История о том, как одна ссора привела к многочисленным изменениям, которых никто не ожидал

Гу Сян примчалась так, словно за ней мчались великие демоны подземного мира. В ее руках были бумажные пакеты из аптек. Усердные призраки перевернули вверх дном все аптеки города в поисках нужных трав, торопясь выполнить приказ Пурпурного призрака. Никому не хотелось попасть под горячую руку воспитаннице Владыки: о том, на что она способна, несколько нерасторопных узнали уже на своих шкурах. — Здесь всё, — она ворвалась в комнату и вдруг остановилась, будто налетела на невидимую стену. Чутьё подсказывало, что Чжоу Цзышу не причинит вреда её господину, но он никогда никого не пускал в свою постель. — Что ты делаешь?! — А на что это похоже? — не удержался от сарказма Чжоу Цзышу. — Грею его. Он под двумя одеялами дрожал от холода. Кирпичной кровати тут нет, жаровни небезопасны, а человеческое тело имеет постоянную, комфортную температуру. Что ты застыла? Я видел, как ты смешивала мази, вымой руки, возьми ступку пестик и приступай к работе, что и как смешать я тебе скажу. — Я... — Гу Сян осеклась, она хотела предложить самостоятельно согреть господина, но, пожалуй, это было бы слишком. — Я всё сделаю. Она растирала, толкла, заливала кипятком, вымешивала и наконец сделала несколько конусообразных благовоний. Пальцы ныли от тяжелой работы, но она не смела жаловаться. — Положи в курильницу и добавь несколько угольков, это сильное средство, — Чжоу Цзышу практически осип, он говорил не повышая голоса, тело, а особенно шея, онемели, но он не смел пошевелиться, чтобы побеспокоить шиди. Гу Сян сделала, как было велено. Затем сбегала на кухню, раздобыла кувшин для вина с тонким носиком, налила в него имбирный чай с травами и медом и принесла Чжоу Цзышу. Тот, смерив ее тяжелым взглядом, позволил напоить себя и поблагодарил кивком. Поправив одеяло на Вэнь Кэсине, она бросила на него последний жалобный взгляд и выскользнула из покоев, бесшумно затворив за собой створки. Достав клинки, она встала перед дверьми — любой, кто попытается проникнуть за них, должен будет переступить через ее труп! Она не позволит больше никому причинить вред ее господину! Лекарство жемчужно-белым дымом начало испаряться из чеканной курильницы. Чжоу Цзышу устало откинулся на постель. Шиди был тяжелым, полным сил молодым мужчиной, а лекарство готовилось небыстро, да и за действиями девчонки нужно было тщательно следить. Вэнь Кэсин дышал ровно, он перестал дрожать и плакать. Чжоу Цзышу глубоко вдохнул знакомый запах Пьянящей мечты, крепче обнял друга и провалился в сон. *** Чжэнь Янь был в городке, стоявшем недалеко от их дома, у него в руках забавно барахтался толстолапый щенок. Несколько мальчишек постарше, в бедной одежде, указывающей на то, что они дети рыбаков, мелких лавочников и прочих не особо обеспеченных родителей, обступили его, недовольно разглядывая аккуратную одежду из качественного полотна, ухоженные густые волосы явно благополучного ребенка. По одному он бы справился, но эти уличные волчата всегда сбивались в стаи. Взрослые безразлично проходили мимо, им не было дела ни до чего. Из рук ребёнка забрали щенка, тот жалобно скулил, просясь к хозяину, Чжэнь Янь что-то кричал, стараясь вырваться, но его не отпускали. Чжао Цзин, молодой, красивый, сильный, раскидал его обидчиков, попросив в качестве благодарности отвести его к своему другу и названному брату. Откуда было ребенку знать, что такое вероломство? Подслушанный разговор и последующая за этим изматывающая учеба, когда отец и мать старались рассказать и обучить всему. Тогда он не понимал, почему. Трупы отца и матери, смеющиеся в голос призраки, клятва отомстить им всем, суп Мэн По. Выбор нового имени, учеба выживания, ярость, ожесточение, вновь суп Мэн По, Гу Сян, такая маленькая, испуганная, он сам еще ребенок, как он может брать под защиту еще кого-то? Но он взял, стал сильнее, яростнее, учил ее всему, что знал, что помнил. Голова заныла, казалось, в виски забивают раскаленные ржавые гвозди. Перед глазами было лицо разъяренного отказом Чжао Цзина и понимание, что Призраки пришли ровно через три месяца после его первого визита, когда он должен был прийти за противоядием. — Я убью его, — мысль билась, затмевая собой все. — Я убью его! — прохрипел Вэнь Кэсин, распахивая глаза, и наконец проснулся. *** Чжоу Цзышу разбудил яростный крик "Я убью его!". Ещё не проснувшись до конца, он обнял Вэнь Кэсина поперек груди и не позволил вскочить с кровати. — Чжэнь Янь, шиди, успокойся. Расскажи мне. Кого ты бы ты ни хотел убить, клянусь, будь это сам император, я помогу тебе. Твой шисюн всегда поможет. Вэнь Кэсин дёрнулся, как от удара, замер в объятиях, паника захлестнула волной. Чжоу Цзышу знает всё. Он видел, как Вэнь Кэсин разделался с призраками, теперь назвал его Чжэнь Янем. — А Сюй? — он нервно рассмеялся. — Как ты меня назвал? Прости, кажется, этот яд действительно сильный, я отрубился, — он говорил и говорил, один за другим отметая планы бегства. Он не смог бы причинить вред Чжоу Цзышу, и ему нравилось ощущать его руки на своих плечах. Надо набраться смелости и посмотреть в глаза, но он не мог. — Если сейчас войдёт Гу Сян, будет трудно объяснить ей, почему мы в одной постели и обнимаемся, — Вэнь Кэсин попытался свести всё к шутке. Неуверенность Вэнь Кэсина ощущалась кожей. И как он раньше не понял, что эта болтливость, заигрывания и улыбки — просто маска? — Дева Сян видела, как я тебя зашивал, а потом грел своим телом, тебя бил озноб, так что теперь ее мало чем можно удивить. Куда ты собрался? — он прижал его крепче. — Босой, раздетый, простоволосый… Зачем убегать от меня, шиди? Я ведь только тебя нашел. Ласковое "шиди" словно выбило почву из-под ног. Вэнь Кэсин собирался что-то сказать, но все слова вылетели из головы, воздух с трудом проходил в лёгкие. — А Сюй... Ты... Я... — он уткнулся лбом в плечо Чжоу Цзышу. Если бы он хотел его убить, чтобы не навлечь позор на школу Четырех сезонов, он бы это уже сделал. Чжоу Цзышу знает, что он хозяин Долины призраков, и всё равно остаётся рядом. Несмотря на два одеяла и жар чужого тела, Вэнь Кэсина снова начала бить дрожь. Он мысленно обругал себя, пытаясь вернуть контроль над телом, но ничего не помогало. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не стучали, и зажмуриться изо всех сил, сдерживая слезы. Чжоу Цзышу прижал к себе трясущегося в истерике шиди, запустил пальцы в густые волосы, блестящие и шелковистые, любой девице на зависть. — Расскажи мне, — мягко попросил он. — Расскажи мне, как это случилось? По чьей злой воле ты оказался в Долине? Я помогу, обещаю. — Знаешь, почему я размножил люлицзя? Я хотел посмотреть, как эта стая шакалов, именующих себя героями, перегрызут друг другу горло! Они клянутся в вечной дружбе, называются братьями, но пойдут на любую низость, чтобы добиться своих целей. Я хотел показать всему миру их истинное лицо. Зажечь костёр, воспламенить этот мир и сгореть вместе с ним. Но я забыл, забыл лицо человека, которого поклялся никогда не забывать. А сейчас почему-то вспомнил. Все они, так называемые герои, преследовали мою семью, когда отец не мог защищаться. Но Чжао Цзин привел призраков в наш дом. Я привел Чжао Цзина к родителям! — он сорвался на крик. — Я не знал, что друзья могут предать и убить ради безделицы. Я виновен в смерти родителей! Я отомстил всем, все мертвы, кроме Чжао Цзина. Но клянусь, я убью его. Своими руками. Не буду, как трус, подсылать убийц в дом к беспомощному мужчине, слабой женщине и ребенку. — Чжао Цзин? — Чжоу Цзышу продолжал успокаивающе поглаживать Вэнь Кэсина по голове. — Он привез сироту семьи Чжан в самую сильную школу, — он рассуждал вслух, — о его добродетели ходят легенды, но опыт мне подсказывает, что чем более благонравен человек снаружи, тем больше гнили у него внутри. Убьешь, шиди, обязательно, только перед этим, — красивые губы Чжоу Цзышу украсила устрашающая ухмылка, — мы сделаем вот что, — он, понизив голос, начал излагать свои мысли. Треть жизни, проведенная в дворце, а также Цзинь Бэйюань в друзьях научили его многоходовым интригам, и он с радостью поделится знаниями со своим шиди, ведь на то он и старший ученик. — А Сюй такой умный, — Вэнь Кэсин наконец успокоился. — Я хотел умереть, чтобы горящий мир Цзянху стал моим погребальным костром, но потом... Я встретил своего чжицзи. Кровь родителей взывает к мести, но если есть возможность отомстить и не умереть самому, будет глупо ею не воспользоваться. Ах, А Сюй, как хорошо, что я тебя встретил! — Вэнь Кэсин обнял Чжоу Цзышу в ответ. Только сейчас осознал, что ни на одном из них нет одежды. Гу Сян видела его в таком состоянии? Впрочем, ей можно доверять. Он нехотя отстранился, естественные потребности организма давали о себе знать. Взгляд упал на покрытую шрамами грудь, и Вэнь Кэсин задохнулся от ужаса. — Что это? Кто это сделал?! — Чжэнь... Лао Вэнь, заметив, как напрягся Вэнь Кэсин, Чжоу Цзышу назвал его привычным именем. — Я расскажу, но это будет долгая история, поэтому предлагаю сначала одеться и попросить принести еды, тебе нужно восстановить силы. Вэнь Кэсин кивнул и брезгливо сморщился при виде окровавленных одежд, пока Чжоу Цзышу собирался с мыслями. Заметив затруднения, он быстро накинул нижнее платье и выглянул в поисках Гу Сян, не сомневаясь, что она где-то поблизости. Когда поводов откладывать исповедь больше не осталось, он начал рассказ. — Ты знаешь, что я был основателем и главой Тяньчуан… *** — Так, — Вэнь Кэсин доел все, что было на тарелках: отравление вызвало просто зверский аппетит. Гу Сян, покрикивающая на прислугу и с умилением наблюдавшая, как господин ест, уснула прямо у стола, свернувшись в компактный сиреневый клубочек. Переживания и бессонная ночь дали о себе знать. — Я отнесу ее в спальню, и мы поговорим о твоем стремлении к саморазрушению! — Не ты ли мне признался в изощрённой попытке самоубийства? Я придумал это правило, я как никто другой заслужил эти семь гвоздей! Другое дело, что... — он замолчал, но под вопросительным взглядом Вэнь Кэсина продолжил. — Тогда мне казалось, что трёх лет свободы мне хватит, а боль — достойное наказание за всё, что я сделал. Теперь мне как никогда хочется жить. Но если подумать, два с половиной года — это совсем неплохо. Вэнь Кэсин без труда поднял Гу Сян, у него на руках она казалась особенно маленькой. — Я ее уложу, — он неожиданно мягко улыбнулся, — и мы продолжим. — С этими словами он вышел. В покои вошли слуги с чистым комплектом одежды. — Господин желает принять ванну? — Нет, — Чжоу Цзышу махнул рукой, отсылая всех. Стоило многое обдумать. *** Когда Вэнь Кэсин вернулся, перед Чжоу Цзышу предстал Владыка Долины Призраков. Роскошное одеяние, расчесанные и умащенные маслом волосы, подведенные глаза, царственная осанка. — Я должен был напомнить этому сброду, кто их хозяин, — прокомментировал он вопросительный взгляд, усаживаясь рядом. Осанка оставалась идеальной, хотя по тому, как заострились скулы на лице, было понятно, что Вэнь Кэсин стискивает зубы от боли. — Лао Вэнь, одного твоего имени хватит, чтобы этот сброд упал к твоим ногам, выйди ты к ним хоть в одном нижнем одеянии, а я знаю, как ты себя сейчас чувствуешь, думаешь, откуда у меня противоядие? Я сам зашивал тебе рану. Не надо строить из себя героя, тебе нужно восстановить силы. Ляг, отдохни. — Кто бы говорил. Ты знал о том, что теряешь силы, но все равно ввязался в неприятности, сначала с псевдопризраками, а затем с нищими! — Я защищал Чэнлина, за которым, кстати, просил присмотреть тебя! А ты что устроил? — вскипел Чжоу Цзышу. — А Сюй, твой гибкий меч недостаточно тверд, — передразнил он. — Мог бы и помочь, раз так беспокоился о моем здоровье! — Ты просил присмотреть, я присмотрел, глаз с него не спускал! Ты не просил помочь, стоило только сказать, я бы выкосил этот сброд парой взмахов веера! — Мне тоже не пришлось доставать меч. Вбив гвозди, я потерял только половину навыков, и оставшейся половины с лихвой хватит, чтобы разделаться с этой кучкой нищих. — Ты потерял половину навыков?! Что за безрассудство?! — Вэнь Кэсин вскочил, не в силах оставаться на месте. — А что будет дальше? Чувства откажут, и ты умрешь? На последнем слове он повысил голос и неожиданно зашелся кашлем, схватившись за грудь и сложившись почти пополам от боли, резко прострелившей торс. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу мгновенно оказался рядом, подхватил покачнувшегося Вэнь Кэсина и осторожно усадил на кровать. — Что это? Яд так не действует! У тебя может болеть голова, ныть рана, ощущаться слабость в теле, но кашлять кровью ты не должен! Лао Вэнь, — он похлопал его по побледневшим щекам. — Когда кто-то попадает в Долину, он должен выпить суп Мэн По, чтобы забыть свою самую яростную одержимость, — слабо проговорил Вэнь Кэсин. — Я пил его несколько раз, так как не желал забывать. В каком-то смысле это яд, ты же дал мне противоядие — я вспомнил слишком много за короткое время, — он опять закашлялся и обессиленно откинулся на спину. — Я двадцать лет выживал потому, что помнил тебя, Чжоу Цзышу, и теперь, когда нашел, ты говоришь мне, что скоро умрешь?! — Прости. Мы успеем отомстить за твоих родителей и просто побродить по Цзянху вместе. За два года я успею надоесть тебе, — попытался отшутиться Чжоу Цзышу. — Ты никогда не успе-е-е-ешь мне надое-есть, — Вэнь Кэсин зевнул на этой фразе дважды, пытаясь прикрыться рукавом за неимением веера. Чжоу Цзышу грустно улыбнулся. Вэнь Кэсин выглядел бледным, на висках блестели бисеринки пота. — Лао Вэнь, тебе надо отдохнуть. Я после отравления смог нормально стоять только на третий день, так что меня не обманешь своей бравадой. И ещё непонятно, как противоядие подействует в сочетании с супом Мэн По. Мне совсем не нравится твоё кровохарканье, — Чжоу Цзышу поднялся и протянул руку Вэнь Кэсину, предлагая помощь. Вэнь Кэсин без сомнения ухватился за протянутую руку. — Я в порядке, к тому же у нас слишком мало времени, чтобы тратить его на сон. — Ты не в порядке, — Чжоу Цзышу схватил Вэнь Кэсина за щеку, не важно, что он так вымахал. — Ты должен слушаться своего шисюна, — но, напоровшись на упрямый взгляд, решил поменять тактику. Чуть согнул плечи, нарочито небрежным движением дотронулся до шрамов от гвоздей, слегка поморщился. Как только он давал понять, что ему плохо, Вэнь Кэсин становился послушным. — А Сюй! Но ты тоже не в порядке, ты сидел со мной, ухаживал, тебе тоже нужен отдых, — слабо запротестовал Вэнь Кэсин, которого незаметно развернули в сторону спального покоя. — И я, в отличие от тебя, собираюсь сделать то, что не удалось ночью — поспать. К сожалению, я не знаком с хозяйкой дома, самовольно проникнув сюда, боюсь, будет невежливо занимать ещё одну комнату, так что буду спать здесь, — Чжоу Цзышу удобно устроился на кровати, позаботившись, чтобы Вэнь Кэсину хватило места. — А ты можешь делать что хочешь, раз твой шисюн больше тебе не указ, — и прикрыл глаза, наблюдая за Вэнь Кэсином из-под ресниц. Вэнь Кэсин сначала оторопел от такой вопиющей бесцеремонности, но надолго его не хватило. Он развязал пояс, снял верхнее пао, оставшись в нижних одеждах, взял ещё одно одеяло и устроился рядом. Чжоу Цзышу поначалу думал, что просто немного полежит, дождется, пока Вэнь Кэсин уснет, и незаметно ускользнёт из кровати. В свете откровений Вэнь Кэсина о Чжао Цзине и Союзе Пяти Озёр, возможно, не стоит оставлять Чэнлина в школе Солнечного пика? Странная популярность мальчика, вдруг ставшего сиротой, наводила на определённые мысли. Стоило расспросить Вэнь Кэсина о люлицзя подробнее, чтобы увидеть картину в целом. И ещё надо... Он не успел додумать эту мысль, неожиданно для себя уснув. *** Гу Сян неожиданно проснулась и стала судорожно оглядываться. Она явно была в спальных покоях, раздета до нижних одежд, чистое платье висело на распорках, оружие, смазанное и начищенное, лежало рядом. Она вспомнила все в один миг, и подскочила — нужно проверить господина! На подходе к комнатам, где расположился Вэнь Кэсин, ее отловила Ло Фумэн. — Куда ты несешься, топая на весь дом? — Тетушка, — поморщилась девушка, уши, и так горевшие с прошлой экзекуции, отозвались болью. — Я хочу проведать господина. — Мало ли что ты хочешь, — Ло Фумэн потянула ее за собой, не выпуская уха из тонких, но удивительно сильных пальцев. — Он отдыхает, набирается сил, уснул не так давно, так что не смей его тревожить! Хозяйка дома оттащила девушку от покоев, не обращая внимания на ее жалобный писк. — Тебе было дано задание от господина, ты его выполнила? — Да что с этим плаксой сделается? В школе охрана как в императорском дворце… Отпусти, тётя Ло. — Если ты скачешь, как горная коза, то отправляйся в школу, выполняя приказ господина, — отрезала Ло Фумэн, всем своим видом показывая, что во внутренние покои она ее не пропустит. Гу Сян потерла ухо, обиженно надулась и с недовольным видом отправилась к выходу. *** Возня у дверей разбудила Вэнь Кэсина. Чжоу Цзышу спал рядом, завернувшись в одеяло. Во сне его черты разгладились, он выглядел юным и удивительно прекрасным. Вэнь Кэсин откровенно любовался своей родственной душой, давая себе обещание, что ни за что не позволит ему умереть. Чжоу Цзышу проснулся от чужого взгляда. Вэнь Кэсин, уже полностью одетый, сидел на кровати и пялился на него. Чжоу Цзышу подавил желание закатить глаза. — Зачем встал? Тебе надо отдыхать, — он потянулся и с удивлением заметил, что за окном стемнело. — Я что, проспал весь день? — Я прекрасно себя чувствую, — отозвался Вэнь Кэсин, привычно улыбаясь. — Не ты проспал, а мы проспали, не зря говорят, что сон лучший доктор. Слуги подготовили тебе новую одежду, — он кивнул на стопку, — я велю принести горячей воды и, если желаешь, могу представить тебя хозяйке дома, в который ты пробрался. — В другой раз. Хочу проведать Чэнлина, не думаю, что под крышей школы Гао Чуна ему что-то грозит, но на сердце неспокойно. — Ох, А Сюй, ты не только прекрасен ликом, но и добр сердцем, — не сдержался Вэнь Кэсин. — Гу Сян в школе не спускает с твоего ученика глаз, но раз ты тревожишься, давай проведаем малыша.