Больно не будет

Утро не принесло ничего особенного, кроме того, что Тэхён проснулся намного раньше обычного времени. В последнее время омега чувствует себя бесполезным, ведь особых занятий не имеет, да и в университет больше не ходит, поэтому решает начать заняться домом и готовкой завтраков для мужчины. Стоя у плиты, он слышит скрип паркета, значит, Чонгук проснулся и идёт за своей законной чашкой кофе на кухню. — Чего так рано проснулся? — послышался голос со стороны двери. Чонгук, потягиваясь и зевая, усаживается за стол, оглядывая омегу с ног до головы. — Спалось нормально, небось? — вспоминает ночку, в которую Тэхён предпочёл крепкий сон, нежели его компанию. — Да, хорошо спалось, — отвечает тот, бросая косой взгляд. — Ты завтракать будешь? — Это хорошо, что хорошо, — фыркает, потянувшись к вазе с печеньем. — Я вон лучше всухомятку перекушу, так что сам ешь свой завтрак.       Тэхён скривился, заметив странное поведение Чона, а после повернулся обратно к плите, не желая портить своё настроение. Спрашивается, кто из них в положении, раз позволяет вести себя подобным образом?       Закончив с готовкой, омега выключает плиту и накрывает еду крышкой. Посмотрев на безэмоциональное лицо альфы, закатывает глаза и идёт в спальню, решив полежать часок-другой. Ещё на кухне чувствовал недомогание, поэтому лучшим вариантом счёл прилечь отдохнуть, нежели провести время, склонив голову над белым другом. В последнее время становилось только хуже. Постоянное подташнивание теперь сопровождалось головокружением и покалыванием низа живота. «Наверное, так у всех» — успокаивал себя этим Тэхён.       В спальне появился Чонгук. Быстрой походкой направился к шкафу и полез копаться в одежде. Омега наблюдает, как он снимает домашнюю футболку, оголяя торс, после чего накидывая белую выглаженную рубашку и вправляя в чёрные брюки. Мужчина идёт к кровати и садится на её край, хватая с тумбочки наручные часы и закрепляя на левой руке, а Тэхён вздыхает, молча разглядывая его лицо снизу. — Дыру протрёшь, — хмыкает Чон, встретившись с его взглядом. Склонив голову набок, подмечает, что Тэхён сегодня слишком молчалив. Не догадывается ведь, что причиной может быть плохое самочувствие. — Бледный какой-то. Поспи ещё, а я поеду на работу уже, — наклоняется и касается губами его щеки. Хочет отстраниться, но Тэхён успевает обхватить  шею Чона двумя руками, не позволяя сдвинуть лица дальше десяти сантиметров. — Ну что такое, мм? — шепотом спрашивает он, не понимая действий омеги. Тэхён опускает глаза и крутит головой, отвечая таким образом, что всё нормально, но отпускать всё ещё не желает. — Ох, как маленький ребёнок. Такими темпами я опоздаю, — вздыхает, подтягивая Тэхёна ближе к себе.       Гук минуту молчит, поглаживая его спину и разглядывая лицо. Они просто молча играют в гляделки, пытаясь понять друг друга взглядами. — Иди сюда, — не выдерживая, касается ладонью щеки омеги и быстро находит губы, наваливаясь с мягким, в то же время решительным поцелуем. Скользит языком по влажным губам, причмокивая, а после углубляется, лишая  Тэхёна воздуха. Омега сладкий и с недавних пор пахнет только зелёным яблоком. Уж слишком часто их употребляет в пищу, поэтому аромат на губах начинает приедаться. — Мне пора уже, — Чонгук с трудом отстраняется, поглаживая мягкую щёку, и выбирается из тёплых рук, поднимаясь на ноги.       В последнее время мужчина чувствует себя по-другому рядом с Тэхёном. Что-то изменилось, словно в голове произошел щелчок, после которого всё смешалось. Порой смотрит в эти карие глаза и думает, сможет ли он в них точно также смотреть после рождения ребёнка? Тэхён слишком молод и не подготовлен к такой жизни, как и сам Чонгук. Он постепенно свыкается с мыслью, что теперь на его плечах две жизни, за которые в любом случае придётся нести ответственность. На том снимке, лежащем в конверте в верхнем шкафчике на кухне, Гук ничего не смог разглядеть. Размытые круги, полоски — что это вообще? Всё так ново и странно. ***       День предвещал быть насыщенным и тяжёлым. Чонгук возился с документами большую часть времени, а также не упускал ни единого случая наорать на персонал за криворукость и безалаберное отношение к работе. Нервы ни к чёрту, как говорится. Несмотря на суматоху вокруг, он нашёл время позвонить старому знакомому и узнать о состоянии друга, за которого по-настоящему волнуется. Наверное, единственной положительной новостью за сегодняшний день являлось то, что Юнги пришёл в себя и сейчас проходит курс реабилитации. Признаться, эта новость заставила альфу с облегчением выдохнуть и сбросить часть тяжкого груза с плеч. — Директор Чон, ваш кофе, — не постучавшись, в кабинет заходит омега  и кладет чашку на край стола. — Ага, — кивает он, не отвлекаясь от документов. — А можно спросить? — осторожно интересуется брюнет, прикусывая нижнюю губу. — Спрашивай, — без особой заинтересованности отвечает Чон, снова не удосужившись поднять на него взгляд. — А я как-нибудь могу получить повышение?       Чонгук со звуком хлопает папкой, наконец посмотрев на омегу. Озорной взгляд, глуповатая улыбка, три расстёгнутые пуговицы на светло-голубой рубашке, оголённые ключицы. — Ты новый официант в зале, что ли? — спрашивает Чон, косо осматривая того с ног до головы. Дождавшись кивка, поднимается на ноги и подходит впритык к новенькому, опуская взгляд на шею. С ухмылкой тянется к пуговицам на рубашке, застёгивая до последней, а после уже с полной серьёзностью переводит взгляд лицо омеги. — Вылетишь отсюда нахрен! Пошёл работать, быстро! — кричит так, что, наверное, его слышат гости в зале. Уж простите, слишком раздражителен сегодня. Цокнув языком, усаживается обратно в кресло и продолжает изучение документов. Возможно, придётся задержаться допоздна сегодня, уж слишком многое запустил. Увлёкшись поиском отчётов за предыдущий месяц, мужчина не сразу замечает входящий на экране телефона, а когда всё-таки слышит монотонные звуки вибрации, устало потирает переносицу и отвечает на звонок. — Тэхён, отвлекаешь, — первым делом говорит он, вздыхая. — Прости. Не мог бы ты заехать в аптеку по дороге домой и купить некоторые лекарства? — голос на том конце слишком вялый, немного осипший, отчего брюнет напрягается. — Что случилось? — Всё нормально, просто плохо себя чувствую. Так что, заедешь в аптеку?       На самом деле омега чувствовал себя куда хуже. Целый день раскалывалась голова и знобило всё тело, причём и тошнило каждые тридцать минут. Хотелось кричать от безысходности и на отсутствие помощи рядом.       Сейчас качается на кровати, мыча в подушку. Рядом давно пристроился котёнок, внимательно за ним наблюдая. Единственный, кто остался рядом. На часах приблизительно три часа дня, а значит, Чонгук приедет к вечеру, если не позже. Тэхён не хотел его беспокоить, но после понял, что сам не в силах отправиться в магазин, а если не примет лекарства, то просто не уснёт этой ночью.       Повернувшись на спину, Тэхён прикрывает глаза и учащает дыхание, пытаясь навеять в голову сон, но буквально через пятнадцать минут распахивает их, услышав хлопок входной двери. Гук приехал через сорок минут после его звонка, чем, естественно, удивил.       Залетая в комнату, мужчина кладёт пакет на край кровати и сам присаживается рядом, склоняясь над лицом омеги. — Где болит? — взволнованно спрашивает, касаясь ладонью лба Тэхёна. — Нормальное состояние, говоришь? Ты весь горишь. Чёрт, какие из них тебе давать? — альфа полез копаться в препаратах, быстро разыскивая нужные, а Тэхён просто смотрел на него всё это время, мысленно говоря «спасибо». Это впервые, когда Чон проявляет такую заботу. Действительно волнуется? А может хочет скорее уладить всё здесь, а потом отправиться обратно на работу? *** Стакан воды на тумбочке, пластинки таблеток из упаковки и мирное сопение омеги в постели, у ног которого также сладко спит брюнет. Так тихо и спокойно. Единственные звуки — чёткий стук от стрелки настенных часов, переваливающей за семёрку. Чонгук не заметил, как уснул рядом даже не разувшись и не скинув с плеч неудобный пиджак. Просто прилёг боком, наблюдая за его сном.       И он бы дальше делил эти сны, если бы не звуки вибрации, исходящие от телефона. Работа не может долго ждать и оставаться лежать невыполненной. Гук с трудом открывает глаза, первым делом проверяя температуру у Кима, после чего уже думает, что делать с вибрирующим телефоном. Тэхён выглядит лучше, однако лёгкая влага на лбу и частое подрагивание тела говорят о том, что ему всё ещё плохо. — К чёрту, — мужчина просто выключает телефон и небрежно забрасывает его в выдвижной ящик комода, полностью прощаясь с ним на сегодняшний день; оставляет обувь на полу у кровати и скидывает с плеч неудобный пиджак, а после, устроившись под одеялом рядом с омегой, захватывает его в свои объятия. — Тише. Спи, я никуда не денусь. *** Белые стены в больничной палате становятся ненавистными. Раздражают врачи, въевшийся запах препаратов в каждую вещь в помещении и постельное бельё на кровати, в которое приходится дышать каждую ночь. Юнги сходит с ума здесь. Благо, рядом постоянно находится Чимин. Семь из семи дней омега заполнял палату своим присутствием. Помогал как физически, так и морально. Ему приходилось пропускать занятия в университете и почти не появляться в общежитии, да и ночевать он предпочёл в больничной палате рядом с альфой, который с каждым днём становился всё более раздражительным. Нет, не в сторону Чимина, а в свою. Чувствовать себя овощем неприятно и в какой-то мере обидно. Был не таким уж и слабым всегда, а сейчас приходится лежать в оболочке, состоящей из бесполезности и никчёмности. — Как долго они ещё собираются меня мариновать здесь? — со вздохом произносит Юнги, смотря в белый потолок. — Повязку с головы ещё вчера сняли, могли бы уже и отпустить. — Врачи знают, что тебе нужно, — отвечает Чимин, поправляя края одеяла на кровати. — Ага, знают, — кривится тот, — и поэтому хотели запихнуть меня в коляску. Я не инвалид, Чим.       Омега вздыхает, вспоминая вчерашний день. Медбрат прикатил коляску в палату с намерением отправить больного на улицу на прогулку, за что получил гневные взгляды в свой адрес и новый удар колкостей от Юнги. Того воротило от одной только мысли, что может оказаться в ней, поэтому посылал к чёрту любого, кто осмелился предложить подобную прогулку. — Может, тебе что-нибудь нужно? — интересуется омега, решив сменить тему. — Да. Побыть одному, — не посмотрев на него, отвечает Мин. Не видит, как грустнеет лицо напротив после просьбы, а также не чувствует, как обидно звучат эти слова. Мужчина перекидывает свой взгляд на Чимина только тогда, когда молчание в палате затягивается. — Я не говорю, чтобы ты ушёл, а просто думаю, что тебе нужно нормально выспаться и заняться чем-то более важным, нежели возиться здесь со мной, — поясняет он, положив свою ладонь поверх руки Пака. — Чим, со мной не всё так плохо, как кажется. — А я хочу быть рядом и помогать тебе, — говорит омега, рассматривая, как расходятся пальцы рук и пропускают между них чужие. — Хоть пару дней поспи нормально, ладно? Вернись к себе и уладь дела, которые, несомненно, появились в твоё отсутствие. — А ты? — А я никуда не денусь, — хмыкает альфа, подтягивая Чимина за руку ближе к себе. — Сейчас поцелуешь, так вообще уйду в мир спокойствия и умиротворения, — касается ладонью щеки, а после, чуть подтянувшись вверх, целует. Мягко перебирается с одной губы на другую, оттягивая, затем слегка кусая. Юнги хочет большего — того, над чем не сможет взять контроль сейчас, того, на что не хватит сил; и, наконец, показать, как сильно он за всё это время соскучился. *** Покинуть больницу получилось не сразу, однако Чимин все же послушался альфу и ближе к вечеру отправился в общежитие. Признаться, ему и самому хотелось разобраться с некоторыми делами, а также узнать о состоянии соседа. Забегая на короткое время в комнату, он всегда заставал Сухёна за отдыхом в постели. Он молчал, мало ел, пропускал абсолютно все занятия, словно перестал верить в дальнейшее будущее. Глупый. Ведь то, что случилось, не изменить, а свою жизнь не так уж и трудно построить иным, более правильным образом. Наверное, стоит ему напомнить, что он далеко не один. Многие люди сидят и ждут, когда омега, наконец, улыбнётся.       В комнате царило спокойствие. Сосед находился один, скрашивая время просмотром фильма из экрана ноутбука. Заметив Чимина, немного оживился, а после выключил фильм и принял сидячее положение. — Опять на пятнадцать минут? — спрашивает он, наблюдая за омегой. — Сегодня ночую здесь, — отвечает Чимин , заметив, что красноволосый сегодня лучше выглядит. — Где Хосок? — Ушёл отмечать день рождения однокурсника. А я… — немного замялся он, — ждал тебя.       Чимин присаживается на край его кровати и с удивлением смотрит. Вроде особо ничего не поменялось, но вот какой-то огонёк в глазах омеги появился. Возможно из-за того, что характер не позволяет долго оставаться неподвижным, так как Сухён всегда был активным и слишком беззаботным, а возможно просто захотелось с кем-то перекинуться несколькими фразами, в которых так нуждался.  В голову Чимина вдруг пришла идея прогуляться вместе с ним. Просто пройтись по ночным улицам Сеула, наблюдая за светящимися вывесками и билбордами. — Пойдёшь со мной? — с улыбкой на лице интересуется Чимин. — Куда? — не понимает Сухён, чувствуя чужую руку на запястье, которую тянет на себя омега. — Пойдём. ***       Прохладный ветер убирает волосы с лица, а глаза насыщаются цветными бликами городских картин. Все утопает в цветных огнях центральной улицы. Омеги хоть и молчат, но и без слов понимают друг друга. Странно, но у обоих в голове нет гнетущих, лишних мыслей, только спокойствие и, впервые за долгое время, некая радость. Чимин притормаживает, когда видит, что Сухён остановился напротив плаката. Он внимательно вчитывается в текст снизу, а когда замечает приближение соседа, отходит на шаг назад. — Я тоже знаю эту группу, — говорит Чимин. Чуть опустившись, пробегает глазами по тексту. — Барабанщика ищут.       Красноволосый стоит позади него и в задумчивости кусает нижнюю губу. Смотрит на плакат, стопку буклетов рядом, а после отрицательно крутит головой, прогоняя таким образом лишние мысли. — Давно я не держал их в руках, — тихо произносит он, отчего Чимин оборачивается. — Что не держал? — спрашивает омега, замечая скрытый интерес у него на лице. — Барабанные палочки. Ещё в прошлом году бросил это занятие из-за криков родителей, которые заставили меня ехать сюда учиться, — отвечает тот.       Вот от чего этот яркий цвет волос, тонкая серёжка в виде кольца в носу, странный, немного потрёпанный стиль в одежде, который не каждый воспримет всерьёз. Сухён всегда отличался индивидуальностью и чрезмерным равнодушием к обычным людям, сливающимся в толпе. Он смотрел на вещи своими глазами, которыми превращал «обычное» в некую своеобразность. Таких людей понять трудно, однако возможно, если копнуть глубже, что удалось сделать только сейчас Чимину. — Возьми буклет, — говорит он, вытянув одну глянцевую, согнутую на две части бумагу. — Нет, — закрутил головой красноволосый. — Просто пойдём отсюда, — делает шаги вперёд, оставив за спиной Чимина одного. — Просто возьмём и пойдём отсюда, — перефразирует омега уже шёпотом, пряча буклет в кармане своего рюкзака, который завтра определённо будет лежать на самом видном месте в комнате, чтобы быстрее попасться на глаза Сухёна.   Возвращение в общежитие было довольно поздним. Омеги, признаться, замёрзли, однако не думали жалеть об этой прогулке. Уж слишком много эмоций она после себя оставила. Телефон Чимина оставался лежать на кровати в комнате на время всей прогулки, отчего он, увидев три пропущенных вызова от Юнги, заскулил, виня себя за забывчивость и рассеянность.       Переодевшись в домашнюю одежду, омега заползает под одеяло и набирает номер альфы. Гудки идут долго. Наверное, уснул — думает он. Но, спустя ещё три протяжных гудка, всё же удаётся услышать мужской голос на том конце. — И как оправдаешься? — спрашивает Юнги бодрым голосом. Видимо, даже не думал ещё ложиться спать. — Прогулялся с соседом, а телефон оставил в комнате, — тут же оправдывается Чимин. — Ясно. — Почему не спишь? — Мм… — мычит мужчина в трубку, словно думает. — Без тебя как-то не спится.       Не знает и не видит, как тот сейчас улыбается. Слышать простые вещи становится таким значимым событием. Хриплый шепот «скучаю» греет сердце и душу, а ценность этого понятия больше не имеет границ. И почему раньше всё казалось не таким? После потери обрести снова — вот, что даёт возможность переосмыслить все качества и принципы не увядшей страсти. Собрать по частицам пазл, создавая общую картину, а после сидеть и смотреть на неё вместе, понимая, как много времени и сил отдали.       Чимин ещё долго не мог уснуть: крутился, вертелся, копался в собственных мыслях. Ждал, когда наступит завтра, чтобы снова встретиться с Юнги. Конечно, будет сложно видеть снова это смешанное состояние, состоящее из ненависти к самому себе за бесполезность и благодарность к омеге за нахождение рядом. Да, нелегко, однако должны справиться, ведь это, по сравнению с тем, с чем им пришлось ранее столкнуться, является крохотной мелочью. Время лечит. А в данном случае оно лечит в прямом смысле.       Когда, казалось бы, Чимин уже почти засыпал, в комнату постучали. Поначалу хотелось проигнорировать позднего гостя, мысленно посылая куда подальше, но после пришлось всё же подняться на ноги и доползти до двери, так как назойливый похититель сна не думал понижать единицы децибела своим стукам. — Кому там не спится… — ноет Чимин, а когда открывает дверь, тяжело вздыхает. — Хосок?       Учитывая его мутный взгляд и как он придерживается одной рукой о дверной косяк, а другой шарит по карману, удобнее устраивая там ладонь, можно сделать вывод, что альфа достаточно пьян. — О, чебурашка объявился, — тянет притворно весело он. — Подожди… я сплю, да? — вытягивает из кармана руку и быстро касается подбородка напротив. — Не, не сплю. Настоящий. — Хосок, иди к себе, — с серьёзностью в голосе говорит омега, отстраняясь. — Никогда ещё тебя не видел таким пьяным. — Ты заботишься, что ли? А может я хотел напиться, а? Ты об этом не подумал? — еле внятно проговаривает Чон, чуть не падая от потери равновесия, пока Чимин не успевает вовремя подхватить. — Боже, дурак, — ворчит Пак, забрасывая его руку на своё плечо. — Несёшь ерунду.       Омега решает помочь добраться пьяному альфе до комнаты. Кажется не трудной задачей подняться всего лишь на один этаж выше, однако когда на плече висит мужское, довольно-таки тяжёлое тело, эта задача кажется практически невыполнимой. Хосок постоянно что-то бормотал по дороге, а иногда более внятно произносил имя омеги и то, что хочет ещё выпить. — Алкоголик, — шипит тот, уложив тело на кровать, предварительно стянув верхнюю одежду и обувь с ног альфы. Видит, что Хосок не спит, а просто лежит и смотрит на него снизу. — Чего напился-то? — Захотел. Где ты всё это время был? — спокойно задаёт вопрос Чон, пальцами касаясь края его пижамы. — У него? — альфа сам не знает, о ком спрашивает, но чувствует, вернее, всегда чувствовал, что омега о ком-то думает. — А я дурак, правда? Напридумывал себе, — с горечью улыбается, опуская руки.       После долгого молчания прикрывает веки, готовясь принять сон. Знает, что Пак сейчас сидит рядом и смотрит на него виноватым взглядом. Уж в этом весь Чимин. Хамоватый, порой грубый, но такой милый и вдумчивый омега. Чон успел его изучить… успел влюбиться. — Ты прав, я был у него, — тихо говорит Чимин, пряча руку альфы под одеяло. — И ты не должен себя так вести… только не из-за меня. Ты просто запутался, Хосок, — наклоняется, рассматривая его спящее лицо. — Найди себе того, который оценит твою добродушность и чрезмерную заботу, того, которого не стыдно будет познакомить с родителями; а моё появление спиши на глупые подростковые эмоции. Ведь ты и сам прекрасно знаешь, что я близко не стою с тобой.       Омега касается губами чужой щеки и, поднявшись на ноги, тихо покидает комнату. И на душе, кажется, становится легче, а неприятный осадок, душивший его на протяжении всех этих дней, теперь начинает рассасываться. Возможно, то же самое чувствует Хосок, приоткрывший глаза и бросивший взгляд на удаляющуюся спину Чимина. Алкоголя в крови достаточно, но настолько ли, чтобы завтра не вспомнить этот разговор? *** Время напоминает мираж. Иногда приобретает фантастические формы и заставляет задумываться о приятном, тёплом бытие, а иногда просто искажается, напоминая о своём быстром течении и о том, что за собой несёт. Когда-то время для Чонгука было обычным явлением, состоящим из череды однотипных событий, которые были чересчур предсказуемы, и беззаботным представлением о будущем, именно лёгким, не загромождённым ненужными вещами. Совсем недавно альфа думал только о цели в продвижении собственного дела. Мечтал добиться многого, лишь бы только доказать самому себе, что может практически всего добиться своими силами. Признаться, омега рядом был хорошим источником вожделения. Кто как не Тэхён был свидетелем многих скачков и падений на этом пути. Чон часто говорил ему о своих мечтах, а тот слушал, вот только разобрать не мог, какой кусочек занимает в жизни мужчины. Только сейчас, видимо, Тэхён находит ответ своему вечному вопросу.   Несколько дней скитаний по больницам под контролем альфы были отнюдь не самыми худшими, какими обещали быть. Ведь рядом находился Гук, постоянно разговаривающий с лечащим врачом и не отвлекающийся на частые звонки работников ресторана. Ему пришлось отложить дела. Тэхён любил наблюдать за его серьёзным выражением лица, когда Чон слушал указания врача, и жмурился от его упрёков в плане безответственного отношения к себе, когда плохое самочувствие оказалось признаком простуды. Чонгук постоянно твердил о прогулках на свежем воздухе и тёплых вещах в шкафу, но омега обходился отдыхом дома с открытым окном, из которого пытался насытиться тем самым свежим воздухом.       В то время как Чонгук ругался и возмущался, омега чувствовал свою вину и, как бы безрассудно не звучало, радовался. Такого внимания к себе давно не получал, да и ругань означало то, что мужчине не плевать на него и того, кто сидит внутри. — Ты спать собираешься? — снова задаёт вопрос Чон. Голос исходил из спальни, в то время как Тэхён около часа стоял в ванной комнате и смотрел на себя в отражении. Задержался, потому что пытался уловить изменения. Не мудрено смотреть каждый день на себя в зеркало и ждать пока появятся визуальные признаки беременности. Знает, что глупость творит, однако не может иначе.       Сейчас стоит в нижнем белье и поглаживает низ живота, который пока совсем не выдает признаков, что в нём кто-то живёт. Улыбается, но находит время для грусти, ведь знает, что придётся столкнуться с большими трудностями, к которым ещё совсем не подготовлен. — Почему так долго? — проворчал Чон, заметив появление омеги в дверном проёме. — Выключай свет и ложись спать.      Тэхён вздыхает и следует указаниям. Оказавшись в постели, касается мужского плеча и призывает повернуться к нему лицом. — Мм? — мычит Чонгук , посмотрев на Кима сонным взглядом. — Завтра придётся ехать на работу и разгребать все дела, так что давай спокойно уснём, ладно? — Хорошо. Просто хотел пожелать спокойной ночи, — шепчет тот, прижавшись щекой к его груди.       Тэхён чувствует стук сердца и как вздымается грудь мужчины при захвате воздуха. Ему всегда было уютно и тепло рядом с альфой, хоть приходилось постоянно отгребать за вечные, по мнению Чона, косяки. Конечно, недовольство с его стороны часто злило омегу, однако это чувство испарялось сразу же, когда тёплые руки обхватывали его талию и прижимали к себе, как это делают и сейчас. Дыхание в шею и шёпот на ухо «вам тоже» заставили непроизвольно дёрнуться. «Вам» — сердце в кулак сжимается после, казалось бы, обычного слова. Пожелание спокойной ночи впервые звучит для них обоих. *** Сон — приятная штука, не правда ли? Когда ты сладко спишь, готовясь встретить тяжёлый завтрашний день, и иногда поглаживаешь тёплое тело рядом — становится спокойно и хорошо. Вот только эта ночь оказалась совсем не такой для Чона.       Не нащупав плеча омеги, он открывает глаза и принимает сидячее положение. Тэхёна нет рядом. Шумно вздыхает и потирает веки, а после поднимается на ноги и идёт на жёлтый свет, исходящий из прихожей. Сонное состояние не даёт поначалу отчётливых картинок, но после, поняв, что Тэхён завязывает шарф на шее и обувается, мужчина быстро оживляется. — Т-ты не спишь? — удивляется омега, увидев Чонгука, прижавшегося плечом к дверному косяку. — Что ты делаешь? — серьёзно спрашивает Чон, направившись в его сторону. — Я что-то не пойму. Куда собрался? Ты на часы вообще смотрел? — мужчина, мягко говоря, был в шоке внезапному ночному пробуждению. Как можно было просто взять и надумать идти гулять среди ночи? — Я… — закрутил головой Тэхён, пытаясь подобрать слова. — В общем, я винограда хочу, — уже громче заявляет, вводя Гука в ступор.       Чонгук стоит минуту и пытается понять: послышалось ли ему или нет. Глаза сужаются, а из губ вырывается недовольный стон. Удивил? Определённо. — Издеваешься? — Чонгук, я не усну, если не съем пару гроздей зелёного винограда, — тянет тот, застёгивая куртку. Видимо, ошеломлённое лицо напротив ничуть не пугает омегу. — Ты серьёзно? Что за глупые заявления? — вмиг оживился, уверенно развязывая узел шарфа на шее Тэхёна. — На часы вообще смотрел? Сейчас два ночи. Просто собрался и ушёл в магазин, да? — громко возмущаясь, тянет молнию на куртке вниз. — Мы живём за городом, как ты думаешь попасть в город и найти там круглосуточный магазин? Где твои мозги, Тэхён?       Гук продолжал ругаться, он не понимал, какое сильное желание чего-либо может внезапно посетить беременного омегу; не знал, что можно пойти на многое, дабы получить это желаемое. — Всё, марш в кровать! — приказным тоном указывает Чон, справившись с избавлением верхней одежды. — Но я… — Тэхён, не изводи моё терпение, иди спать, — потирая переносицу, уже более устало просит он. — Мне завтра рано вставать, так что просто спокойно ложись спать.       Тэхён фыркает и, задев плечом альфу, уходит в спальню. Раздражённый полным отсутствием понимания, бухается на кровать и отворачивается лицом к окну. — Надеюсь, выспишься, эгоист несчастный, — тихо шипит омега, готовясь к бессонной ночи.       Чонгук, проводив взглядом его спину, со звуком вздыхает. Признаться, ночь умеет приносить сюрпризы. Почесав макушку, мужчина идёт на кухню и, схватив со стола телефон, копается в контактах. Что же, прости, подчинённый. — Директор Чон? — долгие гудки обрываются хриплым голосом на том конце. — Красавчик, — тут же хвалит его Чонгук за то, что ответил на звонок. — Натягивай штанишки и дуй в магазин, — спокойным голосом заявляет он, вызывая кучу вопросов в ответ. — Ох, тише ты. Если хочешь, чтобы я забыл твой косяк на прошлой неделе, то делай то, что я говорю. Не уложишься в сорок минут — по-другому заговорю, ясно?       Чонгуку, если честно, было совсем плевать на оборванный сон своего подчинённого. Исполнять его прихоти приходится не впервой, так что поздний звонок считается вполне нормальным явлением.       Выключив свет на кухне, Чон направляется в спальню, где слышит возмущённое бормотание. Закатив глаза, ложится рядом с омегой и обхватывает одной рукой его талию, прижимая со спины к себе. — Успокойся. Через сорок минут будет твой виноград, — говорит Чон, прикрывая глаза. — Зелёный? — решает уточнить Тэхён, понемногу избавляясь от обиды. — Зелёный, — шепчет в ответ, чуть коснувшись губами у виска. — Научись говорить мне о том, чего ты хочешь. Если думаешь, что можешь решать и делать всё сам, то ты ошибаешься.       Чонгук быстро засыпает, а Тэхён в который раз чувствует, как Чон во сне поглаживает его живот. Просто спит и легонько проводит по нему ладонью. Кажется, ничего особенного, однако не для того, который ценит каждое слово, жест, движение, относящееся к их будущему ребёнку. Пусть не сразу и не так часто, но Гук показывает, что свыкается с этой мыслью. Конечно, многим омегам в положении проявляют больше внимания, да и в магазин отправляются по первому зову, а не через ругань и звонок одному из работников. Здесь всё не так, как у других — давно пора бы к этому привыкнуть. *** Прозрачные занавески на окнах пускают солнечный свет через тонкую ткань. Шторы раздвинуты, поэтому не могут защитить от ярких лучей, режущих глаза даже в закрытом состоянии. Тэхён дёргает носом и поворачивается на другой бок, а после открывает глаза и смотрит на часы на тумбочке, которые показывают половину третьего дня. Удивившись самому себе, омега поднимается на ноги и, потрепав спутанные волосы, идёт на кухню. На столе чашка с недопитым кофе, оставленная Чонгуком. Знает, что он не завтракает, но всё равно находит время винить себя за то, что не приготовил его для альфы сегодня.       Усевшись за столом, вздыхает, осматривая обстановку на кухне. Ничего не изменилось: пустота слишком приелась в эти стены. Ему и самому хочется куда-нибудь выбраться, ведь сидеть дома становится действительно тяжело. Почему бы не познакомиться с улицами этого города? Кажется, он уже достаточно времени находится на острове Чеджу, но так ничего толком не увидел здесь. — Привет, Джин, — приветствует омега по телефону бывшего однокурсника. В голову пришла идея позвонить единственному человеку, с которым успел подружиться за всё это время. — Оу, привет, друг! — удивился швейцар, весело ответив на звонок. — Завтра точно снег пойдёт, раз ты мне позвонил.       Признаться, Тэхёну не хватало общения с Джином. Порой даже вспоминал беззаботные дни в новом университете, в котором проучился слишком мало.       На просьбу составить компанию прогуляться швейцар быстро согласился. Видимо, скопилось много тем для разговоров, поэтому он только обрадовался и пообещал заехать через час. — Скинь адрес сообщением, я скоро буду, — говорит напоследок Джин и отключается. *** Террасное кафе стало отличным местом отдыха для омег. Чашка ароматного чая и свежий уличный воздух дарили спокойствие и впервые за долгое время чувство причастности к обществу. Тэхён отдыхал душой, рассматривая мимо проходящих людей и попутно поддерживая диалог с омегой. Уже как час назад решил, что останется здесь подольше, ведь появление Гука дома обещает быть поздним, а сидеть одному в четырёх стенах нет смысла. — Так ты ещё живёшь с этим альфой, значит? — спрашивает блондин, вспоминая не совсем хорошие моменты, связанные с ним. — Да, — отвечает Тэхён, сделав глоток из чашки. — А что? — Уф, он же… — вздыхает тот. — Полный придурок. Красивый, но характер… — Перестань, — спокойно предупреждает его Ким. — Просто ты не знаешь его. — И слава Богу, что не знаю. Как вспомню, — вытягивает Джин, а Тэхён отвлекается от его болтовни и перекидывает взгляд на телефон, на котором высветился входящий от Чона. — Небось, он звонит? Только не говори, что ты ничего ему не сказал о том, что поедешь в город?       Отрицательно закрутив головой, Тэхён прикусывает нижнюю губу и отвечает на звонок. — Ты где? — тут же задаёт вопрос мужчина. — Ты уже дома? Рано. — Тэхён , я спрашиваю, где ты? — переспрашивает уже более громко Чон, заставив омегу тяжело вздохнуть. Он понимает, что сейчас снова начнутся разборки, поэтому спешит напомнить о сказанных им словах после похода к врачу. — Сижу в центре города в кафе. Сам говорил выбираться на свежий воздух, так что не беспокойся, Чон, я всего лишь следую твоему совету, — набравшись смелости, Тэхён сбрасывает звонок и переводит взгляд на Джина. — Так что ты там говорил? — словно не придав значения звонку, омега подпирает тыльной стороной ладони подбородок и вопросительно смотрит. — И что это было? — интересуется швейцар, шире улыбнувшись. — Знаешь, твоё настроение меняется со скоростью света, — подмечает он. — Просто он слишком… — Слишком придурок, я понял, — перебивает его. — Ладно, к чёрту этих альф. Какой маршрут на сегодня? Может, в кино сходим ещё? И вообще, давай сюда свой телефон, сегодня наш день.       Тэхён не думал, что после последней фразы их прогулка закончится только поздним вечером. После уютного кафе омеги прошлись по каменным дорожкам парка, разговаривая обо всём на свете, а после уселись в кинотеатре и поедали попкорн за просмотром фильма. Вечер был хорошим и, как бы глупо не звучало, необычным. Да, вот такое вот простое для многих людей провождение времени для Тэхёна являлось необычным. По сравнению с его обыденными днями в пустом загородном доме сегодня он отдохнул душой, не напрягая мозг ненужными мыслями. — Думаю, нам стоит повторить, — говорит Джин, устраиваясь в сидении водителя. — Это точно, — отвечает Тэхён, пристёгиваясь ремнём безопасности. На самом деле он чувствовал себя виноватым, ведь слишком поздно возвращается домой. Чонгук, наверное, голодный, а ещё злой на тот сброшенный звонок. Вон, даже не звонит теперь. — Кстати, Джин, дай мой телефон.       Получив в руки свой гаджет, Тэхён обречённо вздыхает, когда замечает, что он выключен. Бросив косой взгляд на омегу за рулём, он включает его, а после громко скулит, увидев пятнадцать пропущенных. — Джин, зачем… зачем ты его выключил? — шепчет он, прикрывая глаза и откидываясь на спинку сидения. — Ой, да ладно уж, — усмехнулся блондин. — Зато хорошо провели время. Ничего не ответив, Тэхён повернул лицо к окну. Наблюдать за мельканием огоньков лучше, чем сидеть и придумывать оправдания для Гука. С одной стороны Джин прав, но с другой, кто давал ему права так поступать?       Машина остановилась у ворот дома. Быстро попрощавшись с омегой, Тэхён  хлопает дверцей и спешит к входной двери. Волнение не покидает его голову, а ноги начинают подкашиваться, когда ступают на ковёр в прихожей. Свет выключен повсюду, кроме кухни. Разувшись и скинув верхнюю одежду, он идёт прямиком туда. Видит, как сидит за столом мужчина, прокручивая в руках свой телефон. Бросив на омегу усталый взгляд, хмыкает и поднимается на ноги. — Чонгук, я… — уже хочет начать оправдываться, как Чон молча обходит его фигуру и направляется в спальню.       Теперь поездка кажется не такой хорошей, как казалась до этого. Чувство вины теперь душит, а настроение падает к самым низам. Тэхён оглядывает кухню и замечает на столе пустые упаковки от лапши. Видимо, травил свой желудок единственной пищей, которую умеет готовить. Убрав весь мусор, омега идёт следом в спальню, а после, устроившись рядом с альфой, касается ладонью его плеча. — Прости, — виновато просит он. — Ложись спать, Тэхён, — дёрнув плечом, альфа чуть сдвигается на край кровати и набрасывает на себя одеяло. — Чонгук, — скулит Тэхён, подползая ближе к нему.       В ответ слышит громкий вздох, а затем наблюдает, как Чон поднимается на ноги и, захватив одну подушку с кровати, покидает комнату. Омега смотрит на его спину и понимает, что лучше бы услышал крики в свою сторону, нежели как сейчас — давился молчанием.       Опустившись голыми стопами на пол, он тихо идёт в гостиную, где видит, как Чонгук ложится на диван. Долго не думая, бежит на носочках к нему и тесно прижимается к спине, носом утыкаясь в теплую шею. — Ты издеваешься? — укоризненно спрашивает обиженный. — Иди в спальню. — Чонгук, ну прости. Не дуйся на меня. — Я не дуюсь, Тэхён, я злюсь. Почему ты так безответственно поступаешь? Я как дурак сидел с телефоном в руках и ждал тебя, а ты просто отключился и решил гулять допоздна хрен пойми с кем! — повернулся, да взглядом недобрым окинул. — Я был с Джином. Мы просто посидели в кафе и сходили в кино, — оправдывается он аккуратно, кусая губу. — Я тоже человек, Чонгук. Мне тоже хочется видеть что-нибудь дальше этих холодных стен. — И поэтому поступаешь, как тебе вздумается, — тут же перебивает его альфа. — Когда до тебя дойдёт, что теперь ты не можешь решать всё сам? — А кто должен решать? Ты? — Теперь пришло время Тэхёна злиться. — Спасибо, ты и так это делаешь — сам всё решаешь за меня! — Потому что ты не в состоянии этого сделать! — Не тебе решать, — сквозь зубы цедит, наблюдая за злой гримасой на лице у альфы. — Мне. И только, — твёрдо заявляет Гук. — Не имеешь права такого говорить, ясно тебе? Ты носишь моего ребёнка!       Тэхён приоткрывает рот, чтобы высказать накипевшее, но, услышав последнюю фразу, оставляет попытки и просто замолкает. Он никогда не слышал от Чонгука этих слов. Всё казалось и без того понятным, вот только ясности не было. Да, на эмоциях, да, необдуманно, но ведь признал. — Прости, — шёпотом, утыкаясь носом в мужскую грудь. — Хотел просто расслабиться, но забыл о тебе. — И отключил телефон вдобавок, — дополняет Чон уже не так свирепо, скорее разочарованно. — Иди в кровать, здесь тесно. — Не пойду, — отрицательно крутит головой омега, обхватывая двумя руками его шею, как плюшевую игрушку. Так по-детски. — И что мне с тобой делать? — вздыхает, чуть подвигаясь к спинке дивана, освобождая для Тэхёна таким образом место. — Любить, — шепчет в ответ тот, прикрывая глаза. *** Тёплое солнце рассыпает лучи по каждому окну многоэтажного здания, состоящего из большого количества квартир, обходя ярким светом стёкла тринадцатого этажа сто тридцать пятой квартиры, так как хозяин решил себя окружить обстановкой, с точностью описывающей его душевное состояние. Серые стены кажутся темнее на пару тонов из-за отсутствия дневного света, а минимальное количество мебели добавляет этой обстановке ещё больше пустоты. Холостяцкая берлога полностью оправдывает своё название, однако больше не позволяет жильцу затухать в одиночестве. — Чим, ты скоро? — громко зовёт омегу мужчина, в то время как тот стоит у плиты и неумело стряпает некое подобие на ужин. — Подожди, уже почти, — быстро отвечает Чимин, выковыривая из сковороды вилкой более светлые кусочки мяса и сгребая в отдельную кучу угольки.       Признаться, жить в квартире Юнги уже третью неделю он явно подустал. После выписки альфы из больницы ему одному приходилось заниматься всеми делами, не говоря уже об уходе за самим хозяином. Нет, не жалуется, ведь сам вызвался помогать, но моментами стискивает кулаки, когда беспричинная злоба Юнги переходит границы. Чимин знает, что тому трудно; знает, что он больше всего на свете ненавидит быть под чьим-то крылом, когда свои обломаны. Поэтому молчит, окутывая альфу несвойственной для него заботой. Но всё это можно списать на ещё одну ступень, подставленную жизнью, которую им положено пройти. Юнги понимает это, как и сам омега, а значит, обойти уже проверенные грабли будет не так уж и сложно. — Опять? — вздыхает Мин, рассматривая подгоревшую еду в тарелке. — Чим, ты неисправим. — Знаешь ведь, что не умею готовить, так тогда зачем постоянно просишь? — с укором отзывается он, устраиваясь рядом на двуспальной кровати. — Бери свою вчерашнюю пиццу, которую заказал после моего точно такого же ужина, и ешь, — потянувшись к коробке на тумбочке, омега вручает её тому в руки и, надувшись и скрестив руки на груди, переводит взгляд на экран плазмы.       Услышав тяжёлый вздох по правому краю, хмыкает, но голову не поворачивает. Ему надоело делать то, что никогда не умел и к чему совсем не приучен. Хозяин из омеги никудышный, так сказать, вот только Юнги всё ещё не теряет надежды. — Ну вот что ты делаешь? — проскулил он, заметив, что альфа с каменным выражением лица пробует на вкус приготовленную еду. Просто смотрит на экран плазмы и ест эти угольки. Скривившись и сглотнув, Чимин опасливо наблюдает за ним, а после, не выдержав, выхватывает из рук тарелку и кладёт на тумбочку. — Не надо, Юнги. Я больше не вынесу больничной палаты, в которой, на этот раз, ты будешь лежать с отравлением. Ты же специально это делаешь, да? Не услышав ответа, омега хмурится. Игнорируя, Мин тянется к пульту и, включив мультфильм, удобнее устраивается, плотнее прижимаясь спиной к спинке кровати. — О, Губка Боб, — произносит вслух, довольно заёрзав. — Смотри, там Губка Боб! — Мин Юнги, — официально произносит тот, скрепя зубами, а альфа приподнимает одну бровь, с удовольствием готовясь выслушать его ругань. — Ты что-то говорил? — спрашивает, сузив глаза. — А нет, показалось. — Дурак, — прошипев, Чимин отворачивается в другую сторону. — Вот уйду я от тебя. — Куда? — хмыкает мужчина, подползая к омеге ближе. Обнимает со спины, укладывая голову на плечо, и целует в шею, щекоча тёплым дыханием. — В общежитие уйду, — продолжает Чимин, дёргая плечом, хотя сам уже давно обмяк. — Правда? Ты там больше не живёшь, — констатирует факт светловолосый, продолжая осыпать шею краткими поцелуями. — Я тебя даже ночевать туда больше не пускаю. Чим больше не может засыпать без меня.       Омега не сдерживает улыбки и, повернувшись к нему лицом, подставляется для поцелуев. Обнимает за плечи, проводя ладонями по лопаткам и шее, касается губами подбородка, где остался небольшой шрамик после аварии. Он не один на теле Мина, но тот, который постоянно напоминает о случившемся. А вот для Юнги это не так страшно, ведь куда хуже этот чёртов гипс на ноге, не позволяющий ничего сделать самому. Костыли под кроватью — вот, что помогает ему добраться до уборной. Мириться со своей никчёмностью и бесполезностью отнюдь не лёгкое дело, поэтому беспричинные срывы являлись частым явлением в этой квартире. Рядом постоянно Чимин — любимый, желанный омега, по которому безумно скучал и не спал по ночам, вот только не в таком свете альфа хотел выглядеть перед ним. Слишком жалок.       Юнги сейчас так жадно целует его, блуждает руками по телу, а в голове представляет совсем другое, нечто более близкое и приятное. Он открывает глаза, когда Чимин начинает стягивать с него футболку. Смотрит на него и следит, как тот поцелуями опускается к груди. Такой нежный, тёплый. — Чим, подожди, — дёргает омегу за руку, когда он коснулся застёжки на джинсах Мина. — Почему ты снова меня останавливаешь? — обидчиво говорит Чимин, подняв голову. Подтянувшись к его лицу, обнимает за шею и смотрит в глаза, ожидая ответа. — Ты тоже этого хочешь не меньше, чем я. Юнги, я сам всё могу сделать. — Что сам? Ты всё сам, а я так… инвалид, который ни на что не способен, — его голос серьёзен, а на лице начинает проскальзывать злоба. — Прекрати, пожалуйста, — просит тот, сильнее обнимая. — Твой гипс обещают снять через две недели, так что не говори о себе такого. Всё хорошо… всё будет хорошо. — Знаешь, так и хочется сказать: приходи тогда, когда будет это «хорошо», — говорит в лицо мужчина, сбрасывая его руки и поворачиваясь в другую сторону. — Дурак, постоянно об этом говоришь, — с досадой в голосе произносит омега и, поднявшись на ноги, покидает комнату, а после и саму квартиру.       Просто решает прогуляться по улице, разбавляя свою обиду свежим воздухом. Дышать им приятнее, чем давиться темными стенами холодного дома, чей хозяин не устаёт твердить о своём положении, обижая при этом и Чимина. Не такого, конечно, он ожидал после долгой разлуки, однако теперь начал ценить каждый поцелуй или касание пальцев на своей коже, говоря себе, что всё скоро наладится. Это как проверка, которую должны пройти оба.       Оставшийся в квартире альфа прикрывает глаза и откидывает голову на подушку, ругаясь на себя за глупость. Не впервой смотреть на спину омеги, когда уходит. Каждый раз обещает быть сдержанней, однако обижает, даже зная, как лишняя пара фраз действует на Чимина. И Юнги может сейчас набрать его номер и позвать обратно, но не делает этого, так как знает, что омега вернётся. Это его Чим-Чим, его маленький вредный омега, который больше не покинет жизнь альфы, а будет лежать рядом и просить поцеловать, обнять, а когда встанет на ноги и наберётся сил — любить. Всю ночь, до самого рассвета. ***       Лавочка у подъезда соседнего дома больше не пустует. Полюбившееся место отличается спокойствием и отсутствием света от уличных фонарей. Видимо, чинить их никто не собирается, чему омега рад. Так тихо и темно, лишь мигание жёлтых квадратиков на высотках и шелест листьев от тёплого ветра подают признаки жизни. Три часа нахождения здесь — как сеанс у психолога. Реставрация мыслей и нахождение правильных ответов на собственные вопросы обеспечены. — Привет, Сухён, — приветствует Чимин по телефону соседа. — Ты там как? Почему не видно на парах? — О, привет, — отвечает тот, пытаясь перекричать странные звуки, мешающие нормально услышать его голос. — Прости, у меня нет времени сейчас говорить. — Почему ты мне не рассказываешь, где постоянно находишься? Сухён, ты ведь не… — Нет. Чимин, потом все узнаешь, а сейчас я отключаюсь. Уж прости, должен идти, — быстро тараторит он напоследок, прежде чем отключиться.       Досадно вздохнув, омега опускает голову. Ему не хватает общения с близкими, поэтому, получая очередной пинок, поддаётся грусти и состоянию хандры. Хочется увидеть тех, по кому давно уже скучает, выговориться и попросить прощения за недосказанность и ложь. Много не просит, лишь отдохнуть душой, сидя в тёплых объятиях Юнги, попутно поддерживая разговор друзей. Омега ждёт того момента, когда сможет, наконец, увидеть его — Тэхёна. Своего лучшего друга, которого становится всё меньше в его жизни. И даже сейчас, когда очередной звонок не доходит до хозяина телефона, Чимин снова поддаётся грусти и понимает, что жизнь не записала его в свои «любимчики».       Попрощавшись с нагретой лавочкой, омега идёт обратно к дому. Нос покраснел от ветра, сменившего тёплый воздух на более прохладный, а чуть затёкшая спина от неудобного расположения на твёрдой древесине так и просится почувствовать под собой мягкость матраса. Выбравшись из лифта, Чимин открывает входную дверь и сразу же направляется в спальню, на ходу снимая верхнюю одежду и стягивая обувь. В это время Юнги молча разглядывает его силуэт в темноте и поднимает уголок одеяла вверх, готовя для омеги место. — Ты говорил, что не можешь уснуть без меня, — шепчет Чимин, прижавшись холодным телом к нагретому, тёплому телу любимого. ***       Время летит, а вместе с ним проносятся события, моменты, сменяясь новыми, которые ещё предстоит оставить в памяти. Хотелось бы больше хорошего, ведь ждать его становится затруднительно. Мечты существуют у каждого, однако насколько они реальны, решают обстоятельства и положение.       Держать барабанные палочки в руках не сложно, но тогда почему они постоянно падают на пол? Так волнительно и боязно. Омега с красными волосами скрывается за дверью с табличкой «прослушивание». В руках флайер, давно попавшийся под руки в комнате общежития. Признаться, немного злился поначалу, ведь зачем всё это, раз родители всё равно не позволят заниматься ему любимым делом? Вот только тот, на ком постоянно срывался омега, в последний момент поддержал, говоря, что он должен доверять себе и своим желаниям. После всего случившегося Хосок замечал, как меняется его брат. Пустые глаза постепенно наливались светом, когда рассматривали цветной флайер, поэтому альфа поддержал Сухёна, впрочем, как делал это всегда. Родители? Простите, дети растут, и теперь сами думают, как и куда податься, а ваших советов будут слушаться лишь тогда, когда сами попросят.       Мечты посещают и того, что стоит у окна на кухне, поглаживая свой живот, и ждёт возвращения мужчины домой. Пока не так заметно, но уже больше чувствуется, что теперь их трое. Готовы? Пожалуй, нет ещё, но постепенно свыкаются с этой мыслью, хоть страх в глазах обоих присутствует. Кто сказал, что взрослеть легко? Хоть и не успев вдоволь насладиться молодостью, Тэхён рад, что оборвал этот короткий путь он — Чонгук. Холодный и грубый, но такой любящий, тот, кто боится показать себя настоящего даже омеге. Но почему-то это больше не вызывает огорчения, ведь с недавних пор Ким научился читать его, и даже частые ссоры теперь не кажутся такими пугающими, какими были раньше.       Ещё одна мечта сбылась и у того, кто несётся сейчас домой, зная, что его там ждут. Нога попрощалась с гипсом, а костыли теперь украшают свалку. Хромать — не страшно, главное, что под локоть есть кому держаться. Его Чим не даст упасть, а если уж и даст, то упадёт следом, смеясь во весь голос, словно они вдвоём сошли с ума. Да, сумасшедшие, которых поймут лишь они сами.       Входная дверь хлопнула. Бросив ключи на столик в прихожей, Юнги медленно, опираясь рукой о стену, направляется на кухню, где хозяйничает его омега. Наблюдает минуту, а после даёт знать о своём появлении, прокашлявшись в кулак. Пак тут же оборачивается и, скрестив руки на груди, подходит к нему. — Почему так долго на работе был? — спрашивает Чимин, норовя затеять очередной скандал. Порой омега слишком громкий. — Дел поднакопилось, поэтому задержался, — с неким легкомыслием отвечает Юнги, проигнорировав его обиду. Просто целует в щёку и, обогнув его фигуру, садится за стол. — Ну, что на сегодняшний день приготовил? — со смешком интересуется, готовясь к дегустации новых блюд от начинающего повара.       Появившаяся на столе лапша быстрого приготовления совсем не удивила. Здесь было главным то, с каким видом подавал еду Чимин. Ох, эта гордая осанка и надменный взгляд. Он чеканит шаг, словно спортивная лошадка. — Какой же ты у меня умница, — хвалит он омегу, потирая ладони. — Хозяйственный, а ещё удивляешь ассортиментом блюд, — уж никак не может обойтись без сарказма, отчего омега только злится. — Дурак. Всё, ушёл я от тебя, — гордо заявляет Чимин, скрываясь за дверью кухни. Небось, в спальню поскакал, лошадка.       Большое окно, расположенное почти на всю стену, всегда манило его. При погашенном свете ночной город кажется сказкой, а не вычерненной излишками лицемерия ямой. Не видно той реальности, которая днём так давит и душит.       Стянув с кровати одеяло, омега устраивается на полу. На паркете играют блики огоньков от окна, словно делая поверхность глянцевой. Завершённости общей картине добавляет появление мужчины, который без лишних слов присаживается рядом с Чимином, подвергаясь точно такому же состоянию. Становится по-настоящему уютно и тепло. — Вернулся поздно, потому что Намджун задержал с причитаниями, — начинает он, уложив голову на плечо омеги. — Сказал, что мог бы больше отдохнуть, прежде чем за работу взяться. — Намджун так сказал? С чего это он стал таким хорошим? — хмыкает тот в ответ. — Он, вроде, не был никогда плохим. Да, забрал себе клуб, но ведь он по праву принадлежал ему. Просто, Чим, иногда мы путаем злодеев. — Если ты о Чоне, то я согласен. Он не самый хороший и порядочный человек, — высказывается Чимин, не смотря на то, что рядом сидит его лучший друг. — Честно, волнуюсь за Тэхёна. — Кстати о них. Сегодня созванивался с Гуком, — вспоминает альфа, почему-то улыбаясь своим мыслям. — Ругался на каких-то стариков, потому что они, видите ли, заняли очередь на кассе. Пошёл, называется, за покупками со своим омегой. — Серьёзно? Они уже и в магазин вместе ходят? — удивляется Пак, услышав что-то новое о паре. — Ага. Говорил, что больше по магазинам ходить не будет. Мало того, что Тэхёна полчаса искал по всем отделам, ибо ему чего-то там захотелось, так ещё и в очереди долго простоял. Да, они, конечно, ещё та парочка, — усмехается Мин, натягивая край одеяла на свои плечи. — Чим, ты скучаешь по ним? — Юнги, даже не представляешь насколько, — не думая, отвечает.       Альфа, задумавшись о чём-то своём, прикусывает губу и хмыкает, а после, пробравшись рукой к талии омеги, прижимает его к своему телу. Тусклый свет из окна плохо освещает комнату, однако рассмотреть профиль Чимина не составляет особого труда. — Ты самый красивый, — Юнги смотрит в блестящие глаза напротив и медленно тянется к губам. — Красивый настолько, что я до сих пор теряюсь, когда нахожусь рядом с тобой, — тихо шепчет, коснувшись подушечками пальцев щеки. — Только мой, — целует мягко, нерешительно, руками заползая под его домашнюю футболку, а затем, резко уложив омегу на пол, углубляется, давая ему понять, что сегодняшняя ночь не обойдётся одними поцелуями.       Чимин тает от каждого движения и даже от того, как Мин дышит в его шею, когда ищет место для поцелуев. Что ж поделать, его губы слишком избирательны. Поддаётся вперёд, чтобы он смог без труда снять с омеги футболку, а после снова падает на пол, прижимая к себе тёплое тело. Поцелуи отвлекают от избавления остальной одежды, и, оставшись в одном нижнем белье, Чимин полностью расслабляется, отдавая всю власть Юнги, который и так настроен доминировать. Всегда говорил, что он — мужчина, которому омега должен подчиняться наперекор своему характеру. Сейчас нет борьбы за власть, лишь податливое, прирученное тело под мужским. — Юнги, — шепчет он, чувствуя влажные губы на своей груди. Так ласково он гладит языком любимые участки, ведь знает, как Чимин заводится от этого.       Он томит, мучает, медленно проникая пальцами в горячее тело. Если Пак думал, что быстро получит желаемое, то ошиблся, ведь альфа намерен насытиться этой ночью полностью. И пусть он мычит и просит о большем, губы знают, как заткнуть этот непослушный рот.       Чимин задыхается от нехватки воздуха, когда его язык проникает глубже, а на губах образовывается кровоточащая ранка после очередного укуса. Юнги тут же облизывает её и опускается к подбородку, продолжая скользить пальцами внутри. Как же он изматывает своего мальчика, который уже давно обмяк. Омега постанывает и извивается в его руках, прося о большем, а мужчина продолжает доводить его, хоть сам терпеть больше не может. — Поможешь? — спрашивает Мин, ухватившись за его ладонь и опустив к своему паху. Без лишних слов омега помогает избавиться от одежды, в которой давно стало тесно, и, проводив ладонью от мужского плеча до живота, опускается ниже, как запястье тут же перехватывают. — Не забывайся, Чим. Я сам, — дарит мягкий поцелуй в губы, попутно устраиваясь между ног. — Соседи нас вспомнят.       Он отрывается за все те дни, когда был без Чимина, а тот в который раз убеждается, что лучше Юнги никого нет. Эти быстрые, резкие движения сводят с ума, призывая покинуть реальность и отдаться сладкой истоме. Оставляя красные дорожки на его спине, омега громко стонет, лаская уши альфе, пусть знает, как хорошо ему сейчас. Любить приятно, а любить и знать, что тебя любят ещё сильнее — бесценно. ***       Омега спит, улыбаясь собственным снам. Голое тело скользит по шёлковой простыне при движениях, так нежно лаская тело. Эта ночь определённо останется в памяти у них обоих, ведь то, что испытали, было самым важным и приятным за последнее время. Теперь он знает, как сильно скучал по нему Юнги.       Проведя ладонью по подушке и не почувствовав рядом дышащего тела, Чимин открывает глаза. Один. На улице только появляются сумерки, а Юнги уже куда-то ушёл. Первым делом в голове появляется вопрос: как альфа мог оставить его одного после такого? Схватив телефон с тумбочки, омега быстро набирает его номер и, приставив к уху, ждёт, когда оборвутся гудки. — Проснулся уже? — слышит мягкий голос на том конце, отчего успокаивается. — Юнги, ты где? Почему оставил одного? — тут же набрасывается с вопросами. — Ух, понёсся как. Чим, я совсем рядом. — Где? — На крыше этого дома, — спокойно заявляет альфа, вызывая ещё больше вопросов в ответ. — Тише, перестань кричать, лучше поднимайся ко мне, — говорит он напоследок и, пропустив мимо ушей очередные вопросы, отключается.       Юнги уже в предвкушении ругани, поэтому не скрывает улыбки, ожидая омегу на крыше. Надеется, что хоть теплее оденется, ведь утро никогда не было тёплым. Да, ему бы думать над оправданиями, а он гадает, наденет ли Чимин куртку.       Город в серой дымке ожидает появления рассвета. Одинокий мужчина на крыше ждёт его меньше, чем омегу, который вот-вот поднимется в это место. Признаться, хотел показать его ночью, но, увы, в это время существуют дела куда важнее. Зачем строить из себя романтика, если таковым не являешься? — Юнги! — слышит он громкий голос за спиной. Обернувшись, подзывает одним движением руки к себе, а после, когда злой омега оказывается рядом, сильно обнимает, умеряя его пыл. Обмякнуть в руках Мина слишком легко, поэтому Чимин быстро успокаивается. — Юнги, может объяснишь мне, зачем мы здесь? — А тебе не нравится? — тут затыкает его альфа, чуть укачивая в своих объятиях. — Здесь холодно, а ещё мне хочется спать, — отвечает тот, сильнее прижимаясь к его телу. На сон действительно клонит, и если Чимин не услышит от Юнги в течение минуты хоть пару слов, то уснёт прямо здесь. — Чим, полетели, — рассеивает все надежды на сон мягкий, спокойный голос. — Что? Юнги, что ты такое говоришь? — не понимает. Отстранившись, бегает глазами по его лицу, пытаясь уловить смысл сказанных слов, пока не натыкается на руки, которые вытаскивают из внутреннего кармана два билета. — Полетели на две недели туда, где нас давно уже ждут. Знаю, ты скучаешь по ним не меньше, чем я, поэтому, Чим, летим на Чеджу? *** Глаза неустанно продолжают следить за двумя бумажками, лежащими на краю комода. Изучают снова и снова, словно пытаются найти в них какой-то подвох. Вот они — билеты на Чеджу. Почему всё кажется таким нереальным? — Господи, ты серьёзно? Почему ещё не собрался? — в комнату заходит мужчина, замечая своего омегу, склонивший голову над своим источником радости. — Чим, ты уже третий день смотришь на эти билеты. Никуда они не убегут от тебя, — смеётся он, наблюдая за забавным выражением лица. После того случая Чимин не опускал уголков губ вниз, только постоянно улыбался и крутился вокруг альфы, который, видимо, действительно порадовал, раз начал получать с самого утра неожиданные поцелуи и неумелые завтраки. Знает ведь, что тот старался, поэтому доедает до конца, запивая чёрным чаем не совсем вкусную еду. — Юнги, мы серьёзно туда полетим? — снова этот вопрос и взгляд полный надежд. — Ох, Чим, — вздыхает альфа, захватив со спины в свои объятия омегу. — Я что, похож на шутника? — хмыкает, сильнее прижимаясь животом к его спине. — Ты, кстати, уладил дела с университетом? — спрашивает о занятиях, которые предстоит пропустить. — Да. Осталось только программу у преподавателей забрать на эти две недели, а так всё сделал, — словно на автомате отвечает Чимин, складывая свои руки поверх мужских. А Юнги снова начинает смеяться, в очередной раз удивляясь его ласке. Уж не привык к такому Чимину, поэтому сейчас чувствует себя героем.       Мужчина укладывает голову на его плечо, носом уткнувшись в волосы. Свежий запах с добавлением цитрусов — любимый аромат. Такой нежный, еле ощутимый, тот, который не описывает самого хозяина, но очень ему подходит. И каждая вещь в квартире помнит этот запах, он всегда парил в воздухе, словно просил хозяина вернуться. А он снова здесь, стоит послушный в объятиях альфы и в голове ведёт счёт его стука сердца. Просто считает, успевая улавливать себя на мысли, что сейчас, наконец-то, омега счастлив. — А теперь поехали за твоими вещами. Не забывай, у нас завтра самолёт, — напоминает Мин, выпуская из своих рук тёплое тело. ***       Пока переднее сидение в салоне авто прощается со своим хозяином, альфа расслабляется, делая музыку громче. Не намерен покидать своё место, так как на дух не переносит это здание под названием «общежитие». Удобнее устроившись в кресле водителя, наблюдает, как Чимин обходит машину и направляется к дверце с его стороны. — Не пойдёшь со мной? — спрашивает он, просовывая лицо в окошко. — Нет. Ты позвони, когда соберёшь сумку. Я подойду за тобой, — отвечает альфа, взлохмачивая чёлку. — Только смотри, чтобы грузовик не пришлось вызывать. Минимум вещей, солнце. Минимум…       Закатив глаза, Чимин кивает и несётся в сторону входной двери. Давно здесь не ночевал, лишь забегал после учёбы на некоторое время, чтобы захватить пару вещей и конспекты к следующему учебному дню. Общение с соседом как бы наладили, но вот незадача, омеги практически не виделись. В университете Сухён отсутствовал, как и в комнате, когда Чимин возвращался с занятий. Поэтому сейчас, застав соседа на своём месте, омега обрадовался и решил помедлить со своими сборами. — Привет, давно не виделись, — приветствует он красноволосого. — О, привет! — удивляется сосед, продолжая пихать свои вещи в дорожную сумку. Видимо, не один Чимин собрался куда-то. — Сухён, а ты куда? И вообще, когда в университете появишься? — набрасываясь с вопросами, Чимин выхватывает из его рук какой-то свитер и заставляет посмотреть на себя. Натянув на лицо странную улыбку, сосед кладёт обе руки на его плечи и, вздохнув, отрицательно крутит головой. — Я туда больше не вернусь. Только не удивляйся, но я забрал документы и сейчас еду туда, где начну новую жизнь, — серьёзно говорит он, доводя омегу напротив до состояния шока. — Ты с ума сошёл? А родители? Чёрт, а Хосок? — А Хосок что? Он вот мне сумки помогает до такси тащить, — отвечает сосед, не переставая улыбаться. Наверное, только Чимин не в курсе, что вообще здесь творится.       Послышался хлопок двери за спиной. Обернувшись, запутавшийся во всём омега смотрит на уставшего альфу, который тут же выпрямляется, заметив на себе пристальный взгляд того, с кем не решался заговорить уже долгое время в университете. — Так, возьми ещё эти две, — указывает Сухён, тыча пальцем на собранные сумки на кровати.       Чимин стоит и обескураженно смотрит, как сосед набрасывает на плечи кожаную куртку и поправляет волосы. Он ждёт ответов на свои вопросы, которые, видимо, пропустили мимо ушей. А Хосок следит за его выражением лица, понимая, что альфу сейчас никто не остановит. Просто смотрит на омегу, в памяти прокручивая те моменты, когда прибегал сюда как собачонка, лишь бы пожелать спокойных снов на ночь. Такой холодный, но, чёрт, такой манящий. Маяк, ослепляющий в ночи своим ярким светом; далёк, хоть и казался близок. Жаль, что альфа осознаёт это только сейчас. — Хосок, я буду ждать в машине, — выводит из раздумий голос брата. Омега стоит у двери, с улыбкой на лице обводя комнату взглядом. Видимо, прощается. — Чимин, спасибо за пинок к мечте, — обращается к соседу, уловив его непонимающий взгляд на себе. — А знаешь, иди-ка ты лучше к чёрту, — в голос начинает смеяться, включая в себя того самого дерзкого Сухёна. В ответ замечает улыбку, а после слышит громкий смех. — Или в церковь, грешник. — Ох, чёртов барабанщик, — подаёт голос Чимин, подрываясь к нему. Впервые обнимает, искренне желая удачи. Догадался ведь, к какой именно мечте он рвётся, покидая место, изначально не подходящее ему.       Смотреть, как уходят люди из твоей жизни, к которым только начал привязываться, трудно. Но омега знает, что они ещё встретятся, ведь неспроста эта фраза на ухо: «я помашу тебе рукой со сцены, а ты заметишь это, так как будешь стоять в первом ряду». — Спасибо, что поддержал его, — заглушает появившуюся тишину в комнате своим голосом Чимин, обращаясь к альфе, державшему две сумки в руках. Не хотелось, конечно, оставаться с ним наедине, ведь до сих пор чувствует неловкость, но и молчать было глупо. — Наверное, это я должен тебя благодарить, — отвечает тот, остановившись у двери. — Спасибо за брата, Чимин, и прости за постоянную ерунду, что я нёс тебе. Ты ведь знаешь, я дурак. Сам постоянно об этом твердил, — рыжеволосый опускает голову, боясь взглянуть в глаза того, что за короткое время успел засесть глубоко в сердце. Как глупый ребёнок стоит на месте и рассматривает свою обувь, лишь бы не сказать чего лишнего при встрече взглядами. — За это ты мне и нравился, Хосок, — говорит Чимин, присев на край своей кровати, — и до сих пор продолжаешь нравиться, — последнюю фразу он произносит тихо, почти беззвучно, чтобы сказать это скорее самому себе, нежели альфе, находящемуся не на таком уж дальнем расстоянии. — Тогда, Чимин, не улыбайся мне при встрече и ничего не говори, просто сделай вид, что мы с тобой не знакомы. Я буду только рад этому, — одарив улыбкой, наполненной тоской и грустью, Хосок уходит, оставив дверь комнаты открытой. Он как всегда рассуждает правильно и трезво, однако радости это совсем не приносит. — Снова заставляешь чувствовать себя дерьмом, — говорит в пустоту Чимин, тяжело вздыхая.       Появление странного, но такого милого и заботливого альфы в его жизни было отнюдь не случайным. Он помог что-то понять, помог увидеть то, что раньше казалось пустым и бессмысленным, показал жизнь с другого берега, как это сделал на реке Хан. А омега в свою очередь надеется, что это скромное «спасибо» является аналогичным признаком его появления в жизни парня. Хосок искренне поблагодарил за брата, быть может, встреча с Чимином тоже не была лишена смысла? — Ты скоро? Почему так долго? — омега слышит недовольное ворчание в трубку. Чимин неосознанно пропустил пару звонков от Юнги. Вибрацию не всегда можно услышать, тем более тогда, когда погрузился в мысли с головой. — Юнги, приди сюда и помоги мне собраться. Я один здесь, причём не в настроении. Вот умру под кроватью, и не найдёшь ты меня больше, — ноет он, вытягивая каждое слово. — Ну вот что за ребёнок, а? — вздыхает мужчина, а омега в это время улыбается, услышав в трубке, как хлопает дверца его машины. Наверное, уже идёт к нему. *** Утро следующего дня для всех было не из лёгких. Хлопот и дел хватало как у одной, так и у другой пары, поэтому все поднялись намного раньше обычного, не учитывая посапывающего в подушку брюнета, которого изрядно измотала кропотливая работа. Сон Чонгука крепок, и даже злое шипение по левому краю не заставит его открыть глаза. А Тэхён действительно злится. Злится на то, что приехал почти под утро после так называемой работы, на обещание купить по дороге домой нужные продукты, которое он, естественно, не выполнил. Все эти дни, зная, что к ним приедут долгожданные друзья, омега сиял от счастья, не говоря о сегодняшнем дне. Наступает настоящее волнение и маленькая паника. Поэтому Тэхён настроен цепляться к каждой мелочи и делать всё возможное, чтобы сегодня встречу друзей сделать идеальной. Правда, утро уже дало трещину всем его планам. — Не трогай, дай поспать! — рявкает альфа, пытаясь забрать обратно нагретое одеяло, которое уже больше пяти минут стягивает с него Ким. — Чонгук, я тебя по-человечески вчера просил купить продукты из списка. Ты ничего не купил, так ещё приехал под утро! — ругается тот, продолжая свои действия. — Поднимайся и езжай в магазин. Гук, у нас мало времени осталось! — Ох, прекрати я сказал! — перебивает он громким голосом, резко поднимаясь и принимая сидячее положение. Пыхтит и матерится себе под нос, сверля омегу гневным взглядом. — Спасибо, блин, дал поспать! — потрепав от злости подушку, выбирается из постели и, натянув спортивки, висевшие на спинке кресла, покидает комнату. — Бумажка со списком лежит в кармане твоей куртки, — напоминает ему Тэхён, выбегая следом. — И фрукты не забудь. — Да понял я, — цедит сквозь зубы мужчина и, схватив со столика ключи от машины, скрывается за входной дверью.       Настроение Чона всегда зависело от сна. Будь он хорошим и крепким — готов ко многим делам даже в самый тяжёлый день, а если будет таким, как сейчас: коротким, резко оборванным, то альфа задушит любого своим недовольным взглядом. Уж простите, сон превыше всего. Чонгук не думал, что придётся с самого утра бегать по магазину со списком в руках, и как назло почерк такой непонятный, что сонным глазам приходится действительно потрудиться, чтобы вычитать из него хоть что-нибудь. — Вам пакетик нужен? Покупатель, вам пакетик нужен? — несколько раз спрашивает омега за кассой, выводя мужчину из некого транса. — Заебись, уже научился спать с открытыми глазами, — говорит он сам себе, почесав переносицу. Стоит весь помятый в спортивных штанах и свысока смотрит на людей в очереди, думая, что как всегда сногсшибателен. — Что? — снова интересуется тот, услышав непонятное бормотание. — Нужен, говорю, — хамовато отвечает Чон, копаясь в бумажнике в поисках карточки.       Походы по магазинам не для Гука, это уже стало давно понятным. Однако своё дело он как-никак выполнил, пусть и забыл пару продуктов из списка. А сейчас наконец-то он отправится домой и, вручив пакеты своему грозному с некоторых пор омеге, уйдёт на боковую. *** Испарина на лбу, опущенные уголки губ, слезящиеся глаза, смотрящие на красный палец, получивший ожог. Тэхён хотел много чего успеть, но забыл подрассчитать свои силы. Поэтому сейчас стоит у плиты и дует на палец, смягчая колющую боль. Такое чувство, что он единственный, кто ждёт гостей. Альфа уже который час спит в тёплой кровати, не прилагая никаких усилий на подготовку, а вчера вообще сказал, что всем будет плевать на еду омеги, так как главную роль будет играть алкоголь. Время идёт, а Чонгук не меняется, отчего становится грустно, ведь уже давно стоило повзрослеть.       Не стоит скрывать, что Тэхён боится будущего. Именно будущего с Ним. Жить вместе и делить одну постель — не значит обещать счастливой жизни. Он продолжает чувствовать себя одиноким, даже зная, что это уже не так. Но сегодня Тэхён обещает себе больше улыбаться и по-настоящему расслабиться в кругу друзей, записывая это событие в одно из самых лучших за последнее время.       В руках телефон, на экране которого вдруг высветилось оповещение о появившемся сообщении. Омега, присев на пару минут передохнуть, взял его для того, чтобы посмотреть время, а тут уже сообщения шлют, хоть для его телефона это редкость.       «Скучаю по тебе, сынок» — глаза распахиваются, когда пробегаются по короткой фразе. Зажав рот ладонью, радостный Тэхён несётся в комнату к Гуку, желая поделиться хоть с кем-то этой новостью. И спрашивается, что такого в этом сообщении? Да всего ничего, лишь написал папа, с которым омега поссорился и не разговаривал почти всё время проживания на Чеджу. Теперь, наверное, его радости нет предела. — Чонгук, проснись, проснись, — запрыгнув на кровать, Тэхён тормошит рукав футболки альфы, пытаясь разбудить. На его груди устроился рыжий питомец, давно сменивший любимого хозяина. Становится обидно, ведь кормит и гладит его чаще Тэхён, нежели тот, кому, в общем-то, плевать на животное по кличке «Бон». Да, естественно Чон не знает об этом имени, а только постоянно вредным придурком называет, а котёнок, что странно, отзывается, причём ещё на плечи к нему запрыгивает. — Ну проснись же ты, хватит спать, — продолжает скулить он, прогнав питомца и заползая на альфу сверху. Гук что-то невнятное проворчал, раскачиваясь телом, но в скором времени открыл глаза, заметив первым делом довольное лицо. — Так и не научился меня правильно будить, — хрипловатым голосом говорит Чон, потирая веки. — Утро к чёрту, так теперь и день хочешь туда отправить? И вообще, чего такой счастливый? Ах да, меня оседлал, так теперь всё, счастье, да? — со смешком задаёт вопросы, подминая одну руку под голову, а вторую кладя на талию омеги. Его явно забавляет такое положение. — Чонгук, мне папа написал, — сообщает тот, довольно заёрзав на альфе. — Пишет, что скучает. — Прекрати это делать. Ты ведь знаешь, какой я после хорошего сна, — перекидывая омежье тело в сторону, брюнет забрасывает свою ногу на его бедро и, максимально приблизившись, целует кончик носа. — Вот видишь, а ты ныл каждыми днями, что папа о тебе забыл. Если он у тебя есть, то всегда даст знать о себе, — альфа знает, о чём говорит, хоть сам давно лишился семейного тепла. Хотя, если быть точнее, этого тепла-то никогда и не было, поэтому воспоминания о семье даже изредка не посещали его голову.       Омега утыкается в мужскую грудь, решая немного отдохнуть. Тёплое тело согревает, а мягкость шёлковой простыни уносит в мир уюта и спокойствия. Лёгкие касания влажных губ на шее вызывают мурашки и щекотку, отчего Тэхён дёргается и хохочет. — Чонгук, ты меня всего обслюнявил, — ноет он, толкая альфу в грудь. Весь извивается и громко смеётся в сильных руках, пытаясь выбраться. А мужчина чувствует себя героем, восстановившим справедливость. Испорченное утро омеге так быстро не сойдёт с рук. Чон щекочет, кусает мочку уха и, подавляя собственный смех, действительно слюнявит. — Чонгук, ну прекрати, — жалостливо просит Тэхён, — и нам уже надо вставать, на часах почти четыре. — Что? — встрепенулся Чон, резко поднимая голову. — Мне ж через час за ними в аэропорт ехать! Чего раньше не разбудил? — паникуя, альфа выпускает омегу из своих рук и выбирается из кровати, быстрым шагом направившись в ванную комнату. А тот сидит и качает головой, не прекращая удивляться быстрой смене образа мужчины. Да, Чонгук такой.       Проваляться целый день в кровати, видя цветные сны, а после второпях принимать душ и выбегать из дома, дабы встретить долгожданных гостей — норма. Благо, рубашки в шкафу всегда висят выглаженные, как и остальные части гардероба, поэтому время на сборы в разы сокращается.       Альфа, поправив чёлку у зеркала в прихожей, громко зовёт Тэхёна, чтобы тот поспешил, однако омега, ссылаясь на завершение готовки еды и себя в целом, сказал ехать встречать друзей одному. Что же, значит, в машине хоть покурить успеет.       А Тэхён на стол уже давно накрыл, вот только не успел привести себя в порядок, поэтому и отказался ехать. Не встречать же ему ребят в растянутой домашней футболке с растрёпанными волосами? Сегодня он хочет выглядеть для друзей хорошо, чтобы показать им, что жизнь на Чеджу его не подкосила, и неважно, что это совсем не так. Сделать макияж, который давно не украшал омежье лицо, надеть обтягивающие брюки и светлую рубашку — всё это поможет сделать его счастливым в глазах остальных. Тэхён надеется, что Чонгук тоже это заметит и оценит, а не так, как в последние дни — поцелует, не посмотрев в глаза, и уйдёт на работу, с которой, между прочим, приезжает очень поздно, учитывая вчерашний день. Омега знает, что глупые мысли об измене подпускать в голову не стоит, однако постоянно об этом задумывается, вспоминая прошлую жизнь Чона. Ребёнок его остановит? Как же Тэхён на это надеется. — Фу, — морщится Тэхён, когда распыляет духи в воздухе. Давно ими не пользовался, так как за вкусы теперь отвечает его положение, но всё равно чуть брызгает ароматную воду на шею, ведь хочет сегодня быть по-настоящему идеальным. — Ох, ну и где же они? — находит время задаваться вопросами, когда ждать гостей становится мукой. И кажется волнение даже отошло на второй план, на смену которому пришло чувство ожидания. Входная дверь хлопнула, а за хлопком тут же пронеслись громкие весёлые голоса, заставляющие выпустить из рук омеги котёнка, до этого скрашивающего одиночество, и понестись встречать гостей. Остановившись в проходе, Тэхён широко улыбается, пока боясь наброситься на лучшего друга, который точно также стоит на месте и смотрит на него счастливыми глазами. — Эй, а где писк и обнимашки? — подает насмешливый голос Юнги. Этот вопрос оказался спусковым крючком, чтобы поддаться эмоциям и полететь друг к другу. Сейчас никто их не осудит за радостные крики и визги, поэтому омеги больше не скрывают своих эмоций. — Эй, красавец, а меня обнимать будешь? — устав наблюдать за такой картиной, Юнги расставляет руки, готовясь к дружескому объятию, которое вскоре получает.       Чонгук всё это время стоял в стороне и наблюдал за своим омегой. Теперь понял, почему Тэхён отправил его одного. Видимо, долго наряжался, раз альфа уже несколько минут не может оторвать от него глаз. Красивый. — Ребят, пойдёмте все к столу, — ведёт всех за собой Тэхён на кухню, где уже давно стынет еда на столе. — Ты, главное, налей чего-нибудь, — тут же вставляет своё слова весёлый Чимин. Вот и появилась злорадная улыбка на лице Чона и взгляд, в котором так и крутится «а я же говорил!». — Да, и Гуку еды не накладывай, ибо что-то он у тебя сильно отъелся. Вон, морда какая, — дополняет Мин серьёзным голосом, подняв указательный палец вверх. Услышав громкий смех от всех присутствующих в этом доме, довольно усаживается за столом и, гордо подняв голову, дополняет: — Я сделаю эти две недели незабываемыми. ***       Дружеская компания, долгие разговоры обо всём на свете и бокалы, наполненные белым вином, делают этот вечер по-настоящему тёплым и уютным. Время шутить и громко смеяться, а вопросы о том, почему Юнги прихрамывает на левую ногу, что является причиной вылитого брюнетом в раковину вина, бокал которого в руках держал Тэхён, сейчас попивающий апельсиновый сок — будут задаваться потом, когда эмоции после встречи понемногу выветрятся.       Все что-то обсуждают, делятся впечатлениями, выявляют изменения в лицах, а Чонгук пьёт вино и разглядывает своего омегу чуть опьянённым похотливым взглядом. Да, он уже давно узрел его очарование сегодня, но не перебарщивает ли омега с улыбкой и частым облизыванием губ? Ох, пусть перестанет, иначе ладонь Чона, двумя секундами ранее упавшая на коленку омеги, поднимется выше.       Лицо Тэхёна меняется сразу же, а взгляд тут же падает на самодовольного мужчину. А что, он гладит своё, кто ему запретит-то? — Перестань, — шепчет Тэхён на ухо, пытаясь убрать чужую ладонь с ноги, за что Чон сжимает двумя пальцами его кожу, оставляя красноватую метку. Ущипнул. — Ай! — громко крикнул, резко поднявшись на ноги. — Ты чего это? — спрашивает Чимин, изогнув бровь. — В туалет захотелось, — на автомате отвечает Тэхён и, бросив уничижительный взгляд на довольного альфу, уходит в уборную. — Ну ладно, чего уж там, можешь нас больше не предупреждать об этом. Разрешаю, — ухмыляется Юнги, провожая его спину взглядом. — А я руки схожу помою, — неожиданно заговорил тот, кто почти весь вечер молчал. Гук, освободив свой нагретый стул, направляется следом за своим омегой, посвистывая какую-то песню.       Дверь в ванной была открытой, поэтому ему удалось заметить омежью фигуру напротив зеркала. Стоит там что-то себе прихорашивается, а когда замечает в отражении приближение альфы, меняется в лице и оборачивается, скрещивая руки на груди. — Что это было? Чонгук, ты… — Замолчи, — резко перебивает он омегу, затыкая жадным поцелуем. Получилось неожиданно, но до безумия приятно. Тэхён поддаётся, ведь иначе с Чонгуком быть не может, и помогает усадить себя на стиральную машинку, находящуюся у стены. — Что мы вообще делаем? У нас дома гости, — сквозь поцелуи шепчет Тэхён, зарываясь пальцами в тёмные волосы. — Зажимаемся в ванной в собственном доме, — поясняет Чон, опускаясь мокрыми поцелуями к шее. Оставляя влажные дорожки, перебирается к груди, где пальцами отодвигает края ткани и мягко целует чувствительные участки. — Разоделся, накрасился. Думаешь, я могу себя контролировать после этого? — Тебе нравится? — спрашивает тот, заставив поднять голову и посмотреть на себя. — Да. Почему ты всегда так не выглядишь? Я альфа, мне нравится то, что я вижу глазами, — честно признаётся брюнет, касаясь губами его подбородка. — Альфа, который постоянно на работе, — чуть отстранившись, Тэхён с некой обидой заглядывает ему в глаза, а после опускает голову, вспоминая, во сколько вернулся Гук с работы. — Ты никогда не возвращался в пять утра. — И на что ты намекаешь? — тут же огрызается Чон, прощаясь со своим расслабленным состоянием. — Знаешь, мне твои психи уже вот где. Сегодня что? Ах да, пятница. Где я должен быть в пятницу? Правильно, на работе. Но, как ты заметил, я сижу здесь в кругу друзей, потому что успел доделать все за ночь. Спасибо, что доверяешь мне, — последнюю фразу альфа говорит с большой обидой, являющейся вполне обоснованной. Оставив омежье тело без тепла, брюнет покидает ванную комнату, в которой успел подпортить себе настроение. — Юнги, сегодня познакомишься с моим мини-баром в гостиной, а омеги пускай заночуют вместе, уж очень Тэхён просил. *** Светлая рубашка лежит скомканным на полу у окна, чуть прячась за складками сиреневых штор, скрывающих позднюю ночь за двухсторонним стеклом комнаты. Хозяин когда-то красивой вещи, который был должен привлечь внимание альфы, сейчас сидит на краю кровати и думает над своим поведением, зачастую приносящим паре лишние ссоры. Да, ему с каждым днём становится всё труднее молчать, да и обойти истерику теперь не так уж и просто, а всё исходя из расчёта последнего месяца. Казалось, всё падало, валилось, крушилось на хрупкие плечи, изводя и опустошая, словно меняя полностью омегу. Хотелось в голос выть о нехватке внимания от Чона, забывающего, что с некоторых пор его дома ждёт не он один, но и тот, кого носит под сердцем Тэхён. И в такие дни, как сегодняшний, он тонко намекнул на возможную измену, мысль о которой так легко впустил в свою голову. А теперь сидит и думает, насколько глуп был, когда сказал об этом альфе прямо в глаза. Помутневшие, почерневшие от неожиданной фразы в свою сторону они показали обиду и злость. Сколько можно терпеть беспричинные срывы? Да, Чонгук на многое закрывал глаза и, игнорируя, просто затыкал его своими объятиями, в которых Тэхён забывал о причине недомолвки. Но не перегнул ли омега палку сегодня? Когда он, наконец, поймёт, что Чон не знает, каково это — иметь под своим крылом беременного омегу, чьё настроение меняется со скоростью света? — Друг дней моих суровых, а не допить ли нам эту бутылочку вина? — в комнату забегает радостный Чимин, держа в руках бутылку. — Ты чего такой грустный? Что, теперь наш приезд для тебя не такой особенный? — задаёт вопросы он, обнимая со спины своего друга. — Прости, Чимин, — тут же извиняется омега, поняв, что сегодня переборщил с жалостью к себе, подзабыв о самом главном событии этого вечера. Долгожданная встреча — вот, что должно на данный момент быть на первом месте. — Меня Юнги к тебе отправил, сказал, что нам есть о чем поговорить. А я и рад, что мы с тобой ночуем вместе! Тэхён, я счастлив, что нахожусь рядом, — весело тянет тот, чуть укачивая в своих объятиях. — Давай просто напьёмся сегодня, м? — Я бы с радостью, но не могу, — натянуто улыбается Тэхён, обдумывая в голове слова, которые помогут всё правильно истолковать другу. — Эй, кто ты такой и что ты сделал с моим мальчиком?! — надувается в ответ он, наигранно сдвинув брови. — Значит так, мы сейчас начнём промывать своим придуркам кости, добавляя градусы нашим телам! Ну правда, Тэхён, нам нужно поговорить с тобой о многом. — Вот здесь ты прав, нам действительно стоит поговорить, Чимин… ***       На диване в просторной гостиной разместились двое альфы, прихватившие в руки по бутылочке дорогого алкоголя, хранившегося в мини-баре как раз-таки для подобного случая. Поправочка: рядом пристроился ещё один, грозный, пугающий, а ещё пушистый и с острыми коготками — котёнок, засыпающий на коленках своего хозяина; прирученный и с некоторых пор довольный ласковым отношением мужчины, поглаживающего его макушку. Конечно, Юнги непривычно видеть своего друга таким домашним, даже в каком-то роде спокойным, что не скажешь о его прошлом состоянии, которое затерялось ещё там, в Сеуле. — Где ты его откопал? — со смешком спрашивает Юнги, указывая пальцем на питомца. — Тэхён где-то подобрал, — цокнув, отвечает Гук, небрежно сбросив его с колен на пол и потрепав свою одежду, дабы избавиться от шерсти животного. — Из подворотни, короче. Но вроде под ногами особо не мешается, поэтому фиг с ним, пусть живёт. — Ну, хозяин у него точно ты, а не Тэхён, — дополняет свою речь блондин, подтягивая горлышко стеклянной бутылки к губам. Делает глоток, за которым следует ещё несколько, а после перекидывает взгляд обратно на задумавшегося о чём-то брюнета. — Слушай, а домик-то ничего такой, — крутит пальцем в воздухе. — Гостиная огромная просто. — И стоит так нормально, — хмыкает брюнет, повторяя действия друга. — Юнги, я… — вдруг посерьёзничав, а после и вовсе замявшись, оставляет бутылку на стеклянном столике, стоявшем рядом, и складывает руки в замок, удерживая им свой подбородок. — Я запутался, — дополняет спокойным голосом, качнув головой.       Чонгук сидит и смотрит на экран выключенной плазмы, собирая по крупицам свои мысли. Вспоминает сегодняшний вечер, который полетел к чертям из-за глупости своего омеги, удавшемуся запутать его ещё больше. — Не говори, что так сильно скучал по мне, что сейчас готов заплакать? — состроив притворную кислую моську, альфа тянется к другу, дёргая его за плечо. — Ну иди сюда, дорогой. Сегодня я буду только твоим. — Каким был придурком, таким и остался, — теперь и на лице у Чона проскальзывает улыбка. — Бля, дружище, сколько мы с тобой не виделись! — вдруг громко произносит он, забросив свою руку ему на плечо.       Наверное, только сейчас начинает понимать, что рядом лучший друг, в котором нуждался всё это время больше всего на свете. Тот, кто чушь полную несёт, лишь бы разрядить обстановку, а после, вдоволь повеселившись, станет самым опытным и качественным психологом, залечившим уже многие раны его души. Юнги здесь, сидит вместе с ним и заливается в новом доме, готовясь выслушать и дать совет, ведь его проницательность уже давно узрела нечто серьёзное и важное в глазах Чонгука. Заметил, что друг слишком спокоен и постоянно о чём-то задумывается, словно хочет высказаться.       Альфы говорят сейчас о многом, но не затрагивают откровенных тем, лишь наслаждаются самой встречей. Юнги даже упомянул в разговоре Намджуна, который решил как-то спросить о делах Чона на Чеджу. Не стоит скрывать, что с денежными средствами помог «брату» именно он. А Гук знает это, но продолжает оправдываться, говоря, что он взял лишь то, что заработал в клубе сам, а не получал подачки от ненавистного братика. Мужчина никогда не поменяет своё мнение, и плевать он хотел, что в данной ситуации совсем не прав. Что-то меняется, а что-то остаётся прежним. Нет родственной связи, есть только ненависть и презрение к тому, кто когда-то отобрал у него всё: дом, слова любви от отца и клуб, который всеми силами пытался сделать своим, даже зная, что в конце концов его лишится. — Почему мы курим здесь, а не в доме? — интересуется блондин, выпуская горьковатый дым в темное ночное небо.       Свежий, чуть прохладный воздух приятно щекочет ноздри, отрезвляя подвыпивших альф. Терраса у дома служит отличным местом отдыха, а запах моря, находившегося лишь в нескольких километрах, и гор, окружающих загородный дом, заставят каждого расслабиться и прийти к чувству умиротворения. — Я больше не курю дома, — спокойно отзывается хозяин, рисуя кольца дыма в воздухе. Светло-серые с приятным запахом мяты — уже не так часто радуют его. — И он не любит, — дополняет хриплым голосом, тут же выбросив окурок. — А мой любит. Говорит, что мужчиной пахну, — хмыкает Юнги, выбрасывая следом свою сигарету.       И снова наступает момент молчания, в который так трудно открыть рот и заполнить тишину голосом, доносящим некоторые признания. — Слушай, ты никогда не задумывался о детях? Ну, о своих детях: сколько тебе будет лет, когда появятся, от кого ты их хочешь, — опираясь ладонями о деревянные перилы, Чонгук смотрит вдаль, словно выглядывая в темноте что-то, хоть на самом деле просто боится посмотреть в глаза друга. — Ха, ну и вопросы, блин, — подмечает со смешком блондин, косо посмотрев в его сторону. — Ты посмотри на меня и Чимина. С меня такой отец… Да от нас дети сбегут, как только ходить научатся. Серьёзно, до них нам далеко ещё. — Понятно, — кратко отвечает Чон, опуская голову.       Стоит минуту, молча разглядывая свои ладони, но после, почувствовав руку на своём плече, резко оборачивается, замечая серьёзное лицо Юнги напротив, которое совсем недавно светилось от глупого вопроса. — Тэхён беременный? — тут же задаёт вопрос альфа, ища ответ в глазах вдруг дрогнувшего друга, который медленно кивает, так и не вымолвив и слова. — Чонгук, мать твою, ты серьёзно? Чем ты думал? — Юнги даёт себе право навалиться с охапкой вопросов, которые, возможно, не должен был задавать. Однако тот понимает, что всему виной эмоции и сам факт неожиданности. — Сказать, блядь, чем я думал, когда с ним занимался сексом? — дёрнув плечом, брюнет бьёт ладонями об перилы, с тяжестью вздымая грудь. — Чёрт, Юнги, а я понятия не имею, что дальше делать. Бывает, смотрю на него и улыбаюсь, а в голове виню себя за жизнь, которую ему испортил. Знаешь, что самое ужасное? — сглотнув, альфа взлохмачивает чёлку и перекидывает взгляд на опешившего Юнги, с трудом переваривающего поступающую к ушам информацию. — Он мне тоже улыбается в ответ, хоть знает, что нихрена не успел сделать в своей жизни. Учёба? Да куда теперь. Тэхён ничего не успел из-за меня, а сейчас даже убежать не сможет, ведь я не собираюсь отпускать, хоть постоянно подпускаю мысли о побеге в его голову своим идиотским поведением, — выговаривается он, еле захватывая губами воздух, чтобы не задохнуться от быстроты и обилия сказанных слов.       А Юнги слышит и видит, как его друг мечется, как тяжело ему приходится свыкаться с этой мыслью и как боится потерять того, кто приручил и подарил шанс на будущее, упустив который Гук сломается. Да, действительно сломается, потеряв самое дорогое, что сейчас имеет. — Стоит ему сказать, что разболелась голова, как я звоню всем врачам, появившимся в контактах моего телефона, и прошу быстрее приехать. А на днях он… поскользнулся в ванной, а я стоял у зеркала, но не успел подхватить, хоть и был рядом, — продолжает свой монолог Чон, наконец изливая душу, которая давно требовала лечение в виде поддержки лучшего друга. — Не успел, понимаешь?! Блядь, не успел! — Чонгук, — тихо зовёт его друг, обрывая появление истерики. Альфа касается его плеча, чуть похлопав, затем уложив ладонь на нём, а после смотрит в глаза, кивая головой — показывает, что без поддержки он не останется. — Ты не понимаешь, Юнги. Я просто самый настоящий трус, который боится всего того, что может произойти. Боюсь потерять его, но и боюсь будущего с ним. — Это ты не понимаешь, Чон. Повзрослей и пойми, наконец, что он… — серьёзно произносит Мин, ухватившись за затылок друга и прижавшись своим лбом к его лбу, — твоя семья. ***       Диван, вчера казавшийся удобным, теперь является самой ненавистной мебелью этого дома для бедного мужчины, сложившегося в два раза. Юнги был слишком пьян, чтобы доползти до кровати в выделенной хозяином комнате, поэтому уснул прямо на твёрдом, чуть скользком кожаном диване, причём уснул так, что голову свою к утру отыскал на полу, а ноги пришлось собирать на спинке. Спрашивается, сколько это ж надо было выпить, чтобы превратиться в животное?       В отличие от блондина, Чонгук отыскал для себя более уютное местечко, где можно ощутить мягкость матраса и тепло омежьего тела, точнее двух тел. Его сопение в шерстяной плед доказывает, что ему, в общем-то, очень даже хорошо сейчас.       Юнги, отыскав своего собутыльника в спальне, не сразу разобрал всей картины. Чимин лежит лицом в подушку совсем неприкрытый, выпячивая пятую точку на всеобщее обозрение. Знает ли он, что своё чёрное бельё может показывать лишь одному человеку? Да-да, тому, кто сейчас тяжело вздыхает, накрывая его тело первой попавшейся вещью в комнате. Ладно, это ещё простительно, но вот какого хрена между двумя омегами уместилась тушка Гука? Лежит, прижавшись к ногам Тэхёна, внаглую забрав себе всё одеяло и оставив омегу мёрзнуть. — Джентльмен, чтоб тебя, — ворчит Юнги, дёргая друга за плечо. — Нормально устроился, говнюк. Тебе бы омег только и гладить, причём не только своего омегу, — продолжает альфа, добавляя физической силы.       Забирает одеяло, толкает вбок, пока тот с грохотом не падает на пол, разбудив всех спящих. Чон, простонав от боли и неожиданного пробуждения, открывает глаза, морщась при каждом шорохе. Видимо, отойти от вчерашней посиделки будет сложнее, чем ожидалось. Помятое лицо вызывает жалость, но только не у того, кто специально хлопает в ладоши и выкрикивает «подъём, дружище!». — Блядь, Юнги, заткнись, а? — шипит Чонгук, ухватившись за голову двумя руками. — Башка вообще трещит. И вообще, что я тут делаю?      Проснувшиеся омеги завернулись в освободившийся плед с головами, оставив открытыми только глаза, смотрящие на своих «свежих» альф. Взгляд Тэхёна прямой, внимательный, желающий встретиться с взглядом своего мужчины, ведь после вчерашнего вечера им не удалось увидеться, поговорить, пожелать друг другу спокойной ночи.       Сейчас Чон сидит на полу, морщась от солнечного света из окна и плохого состояния, и постепенно приходит в себя, ругаясь на шумного друга, злорадно хихикающего. Почувствовав на себе заострившееся внимание омеги, резко поворачивает голову и ловит своими глазами его взгляд. Чуть грустноватый с чувством вины. Тэхён сидит и просто смотрит на него, не зная, что сказать. — Ну, малой, пойдём пока отсюда. Чай мне хоть сделаешь, — обращается блондин к Чимину, поняв, что лучше сейчас оставить пару наедине. — Кто кому чай будет делать, алкоголик! — повышает голос тот, сбрасывая его руку, когда тот хочет утянуть за собой. — Не трогай, сам пойду, — шипя, выползает из-под нагретого пледа, максимально прикрывая худые ноги длинной футболкой. — Эй, чего кричишь-то? Иди сюда, — зовёт громко альфа, чуть взбив попавшуюся под руки подушку, а после несётся вслед за омегой, которого удаётся поймать по дороге на кухню, прижав тело к дверному косяку. — И кто так доброго утра желает? — укоризненно спрашивает, водя руками по его бёдрам.       Тянется за поцелуем, в надежде коснуться любимых губ, но Чимин ограничивает его лишь щекой, которую он случайно целует, не попав в то место, которое целился. Да, омега ловко увернулся, оставив своего альфу без доброго утра. — Иди в душ, алкоголик, — ядовито произносит Чимин, толкая его в грудь. — Хм, ладно, — отвечает Юнги с каменным выражением лица. — И ты идёшь со мной, — не спрашивая, подхватывает омегу и забрасывает на своё плечо, пропуская мимо ушей возмущённые вопли по дороге.       Пока шумные друзья носятся по дому, Тэхён вздыхает, ведь Чонгук, так ничего не сказав ему, уходит приводить себя в порядок, скрываясь за дверью ванной. Он поднимается на ноги и с волнением идёт за ним, подбирая слова извинения за вчерашний случай. Дёрнув ручку, проходит внутрь, останавливаясь у зеркала и наблюдая в отражении, как Чон чистит зубы, умывает лицо и вытирает его полотенцем, бросая на омегу редкие взгляды. — Ты всё ещё злишься на меня? — первым начинает Ким, не выдерживая тишины. Удаётся получить внимание брюнета, который медленно оборачивается в его сторону и строит серьёзное выражение лица. — Да, злюсь, — кивает Чон. — На себя, — тут же дополняет, заставляя поднять голову, секундой ранее опущенную, и натянуть на лицо улыбку. — Доброе утро, дорогой.       Одна только фраза чего стоит? Тэхён, ещё шире улыбнувшись, подпрыгивает, обхватывая его шею двумя руками и, оказавшись парящим в воздухе, сильнее прижимается к мужчине, чуть приподнявшего его над полом. — Прости, я больше не буду говорить всякие глупости, — обещает Тэхён, когда чувствует босыми ногами плитку на полу. — Правда, не буду. — Не будешь, — утверждает Чон в ответ, убирая его волосы за ухо. — Просто доверяй мне, ладно? — наклоняется и касается губами щеки омеги, а после хочет отстраниться, как тот сам подрывается и целует Чона в губы, решив, что тот жадничает сегодня. — Оу, нормально так, — ощутив свободу, оценивает его поцелуй Чон, на что омега, чуть покраснев, убегает из ванной комнаты, оставляя довольного альфу одного. — Вот только почему-то стесняться меня не можешь разучиться. *** Так как утро для всех наступило только поздним обедом, вечер подступил совсем незаметно. Провожая взглядом из окна на кухне утопающее за горизонтом солнце, ребята уселись за столом за ужином, прожигая каждого сидящего напротив своим взглядом. Может, утром и было весело, так как многие только отходили от вчерашних посиделок, но сейчас, придя в себя, у всех скопилось уйма вопросов друг к другу, задать которые решился первым Чимин. — Что ты будешь делать с учёбой? — спрашивает он у друга, с некой жалостью смотря на него. — Зачем ему вообще учиться? — тут же давит вопрос вопросом Гук, посмотрев на своего омегу, который, в свою очередь, не соглашается с ним, отвечая, что восстановится сразу же, как только появится возможность. Заочную учёбу потянуть не сложно, ведь практически всё время можно посвящать дому, лишь изредка отлучаясь на сдачу сессии. — Чонгук, я не собираюсь сидеть у тебя на шее. — Хочешь сказать, что потом работать собираешься? — начинает пререкаться мужчина, не соглашаясь с мнением Тэхёна. — Да, именно. Я не трачу твои деньги сейчас и потом тоже не собираюсь тратить, — уверенно отвечает тот, настаивая на своём. — Так я и говорю, что мозгов у тебя вообще нет, — хмыкает брюнет, махнув на всё рукой. — Короче, как я сказал, так и будет. — Посмотрим. — Посмотрим! — громким басом заканчивает альфа. Всё это время Чимин и Юнги сидели и наблюдали за ними, понимая, что им обоим будет сложно ужиться вместе. Тэхён, что странно, больше не отмалчивается в стороне, а излагает своё мнение, чего не смог упустить из вида друг. Конечно, услышать ночью о беременности было крайне удивительным и в то же время пугающим фактом, если учитывать, кто является отцом этого ребёнка.       Чимин не скрывает, что никогда не желал бы видеть рядом с другом этого человека. Хоть Тэхён и говорил ночью о чуткости Чонгука и любви к нему, что, признаться, звучало глупо, омега не верил, утверждая, что такие люди не рождены для семьи. Во всём этом бардаке он разобрал только одно — зависимость Тэхёна от этого альфы. Глупый, влюбился по уши, закрывая глаза на многие вещи. Наверное, только из-за этого фактора Чимин пообещал молчать, не встревая со своими нотациями, так как испытал уже всё на себе, и сейчас как никогда понимает его чувства. — Юнги, — вдруг обращается Тэхён к блондину, показательно игнорируя недовольный взгляд Чона, который всё ещё не может отойти после спора. — Ты как себя чувствуешь? Я знаю, что ты в аварию попал, — с заметным волнением на лице интересуется он. — Да, язык у Чимина длинный, — шепчет себе под нос он, а заметив вопросительный взгляд напротив, уверяет, что уже всё хорошо и что хочет забыть об этом. — Хорошо. Я больше не буду заводить эту тему. Главное, что сейчас всё в порядке, — кивнув, Тэхён улыбается и, потянувшись палочками к нетронутым оливкам, сверху украшающим салат, решает молча поужинать.    Не замечает внимательных взглядов, лишь пережевывает те самые оливки, которые в скором времени заканчиваются. А он хочет ещё, ведь остальная еда на столе совсем не влечёт, поэтому дёргает своего альфу за край свитера. — Понял. Сейчас поищу в холодильнике, — Чон без лишних вопросов поднимается на ноги и спешит на поиск, больше не удивляясь переменчивости вкусов омеги. — Кстати, ребята, какие планы на сегодняшнюю ночь? Мы все выспались, так что ссылаться на сонливость даже не пытайтесь, — говорит Чимин, уже прокручивая в голове возможные варианты. — О, точно, поехали в клуб! Давно я там не был, а тем более здесь, — подскочив с места, воодушевлённо предлагает омега, на что Тэхён сразу же отрицательно крутит головой, а вот альфы наоборот поддерживают его идею. Серьёзно, почему бы не посетить хорошее заведение вместе с друзьями? — Эй, я что-то не понял, почему это мы отказываемся? Что, уже компания тебе наша не подходит? — цокает языком Юнги, специально заваливая глупыми вопросами, чтобы тот быстрее согласился. А Тэхён возможно хочет, но понимает, что придётся видеть снова пьяного Чона. — Ладно. Только едем туда на машине Чонгука, а не вызываем такси, — наконец соглашается, выжидающе смотря на брюнета, который, в свою очередь, сужает глаза и склоняет голову набок. Небось, уловил его хитрость, так как понимает, что, сев за руль, не позволит себе выпить в клубе. *** Припарковавшись у здания обвешенного мигающими огоньками, все спешат поскорее выбраться из машины и понестись навстречу музыке и неоновым подсветкам вполне себе приличного клуба, на входе которого стоят два симпатичных охранника. Ну, это по словам Чимина, которого Юнги тут же тянет за руку внутрь, ругаясь по дороге. А тот только и рад его позлить. Хоть настроение себе поднимает, когда слышит любимую фразу от альфы: «вреднючая, я тебя дома в простыне закопаю».       Чонгук с Тэхёном идут следом за ними. Рука Чона размещена на талии омеги, показывая каждой особи альф, что это его омега в лёгкой бирюзовой рубашке, так мягко прилегающем к телу. Омега выглядит лёгким, хрупким, невесомым. Небрежно спадающие волосы, дополняют образ того самого Тэхёна, которого мужчина когда-то повстречал в центре танцпола в Сеуле. — Что случилось? — остановившись, вдруг спрашивает омега, уловив изучающий взгляд на себе. — Эй, Чонгук, что случилось, спрашиваю? — Просто смотрю на тебя, — со спокойным выражением лица отвечает тот, снова прижимая его за талию к себе. — А что, нельзя? — Странный ты какой-то, — подмечает Тэхён, а после, отмахнувшись, тянет его к лестнице, по которой они спускаются к самой танцевальной площадке.       Вокруг столики, один из которых на сегодняшнюю ночь принадлежит им, так как альфы успели позаботиться об этом, когда искали в интернете хорошее место отдыха на Чеджу. Что же, видимо, в отзывах не соврали, ведь здесь всё действительно на высшем уровне. Альфы уселись в удобные кресла, а омеги решили немедля пуститься в пляс. Конечно, организатором идеи стал Чимин, чмокнувший Юнги в щёку и сказавший напоследок Чону, чтобы оберегал Мина от внимания за соседним столиком и от алкоголя, который предложит молодой официант. Тот, конечно, посмеялся в ответ просьбе Чимина, но после всё же согласился, кивнув и прогнав танцевать, пока сами будут вести важные беседы, например, об омегах, сидящих за соседним столиком. Да, Гук когда-нибудь точно схватит пощёчину за свои неуместные шутки. — Ой, да всё-всё, — уверяет Чон Чимина, еле сдерживая свой смех. — Тебя Тэхён ждёт, так что дуй танцевать, а не кричи тут, — указав на скучающего омегу на танцполе, больше не стесняясь, гонит к нему.       Оставшись наедине с другом, мужчина с облегчением вздыхает, подмечая, что омега Юнги слишком громкий. А тот знает об этом, но соврёт, если скажет, что не любит в нём эту черту. Его Чим-Чим особенный, отличающийся от тех довольно-таки симпатичных омег, пялящихся на них с момента прихода. Простите, мальчики, ваше внимание сегодня нагло проигнорируют. — Ну что, как тебе апельсиновый сок? Какие нотки вкуса ощущаешь на языке? — со смешком интересуется брюнет, поднимая бокальчик охрененного напитка, который только и пьют в клубах. — Да, это тебе не Мерло из Вашингтона, — хмыкает Юнги, принюхиваясь к апельсиновому соку. — Вчерашний «свежевыжатый» сок с нотками аш два о (H2O) и добавлением сахарозы, — строит умное лицо он, дегустируя оранжевый напиток. — Подожди, тут и градус чувствуется. Ах ты ж мой дорогой! — Официант случайно подлил тебе спиртного в сок, когда я случайно попросил его это сделать, — самодовольно улыбается брюнет, гордясь, что не позволил другу отдыхать трезвым, когда возможность выпить у того имеется. — Я уже говорил, что женюсь на тебе скоро? Короче, я женюсь на тебе скоро, — утвердительно заявляет Юнги, подняв бокал апельсинового теперь уже коктейля. — Давай, пей, пока твой буйный не пришёл, — предупреждает его Чонгук, уже несколько минут наблюдавший за танцем омег.       Все скачут словно дикари, размахивая руками и ногами, а Тэхён стоит практически на одном месте и медленно двигается, боясь зацепить кого-нибудь локтем. Ему так идёт эта рубашка, чуть потрёпанная причёска, из-за которого омега выглядит по-настоящему забавным. В нём много стеснения и неуверенности, что не может не заметить мужчина. Всегда себя так вёл в подобных заведениях и сейчас, видимо, ничуть не поменял своих взглядов. А Чон сидит и смотрит на него, теперь не слыша музыки и голоса друга, окунается в воспоминания, которые не дают затухнуть той страсти, что у них была… была и есть сейчас. — Чёрт подери, — произносит он вслух, заставив вопросительно изогнуть бровь Юнги. — Ты чего это? — не понимает друг. — Юнги, он мой… — неожиданно поднявшись на ноги, Чонгук, продолжая смотреть на омегу, направляется прямиком к нему, толкая попавшихся людей по дороге, — моя карамелька.       Утыкается носом в затылок, тем самым чуть напугав того, а после, резко развернув лицом к себе, учащает дыхание, молча рассматривая удивлённое лицо. Чон касается ладонью мягкой щеки, на которой играются разноцветные огоньки от прожекторов, подлавливает их, когда попадают на глаза омеги, добавляя им яркости и блеска. А Тэхён продолжает хлопать ресницами, не понимая причину его внезапного появления, и когда хочет уже спросить об этом, оказывается вовлечённой в жаркий, приторно сладкий поцелуй, вызванный навалившимися эмоциями Чонгука. Целует так страстно, как только умеет, и прижимает к себе, не давая возможности  омеге убежать или раствориться. Сегодня Чон слетает с катушек из-за того, кому только стоило оказаться в середине танцпола в своей лёгкой рубашке, из-за того, который остался прежним мальчиком, захвативший всё сердце Чонгука, и наконец из-за того, которого сегодня не выпустит из своих рук, а, лишь напомнив друзьям на выходе о вполне себе удобном транспорте, как такси, утащит за собой, сгорая от желания быстрее очутиться в спальне и, сминая шёлковую простыню, показать, что сегодня заново влюбился. *** Мужские руки мягко скользят по молочно-белой коже, очерчивая кончиками пальцев каждый изгиб. Блуждают долго, словно пытаются сосчитать количество клеточек, и неотрывно гладят полюбившиеся места. Брюнет касается чуть влажными губами щеки омеги, опускаясь к мочке уха, слегка кусает и оттягивает, вызывая лёгкую щекотку.       Его карие глаза сужаются в тот момент, когда уголки губ поднимаются вверх. Сегодня они излучают тепло и искренность, как и у того, кто уже около часа не выпускает Тэхёна из своих объятий. Омега улыбается, лёжа на мужской груди и получая очередную порцию щекотки, а Чон не перестаёт осыпать его тело ласками и игривыми поцелуями. — Как ты можешь быть таким? — тихо спрашивает Тэхён, подняв свою голову, и, опираясь локтями о грудь альфы, посмотрев на него. — Каким? — облизнув правый уголок губ, интересуется Чонгук. Дёргает того за одну руку и, дав уткнуться в свою шею, хищно улыбается. — Таким грубым и ласковым одновременно. — И когда же это я был грубым с тобой? Минут сорок назад ты меня чуть ли не Богом называл, — подавляя свой смешок, отвечает он.       Тэхён устраивается снова на груди мужчины, решая промолчать. Смотрит в белый потолок, мечтая, чтобы таких ночей как эта было куда больше. Сегодня Гук такой странный и… искренний, шептал на ухо, что станет лучшим во всём и извинялся за тот случай в ванной, когда омега упал, пообещав, что в следующий раз убережёт. Слышать такое было слишком приятным, отчего Тэхён, подзабыв о многих вещах, окунулся в мечты о будущем. Именно светлом будущем с Ним и тем, кого носит под сердцем. Они давно не говорили о ребёнке, и всё это не из-за времени или обстоятельств, а из-за боязни, которая, если начать разговор, станет обоснованной. Быть может Чон ещё не готов? А возможно не хочет говорить о том, что ему подпортит настроение? Но почему тогда каждую ночь гладит живот Тэхёна и исполняет любые капризы? Поначалу ворчит, правда, но не смотря на время и место летит к нему по первому зову. — Эй, куда это ты уползаешь? — возмущается Чон, обрывая попытки омеги выбраться из-под нагретого одеяла. — Дай мне одеться, — отвечает тот, пытаясь сбросить его руку, которую, между прочим, Чон даже не думает убирать с бедра. — Скоро ребята вернутся. Чонгук, отпусти, — продолжает ныть, раззадоривая тем самым альфу. — Ну и что? Мы уже в собственном доме голыми полежать не можем? — Не можем, — надувшись, Тэхён понимает, что тот его не отпустит, поэтому натягивает на себя одеяло и, плотнее обмотавшись, поворачивается спиной к Гуку. — Ну нормально, — вздыхает Чон, ища рукой лазейку, через которую сможет пробраться под одеяло. Получается не сразу, конечно, однако вскоре удаётся.    Обнимает за плечи, поворачивая омегу лицом к себе, а когда оказывается сверху, наклоняется и, в задумчивости кусая нижнюю губу, рассматривает его. — Придумываешь отговорки, а на самом деле ты стесняешься именно меня, Тэхён, — утверждает серьёзным голосом, заставив Кима отрицательно закрутить головой, а после отвести взгляд. — Мы давно спим вместе, но ты даже голым уснуть рядом со мной не можешь. — Это не так, — отвечает Тэхён, наконец, подняв свой взгляд. — Просто ребята… — Ерунды не неси, ладно? — закатив глаза, брюнет берётся дальше освобождать омежье тело от тёплого одеяла и, с трудом закончив, аккуратно ложится сверху, не надавливая на чуть выпяченный живот. — Мне это не нравится, ты не должен со мной быть таким. И если я сейчас начну говорить что-нибудь откровенное, то, что шепчу тебе на ухо во время секса — ты покраснеешь. Серьёзно, твои красные щёки я даже в темноте замечу. — Чонгук, ну перестань, — жалостливо просит тот, уворачиваясь от мокрых поцелуев, щекоткой проносящихся по шее. — Что же мне с тобой делать? — продолжая издеваться над бедным Тэхёном, Чонгук опускается поцелуями всё ниже.       Вырисовывает языком контур ключиц и плавно переходя к груди. А Тэхён снова поддаётся его соблазну.       Зарывается пальцами в чёрные волосы, кусая губы в наслаждении. Так нежно и чувственно, дрожью до кончиков пальцев. Тэхён чуть приоткрывает глаза, когда альфа начинает гладить его живот. Легонько проводит по нему ладонью и уже губами добавляет новых мурашек и без того дрожащему телу. Он наблюдает и ему нравится, ведь этот трепет мужчина доносит не только одному человеку, но и тому, кто ждёт внимания к себе уже четырнадцатую неделю. Ребёнок чувствует его… — Мне так не хватало тебя всё это время, — произносит вслух омега.       Гук, постепенно заканчивая с лёгкими поцелуями, поднимает голову и, оказавшись на одном уровне, устраивается рядом, не прекращая смотреть на него. Лежит на одном боку, подпирая ладонью щёку, и думает о чём-то своём. — Давай поговорим, — предлагает Чон, поймав немного странный вопросительный взгляд. — М. О чём? — Например, о тебе, — вдруг серьёзничает. — Почему ты постоянно нервничаешь? Врачу не нравится твоё состояние. Он говорит, что ты истощаешь себя и ребёнка. — Ты говорил с моим лечащим врачом? — спрашивает омега, замявшись. — Да. Всегда с ним говорю, причём намного дольше, чем ты, — отвечает Чон, укоризненно смотря на него. — Что происходит? Зачем ты так накручиваешь себя? — Я не накручиваю себя, — тихо шепчет Тэхён, отводя взгляд. — Не говори, что из-за меня. В последнее время только ты один затеваешь скандалы, — вспоминает недавние события Чон. — Благо, приезд друзей организовал, иначе бы я даже не знаю, что с тобой случилось, — коснувшись ладонью щеки, заставляет снова посмотреть на него. — Это ты всё организовал? — удивляется Тэхён, а получив кивок, обнимает за шею и шепчет «спасибо».       Чонгук совсем недавно ломал голову над словами врача, который настоятельно рекомендовал привести своего беременного омегу в нормальное состояние: сменить обстановку, больше радовать, в общем, делать то, что заметно поднимет его настроение. Решение выслать билеты на самолёт друзьям в Сеуле было достаточно спонтанным, однако единственным, что сможет удивить и порадовать Тэхёна больше всего. Наверное, Чон никогда не забудет его выражения лица, когда омега узнал о скором приезде долгожданных гостей. Ох, эта редкая улыбка светилась настолько ярко, что затмила бы блеск морских волн в ночи. Излучал столько счастья и радости.       Гук отчасти понимает, что причиной стрессового состояния иногда является он сам. Не всегда получается уделять должного внимания, тем более когда его, с некоторых пор, требуют в два раза больше. Тэхён стал очень капризным, иногда настолько, что приходилось коротать время за сигаретой в любимом кресле на террасе у дома. Уж слишком непривычно видеть его таким. А Чонгук, что странно, начал любить тишину. Просто тишину, которой так не хватает на работе и теперь уже дома. Иногда даже казалось, что лучше быть одному. «Дурак, подпускаю в голову всякий бред» — твердит он себе после того, как ложится в нагретую постель и чувствует тёплые руки, обнимающие со спины во сне. В такие моменты мужчина забывает об эгоизме и даёт волю слабости. Тому самому, что лежит под боком и сладко причмокивает.       И даже сегодня, наблюдая, как омега засыпает на его груди, хоть они и успели пообещать друг другу не спать этой ночью, Чон улыбается, накручивая чёрный пряди на указательный палец, словно навевая хорошие сны. А заметив, что Тэхён полностью отдался власти Морфея, осторожно опускается к его животу. — Ты ведь альфа, правда? Сильный, волевой, как твой отец. Я не знаю, чему научу тебя, сам-то ничего не умею, но могу обещать, что ты получишь всё, чего захочешь. Слышишь? Крепись, малыш, — четвёртую ночь подряд в тёмной спальне с недавно погашенным светом слышен тихий мужской шёпот, разряжающий немой диалог двух бьющихся сердец. С каждым днём неуверенность становится подобно размеру капилляров — самым тонким сосудикам в организме. Откинуть все сомнения и принять, наконец, реальность — вот, что становится теперь уже выполнимой задачей. *** Весёлая, давящая на ушные перепонки ночь пока не думала заканчиваться для пары, чей поход в клуб затянулся на долгое время. Чимину удалось даже затянуть вечного ленивца в середину танцпола и заставить танцевать вместе с ним. Наверное, если бы не тот коктейль, который был любезно заказан другом, и ещё несколько после втихоря выпитых, Юнги бы плюнул на всё и предпочёл отсиживаться, наблюдая за гибким телом своего омеги. Чимин соблазнял одним только движением, что уже говорить о ночи, в которой хрен пойми что вытворял. Слишком горяч и красив для одного. Но что поделать, этот единственный не намерен делиться своим.       Душно, жарко, влажно. К мокрому лбу прилипает чёлка, чуть попадая на глаза. А альфе не нужно видеть дальше, чем шею своего омеги с небольшими капельками пота, к которой жмётся со спины, без стеснения блуждая руками по любимым участкам тела. Он вкусно пахнет — естественно, отчего желание прижать его к стенке одной из кабинки туалета становится невыносимым. Но такого не будет, нет. Юнги давно не использует своего Чимина лишь для плотских утех, он достоен исключительно цивильных условий, в которых прежде подарит кучу ласк, а после и будет восполнять свою физическую потребность. — Я попить чего-нибудь, — предупреждает Мин, потрепав края влажной футболки. В помещении стоит действительно дикая жара, поэтому приходится отлучаться каждые десять минут к барной стойке и заказывать там освежающие напитки.       Чимин кивает, не прекращая танцевать. Двигается ровно в такт музыке, незаметно для себя очаровывая многих альф. Они давно следят за милым омегой, так сексуально двигающегося. Один из них пару раз пытался подойти и заговорить, но рядом постоянно крутился блондин. А сейчас, снова застав его одного, высокий брюнет решается, наконец, познакомиться.       Без лишних слов подходит со спины и проводит линию позвоночника кончиками пальцев, радуясь, что коснулся очаровательного парня, манящего всю ночь, а после смело обнимает, чувствуя, как тёплые ладони опускаются на его руки. Видимо, согласен, раз омега не расцепил.       Незнакомец сильнее прижимает Чимина со спины к себе, успевая погладить некоторые части тела. Надеется, что сегодня сорвёт куш, и продолжение ночи пройдёт куда приятнее, чем посиделки с друзьями и спорами на дешёвых омег. — Чим, мать твою, что ты делаешь?! — где-то на расстоянии пяти метров послышался громкий голос Юнги.       Чимин, тут же обернувшись, врезается в крепкую грудь незнакомого альфы, чей рост уж очень отличается от роста Юнги. Встретившись с похотливым взглядом, тут же отдёргивает чужие руки и переводит взволнованный взгляд на блондина. — Я-я не знаю… я думал, это был ты, — начинает оправдываться он, в растерянности кусая губы.       Омега слишком увлёкся, чтобы суметь отличить руки любимого от чужих. Успел сам сильно испугаться, когда понял, что стоит не в тех объятиях, а увидев гневный взгляд Юнги мечтал провалиться на месте, лишь бы только не видеть снова этих мутных глаз. Мин становился совершенно другим, когда злился, и это состояние больше всего пугало Чимина. — Пожалуйста, успокойся. Просто уйдём отсюда, ладно? — попытался успокоить его омега своим дрожащим голосом, только вот незадача — в планы мужчины  не входило спокойствие. — Вспомни, что стало причиной нашего расставания. Юнги, прошу, давай уйдём. — Уходи, — прошипел сквозь зубы блондин, сбросил его руку с плеча, — а ты, урод, сюда иди! — резко, неожиданно быстро подрывается к наглецу и бьёт кулаком в лицо.       Удар приносит свои плоды — губа в кровь. Юнги желает вмять эту довольную рожу в пол, посмевшую приметить чужое. Хочет рвать и метать, лишь бы только доказать каждому в этом клубе, что омега принадлежит только ему. Плевать он хотел, что сейчас получает больше ударов по собственному лицу, чем приносит незнакомцу; не слышит и не видит слёз и криков Чимина, который пытается ухватиться за его руку и вытащить из драки. — Юнги… — распахнул глаза Пак, когда тот случайно ударил его локтем в бок.       Сглотнув и протерев тыльной стороной ладони слёзы, замолкает, больше не желая ничего говорить. Просто уходит, бросив досадный взгляд на выходе. Всё повторяется снова.     Чимин отходит на небольшое расстояние от клуба и присаживается на бордюр. Обхватывает двумя руками свои плечи и прячет нос в коленки, согреваясь. Готов сидеть здесь до посинения, пока из клуба не выйдет растерянный Юнги, готовый пуститься на его поиск. Пусть видит, что из-за него омега снова плачет.       А Мин не заставляет себя долго ждать. Уже через минут пятнадцать на горизонте появляется его взволнованная макушка. Узнаёт своего Чима не сразу, но, подбежав ближе, только по всхлипам выявляет, что это он. — Поехали, — говорит мужчина, кивая на такси, стоявшее неподалёку. — Езжай один, — сквозь зубы отвечает тот, даже не подняв головы. — Идиот, как ты вообще… чёрт, как всегда. — Замолчи, ага? — выплёвывает, хватая его за локоть и поднимая на ноги. — Ты сам даёшь поводы. — Какие поводы? — выдернув свою руку, Чимин поднимает заплаканные глаза, постепенно наливающиеся злобой. — Ты себя видел со стороны в этом клубе? — после заданного вопроса Чимин сглатывает и учащает дыхание, догадавшись, к чему клонит альфа. Даже не намёком, тут уже прямо говорит. — Тебе сейчас заехать по разбитой роже или как? — сквозь снова навалившиеся слёзы произносит он, пытаясь заменить давящую боль в груди злостью. — Не думал, что спрошу тебя об этом, но, Чим, просто скажи мне сейчас правду: ты спал с кем-нибудь после нашего расставания? *** Пахнущий дешёвым табаком салон авто и вечно болтающий о жизни водитель давят на головы обоим поникшим людям на заднем сидении. Чимин прижимается к самой дверке, направив свой взгляд в окно. Бесшумно плачет, кусая до крови губы, и немо просит водителя заткнуться. Он шмыгает носом, но вида не подаёт, что уже минут двадцать глотает слёзы. И пусть рядом, пусть чувствует их, но альфа не спешит что-то делать.       «Спал» — как одно слово может вызвать столько боли? Его тихий голос и глаза, наполненные некой боязнью, Юнги запомнит надолго. Уж лучше бы соврал, чем сказал правду прямо в глаза. Сейчас не сложно сидеть с ним рядом и слушать всхлипы, труднее набраться смелости и сказать, что погорячился, а прошлое больше не имеет значения. Юнги точно так же сидит, прижавшись к дверце, и смотрит в окно, специально отодвинувшись как можно дальше от омеги. Болтовня водителя действительно действует на нервы, отчего приходится скрипеть зубами и стискивать кулаки. Но да ладно, сейчас все мысли витают совершенно в другом, поэтому заткнуть балабола на данный момент не самое важное. — Остановите машину, — вдруг просит Пак, заставив водителя посмотреть в зеркало заднего вида. Мужчина смотрит вопросительно на Юнги, словно спрашивая разрешения, а дождавшись кивка, останавливается у обочины.       Чимин выбирается из машины, решая небольшой остаток пути пройти пешком, а Юнги следует его примеру и выбирается следом за ним, предварительно сунув купюру водителю такси. И каким бы обиженным и расстроенным он не был, всё равно не позволит идти омеге одному по тёмной улице неизвестного города. Просто идёт позади на расстоянии пяти метров и рассматривает его спину. Дрожит весь в тонкой футболке и, медленно перебирает шаги.       До дома пара добралась минут за тридцать, так и не обмолвившись и словом. Юнги специально выжидал, пока в их выделенной на время приезда спальне выключится свет, чтобы зайти в дом последним и уснуть в гостиной, не пересекаясь взглядом с Чимином. Так легче. По крайней мере сегодня. *** — Чимин, поднимайся, — будит друга Тэхён, распахивая плотные шторы. Комната получает дозу света, тут же прорезая глаза просыпающемуся омеге. — Уже почти три часа дня, хватит спать, соня. — Вот умеешь ты, блин… — ворчит Чимин, занимая сидячее положение и потирая веки. — Как вчера погуляли? Во сколько приехали? — заваливая вопросами, Тэхён присаживается на край кровати и обнимает друга за плечи. — Поздно вернулись, — хрипло отвечает тот, решая промолчать об остальном. — А где Чонгук? — меняет тему разговора, натянуто улыбаясь. — Сегодня понедельник, так что поехал на работу, — вздыхает омега. — Кстати, Юнги проснулся двумя часами ранее и отправился к нему, сказав, что может помочь с какими-то документами. — Понятно, — Чимин опускает голову, понимая, что причиной ухода альфы является только он. Точнее то, что Мин не хочет находиться в его компании сегодня. — Пойдём. Надо бы поесть что-нибудь, например, говядину с шоколадом. А, нет, лучше оливок, люблю я их почему-то, — забавно бубнит Тэхён, прикладывая к губам указательный палец и делая вид, что думает. — Всё, поднимайся. Жду на кухне.       Весь день у омег проходит за разговорами на разные темы. Сидя на кухне, Чимин поглядывал на настенные часы, попутно поддерживая разговор, а Тэхён в это время смешивал несовместимые продукты и сразу же дегустировал их, решая, приготовит ли он себе это и завтра. С одной стороны кажется, что друг изменился за всё это время, но с другой он остался точно таким же Тэхёном, как и был в Сеуле. Упрямства во многих вещах ему не занимать, милости столько же, а о внешнем виде можно даже не заводить тему, ибо омега остался точно таким же, разве что повзрослел немного. — Что с тобой случилось? — замечает уныние на лице у друга Тэхён. — Со мной? Лучше скажи, что с тобой случилось? — хмыкает в ответ Чимин, узрев блеск в его глазах. — Небось, Чонгук заговорил о ребёнке? — с усмешкой спрашивает, не подумав, отчего тут же бьёт себя по лбу, вспоминая, что для Тэхёна это больная тема. — Прости. Вырвалось.       Омега опускает голову и тяжело вздыхает, понимая, что повода для радости как бы и нет. Да, вчера с Чоном провели хорошую ночь, наполненную теплом и нежностью, а также разговаривали о многом, но так и не затронули должной темы о ребёнке. Чонгук не говорит о нём, а лишь изредка заикается, отчего становится по-настоящему обидно и страшно. — Всё хорошо, мы как-нибудь справимся, — отмахивается тот, убеждая себя и друга. — Должны справиться, хотя я не вижу Чона в роли отца, — честно признаётся Чимин, представляя в голове этого брутального альфу с ребёнком на руках. Получается с трудом. — А ты сам-то кого хочешь? — заметив погрустневшее лицо друга, снова мысленно себя избивает за длинный язык и тут же берётся переводить тему. — Я пока не думал об этом. Но знаешь, ещё с детства мечтал об омеге. — Как и все, — улыбается Чимин, обнимая его за плечи. — Ох, время заставляет нас быстро повзрослеть.       За всеми своими разговорами омеги не сразу слышат хлопок от входной двери. Только тогда, когда мужские голоса стали отчётливее бить по ушам, Тэхён встрепенулся и направился встречать альф, а Чимин, немного пораздумав, тоже решил пойти следом, перебирая неуверенными шагами по холодному полу. — Ну я же тебе говорил, что на меня работают тупоголовые создания, — жалуется Чон на своих работников, разуваясь на входе. — И главное в прошлом месяце уволил сорок процентов, думал, что новые куда лучше будут справляться. Так хрен, эти ещё тупее. — В документах много несостыковок. Пересмотри все расходы за три месяца, — уверенно отвечает Юнги, ведь успел ознакомиться сегодня с документами в кабинете друга.       Мужчины продолжали вести деловые беседы, не замечая двух омег у двери, которые ждут внимания. Тэхён попытался подойти ближе к Гуку, на что тот, бросив на него мимолётный взгляд и сказав «не сейчас», ушёл в гостиную доделывать свою работу, а Юнги, на несколько секунд засмотревшись на своего омегу, решил молча удалиться в ванную комнату, так ничего и не сказав. — Вы чего это? — спрашивает Тэхён у растерянного друга. — Поссорились что ли? — А вы чего? — умалчивая о своём, задаёт встречный вопрос тот. — Чонгук почти всегда такой после работы, поэтому я больше не особо обижаюсь на него. Сам придёт ко мне, — отвечает омега, размахивая руками. — Пойду хоть ужин разогрею, а то ведь голодные, наверное, — Тэхён удаляется обратно на кухню, в то время как Чимин прижимается спиной к стене и опускает голову, вспоминая недавно полученный холодный взгляд.       Ничего не сказал. Вообще ничего. Лишь молча ушёл, заставив мучиться от чувства вины. Но Чимин не такой. Да, мучается, но и находит время обижаться. Вчера погорячились оба, так что просить прощения должен не только он один. — Тоже мне, — фыркает, подняв свою голову и поправив спутавшие волосы.       Омега надевает на лицо свою привычную маску и, выровнявшись, уверенной походкой направляется в ванную комнату, где должен сейчас расслабляться Юнги. Устал, небось, обиженный и оскорблённый, конечно, лучше брать на свои плечи ненужную работу, чем просто поговорить с тем, который вчера пролил немало слёз. Играть в молчанку — ребячество. И Чимин это понимает, поэтому сейчас сам идёт к нему, решая, что гордость больше не станет причиной их расставания.       Без стука открывает дверь, замечая, что мужчина, чуть откинув голову на стенку ванной, плескается в воде. Лежит себе, смотрит на белую плитку на стене и попивает из бокала какую-то жидкость. На звуки шагов поворачивает голову, а после, отставив бокал, наблюдает, как омега снимает с себя одежду, не разрывая с ним зрительного контакта, и подходит ближе, оставляя вещи лежать на полу.      Блондин смотрит прямо, не моргает и ничего не говорит, пока обнажённое тело не прилипает к его телу, погружаясь в воду. Чимин устраивается между его ног, опустив спину на мокрую грудь, и, уложив голову на плечо альфы, прикрывает глаза. — Я только тебя люблю, — шёпотом произносит Чимин, поглаживая венку на его руке, разместившейся на стенке ванной. — Я знаю. *** Одинокий парень, сидел напротив зеркала в пустой спальне. Благо, присоединяется рыжий друг, который изрядно поднимает настроение. Тэхён плюхается на кровать вместе с животным, теперь уже играючи с его лапками. Царапается, иногда облизывает, а через некоторое время скручивается клубочком и хлопает маленькими бусинками-глазами, словно прося не выпускать из рук на пол и побольше чесать макушку. А омега так и поступает: чуть укачивает котёнка, гладит пальцами шею, макушку. Такое чувство, что будто бы учится на нём, представляя в голове своего ребёнка. Глупости, но начинать с чего-то надо.       Разместившись на кровати, укладывает питомца рядом. Лежит на спине и смотрит в белый потолок, а после и вовсе расплывается в улыбке, когда слышит скрип от двери комнаты. Тэхён не пытается выявить личность вошедшего, ибо и так знает, кто им окажется.       Чонгук заползает на заправленную кровать с другой стороны и, лениво потянувшись, утыкается носом в шею любимого. Чуть принюхивается, а после целует и устраивает голову на его груди. — Я кушать хочу, — ноет Чон, слегка погладив носом тёплое плечо. — Ты закончил свои дела? — повернув голову в сторону брюнета, Тэхён кладет свои ладони на его шею и заставляет посмотреть на себя. Дождавшись кивка, отстраняется и, взяв того за руку, ведёт за собой на кухню, где и берётся разогревать поздний ужин.       Носится у плиты, боковым зрением поглядывая на Чона, который, не стесняясь, рассматривает его. Слишком откровенно. Слишком часто. В последнее время эти взгляды всё больше и больше казались странными. Он словно хочет что-то сказать омеге, ну или просто размышляет над чем-то. А Тэхён только и делает, что гадает: может, что учудил. — Что на работе делали? — решает спросить Тэхён, складывая ладоши на щёки и наблюдая за тем, как ест альфа. — Что, что? Работали. А что ещё на работе делать-то? — сквозь набитые щёки отвечает Чон. — Кстати, куда подевались ребята? — Ну, — тянет омега, улыбаясь, — уже как час из ванной не выходят. — Ха, ясно. — Давай помою, — заметив, что мужчина доел, Тэхён тянется к его тарелке, за что получает легонько по руке. — Я сам, — заявляет Чон, уверенно поднимаясь на ноги и направляясь к раковине.       Омега сидит на стуле и наблюдает за странным Чоном, который только что собственноручно предложил помыть за собой посуду. Обычно Гук никогда не убирал, не мыл посуду, даже не знал, как включается пылесос, а тут… — Чонгук, — ласково зовёт его Тэхён, обнимая со спины, — а помой ещё вон те чашки и кастрюлю, что лежат под твоей тарелкой в раковине, — прикусив губу, решает не терять возможности снять часть домашних хлопот со своих плеч и перекинуть их на альфу. — Хозяюшку тут нашёл? — тут же кривится он. — Нет. Сам помоешь. — Ну, Чонгук, — хмурится Тэхён, сильнее прижимаясь к широкой спине. Ноет, как маленький ребёнок. — Сам, говорю, помоешь, —  доходчивее.       Поворачивается к Тэхёну и наблюдает за угрюмым лицом. Напротив обиженный взгляд и надутые щёки, а у самого глаза сужаются в щёлочки, а брови поднимаются вверх, делая выражения лица, словно в ожидании чего-то. — Только попробуй что-нибудь ляпнуть сейчас, — говорит мужчина, замечая, как начинает злиться омега. — Начнёшь ругаться — кляп тебе куплю, обещаю. — Дурак, — обидчиво тянет Тэхён, стукнув кулаком в его грудь. — О, а ещё наручники, чтобы себя обезопасить от побоев, — поднимает указательный палец вверх и строит серьёзное лицо, подшучивая над Кимом. — Чонгук… — Ой, ну всё, всё. Иди сюда, — хмыкает брюнет, потянув его на себя и заключая в объятия. — Можно найти и другие способы заткнуть тебя, а наручники прикупить все же стоит, в хозяйстве пригодится. — Чонгук, — шепчет в шею омега, заставив мужчину чуть отстраниться. — М? — Это ты сейчас гладишь или руки об меня вытираешь?       Вместо ответа Чон хмыкает и, заправив выпавшую прядь его волос за ухо, наклоняется и целует. Без лишних слов, бессмысленных гляделок и доли аккуратности, целует так, словно выбрасывает адреналин в сторону чуть обветренных губ. Заставляет тонуть в нём и распадаться на мелкие частички, теряясь в пространстве. Тэхён готов упасть на месте из-за ног, что стали вдруг ватными, но его вовремя успевают подхватить сильные руки.       Словно пёрышко, невесомую пушинку Чонгук поднимает омегу над полом, не размыкая губы, и прижимает к стене. Тесно жмётся, мокро блуждает языком во рту как по часовой стрелке и мажет губами по его губам. А Тэхён, ухватившись за мужские плечи, принимает его, хоть до сих пор удивляется пылкости и резкой страсти. Их единство слишком тесное, жаркое, глубокое, сливающееся с каждой секундой всё больше. Кислород? Его просто нет. Он витает где-то в воздухе, но так и не доходит к лёгким двух поглощённых друг другом людей. — Стой, подожди, — пытается омега убрать руку от внутренней стороны бедра, которая поднимается выше и заползает под ткань домашней футболки.       Чонгук не даёт ему больше говорить, уж слишком болтливый стал Тэхён в последнее время, а только забирает те пару секунд, которые отвёл для одышки, и теперь снова нещадно терзает его губы. Слышать гортанные мычания и стоны несказанно приятно, как и двигаться пальцам внутри него, зная, что только Чон может и имеет право доводить своего мальчика до неимоверного наслаждения.       Тэхён с каждым движением все шире открывает рот, не в силах сдерживать хрипы. Чонгук снова доказывает, что слово омеги никогда не станет превыше его желания. Любит власть, никому не позволит перечить и останавливать, если только сам того не захочет. Он остаётся тем самым Чонгуком, который доведёт до потери пульса одним лишь движением и горячим дыханием в губы. Да, только он.       Из прихожей послышались голоса Юнги и Чимина, а Тэхён продолжает кусать губы своего альфы, захлестнувшего в такой неожиданный и, как показалось, долговременный порыв страсти. Омега в очередной раз понимает, что его тело никогда не устоит перед Чонгуком. — Кончишь от пары движений пальцев? — с ухмылкой спрашивает Чон, постепенно сбавляя свой напор. Продолжает целовать и двигаться в нём, но уже более плавно, медленно. В его взгляде проскальзывают нотки злорадства и потехи, словно всё то, что он только что вытворял — забава или попытка что-то доказать. — Что это только что было? — приводя дыхание в норму, хрипло спрашивает Тэхён, наконец оснащая свой организм воздухом. — Никогда не указывай мне и не пытайся приручить. Я не собачонка. Слушайся меня, доверяй и верь, тогда увидишь, каким покладистым я собственноручно могу стать. Я полностью ваш, Тэхён, — мужчина медленно отходит от него, не разрывая зрительного контакта. Услышав звуки приближающихся шагов, поворачивает голову в сторону двери и, ещё раз одарив серьёзным взглядом омегу, уходит к другу.       Юнги громко описывает сюжеты фильмов, которые сегодня хочет посмотреть вместе со всеми, а оставшийся стоять на кухне в одиночестве Тэхён совсем не слышит болтовни альф, лишь смотрит из окна на сад, что еле уловим в ночи, и протяжно дышит, осознавая, что с сегодняшнего дня больше не посмеет грустить и молить Бога о признании ребёнка Чонгуком. *** Юнги, как и обещал, заставил всех усесться у экрана телевизора, предварительно выбрав фильм. За окном давно стемнело, как и в гостиной, что освещается лишь частым миганием от экрана. Дом словно окунулся в спокойствие и уют, где каждый человек сейчас думает о чём-то своём. Взять, например, Чимина. А ведь по нему даже не скажешь, что уже как сорок минут не следит за фильмом, а тайком рассматривает своего альфу, стянувшего несколько подушек с дивана и усевшегося вместе с ним на ворсистый ковёр. Его взгляд заинтересованный и вдумчивый, Мин улавливает смысл фильма, не отвлекаясь, хоть на самом деле давно почувствовал на себе тёплый взгляд, после которого пришлось неосознанно улыбнуться. Прямо за спинами друзей разместился Тэхён, посматривающий на дверь. Ожидает появления Чона, отлучившегося, по его словам, на две минуты. Вот только две минуты — не половина фильма. И только тогда, когда его фигура, наконец, появилась в гостиной, омега смог успокоиться. — Ты где так долго был? — шепотом спрашивает Ким, пытаясь не мешать просмотру фильма остальным. — Покурил и проветрился, — отмахивается мужчина, устало уложив свою голову на коленки омеги. — Так долго? — Ты сам говорил, что не любишь запах табака, поэтому и проветривался долго.       Чон поворачивает голову в сторону экрана, готовясь погрузиться в сюжет фильма, ну или хотя бы попытаться понять, ибо большую часть пропустил. Внезапные касания пальцев на коже головы приятно защекотали, отчего мужчина обмякает и довольно улыбается. Хороший массаж для работящего человека, не сомкнувшего прошлой ночью глаз. Да-да, он не уснул тогда, лишь отлёживался те пару часов, что оставались до начала рабочего дня, а сейчас хлопает ресницами, норовя поддаться сну прямо на коленках Тэхёна. — Попкорн? — не отводя взгляда от экрана, интересуется Юнги, протягивая упаковку за спину. — Давай, — соглашается Тэхён, выхватывая её из рук. — Он ведь солёный? Чонгук только солёный ест.       Брюнет щурится и поворачивает голову, снизу наблюдая за своим омегой. Солёный? И снова он даёт понять, насколько быстро успел изучить мужчину. Уже который раз Чон не упускает это из виду, а сейчас даже растерялся, понимая, что рядом с ним он никогда его не ел. — М, что? — спрашивает тот, уловив заострившееся внимание на себе. В ответ наблюдает, как Чон мотает головой, таким образом немо отвечая на вопрос. — Спать хочешь? — Полежу ещё здесь немного, — после вздоха послышался хрипловатый голос. — Главное, не переставай гладить, — ухватив его руку, Гук кладёт её обратно на свою голову и поворачивается лицом к светящемуся экрану.       Пальцы медленно зарываются в чёрные волосы, короткими ногтями чуть царапая кожу. Ерошат и оттягивают, разнося пока не утерянный запах мяты от шампуня. Приятный, свежий, ставший таким родным аромат. Тэхён не замечает, как альфа, изначально довольно мыча и улыбаясь, теперь уже обхватил двумя руками его ноги и крепко уснул.       Омега обращает на это внимание только тогда, когда Юнги вдруг поворачивается и бросает насмешливый взгляд сначала на Чонгука, а после на него, намекая, что пора бы им отправиться на боковую. Приятная картина для глаз друга: вечно серьёзный и чёткий мужчина спит как милый сурок, прижимаясь к ногам Тэхёна. Да, Юнги это вспомнит завтра, ну а сейчас проводит взглядом их спины и пожелает добрых снов. — Посидим ещё здесь? — шёпотом спрашивает Чимин, дождавшись момента, когда они с Юнги останутся наедине. — Фильм уже закончился, — подмечает тот, кивая на экран. — Нет. Ещё съёмки за кадром идут, — сильнее прижавшись к телу альфы, Чимин опускает голову на его плечо и тоже устремляет свой взгляд на экран. — За кадром всегда получается интереснее, чем сам фильм, правда? — хмыкает Юнги, заправляя выпавший волос омеги за ушко. — Неудавшиеся дубли сценария, разбавленные реальностью и настоящими чувствами главных героев. Только в «за кадром» мы можем распознать настоящую сущность актёров, — словно маленькому ребёнку доходчиво объясняет, поглаживая большим пальцем руки нежную щёку и засматриваясь на блестящие глаза. Они всегда горели, когда смотрели на него, а сейчас словно к ним подбросили ещё одну зажжённую спичку, образовывая из нескольких искр настоящий огонь. *** Выспавшийся брюнет расхаживает по кухне в спортивных серых брюках, ничем не прикрывая торс. Из ранних пташек в доме только он и Тэхён, который сейчас в душе, поэтому стесняться некого. Хотя, если быть точнее, чувства стеснения вообще никогда не посещало Чонгука.       Наливая собственноручно приготовленный кофе из турки в чашку, Чон рассматривает его коричневый с тёмно-золотистыми нотками цвет, успевая похвалить себя за мастерство. Однако стоило ему сделать глоток горячего напитка, как изначальные мысли тут же улетучились, заставляя тяжело вздохнуть и усесться за столом в ожидании омеги. С каждым днём мужчина начинает замечать, что без Тэхёна он словно без рук, а порой даже без ног. Это удручает, но в то же время заставляет задумываться о многих вещах, ранее не посещавших его голову. — Ты почему ещё не собрался? — первым делом интересуется омега, появившись на кухне в белом халате. — Твой кофе жду, — пробубнил Чон, подпирая щеку ладонью и смотря в одну точку. — А сам? — Разучился делать, — как на автомате отвечает, теперь уже чайной ложкой негромко стуча по столешнице.       Тэхён по несколько раз просить не надо, он уже берётся за своё дело, стараясь не задерживать Чонгука, который и так опаздывает. А тот, почему-то просидев некоторое время на своём месте, решает подойти ближе и понаблюдать за омегой, вдруг уложив голову на плечо и тесно прижавшись к спине. — В последнее время ты не упускаешь момента зажать меня на кухне, — хмыкает Тэхён, заканчивая с приготовлением. — Я просто хочу посмотреть, как ты готовишь кофе, чтобы потом справляться самому, — выхватив из его рук турку и подхватив чашку по дороге, усаживается за столом и готовится испробовать долгожданный напиток. — Не надо, у тебя для этого есть я, — поцеловав мужчину в щёку, Тэхён покидает кухню, останавливаясь на пару секунд у двери и одаривая приятной светлой улыбкой.       А Чонгук смотрит ему вслед растерянным взглядом, а после вовсе опускает голову, словив себя на мысли, что он действительно больше не делает всё сам. Его одиночество давно покоится в большом Сеуле, а нынешнее время только и делает, что дарит возможность видеть рядом самых важных людей. В молчании мужчины, которое в последнее время стало слишком заметным, таится множество размышлений, поэтому и ведёт себя странно, присматриваясь к каждому слову, поступку и действию Тэхёна.       Дома находиться было куда приятнее, чем на работе в собственном кабинете. Спокойствием здесь и не пахло даже, а стоило всего лишь потребовать отчёт от личного помощника, который почему-то помрачнел после указания. Чон начинает рабочий день уверенно, не отвлекаясь на ненужные дела и разговоры. Здесь нет причин проявлять какие-то признаки человечности к работникам, ибо, как говорит сам альфа: «не хватало, чтобы вы мне ещё тут на шею сели». Будь то хорошие выходные или знаменательные события — ему всё равно, здесь не то место, где стоит делиться впечатлениями и ждать снисхождения от директора. — Директор Чон, — в кабинет заходит худощавый паренёк в очках с тонкой серой оправой и неуверенно шагает к столу начальника. — Итог за этот месяц? — тут же спрашивает он, кивая на папку в его руках. — Называй итог, а я потом буду решать, хвалить тебя или наказать. — Н-но там могут быть расхождения, вы же сами знаете, что… — Я знаю, в каких случаях могут быть расхождения, — окончательно взбесившись, Чонгук выхватывает документы из рук бедного подчинённого и садится на край стола, внимательно вчитываясь в нужную информацию на бумаге.       Пять секунд, и тяжёлый взгляд падет на паренька, тут же вызывая дрожь в коленках. Брюнет сужает глаза, переводя их с документов на парня, а после снова на документы. — Знаешь, обидно получается. Вот работаешь, работаешь, а никакого сдвига в делах. Начинаешь копаться в себе, думая, что где-то чего-то недопонял, а после выясняешь, что это не ты плохо работаешь, это на тебя плохо работают, — вслух рассуждает Чон, отбрасывая папку на стол, а после достаёт чистый лист и ручку, кивком подзывая парня к себе. — Пиши под диктовку. Я, такой-то-такой-то, увольняюсь по собственному желанию по причине невнимательного отношения к работе и недостаточных знаний в сфере экономики предприятия… — Директор Чон, прошу вас, дайте шанс исправиться! — тут же просит он, отодвигая от себя лист и поворачиваясь всем корпусом к директору. — Не будешь писать? Ладно, тогда его напишу тебе я, вот только заменю «по собственному желанию» на «уволен по статье». Нормально? Тебя устраивает? — Вы самый бессердечный человек, которого я когда-либо встречал, — прошептал парень, теперь не боясь высказаться. Обречённо опускает голову и берёт со стола тот самый чистый лист. Немного мнёт его дрожащими руками, а после под внимательным взглядом начальника строчит заявление, в голове осыпая его бранью. Слишком легко разрушил надежды молодого парня.       И пусть разбивает надежды на работе, главное, что дарит их дома, в котором его всегда ждут. Сегодня день был не самым приятным и лёгким, поэтому пришлось задержаться, что не удивительно, и ехать домой поздним вечером. Благо, от плохого настроения Чонгук избавился сразу же, как появился на пороге. Из гостиной исходило столько веселья, что первым делом Чон задался вопросом, точно ли он попал в свой дом. Но только стоило выбежать в прихожую омеге, летящего ему навстречу, как Чон рассеял все сомнения и прижал его к себе, пропуская вопросы о позднем возвращении. — Дела были, ты же знаешь, — медленно отстраняясь, всё же отвечает он. — Что вы делали сегодня? — Ну, в город ездили, по магазинам прошлись, погуляли в парке, — начинает перечислять омега. — Ещё хотели на пляже побывать, но Юнги сказал, что ты завтра нас туда свозишь. — Юнги так сказал? — удивляется Чонгук. — Вот придурок, — хмыкает, в очередной раз убеждаясь в остроумии друга. — А что, не свозишь? — тут же хмурится тот. — Поедем, поедем, не психуй. Всё, я в душ, — цокнув языком, мужчина чуть ерошит его волосы и уходит в ванную комнату, где закрывается почти на час.       Вернувшись обратно в гостиную, Тэхён плюхается на диван рядом с Чимином, который не перестаёт любоваться подаренной Мином цепочкой. Юнги никогда не скупился на подарки, а омега с удовольствием их получал, а после ещё несколько дней ходил покладистым. В таких ситуациях все оставались только в плюсе. — Чимин, думаешь, ему понравится? — уже который раз спрашивает Тэхён о подарке, который прикупил своему альфе. — Он очень избирательный в одежде, думаешь, ему понравится та рубашка и галстук? — Ну и что ты заладил? Всё на высшем уровне, — успокаивает он его. — Главное, правильно преподнести. — Что правильно преподнести? — переспрашивает вдруг появившийся в гостиной мужчина с полотенцем на плече. — А, Чонгук, я тут это… — замявшись, Тэхён поднимается на ноги и, ухватившись за его руку, волочет за собой в спальню. — Ты тут что, изнасиловать меня удумал? — тут же отшучивается он, оказавшись в центре комнаты. — Купил тебе…       Стоит и невинно хлопает глазами, улавливая серьёзный взгляд альфы, который направлен не на подарок, а на него. Тэхён пока не знает, что он несёт за собой, но уже заметно нервничает.       Пару резких шагов, и он стоит зажатый у стены. Вдох, выдох… — Ты же специально это делаешь? Скажи, специально ведь? Знаешь, что я и так об этом постоянно думаю, так ещё сейчас добиваешь. — Чонгук, ты о чём? — не понимает Тэхён, схватившись за его плечи. — Тебе не понравилось? Я что-то делаю не так? — Вот именно, что ты всё делаешь так. Всё знаешь обо мне, пытаешься угодить, словно подталкиваешь к тому, что и так мне не даёт покоя уже который день, — всё твердит Чонгук, вводя в ступор омегу.       Он не понимает. Совсем ничего не понимает. А когда ощущает сильную хватку на запястье, взволнованно просит остановиться мужчине, что волочет его за собой. Они выбегают из дома в домашней одежде и тапочках на ногах, а добравшись до машины, наконец, останавливаются. — Мы куда, Чонгук? Что случилось? — засыпает вопросами омега, нервно дергая его руку. — Помнится, ты называл меня психом когда-то. Посмотрим, не растерял ли я свою способность выкидывать неожиданности, — в его глазах столько адреналина, что Тэхёну вдруг показалось, что рядом стоит не тот Чонгук, которого он знал до этого. — Не заставляй силком сажать тебя в машину. ***       Тэхён испугался. Куда можно ехать в девять вечера с тапочками на ногах? Что вообще происходит? За рулём альфа, на лице которого ничего невозможно прочесть. Он даже улыбался с некой серьёзностью, что говорить о мыслях в его голове? Поглядывал на часы, затем быстро переводил взгляд на дорогу, а на вопросы о месте, куда направляются, молчал, отчего действительно становилось не по себе. — Посиди пока, — просит Чон, припарковавшись у обочины прямо у торгового центра, после чего выбирается из машины и убегает куда-то, оставляя растерянного омегу сидеть одному.       Тёплый вечер постепенно подкрадывался к городу, где уже на каждой улочке зажигались круглые, словно подточенные под одну огоньки фонари. Светло-жёлтый свет разбавлялся пурпурными отблесками вывесок, цвет которых так приелся к узкой каменной улице, где каждый уголок для Тэхёна казался новым. Он здесь ещё не бывал, поэтому сейчас с интересом разглядывает местность, ожидая появления Чонгука.       Взгляд омеги внезапно пал на молодую семью, что гуляет по обочине, держась за руки. Правая ладонь альфы сжимает хрупкую руку омеги, в то время как другой придерживает ножки ребёнка, сидевшего на плечах. Эти люди выглядят самыми счастливыми на фоне остальных, блуждающих тёплой погодой людей, и пробуждают мечты в сердце ещё совсем юного парня, сидящего в машине. Улыбка на его лице искренняя, тёплая, совсем без зависти, только если светлой, а руки продолжают скользить по животу. Он верит, что возможно когда-нибудь окажется на месте того омеги, и почувствует себя по-настоящему счастливым. Отводя взгляд, Тэхён не сразу замечает своего альфу, что в спешке обходит машину и открывает дверцу с его стороны.       Под удивлённый и немного напуганный взгляд Гук берёт его за руку и помогает выбраться из салона. Ничего не говорит, просто сплетает пальцы и тянет через толпу людей, чтобы найти более спокойное место и замедлиться. Тэхён нерешительно шагает рядом, со смущением осматривая людей, уделяющим их паре внимание. Небось, не понимают причуды молодёжи, которой вдруг захотелось прогуляться вечером в тапках на ногах и спальной одежде. — Чонгук, я не понимаю, — честно признается он, когда просто смотреть на профиль брюнета, в чьих глазах ничего не читалось, становится затруднительно.       Чон не останавливается, нет, лишь одаривает кратким задумчивым взглядом, а после переводит обратно на дорогу. Тэхён тоже мог бы сейчас следовать примеру и просто идти и наслаждаться странной прогулкой, вот только не в характере Чона делать такие необдуманные поступки, в которых нет логики, и затрачивается время, ведь для него оно всегда имело большую цену. Поэтому Тэхён продолжает волноваться до того момента, пока мужчина вдруг не останавливается.       Притормозил у первой скамейки в самом начале парка, до которого они шли медленной походкой. И омега хотел бы рассмотреть тщательнее новую местность, о которой знать не знал, подойти ближе к небольшому фонтану, где вода подсвечивается кобальтовым синим, и проверить её градус, ведь наверняка тёплая. Но сильные мужские руки, что подхватили словно пёрышко, заставили почувствовать под ногами ту самую скамейку, рядом в которой остановились. Чонгуку было всё равно, как выглядят они сейчас, все его мысли были только в Нём.       В блестящих глазах, не скрывающих интереса, дрожащих ладонях, что держал в своих весь путь, и лёгком дыхании, что постоянно сбивалось из-за желания задать вопросы, которые он обрывал одним лишь взглядом. Сегодня омега должен молчать, ведь пришло время Чону выговориться. — Тебе нравится здесь? — спрашивает Чон спокойным тоном, внимательно следя за его лицом. Тэхён кивает, но тут же опускает взгляд на ноги, намекая, что не всё так хорошо, как можно было сделать. Слишком спонтанная выдалась прогулка, что сейчас приходится чувствовать себя клоуном, укравшим все внимание мимо проходящих людей. — Не смотри вниз, и на людей тоже не смотри… ты только на меня смотри, ладно? — вдруг замечает растерянный взгляд, в котором сейчас столько вопросов, поэтому больше не пытается водить вокруг да около, лишь серьёзничает и становится более уверенным. — Зачем мы здесь? — пытается узнать Тэхён, но в ту же секунду решает отмолчаться, когда вопрос успешно игнорируется. — Ты жалеешь, что когда-то встретил меня? Что всё сложилось таким образом, жалеешь? — голос серьёзен, как и сам брюнет, в чём убедился омега, резко поднявший свой взгляд на столь вопиющий вопрос. — Чонгук, — дёргается он, забегав глазами. — В глаза мне посмотри и ответь нормально, — требует Чон, поднимая его лицо за подбородок. А Тэхён боится что-либо ответить, уж никак не готов был услышать подобных вопросов. — Возможно. Но всего за несколько дней тебе удалось развеять эти чувства. Чонгук, ты же знаешь, что стоит тебе меня поцеловать, как я… — Улыбаешься. Давно заметил, — дополняет брюнет, опуская голову и прижимаясь к нему лбом. — И я знаю, что часто обижал. Да даже сейчас продолжаю это делать, но, Тэхён, я больше не представляю, каково это — жить без тебя. Ты повсюду, твой запах, карамельный. В нашем шкафу дохрена полотенец, но ты только моим вытираешься, хоть и знаешь, как я ненавижу это, — Чон высказывается омеге в глаза, вспоминая многие вещи. Он не жалуется, нет, скорее подмечает всё то, что их связывает. — Когда приезжаю домой с работы и не застаю тебя дома — теряюсь и злюсь, ведь боюсь, что ты когда-нибудь не вернёшься обратно. Ты даже не представляешь, как легко меня можно сломать. Только ты, Тэхён, можешь сломать меня, слышишь?       Омега пытается захватить губами больше воздуха в лёгкие, стараясь спрятать лицо в волосах от Чона, который впервые говорит такие вещи. Хрипловатый голос будоражит и вызывает некий страх за последующие слова, ведь кто знает, что он может заявить? Тэхён чувствует явный дискомфорт в разговоре, который слышит каждый третий прохожий, приковавший внимание к странной паре.       А Чонгуку всё равно, что скажут другие, кто они такие, чтобы так пялиться и лезть не в свои дела? Он продолжает высказываться омеге, замечая, как его голова опускается всё ниже. Возможно, Чон выглядит сейчас полным глупцом, который неумело признаётся в любви, потому и Тэхён не может понять, что за собой несут его фразы. Не умеет Чонгук иначе, не всем дано красиво говорить о чувствах, которые и так ясны без каждодневных напоминаний. — Я сейчас таким придурком выгляжу, что даже ты не хочешь на меня смотреть? — вдруг возмущается он, когда надоедает смотреть на макушку Тэхёна. Ему бы видеть глаза омеги, в которых всегда было нетрудным прочесть мысли, вот только жаль, что тот не торопился становиться книгой. — Собираешься и дальше так стоять? Ладно, тогда слушай, — громко чеканит он, резко прижимая одной рукой омегу к себе. — Ты — мой, всегда так было, есть и будет. Люблю ли я? Да я с ума по тебе схожу, Тэхён, а подаришь мне альфу — не выпущу из своих рук никогда, лишь буду носить, пока сам не попросишь опустить на землю. Не обещаю стать лучшим отцом, но каждый день буду стараться, чтобы стать для нашего сына примером… А сейчас, Тэхён… — немного замявшись, Чон делает глубокий вдох и, чуть отстранившись, тянется в карман. — Я не собираюсь задавать вопросов, мне не нужны ответы, когда и так всё очевидно, — говорит Чон уже на выдохе, ухватив его правое запястье.       Омега уже давно не мог поднять голову из-за неожиданных слёз, что навалились уже как минут семь назад, а стоило Чонгуку заговорить о ребёнке, как Тэхён перестал считать их количество и просто в голос заплакал. Выпустить солёную влагу из глаз и в то же время улыбаться оказалось несложным делом, как и решится на большой шаг брюнету, который сейчас бережно гладит его руку. Тэхён чувствует, как что-то холодное скользит по безымянному пальцу, отчего рефлекторно дёргается и поднимает растерянный взгляд. — Т-ты… — Не реви, — тут же предупреждает Чон, смотря в наливающиеся слезами глаза напротив. — Прекрати, это всего лишь штамп. Ты давно уже стал моим, — как бы он не пытался быть спокойным в данной ситуации, Чон всё равно впечатлён своим поступком не меньше, чем омега, что еле стоит на своих ногах. И пусть он вида не подаёт, всё равно Тэхён быстро уловит быстрый стук его сердца, когда прижмётся к груди. — Чонгук, — всё повторяет Тэхён, сильнее прижимаясь к крепкому телу. — Ну хватит реветь, знаю, тут романтикой даже не пахнет. Но что поделаешь, принимай таким, какой есть, — смягчается он, водя рукой по тёплой спине.       Хлопковая ткань приятная на ощупь, как и сам хозяин, цепко скрепивший руки на шее брюнета. Держится крепко, решительно, словно уже понимает, что альфа принадлежит только ему. Спрашивается, кто из них жуткий собственник? Всё это вызывает улыбку на лице Чона. Мужчина гладит ладонью его спину, плавно меняя положение и пробираясь к животу, затем снова ухмыляется, когда  ладонь Тэхёна вдруг ложится поверх его. Омега не хочет, чтобы мужчина убирал руку. — Если омега? — тихо спрашивает Тэхён, вспоминая слова о сыне. — Я не стану любить его меньше, — не теряя времени на раздумье, уверенно отвечает Чонгук.       Подняв лицо за подбородок, щурится и смотрит в покрасневшие глаза, только что осознав, как влияет на Тэхёна. Будь то обида или счастье — в любом случае доводит до слёз. Не падок на бессмысленную влагу, вот только смотреть, как тот плачет, долго не может. Чонгук опускается к его лицу и касается большим пальцем щеки, промычав: «ну хватит», а после целует в уголок губ, получая заряд дрожи. — Вот и что мне с тобой делать? — вздыхает, снова заключая в свои объятия. — Если ты будешь постоянно дрожать, то как мне прикажешь тебя целовать, м? — шепчет на ухо, чуть укачивая. — А может тебе холодно и ты уже захотел домой? — Нет. Давай подольше здесь побудем, — мотает головой Тэхён, стискивая пальцами домашний джемпер мужчины. — О, наконец заговорил, — подмечает Чон, ухмыльнувшись. — Тогда давай и дальше творить глупости этой ночью? *** По ноге прошёлся покалывающий холодок, приносящий за собой резкую боль в то место, которое совсем недавно лишило Юнги нормальной жизни. Мужчина кривится и резко поднимается на ноги. Идёт по тёмному коридору, прихрамывая на больную ногу, пока не натыкается на слабые лучи света, буквально просачивающиеся сквозь узкие щели досок заколоченных окон. Косые лучи под одним углом освещают стены и чуть заходят на потолок. В них суетится мелкая пыль, что неприятно саднит глаза и приходится прикрывать лицо ладонью. Блондин делает ещё несколько шагов и резко падает на пол, на месте, где странным образом оказалась небольшая лужа простой воды. Паника охватила его, как и понимание, что он не может встать на ноги. Кричит, но голос не доходит дальше чёрных стен, бьётся кулаками о воду, расплескивая на сухой пол, и зовёт своего отца, но тот не отзывается. Он словно в вакууме, где никто не услышит кроме себя одного. — Юнги, Юнги! — громко зовёт его перепуганный омега, который только что проснулся из-за хрипа и дрожи Мина. — Проснись, пожалуйста, проснись, — просит он, склонившись над мокрым лицом.       Блондин, несколько раз качнув головой, распахивает глаза, первым делом замечая напуганное лицо Чимина. Касается ладонью своего лба и вытирает капельки пота, а после быстро извиняется за оборванный сон. Он и сам не понял, как оказался в эпицентре самого жуткого сна, который когда-либо видел, поэтому не мог контролировать своё тело и связки, разбудив при этом омегу. — Прости, Чим, — повторяет он, выбираясь из-под одеяла и присаживаясь на краю кровати. — Кошмары? — подползая ближе, Чимин обнимает Юнги со спины, укладывая голову на плечо. — Да. Мне казалось, что я не могу ходить.       Омега знает, что для Мина, который в реальности почувствовал всё на себе, эта тема является самой болезненной. Всегда просил не вспоминать тот случай, но видимо подсознание само решает, как и когда начать подламывать альфу.       Чимин целует его в щёку и сильнее обнимает, шепча, что всё хорошо и он рядом. Он искренне надеется, что в следующий раз сможет уберечь Юнги от ночных кошмаров и станет тем самым ловцом снов, что висит над кроватью у боязливых. — А хочешь, я тоже не буду спать? — уверенно заявляет, выбираясь из кровати и склоняясь над Юнги. Садится на его коленки, обхватывая руками влажную шею, и целует в кончик носа. — Ты всегда такой милый, когда просыпаешься посреди ночи? — спрашивает блондин, ведя себя уже более расслабленно. — Если да, то я готов тебя будить по ночам. — Только попробуй, — тут же грозит указательным пальцем тот. — Сегодня исключение. — Ну, малыш, ты как всегда, — хмурится мужчина, сжимая левое бедро ладонью. Гладит и пощипывает, зная, как любит это омега. — Мы ведь поедем сегодня днём на пляж? Ты говорил, что Чонгук отвезёт, — напоминает он, заставляя Мина тихо матюкнуться. И кто его за язык тянул, когда всем сказал, что друг великодушно предложит свою кандидатуру на роль водителя? Зная Чонгука, он пошлёт лично каждого и, сунув Юнги телефон в руки, скажет вызвать такси и езжать хоть на край света. — Да, Чим, поедем, — отмахивается, улыбаясь. — Все претензии к Чону, а я так, если что, вместе с вами пострадавший. — Ну ты… — уже хочет начать шипеть словно ядовитая змейка, как слышит рингтон на телефоне Юнги и тут же подхватывает его с тумбочки. — И кто это тебе по ночам звонит, а? Ничего от меня не скрываешь? — Ой, сюда давай, — цокнув языком, блондин одним движением руки забирает свой телефон и, толкнув омегу обратно на кровать, поднимается на ноги, отвечая на звонок. Долго ходит по комнате, нервно перебирая шаги, а после всё же подаёт голос: — Если это розыгрыш такой, то я твой коньяк из мини-бара весь вылью в раковину, ты понял, говнюк мелкий?!       Чимин сглатывает, но мешать бурному разговору не решается. Просто лежит и наблюдает за своим альфой, который набрасывает тёплый свитер поверх пижамной одежды, попутно разговаривая по телефону. По обращению можно понять, что звонит Чонгук, вот только странно всё это, ведь вроде как дома все были. — Чим, вызывай такси, — отключив звонок, бросает омеге в руки свой телефон и выходит в прихожую. А тот не собирается отпускать мужчину одного, поэтому быстро вылетает за ним следом, наваливаясь с вопросами. — Всё по дороге, ладно? *** Машина затормаживает у входа в полицейский участок. Молодой водитель такси бросает ещё один косой взгляд на странную парочку в пижамах и тапочках на ногах, а получив купюру и раздражённые взгляды в ответ, пожимает плечами и уезжает дальше искать ночных бродяг по городу. Признаться, Юнги и Чимин сами не думали, что отправятся в три часа ночи в полицейский участок. Известен был только адрес этого здания, а вот что там забыли их друзья — до сих пор оставалось загадкой и большим шоком.      Юнги проходит внутрь, следом еле уловимым шлейфом тянется Чимин, постоянно оглядываясь. Сжимает его кофту на спине тонкими пальцами и, выглянув и рассмотрев открывающийся радиус, тут же громко охает.       В небольшом помещении, ограждённом решётками, посапывают их друзья среди страшных бородатых мужичков, явно выпивших, и вульгарных омег, жующих жвачку. Чонгук спит, скрестив руки на груди и опираясь головой о стену, а Тэхён, уложив свою голову ему на плечо, тоже посапывает, держа в руках какой-то потрёпанный букет цветов. — Чим, у меня глюки, а? — спрашивает Юнги, не веря своим глазам. Увидеть подобное он был точно не готов, поэтому сейчас даже слов не может подобрать, чтобы описать сию картину. — Ваши? — из-за стола поднимается дежурный полицейский, кивая на парочку. — Вы это чего их туда заточили? — Каждого встречного туда сажаете? Вообще уже?! — встревает Чимин, набрасываясь с обвинениями на полицейского. — Успокойтесь. Статья двадцатая пункт третий — «Мелкое хулиганство». Мало того, что ваши товарищи шумели в позднее время, так ещё и нанесли увечья центральному парку, — просвещает мужчина о незаконных деяниях молодых людей, попавших за решётку. — Штраф оплачивать будем или на пятнадцать суток их оставим?       Юнги с Чимином, мягко говоря, в шоке. В обезьянник? За хулиганство?       Пока Юнги решал все дела с дежурным полицейским, его помощник поспешил освободить сладко спящую пару. Стоило Тэхёну увидеть своего друга, как его щёки вдруг порозовели, а Чон, что не странно, вообще не подал вида, что чем-то взволнован. Мужчина, ляпнув что-то бранное помощнику полицейского, гордо вышел из «клетки», таща за собой омегу. — Спасибо, полицейский Чхве, — благодарит Юнги мужчину, успевая вычитать фамилию на бейдже. — Да гори лесом эта забегаловка, — хамит Чонгук на выходе, за что получает подзатыльник от друга. — Придурок, опять загреметь сюда хочешь, — шипит он, толкая альфу к выходу.       На часах почти четыре. В такое время все нормальные люди спят в своих квартирах, а не выходят в тапочках на ногах из полицейского участка. И почему-то на смену угрюмым гримасам пришла улыбка. Теперь уже каждый улыбается, вспоминая случившееся пятью минутами ранее. Шагают по пустынным улицам в поиске оставленной машины Чона и громко хохочат. Тэхён цепко держит букет подаренных цветов от своего жениха и радуется, что не отдал его полицейскому, когда тот всеми силами пытался отобрать. Приятное незаконное счастье в одной охапке. Чонгук улавливает его довольное лицо, поэтому гордится своим безрассудным поступком. — Блядь, за хулиганство? — продолжает смеяться Мин, до сих пор не веря, откуда только что вытаскивал своих друзей. — Во даёте. — Ну прекращай ты уже, — цокает Чон, раздражаясь чрезмерной активности друга. — Ё-моё, цветы с клумбы? Хоть по какому поводу? — не унимается блондин, продолжая подшучивать над друзьями вместе с Чимином. — А вот об этом узнаете позже, — невозмутимо заявляет Чон, сильнее сжимая руку Тэхёна, что не перестаёт улыбаться, идя по левому краю от него.       Ночь манит на безрассудные поступки, неожиданные действия и дарит надежду на будущее, которое зависит только от самих людей. Блуждать по пустым улицам в пижамах — не предел фантазий молодых ребят, чья компания была и будет самым удивительным аспектом рутинной, утопающей в быту жизни. Поодиночке можно ненавидеть дождь, а собравшись вместе — наслаждаться им, укутавшись в тёплый плед и попивая горячие напитки из чашек; здороваться с рассветом даже не сомкнув ночью глаз, а после сидеть в кабинете и мысленно ругать себя и друзей за сон, что друг другу оборвали; слышать громкий смех из гостиной, в голове вспоминая, каким одиноким был всю жизнь, а после раскрывать объятия для того, кто вдруг стал целой жизнью, подаривший настоящую семью. За кадром — за пределами изображаемого, происходящего, то место, где нет ролей, масок, плана действий. Есть только правда и реальность, которую придумывают сами персонажи этой Жизни.