит по бедру, поглаживая, а другой касается покрасневшей из-за холода щеки, пытаясь согреть. — Упорный, — не задумываясь, отвечает Тэхён. — Да. А ещё я могу идти по головам, совершенно не жалея павших, могу добиться всего, чего захочу, если буду отдаваться этому с головой. Знаешь, ты не исключение, — последняя фраза выводит омегу из колеи. — Что ты хочешь этим сказать? — Я просто напоминаю о том, что не собираюсь тебя отпускать, — на одном дыхании отвечает Чон с серьёзным выражением лица. Тэхёна всегда настораживала эта собственническая черта, однако он понимал, что именно так Чон показывает свою любовь, которую иногда очень трудно заметить. — Тогда зачем выпустил в такой рубашке? — решив сменить тему, Тэхён слегка надулся. — Поторопился. Я сожгу её дома, — улыбнулся в ответ Чон, приближаясь к его лицу. — А сейчас иди сюда, — завлекая в поцелуй, мужчина мягко перебирается с нижней губы на верхнюю, а после, надавив большим пальцем на уголок, углубляется, жадно проникая внутрь. Словно изголодавшийся, он целует омегу так смело и развязно, что Тэхёну порой приходится промычать, дабы убавить напор. И кажется, что воздуха уже совсем не хватает, а холод, который несут за собой морские волны, теряется под теплом двух горячих тел.