Больно не будет

Порой людям кажется, что жизнь совсем не меняется, а лишь продолжает тянуться сплошной линией, состоящей из бытовухи, которая абсолютно не желает разбавлять серые будни цветными красками, и обыденностью, въевшуюся в каждую вещь в доме. Это неплохо, ведь легче себя чувствовать бесполезным овощем, нежели не спать по ночам и думать о человеке, который не появлялся в твоей жизни уже почти месяц. Чимин не видел Юнги, не слышал о нём абсолютно ничего, но всё равно ухватывал взглядом всех похожих на него людей. Так бывает, когда нам кажется, что мы вполне справляемся без них, что мы сильные и непоколебимые. Вот только это всего лишь наглядность, ведь из сердца так легко не выбросишь, не прогонишь, не вырежешь. — Короче, ты знаешь, что ему ответить, — накидывая на плечи кожаную куртку, даёт поручения сосед, перед тем как снова отправиться на ночную прогулку со своей компанией странных друзей. — Сухён, твой брат каждый день приходит к нам в комнату, чтобы проверить твоё местоположение. Мне надоело придумывать тебе оправдания. Чего он вообще о тебе так печётся? — завозмущался Чимин, лёжа на кровати и бросая косые взгляды на красноволосого. — Можешь ему вообще ничего не говорить, если так влом, — махнул рукой он, направляясь к двери. — Мне как-то вообще всё равно.       Дверь хлопнула, а Чимин так и остался лежать скрученным в одеяло, готовясь поспать часок-другой в спокойной обстановке.       Хосок часто приходил к омегам  в комнату, вот только сказать больше, чем просто «привет» не решался. С одной стороны Чимин был этому рад, так как постоянно вспоминал тот злосчастный поход в клуб, и этот факт только помог омеге хоть как-то избавиться от ненужных мыслей. А с другой стороны Пак видел в нём действительно хорошего человека, который просто не заслуживает к себе такого отношения.       Чимин часто замечал в свою сторону его взгляды, когда он пытался что-то вдолбить в голову брата, помогая разобраться с той или иной темой для реферата. Умный. Вот только не во всём. И кто же виноват в том, что альфа не умеет разбираться в людях?       Стук в дверь потревожил уже зарождающийся сон омеги. Простонав и забравшись под одеяло с головой, Чимин решает проигнорировать гостя и просто продолжает лежать неподвижно. Дверь открыта, надо будет — сами зайдут. А гость так и поступает, делая громкие шаги в комнату.       Услышав шорохи, но не услышав чужого голоса, омега выбирается из-под одеяла и сонно рассматривает помещение. Он не удивляется, когда замечает устроившегося на краю соседней кровати Хосока. — Прости. Я не хотел тебя будить, — спокойно начал он, заметив сонную макушку напротив. — Не хотел, но разбудил, — поясняет Чимин, поправляя спутанные волосы. — Почему ты здесь? — Где Сухён? — быстро и чётко спрашивает альфа, заставив того устало простонать. — Хосок, вот серьёзно, может хватит, а? Ему не пятнадцать лет, чтобы быть под таким контролем, — он определённо не понимал  излишней заботы и постоянной опеки Чона, а также устал почти каждый день оправдывать соседа. — Не твоё дело, — в голосе Хосока присутствовала неприсущая для него черта — грубость. Это было довольно неожиданно. — Где он? — продолжает, поднимаясь на ноги. Такой расклад удивил Чимина, а также заставил повторить его действия, а после, скрестив руки на груди, подойти впритык. — Ты только что повысил голос на меня? — открыто удивляется омега. — Дверь вон там. И да, Сухён ушёл. Прекрати доставать его, — невозмутимо заканчивает, замечая меняющееся лицо напротив. — Ты ничего не знаешь, чтобы такое говорить, — нет, негромко, да и без особой злости, но как-то слишком холодно произносит Хосок и, направившись к выходу, останавливается на несколько секунд у двери: — Чимин, прекрати вести себя, как сука. Ты не такой, — прозвучало не слишком мягко, однако подтолкнуло на раздумья. Порой он замечает за собой, что именно слова Хосока  всегда заставляют его думать. *** Выходные спешат порадовать всех студентов своим наступлением. Чимин, закончив собирать конспекты в сумку после последней пары, несётся к выходу, вот только останавливается, когда слышит щелчок, исходящий от телефона. Полученное уведомление гласило о пополнении счёта на банковской карточке, чему омега конкретно удивился. Единственный папа, который словно забыл о существовании сына, уже с декабря месяца не присылает ему никаких денежных средств. Спасает стипендия, которая и так висит на волоске из-за сложности в учёбе. Встречаясь с довольно состоятельным альфой, Чимин признаётся, что жил за его счёт. Для Юнги не было проблемой купить, сводить куда-нибудь, заставить улыбнуться, подарив недешёвую вещицу, и просто содержать омегу. Он не видел в этом ничего противоестественного, ведь кто как не альфа должен этим заниматься. — Спасибо, папа, — искренне прошептал он себе под нос, ведь в глаза бы такого не сказал. Не те отношения.       Вернувшись в комнату, Чимин застаёт соседа, складывающего вещи в дорожную сумку. Наверное, домой, как и большая часть проживающих в общежитии студентов. — Домой? — спрашивает Пак, вешая пальто на вешалку у двери. — Ага, надо за шмотками сгонять, а так-то я там больше не появлюсь, — отмахивается тот. — Чего так? — Мне предки такую взбучку устроили по телефону из-за Хосока. Представь, что будет дома? — с яростью пихая вещи в сумку, простонал сосед. — Прикинь, этот придурок всё рассказал им! Психанул за мой последний побег и просто взял и всё рассказал!       Чимин лишь показательно вздохнул, но в душе после последних слов Хосока начал понимать, что такая забота несёт за собой какую-то явную причину. Но лучше промолчать, чем действительно лезть не в своё дело. — А ты сегодня чего такой бледный? — интересуется красноволосый, решив сменить тему. — Живот болит после вчерашнего, — отвечает Чимин, присаживаясь за стол и наливая себе стакан воды. — Сроки хранения на продуктах научись смотреть, дурак, — подмигивает тот и, застегнув, наконец, сумку, направляется к выходу. — Всё, давай. — Ой, да иди ты уже, — шепчет омега ему в ответ. По сути такие отношения устраивают их обоих. У каждого свои тараканы, с которыми они справляются поодиночке. Чем плохо?       Вечером Пак хотел отправиться за покупками, ведь для этого появилась возможность — деньги в кармане. Почему бы не прикупить пару вещиц, которых он уже долгое время не мог себе позволить?       Потянувшись за шарфом, ютившемся на верхней полке в шкафу, Чимин резко сгибается, почувствовав острую боль в животе. Неприятная колкость присутствовала на протяжении всего дня, но сейчас она в разы усилилась, причём резко и неожиданно. — Чёрт, — добираясь по стенке к кровати, шипел от боли. Мысли о походе в магазин улетучились сразу же, а на смену пришло осознание того, что ему и помочь-то в такой ситуации некому.       Он так и остался лежать в расстёгнутом пальто на кровати, съёживаясь от спазмов. Кто знал, чем может обернуться неудачный ужин. Теперь мучается, пытаясь найти ту сторону, на которую он сможет лечь так, чтобы меньше чувствовать боли.       Омега крутился и постанывал, не слыша щелка, доносящегося из стороны двери. Альфа, который просто заскочил забрать свою зарядку для телефона в комоде брата, застыл на месте, не понимая странного поведения Чимина. — Что случилось? Чимин, что с тобой? — заволновался Хосок, быстро подлетая к его постели и дёргая за плечо. Омега дрогнул и тут же повернулся, открыв взору альфы покрасневшее лицо. — Болит что… у тебя температура, — Хосок не бездействует, а берётся исследовать все явные признаки. Как-никак будущий врач… правда, ветеринар. Чимин признаётся, взволнованное лицо альфы  он никогда не забудет. Так и хочется сказать: «Да кто я тебе, чтобы так переживать?». — Всё нормально. Я-я просто устал, — омега не хочет получать помощи, тем более от того, кто не должен видеть его в таком состоянии. Знает, что это глупо, но все же. — Я полежу, и всё будет… — не успевает договорить, как боль в животе снова даёт о себе знать, заставив громко промычать и схватиться за бок. — Прекрати! Даже сейчас находишь время для своих выходок! — со всей серьёзностью отвечает Хосок, стягивая с того одеяло. — У тебя живот болит? Показывай, где именно. *** Тусклый свет от настольной лампы освещает рядом лежащие медикаменты, купленные Хосоком. Омега больше не содрогался от боли, а лишь лежал на спине и смотрел в потолок, иногда стуча зубами: боль в животе больше не тревожила его, а вот температура не хотела сходить. Рядом сидящий альфа уже несколько часов пристально наблюдает за состоянием Чимина. — Тридцать восемь и пять. Чёрт, да почему ты не сходишь? — ругаясь на градусник, Хосок не находил себе место для спокойствия, а когда замечал, как омега дрожит, начинал понемногу вдаваться в панику. — Холодно, Чимин? Очень холодно? — на вопросы идут очередные кивки, и ничего не решив лучше, чем лечь рядом и согреть своим теплом, в голову не пришло. — Я просто… — неуверенно обняв того, он уже хочет подобрать слова, но руки, обвившие его талию, останавливают, словно немо отвечая: «всё хорошо, Хосок». *** Привычные глухие звуки музыки доходили к небольшому, но очень уютному кабинету администратора клуба. Альфа, сидевший за столом, заполнял документы, полностью погружаясь в работу, однако стук в дверь потревожил его и заставил резко поднять голову. — Юнги, я всё сделал, как ты и просил: после полудня положил деньги на счёт, который ты мне указал. — Спасибо, Джун. И кстати, можешь идти домой, уже поздно, — кивает светловолосый, а после снова берётся за работу, доделывая отчёты за последний месяц. ***  Ночь на острове Чеджу отличалась от столицы Кореи своей красотой и свежим запахом моря. Загородный дом был лишь в пяти километрах от него, отчего запах солёной воды иногда доходил к носу. Приятно и с некоторых пор так привычно.  Тэхён выбежал из автобуса на две остановки раньше, решив немного прогуляться. Голова забита мыслями, а тело напряжением, ведь узнав сегодня от шведа Джина о недавнем визите своего альфы в университет, он серьёзно забеспокоился. Всё так сложно.       Бродя до позднего часа по улицам, омега натыкается на ком шерсти посреди асфальта. Подойдя ближе, он узнаёт в нём маленького рыжего котёнка. Признаться, выглядел он плохо: расцарапанное ухо, худощав и слишком жалок для того, чтобы пройти мимо и не забрать его к себе. И Тэхён бы так поступил: укутал бы в свой шарф и понёс домой. Но стоит ли напоминать об отношении к таким вещам у Чонгука? Он просто возьмёт и вышвырнет того обратно, говоря о глупости Кима. — Прости, друг, — вздыхая, Тэхён поднимается с корточек на ноги и направляется в сторону дома, до которого осталось лишь пара кварталов.       В окнах горит свет, значит Гук уже дома. Омега дергает за ручку входную дверь, мысленно готовясь отвечать на вопросы о позднем возвращении, и заходит в дом. Как и предполагалось, альфа выходит на звук из гостиной в прохожую и, опираясь плечом о стену, наблюдает за тем, как Тэхён снимает верхнюю одежду. — Чего так поздно? — спокойно спрашивает он. Помятая макушка и домашняя одежда вызывает теплоту, вот только Чон зачастую её портит неким надменным взглядом. — Вышел на две остановки раньше, — омега не собирается врать, а говорит всё как есть, — и решил прогуляться. — Ночью? — видимо, такой ответ его совсем не устроил, раз вопрос был задан смешанным тоном. Злится или как? — Мне завтра рано на работу, а ты не даёшь мне возможности уснуть. — Прости, — отвечает Тэхён, остановившись напротив Чона. — Ложись спать, я в душ, — уже хочет обойти мужскую фигуру, как Чон преграждает ему дорогу. — В университете был? — спрашивает он с задумчивым выражением лица. — Да, — кивает в ответ, замечая пронзительный взгляд напротив. — Хм, ладно. Пусть будет так, — уже более тихо произносит Чон, словно доказывая что-то себе. — Я спать. Долго не задерживайся.       Тихий скрип ламината под напором шагов и хлопнувшая дверь спальни. Тэхён смотрел на спину альфы и мысленно прокручивал в голове всё то, что так хочется рассказать, но страх мешает, как и возможные последствия. ————— — Спокойной ночи, Чонгук, — слегка влажное тело обнимает со спины Чона, который уже около получаса забывается во сне. Тэхён обхватывает руками его талию и прижимается сильнее, прикрывая глаза. — Пожалуйста… пожалуйста… — тихий шёпот словно мольбою заполняет тёмную комнату, освещаемую лишь светом уличного фонаря, исходящего из окна. *** Проснувшись утром, Чонгук замечает отсутствие омеги рядом. Потянувшись и бесшумно вздохнув, он выбирается из-под одеяла и, почёсывая помятую макушку, идёт на поиск. Пропажу долго искать не пришлось: Тэхён находился на кухне, осушая стакан воды. Домашний, лишь в футболке, которая ему большевата, даёт Чону причину улыбнуться. — Чего так рано проснулся? — хриплым после сна голосом спрашивает он, привлекая к себе внимание. На голос Тэхён тут же оборачивается, приковывая взгляд к приближающейся мужской фигуре. — Я просто пить хотел, — отвечает тот. Жажда действительно мучила, однако он проснулся из-за плохого самочувствия, которое уже неизвестно какую по счёту ночь не даёт нормально спать. Чон ни разу не почувствовал этого, а лишь продолжал сопеть в подушку. — Мм, — кивает он и, приблизившись, обхватывает двумя руками талию и целует в щёку.       Чонгук словно ленивый кот прижимается голым торсом к омеге и ждёт ответной ласки. Губами опускается к шее, ключице, оставляя после себя мокрые следы. — Как спалось? — нежась от подобных действий, интересуется Тэхён и обхватывает его шею. — Ну… — задумавшись, Гук поднимает голову и встречается с тёплым взглядом, — нормально, — дополняет, водя кончиком носа по щеке напротив. — Сделай мне кофе, а я пока в душ, — опустив руки с талии, альфа потягивается и выходит из кухни, оставляя довольного Кима стоять в одиночестве.       Такое доброе утро хотелось бы получать ежедневно, но только настроение Чона, которое зависит от нормального сна, может преподносить вот такие подарки. Кто бы мог подумать, что альфа очень чувствителен к подобным вещам. Благодаря этому Тэхён видит это утро по-настоящему особенным.       Запах свежезаваренного кофе проносится по кухне. Чашку подхватывает хозяин, делая из неё большие глотки, а после, усевшись за столом, решает совместить вкусовые качества и зрительную функцию. Предмет воздыхания носится по помещению, открывая отличный вид сзади. Гук склоняет голову набок, оценивая мелькающую фигуру омеги, и, оставив чашку с недопитым кофе на столе и посмотрев на наручные часы, поднимается на ноги и зажимает того у плиты. — Чонгук, что ты… — почувствовав руки на бёдрах, плавно скользящие до ягодиц, Тэхён пытается повернуться, однако альфа не позволяет, а лишь сжимает любимые участки в своих ладонях, снова толкая к плите. — У меня есть двадцать семь минут, — шепчет он, опускаясь к шее и затягивая губами кожу. — Перестань, Чонгук… чёрт… — просит Ким, но как только чувствует откровенные касания в чувствительной точке, к которой ловко пробрались пальцы Чона, сдвигая краешек белья, прикусывает нижнюю губу и издаёт томный стон. — И кто у нас тут не хочет? — ухмыльнулся тот, поворачивая к себе лицом омегу. — Я быстро, карамелька, — отвлекая поцелуем, Чон подхватывает его на руки и сажает на столешницу. — Ты не умеешь быстро, — Тэхён поддаётся вперёд и обхватывает шею Чонгука двумя руками, чувствуя всем телом возбуждение. — Звучит как комплимент, — в спешке стянув вниз его бельё, мужчина на несколько секунд останавливается, а после, потянувшись снова к губам, ожидает действий от омеги. Тот в свою очередь прикрывает глаза и готовится получить поцелуй, вот только слышит тихий смешок, поставленный взамен ожиданию Кима. — Дурак, — тянет он, обидевшись. — Вот ведь… — не успевает договорить, как его губы быстро накрывают чужие с слишком нежным поцелуем. Чон мягко проскальзывает языком внутрь, углубляясь с каждым движением, медленно перебирается с нижней губы на верхнюю, издавая мокрые звуки и мычания. Пальцы путаются в волосах, пытаясь найти дорогу к затылку и не позволить отстраниться. Получается. Теперь Тэхён никуда не убежит.       А омега и не пытается сбежать, только отвечает на поцелуи с такой же жадностью. Он улавливает себя на мысли, что сегодняшнее утро станет особенным для них обоих. Нежные касания, которые исходят от Чона, становятся такими значимыми, словно то, что было до этого — больше не имеет смысла. Слишком мягкие, нежные, будоражащие, дающие настоящее тепло поцелуи опускаются к шее, подвергая омежье тело к таянью. Тэхён любит, когда мужчина становится именно таким: ласковым, заботливым. Чон словно доказывает, что он — лучшее, что есть в жизни Кима. Жаль, что показывает это так редко и кратко, отчего порой кажется, что всё это лишь прекрасный сон, который исчезнет с первыми лучами утреннего солнца. — Чёрт, сними их, — прохрипел Чонгук, указывая на свои домашние брюки, в которых, видимо, давно стало тесно. Тэхён выполняет просьбу и, освободив от одежды и нижнего белья, устраивается удобнее, готовясь к дальнейшим действиям. Омега смотрит в его затуманенные глаза, бегающие по всему телу, касается пальцами крепкой груди, чувствуя некое напряжение, прикусывает нижнюю губу, каждый раз себе повторяя: «Ты правда мой… наш?».       Первый стон, вызванный плавным движением, дошёл к ушам Чона. Он не собирался спешить и вдалбливать тело в столешницу, а просто хотел расслабиться, даря себе и своему малышу наслаждение. Да, знает, что спешить есть куда, однако откладывает все дела на потом, ведь все мысли внутри омеги… внутри горячего тела.       Он захочет — возьмёт, закрывая глаза на те проблемы, которые могут быть на данный момент, покажет и докажет, что без него уже никак, даст понять о своём месте, именно первом, занимающим всё сердце Кима; Чон знает, как он зависим, а вот тот, в свою очередь, даже не догадывается об аналогичных чувствах с его стороны. Мужчина не умеет, а порой просто не желает этого показывать. Он живёт по своим понятиям и взглядам, которые никак не совпадают с Тэхёном. Разные, порой даже слишком, могут найти общий язык в обоюдных ласках, раскрываясь полностью. — Смотри на меня, — в приказном тоне звучат слова мужчины, близкого к разрядке. Льстит, когда Тэхён открыто стонет и пытается удержать веки от кайфа, который Чон дарит. — Тэхён, чёрт, на меня смотри, я сказал, — он хватает того за подбородок и, не дав опустить голову на своё плечо, делает ещё несколько глубоких толчков и уже хочет отстраниться, как омега не позволяет, только сильнее обхватывает ногами бёдра Чонгука и утыкается в шею, кольцуя её двумя руками.       Тэхён чувствует, как он пульсирует внутри него, чувствует, как разливается тепло, заполняя каждую клеточку своими частицами, чувствует стук сердца и сбивчивое дыхание, постепенно приходящее в норму. Такой тёплый и родной сейчас. Омега обнимает его так крепко, запоминая запах кожи с ещё еле уловимым ароматом геля для душа, и не даёт отстраниться, собираясь с мыслями. — Знаешь, я уже давно тебе хотел сказать, — шёпотом начинает Тэхён, думая, что такой момент как никогда подходит для разговора. — М? — мычит Чон, поднимая голову с его плеча. — Понравилось? Хочешь, будем каждое утро начинать с секса, а не с выноса друг другу мозга, как в последнее время любишь делать ты? — без укора не обойтись даже в такой ситуации. — Чонгук, — аккуратно подбирает слова Тэхён, — понимаешь, я… — заготовленную речь обрывает звук, доносящийся от телефона Гука, которому так не вовремя звонят, пытаясь узнать о задержке. — Чонгук, прошу, выслушай меня, — он пытается ухватиться за плечо альфы, чтобы остановить, но тот ловко уворачивается и отстраняется, натягивая брюки и отвечая на звонок.      Долго не думая, омега поднимается на ноги и набрасывает на тело первую попавшуюся вещь, а после бежит вслед скрывающейся спине за дверью спальни, желая закончить своё признание. — И что? Я сказал, без меня не начинать, — говорит в трубку Чон, наспех застёгивая пуговицы рубашки. Он не видит, что в дверях стоит Тэхён, на лице которого сейчас столько переживаний и волнения. — Чонгук, дослушай меня, — пытается привлечь к себе внимание, отвлекая от разговора по телефону. Получается, ведь оглянулся, однако только на несколько секунд, чтобы подозвать к себе и попросить помощи с галстуком. — Я его нахрен уволю, — продолжает Чон, не обращая внимания на руки Тэхёна на шее, которые только что справились с его просьбой, но всё ещё не хотели отпускать. — На месте разберёмся. Через тридцать пять минут буду, — отключив телефон и наконец посмотрев на омегу, Гук быстро находит его губы, целуя, а после также быстро отстраняется. — Иди досыпай, ещё совсем рано, — говорит напоследок, направляясь в сторону прихожей. — Чонгук, — получая в ответ звук щелчка от двери, досадно скулит. *** Чашка горячего чая согревает ладони в пустой кухне, которая несколькими часами ранее казалась тёплым и по-настоящему уютным уголком. Голова вот-вот лопнет от досады и обиды на обстоятельства, которые уже который день мешают ему признаться. Совпадение или судьба?       Неуверенно поднимаясь на ноги, Тэхён решает отправиться в ресторан Чона. В самом зале он был всего один лишь раз, а в его кабинете ни разу. Наверное, для статуса омеги, с которым Чон вместе живёт, будет правильно навестить своего альфу.       Почти час в неудобном автобусе, наполненном большим количеством людей, и Ким в трёхстах метрах от этого места. В голове всплывают воспоминания о том, как Юнги вместе с Чимином обманом затащили его в этот отель, в котором расположен сам ресторан, как они здесь танцевали, а после сбежали, отдаваясь друг другу в одном из номеров. Казалось, что всё происходило словно вчера, а все невзгоды — неправда или глупая иллюзия.       Омеге удаётся найти кабинет мужчины с помощью одного из официантов, который, кстати, был очень красивым, как и большинство из персонала. Оценивающие взгляды сопровождали Тэхёна на протяжении всей дороги, отчего он чувствовал явный дискомфорт. — Вы действительно омега директора? — не сдержав своей любознательности, задаёт вопрос тот, останавливаясь у кабинета. — Не думаю, что я обязан посвящать вас в наши отношения, — уверенно отвечает Ким и, бросив на официанта мимолётный взгляд, хватается за ручку двери и, потянув на себя, ступает внутрь.       Ничего удивительно для глаз не открывается. Довольно просторный кабинет, выполненный в тёмных тонах, как любит Чон, на столе куча бумаг, за которыми сидит сам альфа, увлечённо что-то изучая. Заметив гостя, он поднимается на ноги и вопросительно вздымает бровь. — Что ты здесь делаешь?       Немного поёжившись от такого тона, Тэхён подходит к нему ближе и кладёт пакет с едой на стол. Помнит, что мужчина даже позавтракать не успел, поэтому и подумал, что такой поступок только обрадует его, а не вызовет подобную реакцию. — Я к тебе ещё ни разу не приходил, — прикусив губу, отвечает. — Ну, что-то удивительное для себя открыл? — Нет, — отрицательно закрутив головой, он только сейчас задумывается о своём глупом решении прийти к Чонгуку. Мужчина умеет обидеть лишь фразой. — Тогда чего стоишь тут? — невозмутимо дополняет Чон, добавляя ещё больше ясности мыслям Тэхёна. — Ладно. Забудь, — вздохнув, Тэхён оставляет еду и, повернувшись, уже хочет уйти, как Чонгук быстро обходит стол и перегораживает ему дорогу. — Что ещё? Забыл что-то сказать? Мне кажется, я тебя и так прекрасно понял. — Перестань. Заканчивай со своими психами. Ты знаешь, что я не люблю, когда меня отвлекают, а особенно сейчас, когда дел выше крыши, — устало отвечает мужчина, потирая переносицу. — Как и всегда, — толкнув его плечом, омега подходит к двери и хочет схватиться за ручку, чтобы открыть, однако его опережают. — Директор Чон… — Вышел! — подал строгий голос Чон, заставив дёрнуться омег. Тот сразу поспешил уйти, оставив их наедине, ведь знает, что директора лучше не злить, а Тэхён остался стоять на месте, не зная, как поступить. — А ты, — сократив расстояние и повернув Кима стороной к себе, зажимает у стены и пристраивает обе руки около его лица, — перестань себя так вести. — Как вести? Ты серьёзно? Это будет говорить мне тот, кто хорошенько встретил утро на кухне, нашёптывая нежные словечки, а днём просто прогнал своего омегу, жалуясь на то, что его отвлекают! — не выдержав, высказывает своё возмущение Тэхён. А мужчина удивляется, ведь слышать от омеги подобное — редкость. — Во-первых, тебя никто не гонит, а во-вторых, что с тобой происходит? — спокойный взгляд блуждает по хмурому лицу парня, ища в нём ответы. Чон давно начал замечать перепады настроения, которые никак не стыкуются с его привычным спокойным поведением. — У меня работы дохрена, а ещё ты со своими психами. Завязывай, ладно? — он отстраняется и направляется обратно к столу с бумагами. — Кстати, сегодня вечером будь дома. Ребята подъедут, — словно невзначай добавляет, раздражая тем самым ещё больше Тэхёна. Как Чон может вести себя так спокойно?       Ничего не ответив, а лишь хлопнув дверью, Тэхён уходит, получая заинтересованные взгляды со всех сторон. Ну да, наверное, все слышали их ругань, так почему же сейчас не обсудить это? ***       День пролетает очень быстро, сменяясь прохладным вечером. На кухне горит свет, который словно ждёт возвращения хозяина. Тэхён всё ещё обижен, да и продолжает задаваться вопросами о сегодняшнем вечере. Что Чон имел в виду, когда говорил о приезде каких-то ребят? — Если тебя прогонит, то вместе уйдём, — наклонившись к рыжему котёнку, которого сегодня посчастливилось снова встретить, говорит омега. На этот раз он не обошёл беднягу, а просто взял к себе домой наперекор возможному отрицательному ответу Чонгука.       Заметив в окнах свет от фар, которых, на удивление, оказалось немало, Тэхён подскочил на ноги и заволновался, ведь этот дом ещё не встречал гостей. — Тэхён, ты где? — послышался из прихожей голос Чона. Котёнок тут же спрыгнул с рук на пол и понёсся к нему навстречу, заставив омегу тихо выругнуться. — Что за блохастый? — ну вот, сейчас начнётся.       Ким неуверенно выходит следом из кухни и замечает компанию незнакомых людей. Все шумят, толкаются, стучат бутылками закупленного ранее алкогольного напитка. Есть пару омег, которые уж совсем никак не располагают к себе. Да, он понимал, что Чон давно не устраивал подобных мероприятий, учитывая его склонность к ним, но не слишком ли он разогнался на этот раз? — Ладно, потом разберёмся, — плюнув на нового жильца, мужчина запускает всех в просторную гостиную, а сам подходит к омеге. — Пойдём хоть повеселимся, — говорит он, прижимая за талию к себе. — Чонгук, ты серьёзно? — быстро отстраняется, бросая совсем недоброжелательный взгляд. — Ох, приехали, — вздыхает и снова подходит. — Знаешь, делай что хочешь. Я задолбался уже, — чётко произносит каждое слово, затем разворачивается и уходит к гостям.       Неприятно и в какой-то мере больно. Наверное, стоит уже привыкнуть к такому отношению.       Включив ночник в спальне, Тэхён ложится на кровать и укладывает рядом с собой нового друга. Рыжий настолько активный, что сейчас, спокойно разложившись и потягиваясь лапками, вызывает удивление. Такое чувство, что он чувствует и понимает хозяина. Однако дёргаться тоже приходится, ведь звонкий смех за стеной иногда переходил все границы. Да, видимо Чонгук отрывается за последние месяцы, в которые не позволял себе таких вечеринок. — Тук-тук, можно? — послышался скрип двери вместе с мужским голосом, который уж точно не принадлежал Чону.       Тэхён тут же выпускает из рук котёнка и поворачивается в сторону этого человека. Альфа, на вид примерно такого же возраста, как и Чонгук, направляется к кровати, пьяно улыбаясь. — Ты его братик? Чего не выходишь к нам, а? У нас весело. — Вам лучше уйти отсюда, — предупреждает Тэхён, напрягаясь. — Оу, да ладно? Чего ты такой свирепый? — не хочет заканчивать разговор тот, присаживаясь рядом к омеге. — Покиньте комнату! — повышает голос, чтобы до его ушей, наконец, дошло. — Да что вы делаете?! — почувствовав чужую руку на коленке, Тэхён вскрикивает и поднимается на ноги. — Можно и здесь повеселиться, — шепчет альфа, а после, толкнув обратно на кровать, нависает сверху.       Крики и зов Гука заглушала музыка. Все продолжали веселиться, распивая дорогой алкоголь, а омега в свою очередь прорезал горло его именем, пытаясь позвать на помощь. Чужие руки так мерзко трогали тело, а губы касались шеи, на которой ещё с утра остались следы его мужчины, которому сейчас, видимо, вообще не до Тэхёна. — Малыш, стой! Куда ты? — кричит он после того, как Тэхён скатился с кровати на пол и, поднявшись на ноги, побежал к дверям.       Весь растрёпанный, заплаканный он залетает в гостиную, приковывая к себе внимание многих. Чонгук, до этого смеясь над какой-то шуткой, резко меняется в лице, замечая свою карамельку в таком виде, а после оставляет стакан с виски на столе и быстрой походкой направляется к нему. — Что случилось? Что такое? — взволнованно засыпает вопросами Чон, получая в ответ лишь громкий плач и крепкие объятия. — Тэхён, что случилось? — чуть отстранившись, поднимает за подбородок его лицо, гадая над случившимся. Волнуется, но и понять не может причину такого состояния. — Эй, ты чего убежал? — послышался мужской голос, обладатель которого вышел из спальни. Омега тут же дрогнул в руках Чона, а тот часто и громко задышал, начиная понимать всю картину происходящего.       Отпустив омежье тело, он подорвался к альфе и ухватился за его воротник. Все гости столпились, не понимая причину суматохи, а Гук просто с каждой секундой закипал от злости, стискивая кулаки. — Мать твою, какого хрена! — громко кричит и, не задумываясь, замахивается над его лицом, откидывая на пол. — Сука, да я тебя убью сейчас! — наносит ещё один удар, размазывая кулаком кровь по лицу.       Крики, больное мычание, попытки остановить драку гостями, разбитая посуда из-за беготни других — всё полетело к чертям. — Чон, хватит! Прекрати! — более сильный среди всей компании мужчина оттягивает его от избитого в кровь альфы. Наверное, живого места на нём уже не отыскать. — Тише, тише. Всё, прекрати, — продолжает удерживать Чона в своих руках, не давая снова наброситься. — Пошли отсюда все! Живо! Вон! ***       Стрелка часов на стене заполняет своим стуком гостиную. Громко, отчётливо шагает по цифрам, переваливая за десятку. Мужчина сидит на диване и наблюдает за действиями своего омеги, который носится над ним и обрабатывает стесанные костяшки пальцев на руках. В его глазах большая вина за случившееся, и он никак не решается заговорить, боясь сделать только хуже. — Я… я не должен был тащить их к нам… чёрт, прости меня, — останавливая действия Тэхёна, Чон обхватывает его талию двумя руками и утыкается носом в живот. — Прости, прости, прости, — всё сидит на месте и нашёптывает слова извинения, пока не чувствует руки, осторожно поглаживающие макушку. — Знаю, дурак, можешь повторять это снова и снова. — Чонгук, — неожиданно дернувшись, Тэхён отстраняется и хватается за живот, после чего убегает в уборную. Чонгук подхватывается и летит следом за ним, не понимая причины. — Что случилось? Что происходит? — осыпает вопросами он, когда омега падает на коленки на холодную кафельную плитку и склоняется над унитазом.       Смотреть, как он мучается, было пыткой для Чона, однако волнение за его здоровье было важнее. — Малыш, что случилось? — помогая подняться на ноги, он ведёт Кима к умывальнику и помогает умыться, взволнованно наблюдая за ним в отражении. — А ты всё ещё не понял? — хрипит Тэхён, поднимая на мужчину обречённый взгляд. — Чонгук, я беременный. После услышанного альфа чуть приоткрыл рот и отошёл на шаг назад, качнув головой. Казалось, что просто послышалось, однако серьёзное выражение лица омеги показало обратное. — Если это шутка такая, то я, как видишь, сейчас не в настроении смеяться.       Он снова подходит к Тэхёну впритык и уже хочет протереть полотенцем щеку от капель прохладной воды, но тот уворачивается, повернув голову в сторону зеркала. Омега видит в отражении непонимающий взгляд, смятение и некую боязнь. — Чонгук, я беременный, — вторит Тэхён уже более громким голосом. — Беременный, понимаешь? — на услышанное Чон выпускает из рук полотенце и прикрывает глаза, взлохмачивая чёлку. — Чёрт, — прикусывает нижнюю губу и прислоняется лбом к кафельной плитке. Он в шоке, удивлении и падком страхе. — А знаешь, что самое грустное, Чонгук? — горько улыбнувшись, Ким направляется в сторону двери и, остановившись в проёме, дополняет: — Я не надеялся на другую реакцию с твоей стороны.       Впервые в жизни мужчина в настоящем тупике, из которого не знает как выбраться. Сейчас мозг отказывается работать, ведь полный шок забрал эту возможность. Большие распахнутые глаза нервно смотрят вслед омежьей фигуре, не веря или же пока просто не осознавая всей ситуации. Он растерян и напуган. Никогда ранее не думая об этом, для Гука всё кажется далёким и невозможным. «Семья» — да что это за слово такое? Разве она у него когда-нибудь была? Он не в курсе о значении этого слова, не знает, каково это иметь её.       Жестяные баночки вместе с осколками разбитой посуды летят в мусорный пакет. Тэхён пытается сейчас делать всё что угодно, лишь бы не поддаться истерике и заплакать. Ведь знал, что именно так всё и будет, однако иногда позволял себе представить счастливую улыбку Чонгука, которая появится после этой новости. Какая глупость, не правда ли? — Давай поговорим, — спокойным голосом просит альфа, оказавшись в гостиной. — Мне кажется, что мы и так уже всё обсудили, — не посмотрев на него, отвечает Тэхён, чем только злит Чона. — Перестань! — сократив расстояние и выхватив пакет из рук, Чонгук бросает его в угол и, положив обе руки на его плечи, задаёт волнующий вопрос: — Как давно? — Отпусти, — прошептал тот, опуская голову. — Я спрашиваю, как давно? — мужчина не думал отпускать, только продолжал сверлить взглядом. Глаза теперь как-то по-другому на него смотрели, а мысли, что тот самый маленький омега принадлежит только ему, сейчас терялись под воздействием новой реальности. — Больше месяца, — тихий ответ вынудил Гука убрать руки и схватится за голову, не веря своим ушам. Сколько же всего произошло после этого. Чёрт, а ведь в тот злосчастный день омега уже был... — Почему ты молчал. Чёрт, почему?! — А разве я не пытался тебе сказать? Чонгук, просто признай, ты никогда не пытался меня услышать, — лёгкое касание ладонью чужой щеки и холодный взгляд, всегда казавшийся тёплым и родным.       Тэхён уходит в комнату, оставив после себя круговорот мыслей в голове Гука. С одной стороны эгоистично, но с другой это повод поразмыслить и наконец подумать о ком-нибудь кроме себя. *** Ночной Сеул утопает в цветных огнях, исходящих от фонарей, машин, окон и вывесок магазинов. Хорошая погода не позволяет сидеть в четырёх стенах и словно манит заполнить улицы своим присутствием. Шум небольших волн реки приятно щекочет уши, а свежий воздух даёт возможность дышать полной грудью. — Здесь так красиво, — восторженно произносит Чимин, наблюдая за тем, как в отражении воды мигают синие огни. — А я говорил, что с этого берега ты ещё никогда не видел реку Хан, — усмехнулся Хосок, заметив улыбку омеги.       В последнее время Чимин начал всё больше времени уделять альфе, который совсем недавно ютился с ним на одной кровати и пытался забрать часть той боли, которая целую ночь не покидала тело омеги. И, казалось бы, что боль прошла, не оставив ни намёка на неё, однако большая благодарность за его заботу в омежьем сердце только росла. Чимин никогда ещё не чувствовал такого трепетного отношения к себе.       Признаться, Чон тоже себя не узнавал рядом с ним. Хосок упустил тот момент, когда начал понимать, что он не просто увлёкся этим омегой, ведь нехватка его присутствия рядом приводила к новым встречам, которые альфа пытался устроить любыми способами, это что-то другое, приятное, но в то же время обречённое на провал. Он чувствовал, что сердце Чимина кому-то принадлежит, однако не забывал, что всё в этой жизни можно исправить или же заменить чем-то новым. — Завтра сдаём зачёт. Надеюсь, моя помощь не пройдёт даром, — напомнил альфа, вызвав в ответ нервный смешок. Чон часто гостил в комнате омег и подтягивал им знания. Чимин пытался включить мозг, не говоря о красноволосом , которому, в общем-то, было на всё плевать. Отношения братьев  с каждым днём становились всё хуже, отчего Чимину часто приходилось покидать комнату. Лезть не в своё дело, узнавая причину их ругани, он не хотел, так как понимал, что ему ничего не ответят. Наверное, постоянная опека Хосока являлась главной причиной. — Слушай, я красивый? — как-то неожиданно спрашивает омега, оказавшись напротив задумчивого Чона. — А? Что? — не понял вопроса тот, странно посмотрев на него. — Я сейчас пытаюсь найти в себе что-то. Когда ума нет, обычно внешность спасает. Так вот и спрашиваю, красивый ли я, — без какой-либо серьёзности рассуждает Чимин, размахивая руками. Услышав в ответ тихий смешок, щурит глаза и от возмущения цокает. — Спасибо, блин. — Прости, — извинившись, альфа на несколько секунд делает серьёзное лицо и поднимает руки вверх, после чего снова поддаётся истерическому смеху. — Короче, пошёл я от придурка подальше, — толкнув кулаком того в грудь, Чимин хватает со старой скамейки свой рюкзак и, закинув на плечо, уже хочет уйти, однако грудь Чона, которая перегородила дорогу, останавливает его. — Ну, и? — Чего психуешь-то? — склонив голову набок, интересуется он. — Красивый, — продолжая непрерывно смотреть на омегу, Хосок делает шаг навстречу и, зажав между двумя пальцами застёжку на молнии на любезно предоставленной толстовке омежьему телу, тянет его наверх, застёгивая по горло. — Похолодало, — опуская руку, он плавно переходит к талии, а затем аккуратно обхватывает её уже двумя руками. — Хосок, — немного занервничал Чимин, чувствуя уменьшение свободного пространства. — Ты очень красивый, Чимин, — шепчет он, касаясь лба омеги своим. — Очень, — медленно и тепло дыша опускается к обветренным губам, слегка коснувшись верхней, потом нижней, а затем и вовсе теряет контроль над своими действиями и смело углубляется, несмотря на руки парня, которые пытаются оттолкнуть.       Чимин смотрел в его прикрытые глаза и мечтал, чтобы на его месте оказался, как бы бессовестно ни звучало, Юнги. Наверное, погрузившись в эти мысли, он и не заметил даже, как начал отвечать на поцелуи.       С трудом оставив чужие губы, Хосок касается мягкой щеки большим пальцем и заботливо интересуется: — Замёрз, да? Пойдём, — не отпуская холодной ладони, Чон ведёт омегу за собой.       Ночь заставит обоих подумать над случившимся. Кто-то будет винить себя за своё легкомыслие и податливость, сидя на широком подоконнике в тёмной комнате, а кто-то с улыбкой засыпать, понимая, что сегодня сделал большой шаг к желаемому и надеяться на свой успех в дальнейшем его достижении. *** Около сто двадцатой аудитории стояла толпа студентов, среди которых был и Чимин, рассматривая в своей зачётке долгожданный зачёт. Поверить в это было трудно, однако подпись преподавателя в клеточке дала понять, что это правда. Самый сложный предмет сдан, так что теперь можно спокойно отдохнуть на выходных. — Он тебя по всем темам гонял? — нервничает Сухён, теребя в руках пустую зачётку. — Нет. Успокойся, сдашь, — успокаивает его довольный Чимин. — Короче, если сдам, то ты сегодня вечером кое-куда со мной идёшь, — серьёзно заявляет красноволосый. — По рукам? — Что? Куда? — Потом узнаешь. Думаю, тебе понравится, — хитро улыбнувшись, Сухён стиснул ладони в кулаки и направился к двери аудитории.       Оставшийся в одиночестве Чимин особо не задумывался над тем, куда они могли сегодня отправиться. Плохого в этом ничего нет, так как впереди выходные, да и дел вроде нет, так почему же не провести этот вечер в компании соседа, с которым они ещё никуда не выбирались.       Ожидая красноволосого, Чимин ненароком вспомнил лучшего друга, с которым точно также стояли около этих же дверей и держали кулачки друг за друга. Он признаётся, что до безумия скучает по Тэхёну. Звонки, которых со временем становится всё меньше, никогда не заменят присутствие рядом. — Надеюсь, у тебя там всё хорошо, Тэхён, — вяло улыбнулся омега, пролистав пару снимков, на которых они сидят в кафе с забавными гримасами. Тогда казались совсем юными и беззаботными, не говоря о нынешнем положении. Порой хочется повернуть время вспять и повторить некоторые моменты снова. — Чего здесь сидишь? — омегу отвлекает от мыслей Хосок, дёрнув за плечо. Телефон готов был выпасть из рук, однако у альфы всегда получается вовремя его поймать. — Напугал, — прошептал тот, получив обратно в руки гаджет. Чимин избегал Чона на протяжении всего дня, не зная как вести себя после вчерашнего, вот теперь и мучается, отводя взгляд. — Просто хотел поздравить тебя с зачётом, — натянуто улыбнувшись, Хосок покидает его, с задумчивым выражением лица направляясь к лестничной площадке. Не глуп, видит, как сегодня реагирует на его появление Чимин, поэтому спешит облегчить жизнь бедняге. Это не обидно, нет, а скорее очевидно, ведь на большее он не рассчитывал. Наверное, стоит пока повременить со своими надеждами, ведь тот, кто сидит в сердце омеги, пока даже не думает покидать своё место. *** — Нет. Ты должен надеть что-то более открытое, — возмущался Сухён , оценивая наряд соседа. — Мы не в церковь идём, так что давай переодевайся.       Получив зачёт (хоть и не совсем заслуженный), Сухён вспоминает о небольшом пари и теперь ждёт, пока омега, наконец, соберётся. Для Чимина такие походы являются чем-то забытым, далёким, отчего он даже теряется. Узнав об этом, Тэхён бы не поверил, рассмеявшись в голос, а тому, кто вытащил его из такой жизни, сейчас, наверное, вообще плевать на то, как живёт омега. — Куда мы идём? И вообще, не боишься, что Хосок нас застукает? — накинув кожаную куртку, спрашивает Чимин. — Забей, лучше собирайся быстрее, — махнув рукой, красноволосый кивает на дверь, подгоняя соседа. ***       То, куда привёл Сухён, совсем не удивило Чимина. Большое количество молодёжи, как пьяной, так и почти трезвой кучами толпятся вдоль дороги, на которой разъезжают альфы на мотоциклах.       Жёлтые огни режут глаза, мешая рассмотреть незнакомые лица. Шумно: рёв моторов, повсюду звенят бутылками от пива, звонко смеются. Его взгляд направлен на красный байк, за которым сидит альфа вместе с красивым омегой. Знакомый мотоцикл, точно такой, как у Юнги когда-то. Наверное, снова паранойя, раз даже сейчас видит вещи, связанные с бывшим. — Вот ты где! А я уж подумал, что потерял тебя, — к Чимину подбегает сосед и тут же тащит за собой в компанию друзей. Выглядели они, признаться, странно. Никто не вызывал доверия к себе, особенно тот, который улыбнулся новому знакомому и почесал бороду, словно обдумывая план поедания свежей добычи. Брутальный вид и странные татуировки заставили ежиться и ненароком вспомнить Хэллоуин, который, между прочим, давно прошёл.       Кое-как познакомившись, компания пробилась ближе к дороге, готовясь наблюдать за гонкой. «Раскатав асфальт», мотоциклисты останавливаются на линии старта и отпускают омег, до этого привязанных ремнями к их спинам, затем тратят свои законные пять минут на подготовку. Чимин не сводил глаз с альфы, байк которого показался знакомым. С безразличием отвечая на некоторые вопросы новых знакомых, он надеялся, что тот снимет шлем и покажет своё лицо, дав повод с облегчением вздохнуть. — Две минуты, — оповестил гонщиков голос, обладатель которого уже готовый стоит на выезде, держа в руках два красных флажка. — Видишь того? — красноволосый тычет пальцем на одного из гонщиков. — Это Ханк. Он постоянно первый. Сегодня я тусуюсь в его компании после гонок, — с гордым видом заявляет он. — А кто он? — не скрывая своего любопытства, Чимин указывает на красный байк. — А, новенький. Он всего пару раз здесь был. Не знаю, как зовут, но красавчик, — отмахнулся омега, готовясь наблюдать за гонкой, которая вот-вот начнётся.       Обратный отсчёт, и красные флажки касаются асфальта, заставив гонщиков подорваться с мест и рвануть со скоростью света. Рёв моторов закладывал уши, а крики зрителей можно было сравнить с криками болельщиков на футбольном поле. Три круга — три возможности разбиться к чертям. — Это незаконно? — задаёт глупый вопрос Чимин, получая смешки в ответ. — Ну естественно. Миновав один круг, гонщики приступили к следующему. Даже сейчас можно было заметить лидирующую позицию того лихача, которого приметил Сухён на старте.       Когда ещё один круг был пройден, зрители ещё громче зашумели, ожидая победителя финального круга. — Боже мой! — воскликнул омега, заметив гонщика, которого задел другой, толкнув к какой-то кирпичной постройке. — Чёрт, что они творят?! — Чимин очень испугался. В глазах всплыли воспоминания связанные с Юнги, которого когда-то точно также подрезали на дороге. Омега знает, какого это. — Успокойся. Здесь нет правил, — спокойно пояснил альфа, слегка погладив его по плечу.       Не желая больше скрывать всей неприязни к новым знакомым и жестоким играм на дороге, Чимин хочет выбраться из толпы и ощутить свободу, но в этот момент поднялся громкий шум и образовалась толкучка, которая, видимо, была готова встречать победителя. Услышать имя «Ханк» было не удивительно. Как и говорил Сухён: он всегда первый. Проскулив от безысходности, Чимин поворачивает голову обратно в сторону гонщиков, надеясь на скорое освобождение дороги, по которой он сможет обойти толпу и отправиться, наконец, домой. Тяжело вздохнув, он бросает взгляд на хозяина красного мотоцикла, которого приметил в начале. Его руки освобождают шею от застёжки шлема, а после тянут наверх, открывая взлохмаченную светлую макушку. — Юнги… — одними губами прошептал омега, поддавшись вперёд. — Дурак, ты с ума сошёл? — за рукав куртки успевает ухватиться Сухён, быстро затолкнув омегу обратно к себе в компанию. — Чуть под колёса не бросился! Мне потом мозги твои соскребать от асфальта? — уже более громко произносит он, получая полное игнорирование в свой адрес. Чимин продолжал тянуться к дороге и смотреть в одну точку, совершенно никого не замечая вокруг. Его взгляд был прикован к Нему, ноги сами шли в этом направлении, а в голове только крутилось имя, которое он повторяет шёпотом не один раз — Юнги. — Пусти меня, — пытаясь выбраться, Чимин оборачивается к красноволосому и укоризненно смотрит. — Да кого ты там увидел? — удивляется внезапной резкости он. — Пусти меня! — уже более громко просит омега, вырывая свою руку.       Под странные взгляды новых знакомых и раздражённое «иди, куда хочешь» Чимин поворачивается в сторону источника всего шума и уже хочет бежать к нему навстречу, однако замечает лишь двух гонщиков, между которых минутой ранее остановился тот самый красный мотоцикл. — Где? Чёрт, где же он? — пытаясь протиснуться сквозь толпы людей, он с паникой на лице ищет альфу глазами, всматриваясь в каждого похожего на него человека. Мужчина за минуту смог скрыться, испариться или же просто исчезнуть, заставив с досадой и обидой на время опустить голову и проклясть всё на свете.       Чимин ещё несколько минут стоял на одном месте не веря в то, что совсем недавно видел Юнги. Этот взгляд, профиль, некоторые жесты, да абсолютно всё осталось таким же. Он не изменился за все те дни, что они не виделись, разве что сменил свои увлечения. — Чимин, ну что за дела, а? — тянет красноволосый, застав омегу на выходе. — Куда пропал? Кого пытался найти?       Сухёна больше не сопровождала компания из странных альф, которые провели весь вечер с омегами, однако у металлической решётки, огораживающей заброшенное здание, его ждала новая компания, состоящая из победителя гонки и его дружков. Признаться, эти люди совсем не располагали к себе. Кривые улыбки и насмешливые взгляды в их сторону даже немного пугали. — Слушай, давай просто уйдём отсюда? — как можно спокойнее произносит Чимин, оглядываясь по сторонам. — Ой, да перестань. Пойдём оторвёмся, — кивает в ответ тот, пытаясь утянуть за собой соседа. — Сухён, ты их знать не знаешь, куда ты собрался? Ты только посмотри на них, — продолжая оглядывать альф, Чимин свято верит, что тот послушается, и они вместе в спокойствии смогут отправиться в общежитие. — Там Ханк, понимаешь? — восторженно трепещет Сухён, получая в ответ взгляд полного непонимания. — Короче, ты как хочешь, а я пошёл, — дёрнув носом, он оставляет соседа одного и направляется в новую компанию, не слыша за спиной громкого зова.       Попытки остановить были настолько тщетны, что пришлось плюнуть на всё и просто уйти одному, пытаясь не думать о легкомыслии и ветрености омеги. Да, они похожи с Чимином, вернее, были похожи, вот только не сейчас, ведь второй давно забыл о подобных глупостях, словно повзрослев, а Сухён оставался таким же взрывным и не думающим ни о чём. Порой такие люди нуждаются в более сильном, умеющем держать в ежовых рукавицах человеке, ведь исход судьбы у таковых иногда довольно печален.       Сбрасывая на входе обувь и избавляясь от верхней одежды, Чимин бежит к своей кровати и зарывается с головой под одеяло, пытаясь быстрее согреться. Сегодняшний вечер позволил снова увидеть того, от которого сильнее бьётся сердце и подкашиваются ноги. Слабая улыбка на лице сопровождается реальной надеждой, что ещё не раз он сможет увидеть Юнги, ведь омега не оставит затею появиться в том месте снова. ***       Воскресное утро не принесло ничего, кроме как досадного понимания, что сейчас уже больше полудня. В последнее время Чимин начал ценить время, так как драгоценные минуты часто расходились впустую.       Потянувшись и бесшумно вздохнув, он замечает заправленную кровать соседа и отсутствие вещей, в которых он вчера был одет. Складывается вывод, что Сухён просто не ночевал в общежитии. Омега, конечно, знает, что тот любитель вытворять что-то подобное, однако сегодня всё как-то по-другому казалось. Чувство волнения не давало покоя.       Ступая голыми стопами по холодному полу, Чимин подхватывает бутылку с водой и подносит к губам, жадно осушая её содержимое. Увлечённый этим делом, он не сразу замечает появившегося гостя в дверном проёме. Хосок, опираясь о косяк, проводит взглядом по омеге. — Привет, — слегка прокашлявшись в кулак, он решает привлечь к себе внимание. Чимин тут же оборачивается, проглатывая воду, находящуюся во рту, и укоризненно смотрит. — Хосок, а постучаться никак? — не сдвинувшись со своего места, Чимин ставит бутылку на стол и, скрестив руки на груди, ждёт объяснений. — Ну, вообще-то я стучал, — хмыкнув, альфа подходит к нему ближе и, снова осмотрев вид, склоняет голову набок. — Не холодно?       Цокнув себе под нос, Чимин обходит гостя и направляется к шкафу, вытаскивая первые попавшиеся вещи. Небрежно натянув их на себя, идёт к кровати и заползает под одеяло, готовясь выслушать Чона, которому, по-видимому, что-то нужно. — Так лучше, — поясняет тот, оставаясь стоять на том же месте. — Где Сухён? — вопрос, который тут же вызвал волнение у омеги, заставил притупить взгляд и опустить голову. Не сказать же ему, что тот не ночевал этой ночью в общежитии, ведь после этого красноволосому нехило влетит, да и Чимин обречёт себя на выслушивание долгой семейной ссоры. — Он… он недавно ушёл гулять, — соврал омега, стараясь выглядеть уверенным. — Не спрашивай, куда. Мы не в таких отношениях, чтобы друг другу отчитываться, — на всякий случай дополняет, отводя взгляд. — Понятно, — вздыхает тот, не ища подвоха в услышанном. — Кстати, чебурашка, прости, что достаю тебя с расспросами о брате, я просто переживаю, — его голос мягок, а в глазах горит огонёк заботы и спокойствия. Чимин уже в который раз замечает искренность и добродушие Хосока. Он слишком открыт и мягок с теми, которые просто не заслуживают к себе такого отношения. — Теперь я понимаю, почему ты о нём так заботишься. Он действительно слишком ветреный, — отвечает омега, впервые за всё это понимая поступки альфы, направленные в адрес брата. — Ты просто всего не знаешь, — выровнявшись в спине, Хосок бросает спокойный взгляд на Чимина и, направившись к двери, покидает комнату.       На первый взгляд Чон может показаться чересчур понятным и предсказуемым, ведь всё, что он делал, было легко предугадать, а сейчас, когда омега встречается с чужим взглядом, наполненным кучей загадок и смешанных чувств, он понимает, что Хосок не так уж и прост. Чимин бы соврал самому себе если бы сказал, что тот нежный, пропитанный искренностью и теплотой поцелуй у реки не вызвал никаких мурашек по коже. Чувство значимости и причастности к чему-либо давно не посещали израненную душу, а Хосок, словно чувствуя это, заполнял пустоту своим присутствием. Порой Чимин видел в нём не только постоянного гостя в их комнате и брата соседа, а альфу, к которому успел проникнуться чувством благодарности и некой симпатии. И если бы он не встретил вчера снова тех любимых глаз, от которых успел отвыкнуть, то, возможно, всё сложилось бы совсем другим образом.       Сейчас же с мелкой дрожью в руках Чимин застёгивает молнию чёрной куртки и натягивает капюшон на голову, поглядывая на часы, показывающие начало девятого вечера, и, собравшись с мыслями, решает снова отправиться в то самое место. Сложно себя остановить, когда ноги сами ведут к тому человеку, которого так сильно требует сердце. Пришлось отправиться одному, так как сосед на протяжении всего дня так и не появился в комнате. Признаться, омега волновалось за него, однако это волнение смещалось другим, более важным на данный момент, которое носило имя — Юнги. — О, иди к нам, малыш, — первое, что услышал Чимин, когда пытался незаметно проскользнуть через толпу альф, загораживающих проход к месту для гонок.       Решив молча обогнуть сомнительную компанию, которая была одной из большого количества подобных, он ускорил шаг и поспешил скрыться за стеной старой постройки, дабы снова на кого-нибудь не нарваться. Признаться, одному сюда не стоило приходить, ведь в прошлый раз их сопровождали хоть и странные, но всё же альфы, не имеющие левого умысла в голове.       Чимин оставил затею приблизиться к дороге и просто наблюдал за всем происходящим из-за угла. Народа постепенно собиралось всё больше, поэтому застать появление «причины» прихода в это место становилось всё сложнее. Мотоциклисты катали омег на задних сидениях, среди которых было неудивительным фактом рассмотреть спину красноволосого. Прилипнув к спине частого победителя — Ханка, омега, как думает на данный момент Чимин, выглядит довольным. Жаль, что не получается рассмотреть его лица вблизи. После гонок он обязательно получит за свой легкомысленный поступок от брата, ведь провести два дня в компании незнакомых людей — верх безрассудства. — Чёрт, почему ничего не видно? — задавался вопросами омега, пытаясь найти среди гонщиков Юнги. Он прыгал на носочках и ворчал себе под нос, совершенно не замечая двух альф за спиной, которые катили свои мотоциклы около себя и что-то бурно обсуждали. — Сегодня мой последний заезд, Рин. Я больше не вижу в этом смысла, — голос вмиг заставил его дёрнуться и прижаться к стене, надеясь, что альфы спокойно пройдут мимо него и не зацепят никаким словом. Капюшон на голове наполовину прикрывал омежье лицо, а чёрный цвет куртки позволял хоть немного слиться со стеной в темноте. — Ты уверен? Юнги, тебе ничего не стоит сделать Ханка, — отвечает другой голос, заставив омегу удивлённо пискнуть. — Ты знаешь, мне плевать на победу. Просто легче поддаться риску, нежели сидеть в четырёх стенах дома в одиночестве, — концы светлых волос попадают на свет уличного фонаря, а знакомый взгляд, плавно перемещающийся на соседнюю стену, поначалу не ухватывает силуэта омеги, но, приблизившись, проскальзывает по отблеску чёрной куртки в темноте. — Не самое безопасное место для прогулки в одиночестве, — с некой насмешкой предупреждает Юнги в его адрес, получая полную тишину в ответ. Ничего больше не сказав, альфы выбираются из тени построек и останавливаются прямо под фонарём, осматривая толпы людей.    Всё это время Чимин, боясь захватить в лёгкие лишнего воздуха, стоял в темноте лицом к стене и до крови кусал губы, не веря в то, что он был так близко. Оставив на земле наушники, выпавшие из кармана, омега выходит следом за альфами и теперь открыто за ними наблюдает. Так хотелось отругать мужчину за то, как он живёт, за то, что вернулся к своим пристрастиям и сейчас снова подвергает жизнь опасности.       За всеми навалившимися воспоминаниями и мыслями Чимин не замечает, что с каждым шагом становится всё ближе к альфам. И только скрип под подошвой от мелкого камня на асфальте заставляет на время прервать разговор двух друзей и повернуться на источник шума.       Его лицо попадает на свет, растрёпанные волосы рассыпает ветер, словно пытаясь стянуть с макушки капюшон, растерянный взгляд напрямую пересекается с глазами Юнги, который вот-вот сорвётся и рванёт в сторону странного омеги, чей профиль так напоминает Чимина.       Пак вмиг вздрагивает и опускает голову, поняв, что осекся, и быстро поворачивается, возвращаясь обратно в темноту. Не веря в происходящее, омега приводит дыхание в норму, надеясь, что его не узнали, а после хочет снова спрятаться за стеной и просто продолжить наблюдать, однако резкий толчок и ровное дыхание напротив лица оборвали возможность двигаться.       Юнги не показалось, нет, он слишком проницателен. Навалившись на него всем телом, мужчина, даже толком не разглядев лица омеги, мог точно сказать, что это Чимин, так как знакомый запах от одежды и волос сдал споличным. Пальцы медленно, но уверенно касаются края капюшона на голове и скидывают его на плечи, подтверждая все догадки. — Чим, — шепчет он, опуская руку на холодную щёку. Взгляды встретились, вот только смешанные чувства в глазах обоих мешают что-либо вымолвить. Лишь с учащённым пульсом и дрожью в коленях они стоят и смотрят друг на друга, не слыша постороннего говора и рёва моторов. — Юнги! — его громко зовёт альфа, составляющий компанию до этого. — Бегом к дороге, сейчас начнётся гонка! — не прекращая свой монолог, он цепляет Юнги за края кожаной куртки и тянет за собой. Вот только тот не сразу поддаётся, пытаясь снова броситься к омеге, однако друг был слишком серьёзно настроен на сегодняшнюю гонку, поэтому заставил его очнуться, а также успешно вдолбить в голову об ответственности, которую возложил на плечи альфы, поставив ставку на победу.       Чимин до сих пор не мог поверить, что минутой ранее Мин касался его щеки и произносил имя так, как больше никто не имел права называть. Он понимал, что сейчас мог остановить его любым способом и заставить снова прижаться к себе, вот только что сказать и как себя вести — не знал.  Гонка началась так быстро, как и закончилась их встреча. Желая большего, омега решает пробраться ближе к дороге и запечатлеть образ Юнги более детально, словно боясь, что больше такой возможности не выпадет. Ища взглядом среди гонщиков силуэт мужчины, он натыкается на своего красноволосого соседа, который стоит на другой стороне дороги и смотрит на него странным взглядом. Удивлён? Пожалуй.       Несколько минут в толкучке, состоящей из пьяной молодёжи, казались худшими. Воздуха катастрофически не хватало, поэтому приходилось давиться рваным кашлем. — Последний круг, — оповещает голос, заставив людей безудержно орать и нестись ближе к дороге. Чимин бросает ещё один укоризненный взгляд на Сухёна, показывая своё недовольство по поводу глупого поведения, а после переводит его на дорогу, в конце которой показались два явных победителя сегодняшнего заезда.       Увидев красный мотоцикл Юнги, он расширяет глаза и часто дышит. Ладони непроизвольно потеют, а губы только и шепчут его имя. Всего две сотни метров отделяют его от линии финиша, но по правой стороне добавляет скорости постоянный победитель — Ханк, а после, сровнявшись, резко подрезает красный мотоцикл и вырывается вперёд, оставляя после себя лежащего на асфальте в груде металла противника. — Юнги! — прорезая горло именем, Чимин проталкивается между людьми и несётся на дорогу, совершенно не боясь попасть под колёса других мотоциклистов, которые остались позади.       Всё как в замедленной съёмке, дубль который никогда не захочется повторить снова. Чимин с криком и громким плачем падает на колени у тела альфы и, всё ещё не веря в происходящее, снимает шлем с головы, надеясь, что тот окажется другим человеком. — Нет! Пожалуйста, нет! — он утыкается носом в его грудь и с истерикой просит кошмарному сну закончиться, когда узнаёт в нём Юнги. — Боже, прошу, очнись, очнись! — словно свихнувшийся кричит и бьёт себя по щекам. Вот только не сон это, а самая настоящая реальность.       Оглохнув от собственного крика, Чимин поднимает голову и замечает, как Мин смотрит в почерневшее небо, как захватывает приоткрытыми губами воздух в лёгкие, рвано выкашливая обратно. Это самое страшное, что омега когда-либо видел за свою жизнь. Пачкая лицо Юнги окровавленными ладонями, омега наклоняется и, капая горячими слезами на щёки, осипшим голосом шепчет: — Не закрывай глаза, слышишь… прошу, только не закрывай… *** Крепко цепляясь пальцами за металлические края кушетки, Чимин бежит вместе с врачами по коридору к реанимационной палате. Бег сопровождается громкими мольбами и слезами, которые впервые за долгое время не знают, как остановиться. Глаза Юнги закрыты, а грудь с тяжестью вздымается вверх, призывая организм бороться за воздух. Омега не помнит, как приехала скорая помощь, которую вызвал обычный альфа, не пропустивший страшное происшествие, ведь остальные продолжали веселиться и радоваться победе. Подобные случаи происходили довольно часто, поэтому большая часть подвыпивших людей просто не обращали на это никакого внимания. Человечность давно покинула их головы. Благо, не перевелись ещё те, кто ценит чужую жизнь. — Пожалуйста отойдите! — подаёт строгий голос мужчина в белом халате, пытаясь отцепить руки Чимина от кушетки. А омега не может оставить альфу, лицо которого бледнеет на глазах, лишь со слезами кричит, не веря в происходящее, и просит спасти. — Вам дальше нельзя! — наконец остановив его и оставив позади, врачи поспешили скрыться за дверью палаты, пообещав сделать всё возможное.       Упав на один из твёрдых стульев у двери, Чимин, зарывшись носом в коленки, впервые в жизни обращается к Всевышнему. Корит себя за то, что не успел остановить, и просит помощи в спасении самой важной для него жизни. ***       Люди в белых халатах уже как час выходят и заходят в палату напротив, не говоря ни слова по поводу состояния альфы. Неведенье душит и убивает Чимина, а безэмоциональные лица врачей вводят в панику. Почему так сложно ответить на вопрос? Почему нельзя сказать, что с ним всё хорошо?       Заметив в дверном проёме мужчину, изначально получившего Юнги у врачей скорой помощи, Чимин несётся прямиком к нему, не желая отпускать пока не получит ответа. — Прошу вас, умоляю, скажите, что с ним? Я с ума сойду, если вы мне не ответите, — стискивая пальцами края халата, он смотрит в чужие глаза, готовясь упасть на колени, лишь бы только услышать, что с Юнги всё хорошо. — Несколько переломов, ушибов, но сейчас это не главное. Мы делаем всё возможное, чтобы остановить внутреннее кровотечение, — с полной серьёзностью произносит тот, замечая новый поток слёз на лице омеги. — Ступайте домой, нет смысла оставаться в больнице. — Пожалуйста, можно мне к нему? — Нельзя. Отправляйтесь домой, а завтра приходите. Мы сделаем всё, что в наших силах. И уверяю вас, молодой организм должен справиться, так что не вдавайтесь в панику, — пытается его хоть как-то успокоить врач, прежде чем вернуться обратно в палату.       Ноги обессиленно сгибаются в коленках и подвергают тело к падению обратно на неудобный стул. Чимин не думает покидать пределы больницы, а лишь готовится остаться здесь до того момента, пока не узнает, что с Юнги всё хорошо. — Да, я сам только узнал, — омегу отвлекает мужской голос, хозяин которого что-то нервно доносит в трубку. Альфа останавливается у палаты, где находится сейчас Юнги, и продолжает вести разговор по мобильному. Чимин поднимает голову и оглядывает этого человека с ног до головы, узнавая в нём того самого Рина. — Не знаю, хён. Сейчас я в больнице. Сложно отойти после сегодняшних новостей. Мало того, что Юнги разбился, так ещё слышал, что Ханк со своими дружками какого омегу изнасиловали. Я просто уже вообще не соображаю, что творится.       После всего услышанного руки Чимина затряслись, а тело вот-вот готово было упасть на пол из-за ватных ног. Широко распахнув глаза, он бежит к альфе и цепляется за его руку. В голове всплыл образ соседа, который уже второй день проводит время в этой компании, где каждому плевать на моральные принципы. Волнение заполнило всю голову, а жуткий страх за Сухёна теперь являлся небеспричинным. — Кто тот омега? Скажите, что вы знаете? — заставив альфу закончить разговор по телефону и с удивлением посмотреть на себя, Чимин повис на чужой руке и принялся заваливать вопросами. Не понимая причины внезапного внимания, тот остаётся стоять на своём месте и, продолжая странно осматривать его, пожимает плечами.       Решив, что от альфы так и ничего не дождёшься, Чимин бросает краткий взгляд на палату, а после, кусая губы, несётся по коридору к лифту, желая поскорее оказаться в комнате и застать там целого и невредимого соседа.       Это не могло быть правдой. Слишком много всего навалилось, с чем невозможно будет справиться. Даже сильная натура не выдержит такого напряжения и страха теперь уже за две жизни.       Несясь с неимоверной скоростью на третий этаж общежития, на котором расположена их комната, Чимин хватается за ручку двери и тянет на себя, немного успокоившись после лёгкого открытия, ведь перед отходом он закрывал дверь, и кто как не Сухён сейчас мог находиться внутри.       Запах табака и тень из-под штор говорили о том, что сосед сейчас сидит на подоконнике и не спеша докуривает свои тонкие сигареты, как любил это всегда делать. Неуверенной походкой омега направляется прямиком к нему и раздвигает шторы, открывая себе вид на спину. — Сухён, я так испугался, — с дрожью в голосе и ещё непросохшей влагой на щеках, Чимин касается чужой спины. — Представляешь, я только что услышал… — он не успевает договорить, как красноволосый выбрасывает в форточку недокуренную сигарету и резко поворачивается к нему лицом. — С–Сухён… что с тобой? Что случилось?! — воскликнул Чимин, распахивая глаза и постепенно теряя дар речи. Красные пятна на шее, ранки на губах, ещё выделяющие кровь. Никогда прежде он не видел соседа таким. Слёзы? Нет, не про него, ведь это слишком жалко. Вот только что могло довести его до такого состояния? Неужели тот омега, которого упоминал Рин в разговоре, — Сухён? — Не трогай меня! Уйди! — громко крикнул тот, сбрасывая руки с плеч. Такая реакция ещё сильнее пугает Чимина, а понимание того, что все самые ужасные догадки оправдались, вводит в настоящую панику. — Сухён… — прошептал Чимин, снова поддавшись к нему и теперь уже с большей силой обнимая. — Боже мой, не может быть, — так сложно сейчас что-либо говорить, удерживать в своих руках содрогающееся тело и нашёптывать, что всё будет хорошо, понимая обратное.     Омеги сползают с подоконника на пол и кричат друг на друга. Один бьётся в истерике, неустанно посылая Чимина к чертям, а другой просит остановиться, пытаясь успокоить и прийти в себя потерянного и теперь уже не видящего продолжения жизни омеги. — Лучше бы умер ещё тогда, когда лежал у подъезда с передозировкой, чем цеплялся за жизнь, получая от неё очередной пинок в спину. Я просто не хочу так больше… не хочу, — казалось, что вот-вот и Сухён свихнётся, погружаясь в темень пережитой боли. Омега никогда не ценил свою жизнь. И суть даже не в том, что его когда-то могли сломать, а в том, что он сам никогда не видел в ней что-то светлое. Включение в диалоги необдуманной фразы: «а смысл жить, когда там, наверное, лучше» было частым явлением. Чимин никогда не вдумывался в эти слова, ведь вся сущность соседа постоянно вызывала противоречивые чувства. Таких людей часто называют изгоями, вот только не в прямом смысле этого слова. Они сами выживают себя из обычного общества, а после делают всё возможное для того, чтобы показать остальным, насколько глупа их вера в светлое будущее.       Чимину было трудно поверить в происходящее. Не с ним. Не сейчас. Жизнь не может постоянно плыть по течению чёрной реки. Ведь даже самые сильные умеют плакать. Вот только цена у этих слёз будет слишком велика, а сами хозяева могут легко сломаться на две части как ветхая соломинка. — Рассказать, что они втроём со мной сделали? — продолжая глотать слёзы, Сухён натягивает кривую улыбку на лицо и смотрит на Чимина. — Прекрати! Хватит, прошу! — попытался остановить он омегу, ведь слышать эти страшные вещи было невозможным. Чимин поднимается на ноги и выбегает в коридор, тут же набирая номер Хосока. Он единственный, кто должен знать, как помочь своему брату. Новые подробности о прошлом Сухёна донесли, наконец, оправдания по поводу опеки и контроля брата. Альфа просто хотел уберечь его, вот только снова не сумел.       Руки не перестают трястись от ужасных новостей, а голова готова взорваться от пережитых эмоций. Пальцы касаются клавиатуры на сенсорном экране и набирают номер. Пару гудков обрываются сонным голосом. — Чимин, почему так поздно звонишь? — Хосок, пожалуйста, приходи, — просит он, заикаясь, а после, не отключая звонок, отбрасывает телефон на пол и медленно скатывается по холодной стене, не веря в происходящее. Нет готовности принять сегодняшний день, нет сил сдерживаться и не заорать на весь мир о несправедливости.       И можно было бы так сидеть вечно, коря Бога за жестокие испытания, однако спустя минут десять с конца коридора послышались громкие шаги, за которыми появился сам альфа, неся за собой маленькое спасение. Он бежит прямиком к сидящему у стены омеге, гадая над причиной позднего звонка. — Чимин, что случилось? Что такое? Почему ты здесь? — заваливает вопросами Хосок, присаживаясь на корточки рядом. — Прости, я должен был тебе всё рассказать. Я не знал, что так получится, прости, — Чимин хватается за края его хлопковой футболки и поднимает опухшие глаза. — Это я виноват…       Чон сидит в полном непонимании ещё несколько секунд, с волнением осматривая омегу, который продолжает за что-то извиняться, а после, резко поднявшись на ноги и расширив глаза, оставляет его одного и несётся к двери комнаты, догадавшись о возможной причастности брата.       «Всё будет хорошо» — всё повторяет себе под нос Чимин, направляясь медленным шагом к лестничной площадке, на которой останется сидеть пока не околеет от холода. Бетонная ступень больше не кажется твёрдой и неудобной, ведь всё, о чём думает омега, это об утешении и тёплых объятиях. Только сейчас, кажется, он понял, что идти одному по камням этой жизни слишком сложно. Нет руки, которая смогла бы уцепиться за его рукав и потащить за собой в нужную сторону. Он один. — Прошу, ты так нужен мне сейчас, — поднося к уху телефон с набранным номером друга, с которым так давно не говорил, омега считает гудки, надеясь, что тот поднимет трубку и успокоит своим голосом. Знает, что время позднее и шанс услышать оборванный гудок невелик, однако продолжает ждать, теряя с каждой секундой этот огонёк надежды. — Чимин? — отвечают на том конце, когда он уже хотел собственноручно сбросить звонок. Этот голос словно подарил возможность почувствовать себя кому-то нужной. Чувство значимости и поддержки — вот, в чём нуждается сейчас больше всего Чимин. — Тэхён, мне страшно, — несколько секунд промолчав, он утыкается лицом в колени и тихо плачет, издавая лишь сиплые мычания. — Я не могу так больше, слишком сложно… почему, когда мы взрослеем, нам становится так больно? Просто скажи, что всё будет хорошо. Скажи, что я самый сильный и со всем справлюсь…       Тэхён слышит его всхлипы, чувствует всю боль на себе, даже не зная, что является тому причиной. Расспросы ни к чему, а лишние слова только усугубят состояние обоих. Тэхён знает, что они не станут лекарством, ведь зачастую молчание, сопровождающееся ровным дыханием, является лучшим вариантом. Просто выслушать и помолчать вместе, рассматривая стены и потолок, представить, что они сидят друг с другом рядом, забывая о долгом расставании и проблемах, навалившихся на плечи обоих. Чимин нуждается в этом не меньше, чем Тэхён.       Третью ночь подряд он почти не видит Чонгука дома. Много работы или же тому просто легче оставаться допоздна там, нежели находиться в одном помещении с омегой, который сейчас нуждается в поддержке? Таким действиям становится всё труднее искать оправдания. Игра в молчанку ночью, а днём — пустой холодный дом.       Бумаги в мужских руках скорее мнутся, нежели приносят информацию. Весь персонал гадает над спокойным видом директора, а сам мужчина просто находится в другом мире, пропитанном волнением и поиском ответов на собственные вопросы. Запутался, не знает, в какую сторону податься. Нужно время, которое, увы, дано не каждому. — Чон, ты чего это? — в кабинет заходит человек, ставший постоянным гостем в укромной обители. Даже он, вступив в помещение и пару минут простояв у двери, так и не получив к себе внимания, был удивлён странностью альфы. — А, Ли, привет, — качнув головой, Гук выбирается из-за стола и подходит к мужчине, протягивая руку для пожатия. — Какими судьбами главного спонсора занесло в мою трущобу? — потирает переносицу и вяло улыбается. Моральная и физическая усталость за день даёт о себе знать. — Ехал мимо, так решил заскочить к тебе. Долго ты тут зависаешь, — поясняет он, рассматривая кабинет. — Слушай, поехали посидим где-нибудь, а то давно никуда не выбирались. — Поехали, — быстро соглашается Чон, ведь ему, в общем-то, было как-то всё равно на такие вопросы, как: что, куда, зачем. Поэтому он и поспешил стянуть свой пиджак со спинки кресла и направиться следом за мужчиной.       В последнее время всё казалось пустым и холодным, а нахождение порознь с Тэхёном становилось привычным явлением. Вот только он сам не замечал, как это «привычное явление» приносило ещё больше нервов ему самому. Ошибочно предполагая, что так будет легче, Чонгук забивался в собственном кабинете до поздней ночи, перезагружая себя до такой степени, чтобы потом, не чувствуя ног, проваливаться в сон, лишний раз не засоряя мысли тем, что на соседней подушке сопит Тэхён… — Ты знаешь толк, — оценивает Гук, рассматривая дорогую обстановку бара, который должен скрасить пару часов этого вечера.       Устроившись за столиком в самом дальнем углу, альфы не спеша потягивали виски, разговаривая ни о чём. Порой такие посиделки расслабляют. Чон  улавливает себя на мысли, что ему уже давно стоило дать голове отдохнуть. Что же, сейчас подвернулся хороший случай. — Твой муж хоть знает, где ты сейчас находишься? — усмехнулся мужчина, вспомнив разговорчивого супруга Ли. — Ага. Конечно, — лукаво отвечает тот, качая головой. — Кричать будет, возможно даже домой не пустит. Эх, вот и как тут расслабишься? — вздыхает, рассматривая за соседним столиком омег. Взгляд не имел за собой какого-то умысла, а просто дал повод задуматься над тем, как он жил до женитьбы. — Жалеешь теперь? — изогнул бровь Чон, заметив его косые взгляды в сторону соседнего столика. — Знаешь, не жалею, — серьёзно начал он, — ведь понимаю, что лучше этого сварливого парня у меня никого не будет, — делая глоток из стакана, Ли с улыбкой на лице поворачивается к окну, разглядывая в нём своё отражение. — И галстук так никто не сможет завязать.       Чонгук хмыкает, залпом осушая всё содержимое стакана, а после опускает голову, прокрутив его в руке. И кто сказал, что, выпив, нам станет легче? — А что твой? — задаёт вопрос мужчина, заметив тусклый вид Чона. — А что мой? — Ну, не против, что ты сейчас заливаешься в баре вместе со мной? — дополняет уже с едким смешком. — Ничего не скажет, лишь снова промолчит. Знаешь, а я сижу и жду, что он просто возьмёт и накричит на меня, — грустно улыбнувшись, Чон кивает официанту, чтобы тот принял заказ. — До победного? — До победного, — соглашается Ли, заметив, что вялому альфе сегодня никак не обойтись без собутыльника. ***       Стаканы заполнялись и осушались с неимоверной скоростью. Телу становилось теплее, но мысли об омеге не хотели покидать голову, хоть он мечтал об этом. Мужчины не заметили даже, как к ним подсели те очаровательные омеги, которые не сводили глаз с них на протяжении двух часов, как начали пить вместе, пытаясь донести что-то друг другу. Чонгук был достаточно пьян, чтобы осмысливать то, что говорит, а Ли в это время просто копался в телефоне и отправлял невнятный набор слов своему мужу, пытаясь оправдаться. Он особо не вникал в разговор, а лишь ломал голову над тем, как доберётся домой в таком состоянии. — А у тебя омега есть? — интересуется брюнет, который уже в пятый раз пытается привлечь к себе внимание Гука. Он успел прилипнуть к его плечу, когда тот откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Жутко тянуло в сон, а сбросить чужие руки казалось тяжелой задачей, ведь силы постепенно уходили. Единственными ответами с его стороны являлись кивки и мычания. — Значит, не такие у вас крепкие отношения, раз ты сидишь здесь в таком состоянии, — улыбнулся он, легонько проводив пальцем по венке на шее альфы. — Убрал руки, — предупреждает Чон, не удосужившись сменить положение и даже открыть глаза.       Остановил ли он его? Нет. Омега продолжил то, что начал, теперь ещё ближе пристраиваясь, однако его действия резко прекращаются, когда Чонгук вдруг хватается за запястье и толкает к спинке дивана. — Блядь, я тебе не ясно сказал?! — шипит, со злостью рассматривая лицо напротив, а после, фыркнув, отпускает чужую руку и тянется к стакану.       Вечер не казался тёплым и спокойным, каким обещал быть. Атмосфера, люди, да практически всё казалось избитым и заурядным. И возможно это только алкоголь в крови подталкивает на глупые мысли, но Гук всерьёз задумался над тем, что ему в последнее время нигде нет места. *** В загородном доме давно погас свет. Тэхён спал, деля постель с рыжим котёнком. Пытался ждать, выглядывая у окна машину, а после, когда стрелка часов перевалила за полночь, прикрыл глаза и уснул, досадно осознавая, что сегодня снова придётся засыпать одному.       Звуки из прихожей поначалу не доходили до его ушей, но, как только послышался грохот, уж слишком напоминающий звуки при разбитии чего-то стеклянного, омега подскочил на ноги и понёсся на источник шума, нажимая по дороге на все включатели. — Чонгук… — расширяет глаза, замечая мужчину, который еле держится на ногах напротив разбитой вазы. — У, а ты чего не спишь, а? — тянет он, пьяно улыбаясь. — Завтра склею, — опускается к осколкам вазы, уже желая собрать в кучу, но Тэхён быстро подлетает к нему и обрывает все попытки, заставляя посмотреть на себя. — Ладно. Понял. Выкину к чертям. Всё равно дешёвка. — Почему ты так напился? — взволнованно спрашивает тот, удерживая Чона за руку. — Тебе настолько плевать на меня... на нас? — с досадой задаёт вопросы скорее самому себе, нежели равнодушному альфе, который стоит и смотрит на него мутным взглядом, совершенно ничего не соображая. — Малыш, иди ко мне, — опираясь спиной о стену, он тянет омегу на себя и плотно прижимает к телу. — Знаешь, как мне хреново? — утыкается холодным носом в шею, обессилено прикрывая глаза. — Ты каждую ночь спишь рядом, а я глаз не могу сомкнуть, всё продолжаю смотреть на тебя.       Тэхён пытается удержать его в своих руках, не давая упасть, вслушивается в каждое сказанное слово, гадая над чувствами мужчины. Получается, конечно, с трудом, однако он ждёт, что Чон всё же хоть что-то скажет по поводу их будущего, если оно ожидает их вообще. — Чонгук, ты любишь меня? — задаёт вопрос Тэхён, чувствуя, как мужские руки плотнее смыкаются на его талии. Секундная тишина сменяется вздохом, а после спокойным голосом: — Люблю. А когда не смотрю на тебя целый день… с ума схожу, — каждое слово даётся слишком сложно, медленно вырываясь из уст. Не каждый день омега слышит такое. Знает, что Чон пьян, но не может сейчас не пустить тепло в душу, которое давно его не посещало. — А его? — Тэхён чуть отстраняется, держа в своей ладони руку Чона и прикладывая к животу. — Его ты любишь? — глаза смотрят на то, как меняется лицо альфы, словно тот трезвеет, а ладонь теряет тепло, когда чужая рука ускользает.       Его пугливый взгляд, а после вид на широкую спину. Вот так просто скрылся за пределами гостиной, не сказав ответа и оставив растерянного омегу стоять в прихожей в одиночестве. Глупый, не знает, что Тэхён может всё неправильно понять, ведь не додумается, что тот просто напуган. ***       Субботнее утро. Гук спит в гостиной на диване, пытаясь заполнить весь недосып за последние дни. На груди пристроился рыжий котёнок, впивающийся небольшими коготками на лапках в ткань рубашки. Нашёл своего хозяина? Уже несколько дней подряд новый жилец крутится около альфы. Конечно, часто приходится оказываться на полу, ведь комок шерсти под носом не всегда радует, однако Чонгук постепенно привыкает, изредка поглаживая и прикармливая животное. Кто как не рыжий кот останется с ним на всю ночь, невзирая на ворчание?       Разлепив сонные глаза, мужчина первым делом ощущает сильную жажду, ведь вчерашний алкоголь не мог так просто пройти мимо и не напомнить о себе. — Давай сползай, — хрипло бормочет животному, получая в ответ мурчание. — Со мной твои штучки не прокатят, так что прекращай, — стянув со своей груди котёнка, он, потягиваясь и зевая, поднимается на ноги и ступает на кухню, где уже готовит поздний обед омега, проснувшийся намного раньше.       Чон с жадностью пьёт воду, наблюдая боковым зрением за ним. Молчит. Наверное, злится из-за вчерашнего. Он помнит практически всё, вот только как уснул не может вспомнить. — Прости. Вчера я… — Гук уже хочет начать оправдываться, как его губы накрывают тёплые, слегка влажные губы омеги. — Всё нормально.       Голос бодрый, а на лице ни намёка на грусть. Может, мужчина что-то упустил? А возможно не всё пока вспомнил. В любом случае ему понравилось настроение Тэхёна, ведь давно такого не было, словно череда проблем, свалившаяся на их плечи, куда-то испарилась. Завтрак, улыбка омеги — становится теплее. — Будешь кушать?       Вот в чём он нуждался целую неделю. Признаться, напряжённая обстановка как дома, так и на работе отнимали кучу сил, отчего мужчина выматывался не на шутку. Постоянные вопросы в голове и поиск на них ответов также угнетал, а понимание того, что скоро придётся всё поменять из-за ребёнка, не давало покоя. Голова была готова в любой момент взорваться, а сегодняшний день подарил настоящий отдых как физическому состоянию, так и душевному.       Выходные прошли спокойно, даже казалось, что всё налаживается. Понедельник отправлял на работу того, кто, на удивление, не хотел покидать пределы дома. Да, для него это впервые.       Воскресная ночь была одной из самых лучших. Никто не затрагивал лишних тем, и целый день, провалявшись в постели, они молчали, просто целуясь и обнимаясь. Самые простые для обычных пар вещи казались какими-то особенными. Да, странность присутствовала, однако никто не хотел задаваться лишними вопросами.       Несколько минут понаблюдав за сном Тэхёна, Чонгук поднимается на ноги и, накинув на плечи пиджак, выбирается из дома, прикусывая нижнюю губу от воспоминаний. А Тэхён тут же открывает глаза, услышав хлопок двери. На сегодняшний день много планов, поэтому приходится незамедлительно выбираться из нагретой постели и взяться за дело. Видимо, пора спуститься на землю, ведь всё решилось ещё тогда — в пятницу. *** Бросить курить слишком сложно. Привычка не желает бросать хозяина, хотя, наверное, тот сам не хочет с этим что-то делать. Гук в последнее время забыл, каково это — курить в доме. Раньше сигаретный дым можно было почувствовать на кухне или в гостиной, а сейчас только от одежды альфы, который ходит на улицу отравлять свой организм, нежели подвергает едкому веществу уже две жизни.       На часах почти шесть вечера, но рабочий день ещё незакончен. Руки хоть и прижаты к рулю, который сворачивает в сторону дома, но цель приезда домой заключается совсем в другом: Чону нужны документы, которые он удосужился забыть ещё утром.       Открыв входную дверь своим ключом, Чон удивляется, не застав омегу дома. Возможно, вышел прогуляться, ведь сидеть в четырёх стенах трудно, а возможно и то, что отправился в университет, с которым, кстати, стоило бы разобраться. Чонгук знает, что учёбу теперь придётся отложить, поэтому завтра же возьмётся за оформление документов.       В спальне, копаясь в комоде в поиске нужных для работы бумаг, мужчина разбрасывает некоторые листы на пол, среди которых выглядывает край какой-то бумажки, не имеющей дело к остальным документам. Гук не сразу его замечает, но, когда наклоняется, чтобы убрать за собой, бросает на него свой взгляд, а после берёт в руки.       Билет на самолёт: Рейс Чеджу-Инчхон на двадцать пятое число; время 15:30 — именно тогда, когда он будет на работе. Сам билет куплен сегодня днём.       Молодец, Тэхён… — Ты самый умный парень, которого я когда-либо встречал, — сжимает билет в руках, не веря своим глазам. С каждой минутой теряется спокойствие, сменяясь настоящей злобой и обидой. Ещё вчера улыбался, а сегодня нанёс удар в спину, причём самым ужасным образом. Так трудно в это поверить, словно это сон, а не глупая случайность. Кто знал, что сегодня придётся сойти с ума…       Телефон в кармане оповещает о надобности вернуться на работу, за что летит с размаху в стену. Плевать он хотел на работу, плевать он хотел на все дела, когда в руках билет, решающий его будущее. — Блядь, идиот! — ругается на самого себя, не веря, что так легко повёлся на обман. Вещи с комода летят на пол, как и сам мужчина, забившийся у стены. Потерянный взгляд и дрожащие руки, которые медленно рвут на четыре части злосчастный билет. — Нет. Не отпущу… Даже не думай… *** Выбираясь из пустого автобуса, Тэхён не спеша направляется к дому. В сумке подписанные документы из университета, а на плечах тяжёлый груз в виде чувства вины за то, что придётся поступить не совсем хорошим образом. Признаться, такого не было, когда заказывал билет на самолёт, а сейчас же появилась неуверенность в своих действиях. Заметив машину Гука во дворе, удивляется, ведь по времени он должен быть ещё на работе. Омега снимает обувь на входе, оглядывая помещение, затем идёт в гостиную, но там снова натыкается на пустоту. — Чонгук, ты дома? — подаёт голос, направляясь в сторону кухни. — Ты здесь. Чего так рано приехал? — заметив его спину, ускоряет шаг, а после, остановившись на расстоянии метра, отступает, заметив на костяшках пальцев кровь. Подрался? — Где ты был? — поднимаясь на ноги, Чон поворачивается к нему лицом, окидывая непривычным взглядом: обиженным, осуждающим. — Я спрашиваю, где ты был?! — уже громко кричит, стукнув кулаком по столешнице. — Я… я… что случилось? — испугавшись подобной реакции, Тэхён прилипает спиной к стене и часто дышит. — Ты случился, — сглатывая, подходит к тому ближе и, вытащив из кармана кусочки какой-то бумаги, рассыпает на пол под удивлённый взгляд. — Что это? — омега быстро опускается на корточки, собирая обрывки, а после, поняв, что это его билет, падает на коленки.       Чонгук смотрит на него сверху, сжимая кулаки. Сидел целый час на кухне, готовясь отругать и выместить всё своё презрение, а теперь, заметив слёзы на лице любимого, сдаётся, падая следом на пол. Одной рукой тянется к плечу, а другой к подбородку, поднимая. — Почему? — единственный вопрос, к которому он ждёт ответа. — Тебе без нас будет легче, — говорит Тэхён, опуская взгляд. — Кто тебе такое сказал?! Чёрт возьми, Тэхён! — После пятницы я понял, что тебе лучше будет без нас, — пряча лицо в коленках, омега продолжает плакать, содрогаясь при всхлипах. — Ты больше не имеешь права решать всё сам! — снова повысив голос, Гук поднимается на ноги и, потянув следом омегу, усаживает его на стуле. Опустившись на корточки напротив лица, вздыхает: — Я был пьян, понимаешь? Мне нужно время. Почему тебе так сложно его дать? Чёрт, почему ты такой?! — А ты когда-нибудь задумывался о моём состоянии? — поднимая лицо, Тэхён укоризненно смотрит, сбрасывая его руки, держащие до этого плечи. — Меня выворачивает наизнанку каждую ночь, а ты не замечаешь; не звонит папа, потому что я бросил всё и сейчас живу с тобой. Представляешь его реакцию, когда он узнает о ребёнке, до которого нет никому дела? — наполняясь уверенностью, Тэхён высказывает всё накопившееся, заставляя, наконец, мужчину задуматься. — Чонгук, я даже учёбу не закончил. Мне нужна твоя поддержка, которой всё нет. Я сойду с ума один, понимаешь? Мне сложно…       Мужчина смотрит на омегу, мысленно коря себя за незнание всей ситуации, а после тянется рукой к влажной щеке, вытирая слёзы. — Ты знал, на что шёл, не вини меня за это сейчас. Никогда больше не молчи и говори мне то, что тебя гложет. Знаю, со мной сложно, но ты постарайся принять меня таким, какой я есть, и тогда я стану лучшим для тебя во всём, — он чётко проговаривает каждую фразу, приближаясь. — Дурак, раз допустил мысль, что мне будет легче без тебя… без вас. Уж поверь, я сойду с ума. Просто дай мне немного времени для осознания, прошу тебя, — чуть обветренные губы касаются дрожащих губ напротив, непроизвольно сжавших и не желающих отпускать. Ему можно считать это ответом? В любом случае, Чонгук не знает слова «нет». *** Сегодня дождь больше не стучит по крышам. В лужах переливаются лучи бледного солнца, пока не желающего полностью выглядывать из-за облаков, а воздух начал казаться теплее, чем обычно. Весенняя атмосфера порадует любого прохожего на улице, однако не омегу, который с неимоверной скоростью выбирается из учебного заведения и несётся в сторону общежития.       Уже третий день подряд Чимин с трудом отсиживает лекции в университете и, только услышав последний звонок, отправляется в общежитие, дабы сбросить вещи и на некоторое время задержаться с Сухёном, а после сломя голову бежать в больницу. Эти три дня были самые ужасные для него. Недосыпание уже не считалось чем-то страшным, а вот за нервную систему приходилось беспокоиться. Тяжкий груз на плечах в виде ожидания результатов обследования Юнги, который не может прийти в себя после аварии, соседа, не проронившего ни слова после того случая, глупых и бессмысленных зачётов, упавших на голову в самое неподходящее время. Порой он задаётся вопросом: «смогу ли я вообще это пережить?». Хлопнув дверью, Чимин сбрасывает вещи на входе и, посмотрев на соседнюю кровать, где ютятся братья, облегчённо вздыхает. Хосок после того случая не оставлял надолго омегу одного, а когда узнал о случившемся, не позволил себе повысить голос, ведь понимал, что тот нуждается в большой поддержке, а не в бессмысленных нравоучениях. Чон оберегает его словно маленькое сокровище, которое может вот-вот исчезнуть из его рук. Что в голове у Сухёна никто не знал, поэтому оставалось только окутывать его чрезмерной заботой и постоянно твердить о лучшем исходе, который может у него быть.       На появление в комнате Чимина никто не обратил внимание. Только тогда, когда Хосоку кто-то позвонил, он, поднимаясь на ноги и отвечая на звонок, покинул комнату, бросив взгляд на омегу. После того случая их рацион слов практически ничего не составлял. Возможно, была какая-то обида, а возможно и то, что поводов для разговоров не находилось, ведь у обоих голова была забита важными проблемами.       Оставшись на небольшое время наедине, красноволосый поворачивается лицом к Чимину, наблюдая за тем, как тот куда-то собирается. Смотрит так, будто хочет о чём-то спросить или узнать, отчего омега, заметив на себе пристальный взгляд, откладывает дела и присаживается на край его кровати. — Может, тебе что-нибудь принести? — интересуется Чимин, произнося первое, что приходит на ум. В ответ Сухён качает головой, не меняя направления глаз. — Хосока позвать? — продолжает засыпать вопросами, получая очередной отрицательный жест. — Ты к нему идёшь? — сипло спрашивает Сухён, давно поняв, что тот альфа с гонок является для него кем-то близким. — Тот альфа… который в аварию попал… ты ведь к нему в больницу каждый день ходишь? — слова рвано исходят из его уст, а пальцы чуть касаются чужой руки, словно показывая некую поддержку. Признаться, было странно увидеть соседа таким, однако поведение подтолкнуло на мысль, что внутри него остаётся что-то человеческое и, как бы глупо не звучало, появляется желание жить, а не пытаться себя задушить тяжёлыми воспоминаниями. — Врачи ничего не говорят, а я с ума схожу, видя, как он лежит в холодной палате с кучей приборов. Я свихнусь скоро от этого незнания… мне нужны ответы, — сжав чужую руку в своей, Чимин хочет рассказать многое, лишь бы только получить ту поддержку, в которой так нуждается. — Я никогда не задумывался о цене человеческой жизни, но сейчас, Сухён, я понимаю, насколько она велика. И ты не должен с собой так обходиться, просто не имеешь на это право, — стеклянные глаза смотрят в глаза Чимина, пытаясь уловить смысл сказанных слов. Возможно, омега когда-нибудь поймёт, что они за собой несут, а возможно и то, что правильные мысли уже сейчас начинают посещать его голову.       Поправив плед на кровати соседа, Чимин поднимается на ноги и, набросив куртку на плечи, спешит скрыться за дверью комнаты. — Я позову Хосока, — говорит перед выходом, с грустью улыбнувшись. ***       Третья ночь в больнице под писк приборов нагнетает и наводит на мысль, что это никогда не закончится. Его прикрытые веки, царапины на лице и шее, холодные пальцы рук и само неподвижное тело вызывают настоящий страх и панику. Врачи говорят, что состояние стабилизировалось, однако если это так, то где видимые показатели? Почему ничего не изменилось?       Чимин сидит на твёрдом стуле у края кровати, скрепляя свою руку с чужой. Наверное, пытается согреть, ведь это единственное, что он может сейчас сделать. Омега находит время винить себя в случившемся. Была возможность остановить, уберечь, но боязни на тот момент было куда больше, ведь кто они друг другу?       Вспоминая последние взгляды и касания, Чимин невольно вздрагивает, а после, склонив голову над бледным лицом, шёпотом просит прощения. — Хочешь, я останусь с тобой навсегда? Неважно где, неважно когда, хочешь? — знает, что задаёт самые глупые на свете вопросы, ответ к которым так быстро не придёт. — Мы натворили столько глупостей. Юнги, я стану лучшим для тебя, обещаю, только открой глаза, прошу, — пропитывая влагой белое больничное бельё, Чимин аккуратно укладывает голову на мужскую грудь, заполняя палату своими всхлипами. — Прости меня, ведь я тебя давно простил, скажи, что скучал сильнее и просто посмотри на меня тем самым взглядом, которым всегда любил смотреть.       Их отношения не были какими-то особенными или не такими, как у других пар. Присутствовали бытовые проблемы, ссоры, но и милые моменты, которых, увы, на счету было не так уж много. Два бушующих огня, не готовых идти на уступки, создавали настоящее пламя, потушить которое никто не решался. Горы разбитой посуды в квартире, а после возмущённые высказывания ночью от соседей, которым мешают уснуть протяжные стоны за стеной. Признаться, они стоят друг друга. И плевать на слова тех, кто говорил, что это мимолётная страсть, а не любовь. Эти глупые людишки ничего не понимают. Кто сказал, что два чувства не могут составить дуэт?       Чимин готов вновь услышать слова неправоты в свою сторону, необоснованные обвинения, а после стоять прижатым к груди мужчины, чувствуя стук сердца и ровное дыхание в шею. Теперь признаётся, что готов к любым камням, насыпанным жизнью, лишь бы только Юнги помогал ему их обходить. — Тебе ведь снятся хорошие сны, правда? — подняв голову, он невесомо касается щеки, обводя засохшую корочку неглубокой царапины. — Если это так, тогда я тоже посплю, можно? Просто рядышком прилягу, чтобы ты чувствовал, что не один…       Ночь достаточно долгая, однако не настолько, чтобы успеть переосмыслить услышанное. Вздрагивание ресниц и учащённый пульс — вот, что ты упустил, Чимин. Давай просто молча помечтаем, а после посмотрим, как наши мечты сбываются… *** Утро в больничной палате казалось таким же, как и в предыдущие дни. Солнечные лучи как всегда не касались оконного стекла, так как грели другую сторону здания больницы, а писк приборов не прекращал бить по ушам, норовя свести с ума сегодня. Вот так, просыпаясь в мрачной палате, Чимин не сразу замечает теперь уже лежащую руку поверх его ладони, хоть вчера положение было другим, прямого взгляда, направленного на помятое опухшее лицо. Юнги смотрел на омегу, не моргая, с трудом сглатывая. Любое движение сопровождалось болезненным спазмом, а приоткрыть рот и позвать Чимина являлось нелёгкой для связок задачей. — Чим, — сипло шепчет мужчина, чуть погладив большим пальцем по его ладони. Омега продолжает молчать, поправляя свободной рукой одеяло. Сонный, даже не догадывается о том, что скоро придётся плакать. — Чим, — уже более громко зовёт Юнги, заставив, наконец, Чимина дрогнуть и осторожно повернуть голову в свою сторону. Нет, не показалось, не послышалось. Пронзающий взгляд Юнги с толикой теплоты и быстро капающие слёзы Чимина, стекающие по подбородку. В молчании обоих таится намного больше смысла, чем в разговоре других людей за белой стеной палаты. Пальцы рук сильнее сжимают ладонь омеги, а губы пропускают тихий шёпот: — Ночью… я слышал тебя, Чим… Воздух с трудом подступает к лёгким, а глаза больше не смотрят в одну точку, лишь нервно бегают по профилю мужчины. Наверное, к Чимину только сейчас по-настоящему доходит осознание того, что Юнги очнулся. Протерев тыльной стороной ладони влагу со щек, он поднимается на ноги и, тихо сказав о том, что позовёт врача, пошатываясь, выбирается из палаты. Только оказавшись за дверью, припадает спиной к двери и в голос воет. — Спасибо, — поднимает голову вверх и просто прикрывает глаза, выбрасывая в белый потолок слова благодарности. На душе становится теплее и легче, а руки больше не дрожат от страха за чужую жизнь. Он здесь. Живой. Наверное, удивляется  реакции Чимина, не зная, что он стоит за дверью и громко плачет, роняя слёзы счастья.     День обещал быть тяжёлым. Это стало понятным уже после трёхчасового обследования альфы, которое несло за собой кучу суматохи и нервов как для врачей, так и для самого Юнги. В палате долго не было спокойствия и тишины. Вплоть до вечера врачи носились с капельницами и результатами обследования, попутно выгоняя из помещения омегу. Вот только Чимин не собирался уходить, а лишь стоял в уголке палаты и внимательно следил за их действиями. Удалось выяснить, что на теле мужчины. четыре перелома, два из которых на левой ноге. Единственная положительная новость от врачей это то, что смещений нет, а значит, курс реабилитации пройдёт быстрее, чем ожидалось.       Пока Мину вводили какие-то препараты, он смотрел на Чимина, который ёжился вместо него от боли. Глупый. Мужчине не так уж и больно, ведь то, что пережил, куда неприятней иголки в вену. Юнги сглатывал, наблюдая за омегой, хотел побыть с ним наедине, а не делить время с приставучими людьми в белых халатах.       Такая возможность представилась только тогда, когда за окном уже совсем стемнело. Только стоило медицинским работникам хлопнуть дверью за собой, как Чимин подорвался к постели и навалился с расспросами на альфу: — Всё хорошо? Что они тебе сказали? Почему так долго обследовали? — Помолчи немного, ладно? — перебил он спокойным голосом. — Просто иди сюда, — Юнги демонстративно поднял край одеяла вверх, призывая омегу лечь рядом. — Но ты… — Перестань, — тут же затыкает, коснувшись ладонью его руки. — Я хочу уснуть с тобой.       Омега смотрит на Юнги ещё минуту, а после, оставив обувь у кровати, осторожно ложится рядом, боясь сделать лишнее движение. Чувствует тёплое дыхание по правую сторону, открытый взгляд, изучающий его лицо, затем слышит протяжной вздох. — Обними меня, ведь я не в состоянии этого сделать, — шепчет Мин, заставляя его повернуться. Чимин смотрит в глаза напротив, затаив дыхание. Обводит взглядом каждую царапину на лице и, слегка коснувшись пальцами щеки, опускает голову, норовя снова заплакать. — Боже мой, Юнги, — дрожащими руками обхватывает шею и утыкается в неё носом. — Я-я… я сходил с ума. Я так боялся за тебя, Юнги… так боялся не увидеть тебя больше, — Чимин пускает солёные дорожки по коже мужчины, аккуратно поглаживая спину. — Мне столько нужно тебе рассказать. Я молился, чтобы ты меня ещё услышал. — Так расскажи сейчас, Чим, — тихо просит он, впервые замечая настоящую искренность омеги. — Тогда и я не буду молчать.       Отбросить гордость теперь кажется нетрудной задачей. Сказать, что виноваты оба, ополчиться каждый на себя за глупость, вспоминая безрассудные действия, признаться о безумной тоске и в чувствах, заставивших долго страдать и не спать по ночам. Пора бы заканчивать строить из себя сломанных людей. Это всего лишь трещина, которую, как оказалось, не трудно склеить. ***       Черная иномарка сворачивает в сторону парковки. За рулём сидит мужчина, в задумчивости кусая губы, а рядом омега, наблюдающий за его нервным состоянием. — Чонгук, ты с утра какой-то дёрганный, — говорит Тэхён, не выдерживая этой странности. В ответ тот цокает языком, продолжая молчать.       Утренний звонок, который изначально приятно удивил, оказался источником действительно плохой информации. Голос бармена Минхёка обрадовал, но только на минуту, так как дальше последовали новости о лучшем друге. «Юнги разбился» — новость казалась неуместной шуткой, за которую, будь бы старый знакомый рядом, хотелось врезать. Чон часто созванивался с Юнги и, признаться, знал намного больше омеги, сидящего рядом. Многое умалчивал, так как понимал, что им в дела пары лезть не стоит.       Чон сейчас не в состоянии чем-либо помочь, поэтому пытается держаться на связи с приятелем, дабы узнавать все новости. Хотел бы оказаться рядом, но, увы, не может. Состояние стабильное, значит, справится. Ведь это — Мин Юнги, чёрт подери. Тот, кто любит жизнь больше всего на свете, тот, кто обещал встретиться вновь и напиться вместе в баре, раскидываясь нравоучениями, как любил делать. Хён не оставит друга без нотаций и правильных советов на будущее. — Эта поликлиника? — спрашивает Чон, рассматривая через переднее стекло здание гинекологии. — Да, — кивает тот, освобождаясь от ремня безопасности. — Останови вон там.       Сегодня пришлось отложить некоторые дела и отвезти Тэхёна на осмотр к врачу. Гук предложил просто подвезти, однако сейчас сам следует по просторному коридору следом за Кимом, осматривая непримечательные белые стены. У кабинета сидят несколько пар, держась за руки, а они с неким отчуждением стоят у двери и вчитываются в фамилию врача на табличке, вызывая косые взгляды. Да, видимо на фоне остальных слишком молодые и неопытные. — Ты пойдёшь со мной? — отвлекает мужчину от мыслей Тэхён. — Я-я… нет. Здесь подожду, — прокашлявшись в кулак, отвечает он. Нервничает, хоть и пытается казаться безразличным. А омега не обижается, лишь, молча кивнув, скрывается за дверью кабинета.       Чонгук ждёт, прокручивая связку ключей на пальце. Взгляды окружающих начинают действительно раздражать, отчего он просто поворачивается обратно к двери и смотрит на ту самую табличку, раздражающую не меньше, чем сама обстановка в больнице. Не думал, что обычный поход вызовет столько негативных чувств, да и не знал, что приём у врача займет столько времени.       Спустя тридцать минут мужчина сидит уже в салоне автомобиля, дожидаясь Кима там, нежели в душном, пропитанном препаратами помещении. Откинув голову на спинку сидения, прикрывает глаза и ведёт счёт в уме, заполняя хоть чем-то своё время. Давно не тратил его на столь бессмысленное дело. — Уф, наконец-то, — облегчённо вздыхает, видя, как Тэхён идёт к машине, держа в руках пару бумаг и небольшой конверт. — Мог бы сообщение написать, что в машине будешь ждать, — расстроено тянет он, устраиваясь на соседнем сидении. — Из головы вылетело, прости, — холодно извиняется мужчина, заводя мотор. Он слишком устал томиться в ожидании.       По дороге домой пара предпочла молчание вместо натянутых разговоров. Тэхён крутил в руках конверт, в котором находился первый снимок ребёнка, а Чон бросал косые взгляды то на него, то на этот конверт. Наверное, догадывается. Конечно, разобрать изображение сложно, ведь это УЗИ даже не плановое, а лишь указывающее на развитие. Однако на данный момент здесь важнее чувства омеги, нежели сама картинка.       К вечеру Чон забился в гостиной, окружив себя бумагами. Надо было наверстать упущенное. В голове каша, состоящая из новостей о друге, конверта в руках Тэхёна, работе, забирающей большую часть времени. Порой хочется почувствовать себя бесполезным. Но, увы, такая роскошь дана не каждому. — Тэхён, сделай мне кофе, — подаёт он голос, готовясь провести всю ночь за бумагами. Цифры нечёткие, хотя и глаза не болят. Наверное, стареет — делает вывод мужчина, ухмыляясь своим же мыслям. — Ты долго ещё? — интересуется омега, ставя чашку на стеклянный стол и присаживаясь рядом. — Ага, — кивает он, откладывая на некоторое время документы. — Ложись спать, а я позже подтянусь, — вяло улыбается, потирая переносицу. — Ладно. Не перенагружай себя, — Тэхён касается ладонью его плеча и, приблизившись, быстро целует в губы. Видит, как Чону сейчас трудно, поэтому пытается не мешать, тихо скрываясь за дверью гостиной. — Постараюсь быстрее закончить, — доносится тому вслед. Знает ведь, что Тэхён и глаз не сомкнёт, ожидая появления Чона в спальне. Чашка с кофе опустела, а организм требует заряда активности, поэтому Чонгук спешит на кухню заваривать себе очередную порцию кофе. Стоило ему включить свет, как к ногам подбегает рыжее создание, глазами выпрашивая подкрепления. — Ох, вы только посмотрите, — тянет мужчина, поражаясь наглости животного. — Невыгодное вложение. Кроме как опустошать холодильник, какой толк от тебя? — бормочет, почесывая рыжую макушку. — Ой, ладно, ладно, — цокает, услышав мурчание, а после направляется к холодильнику и ищет что-нибудь мясное. Сдался. Умеет ведь питомец вызвать жалость, причём так умело, что даже Гук с недавних пор начал на это вестись.       С готовой чашкой кофе в руках альфа идёт обратно в гостиную, вот только меняет направление, когда замечает тусклый свет от торшера, исходящий из спальни. Тихо приоткрыв дверь, окидывает взглядом скрученное тело на кровати и улыбается. Видимо, действительно ждал, раз взялся за чтение книги, которую так и оставил ютиться у ног недочитанной.       Чон ставит чашку на прикроватную тумбочку и кладёт рядом книгу, мешающую до этого вытянуть омеге ноги, а после присаживается на край кровати, рассматривая его лицо. Совсем юный. Какой из него папа? Его бы самого к нему отправить. — Спокойной ночи, — шепчет Чон и наклоняется, касаясь мягких губ. Хочет отстраниться, как Тэхён обхватывает его шею двумя руками, призывая остаться. — Ты не спишь? — тихо задаёт вопрос, а после снова целует, параллельно укладываясь рядом. Пальцами забирается под одеяло. — М, малыш, — опускается губами к шее, ключице, затем медленно поднимает голову, желая застать его довольное лицо. Вот только… — Твою мать, — обречённо стонет Чон, замечая, что омега спит. Просто спит с приоткрытым ртом, посапывая и изредка дёргаясь. Видимо, во сне обхватил его шею, заставив мужчину подумать, что просит о большем. — Ладно. Завтра поговорим, — надувшись, укоризненно смотрит на Тэхёна, затем тянется к торшеру и гасит свет.