Часть 4
9 апреля 2022 г., 15:00
Гу Сян так и не появилась. Чжоу Цзышу хотел спросить Вэнь Кэсина о ней, но видел, что тот напряжен. Постоянно видеть своего врага в доступной близости и расточать улыбки, ни взглядом, ни жестом не выдав своего истинного отношения — это настоящее мастерство.
Несколько дней прошли праздно. Вэнь Кэсин вытаскивал Чжоу Цзышу на прогулки, знакомился с тем или иным героем, расточал комплименты, ухитряясь узнать о собеседнике все, не открыв при этом о себе ничего. Чэнлин возобновил тренировки во внутреннем дворе, он уходил рано утром и приходил вечером, стараясь не попадаться наставнику на глаза.
В один из дней Чжоу Цзышу заметил, что парень идет неуверенно, оберегая ногу. Он незаметно понаблюдал за ним, и то, что он видел, ему категорически не нравилось.
После обеда Чжоу Цзышу решительно отправился в сторону двора, где тренировались ученики, успев услышать свист камчи, шипение от боли и глумливый смех.
— Это называется испытание, и сын великого героя Чжана должен об этом знать.
Чэнлин стоял на коленях, растирая место удара, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать слова, рвавшиеся на свободу. Возле него стоял старший ученик среди подростков, помахивая камчой, явно примериваясь, куда нанести еще один удар. Остальные адепты секты издевательски хохотали.
— Это называется не испытание, а издевательство — раздался голос, и Чжоу Цзышу сам поразился, насколько ледяным был его тон. — Задача старшего наставника в любой школе — наставлять новичка, объяснять его ошибки, повторять науку снова и снова, пока у нового адепта не появится понимание. Или в школе Солнечного Пика предпочитают другой стиль преподавания? Испытание — это когда ученик отрабатывает удар, — он продемонстрировал кажущееся простым движение, — доводя его до совершенства, — и, ударив по ближайшей толстой деревянной колоде, разнес ее в щепки. — Испытание — это когда ученик, несмотря на боль, практикует гибкость, — Чжоу Цзышу, словно ива, прогнулся в спине, ударом ноги снеся мешок с песком, подвешенный на приличной высоте, и вернулся в прежнее положение. — Испытание — это когда ученик тренируется с оружием, которое для него выбрал мастер, до тех пор, пока это оружие не станет продолжением его руки, — с этими словами он выхватил камчу из рук ошарашенного парня, продемонстрировав то, что в степях называли Танец наездника. Камча, казалось, жила собственной жизнью, все, как завороженные, следили за тем, как управляется с ней неизвестный мастер. — А то, что ты смеешь творить с младшим адептом, называется издевательством, — сурово закончил Чжоу Цзышу, — и карается очень строго!
— Ты абсолютно прав, ученик поместья Четырех Сезонов, — раздался рядом незнакомый голос.
Рядом с Вэнь Кэсином, облаченным в прекрасное пао нежно-сиреневого цвета, неизвестно когда появившимся на плацу, стоял высокий жилистый мужчина в белоснежных одеждах.
— Мастер? — Чжоу Цзышу поклонился. Он никогда раньше не встречал того человека, но рядом с ним чувствовал себя неразумным учеником.
— Можешь называть меня Старший Е, — кивнул мужчина, обводя притихших адептов строгим взглядом. — Я давно не был в Цзянху, проводя время в совершенствовании своих боевых навыков и медитациях, но никогда не видел, чтобы избиение слабого называли испытанием духа. Вот уж не думал, что уважаемая школа может воспитывать шакалов.
— Сын великого героя не может быть таким хлюпиком, — возмутился старший ученик, авторитет которого так безжалостно растоптали. — Да даже младшие ученики умеют постоять за себя, а великий Чжан, наследник школы, жених Гао Сяолянь, не знает, с какого конца меч взять!
— За ученика отвечает его учитель, — холодно ответил Чжоу Цзышу. — Все претензии по его неуспеваемости необходимо адресовать наставнику. Если отец решил не нанимать мастера — это его право, или ты, юный ученик, считаешь себя вправе обсуждать решения отца, которые были им приняты в отношении его детей?
— Отец решил оставить сына неучем — его право, но этот неуч станет главой школы? Чему он сможет научить? Все носятся с ним, как с великой драгоценностью, что в нем такого особенного?!
— Задай этот вопрос Главе Гао — если осмелишься. Шакалы отличаются от людей тем, что они стаей нападают на слабого и если что-то и тявкают, то издалека. Но стоит им увидеть того, кто равен по силе, они бегут со всех ног. Еще раз я увижу, услышу, или узнаю, что ты посмел обидеть моего ученика, я вырву тебе ноги и руки и скажу, что так и было, — ледяным тоном закончил свой монолог Чжоу Цзышу, подавая руку ошарашенному Чэнлину.
— Шифу, — глаза Чэнлина наполнились слезами, и Чжоу Цзышу усмехнулся. Что за ребенок. Стойко терпит все издевательства, но от малейшей ласки тает, как воск от огня.
— А ты, — он строго обратился к Чэнлину, — почему молча терпел? Я взял тебя в ученики, отныне ты никому не должен позволять унижать честь школы Четырёх сезонов!
— Бла-бла-бла, — старший Е демонстративно зевнул. — Если вы закончили свои пафосные речи, проводите меня на кухню!
Мальчишка явно искал, что сказать в свое оправдание, но Вэнь Кэсин, вот удивительно, молчавший все это время, отвлек его чем-то, приобнимая за плечи и уводя с площадки.
— Шисюн, — послышался вопрос — а что это за школа такая Четырех сезонов?
***
На то, как ест Старший Е, сбежалась посмотреть толпа народа. Вэнь Кэсин тем временем передал Чэнлину что-то и нашептал ему на ухо что, как и когда он должен сделать. Парень внимательно слушал и периодически кивал.
Прошло два часа, прежде чем старший Е отложил палочки. Чэнлин переминался с ноги на ногу, не смея прервать трапезу.
— Глупый ученик глупого ученика Цинь Хуайчжана, что ты мнешься, как девица перед первой брачной ночью?
Чэнлин судорожно, но вежливо поклонился, и обмирая от страха, заговорил:
— Старший Е, моё имя Чжан Чэнлин, я третий и младший сын Чжан Юйсэна, мой дом был разрушен, семья убита, но перед смертью отец передал мне это письмо с наказом отдать его владельцу Хребта Дракона с горы Чанмин, — он с поклоном протянул письмо в конверте, запечатанное сургучом и личной печатью его покойного отца.
— Никогда не слышал о твоём отце, — буркнул Е Байи, но взял письмо, быстро пробежал глазами и нахмурился. — Глупый ребенок, смотри, к чему привели твои амбиции. Не важно, сколько лет пройдёт — десять, сто, тысяча, людская подлость и зависть не исчезнут, — обратился он непонятно к кому.
***
Весть о том, что в школу Солнечного Пика прибыл монах с горы Чанмин, облетела город в один миг. Гао Чун понимал, что ему нужно выразить почтение и уважение столь выдающейся личности, поэтому приказал разослать приглашения и приготовить побольше блюд: об аппетите благородного воина ему уже рассказали.
Пришедшего тренера молодежи с какой-то жалобой он отослал прочь, не до него сейчас было. Герои тоже люди, и они очень любят поесть за чужой счет.
***
Е Байи не любил людей — за всю его очень долгую жизнь тех, кого стоило назвать достойными, можно было пересчитать по пальцам. Нынешнее собрание крикливой молодёжи он считал пустой тратой своего времени, но раз уж пообещал уничтожить Долину, то должен сделать это. А потом удалиться на гору навсегда. Но он ценил хорошую еду и вино, деньги его не интересовали, так что пусть так называемые герои расплачиваются продуктами. Отключаться от шумных разговоров Е Байи научился давно. Хочет этот напыщенный индюк, Е Байи даже не потрудился запомнить его имя, кормить нахлебников — пусть кормит. Он сам никогда не окажется поесть.
Герои ели, пили, что-то говорили, бахвалились, обещали друг другу показать настоящий бой — обычное поведение. Вэнь Кэсин зорко отслеживал движения служанок, делая вид, что наслаждается красотой танца девушек, приглашенных для услаждения взоров.
Наконец, одна из служанок, пройдя мимо него, очень знакомо улыбнулась и сообщила, почти не шевеля губами:
— Все готово, господин.
Вэнь Кэсин ослепительно улыбнулся и глазами показал Чжоу Цзышу, что пора принять противоядие.
Вэнь Кэсин поднялся со своего места с кубком в руках. Он многословно и цветисто поблагодарил Гао Чуна, произнес какой-то тост, что восторженно подхватили остальные, и демонстративно выпил вина, элегантно усаживаясь на место.
— Старший Е, я слышал, что вы дали слово уничтожить Долину Призраков, если они нарушат клятву, а кто узнал, что она нарушена?
Многоголосый гомон стих под взмахом руки Гао Чуна.
— Господин Вэнь, не вы ли привели нам сына моего пятого брата Чжан Юйсэна, школу которого вырезали и разграбили призраки? Двадцать лет, с той памятной битвы у Зелёного пика, никто не слышал о призраках, но эти злодеи снова вторглись в мир Цзянху. Школа Тайшэн и Школа Озёрной глади пострадали от их рук, сын нашего дорогого друга Юй Цифэна погиб от их рук. Я созвал совет героев, чтобы вместе выступить против Долины Призраков и навсегда уничтожить её!
— Чэнлин — ребенок, напуганный утратой дома, но я был там в ту ночь и видел несколько десятков фигур в лохмотьях и масках, от которых мы с моим шисюном защитили ребенка. Меня не было у школы Тайшен, я не знаю, кто на нее напал, и признаюсь, не видел призраков, может, кто-то из присутствующих уважаемых героев объяснит мне, невежественному, как отличить призрака от кого-то другого?
— Господин Вэнь, вы дважды спасли моего племянника, и я благодарен вам за это, но я никогда прежде не слышал ни вашего имени, ни имени вашего спутника, однако ваш уровень мастерства поражает. К какой школе вы принадлежите? — Гао Чун чувствовал смутное беспокойство. Шепотки в зале стихли, даже Е Байи начал жевать медленнее, прислушиваясь к разговору.
— До восьми лет, глава Гао, я носил имя Чжэнь Янь, у меня была прекрасная талантливая мать, лучшая в Долине Целителей, и сильный воин отец, ученик мастера Чжэнь, у них было много друзей, которые назвали их братом и сестрой, они были уважаемы и любимы. Мой отец в награду за послушание и почитание наставлений своего учителя испытал адскую боль от вырванных сухожилий, а моя красавица мать тащила телегу с ним на себе, ведь когда нас прогнали из Долины Целителей, с собой разрешили взять только то, что было у нас в руках.
Цинь Хуачжан, Наставник поместья Четырех Сезонов был добр к нам настолько, что взял меня в ученики; его лучший и любимый ученик Чжоу Цзышу стал моим шисюном и другом, наставник также помог моим родителям изменить внешность, чтобы скрыться от преследования. Но, спустя короткое время, в наш дом пришла смерть. Моих родителей убили у меня на глазах, а меня забрали в Долину Призраков, для экспериментов Владыки. Таких как я, сирот, там было много, но повезло выжить только мне. Тогда Чжэнь Янь умер, а на его место пришел Вэнь Кэсин.
У меня было много учителей, глава Гао, в Долине те, кто не учится выживать, умирают. Я ответил на ваш вопрос? Так позвольте мне задать мой: где были все так называемые братья моих родителей? И за что их убили у меня на глазах?
— Чжэнь Янь?! — Гао Чун покачнулся. Если бы земля разверзлась у него под ногами, он бы не был так поражен. По залу прошел ропот. Е Байи встал со своего места и обвел пристальным взглядом присутствующих. За плечом Вэнь Кэсина встал Чжоу Цзышу. — Чжэнь Янь, мы думали, ты погиб! Мы с братьями оплакивали смерть твоих родителей.
— Моя фамилия Вэнь! Мой отец взял фамилию Чжэнь из уважения к своему учителю, я же отказываюсь носить имя того, кто ради спасения своей репутации прогнал прочь ученика, вырвав ему сухожилия на глазах у семилетнего сына! Скажите мне, глава Гао, а от кого вы узнали о смерти моей семьи? Я был в плену, меня заставили выпить напиток, отнимающий память, а кроме тех, кто убил мою семью, там никого не было. Так кто же принес вам ту скорбную весть?!
— Прошло двадцать лет, я стар, память подводит меня. Когда семья Чжэнь пропала, все решили, что вы умерли. Это было огромным ударом для всех.
— Слова, слова, — раздался голос Чжао Цзина.— Как мы можем быть уверены, что этот человек действительно сын целителей, слава которых гремела по всему Цзянху?
— А зачем мне называться сыном человека, погибшего в безвестности? Где были его так называемые братья, когда нужна была помощь? Не названный ли брат обманом заставил ребенка привести его к родителям? Не этот ли брат навёл призраков на семью?
Чжао Цзин неожиданно оскалился, словно благообразный образ, что он носил все эти годы, потек, как плохо наложенный грим.
— Ты, мелкий выродок, почему ты не сдох вместе со своими родителями? Как ты выжил? Твоя мать не захотела отдавать ключ от Арсенала и заплатила жизнью за свое упрямство, а отдала бы, я бы сохранил ей жизнь!
— В качестве кого? — послышался вопрос за спиной.
— Конечно в качестве наложницы — посмотри на ее сына, он унаследовал только половину ее красоты, а от него глаз не отвести, но по его матери сходили с ума все мужчины Цзянху в возрасте от десяти лет и до бесконечности!
— Я выжил, потому что поклялся отомстить, — Вэнь Кэсин вскинул голову. Присутствие Чжоу Цзышу успокаивало и придавало сил. — Несколько раз меня поили супом Мэн По, чтобы стереть память, но моя ненависть не давала забыть, кто виноват в смерти родителей. Головные боли и кашель с кровью — малая цена за память. Я убил их всех, своими руками. Но забыл, что сам привел несчастье в свой дом. И только недавно вспомнил лицо виновника. Господин Чжао Цзин, расскажите, кто напал на школу Озёрной глади?
— Наемники, часть из них Скорпионы, часть наемники, которых я отобрал сам за столько лет. Этот идиот Чжан Юйсэн считал, что если он живет на острове и не вмешивается в дела Пятиозерья, то про него все забудут. На его глазах пытали его сыновей, ему отрубили руки, а он все равно упрямился. Отдал бы сразу люлицзя, умер бы быстро и безболезненно, а если б очень попросил, я забрал бы его сыновей в свой Дом Хризантем. Там прекрасно умеют обучать сирот, ломают самых непокорных, за пятнадцать лет набрались опыта. — Он прошелся липким похотливым взглядом по Вэнь Кэсину: — Как я пропустил тебя? Ты был бы лучшим экземпляром моей коллекции, что-что, а воспитывать сыновей я умею.
— Не надо было прятаться за призраками, когда они пришли к родителям. Меня забрали в Долину и поплатились за это. Если бы меня забрал ты, то был бы уже мертв.
— Скорпионы? — очнулся от шока Чэнлин. — Как вы связаны со Скорпионами?
— Се-эр почтительный сын. Хорошо разбирается в ядах, у мальчика талант. Он же нашел способ отравить десятку великих призраков. Гу Мяомяо подлила мне отраву в чай, Се-эр использовал тот же способ. Мальчику нужны игрушки, — Чжао Цзин пытался закрыть рот руками, но продолжал говорить против воли.
— Скорпионы похитили Чэнлина, — не сдержался Чжоу Цзышу. — Пытали его!
— Да, по моему приказу. Я сам написал записку и сам рассчитал время, зная расположение патрулей во внутреннем дворе школы. Если бы Призрачный Музыкант не замешкался, я бы сам организовал спасение покалеченного сопляка, он бы был мне до смерти благодарен и ел бы у меня с рук. Дети — это животные, их нужно дрессировать, сначала кнут, затем пряник. Работает безотказно с кем угодно. Я даже гордого сына песков сломал, воспитывал его в полной зависимости от меня. Какое это невероятное наслаждение — получить в руки уже начавшуюся формироваться сильную личность, в чьих жилах течет кровь многих поколений свободного народа кочевников, и вылепить из него то, что хочется! Сколько раз до меня доходили новости, что пустынники ищут дитя их крови, и с каким удовольствием я наблюдал за тем, как их отчаяние становилось все глубже год от года.
Ладони Вэнь Кэсина сжались в кулаки, но рука Чжоу Цзышу на плече охладила пыл.
— Ещё не время, — тихо прошептал он. — Какое дитя пустыни? Кто такой Се-эр?
— На Юге рядом с Цзяньнанем лежит земля, где степь переходит в пустыню, там живут кочевники, народ, умеющий поставить дом из шкур, приручить практически любое дикое создание, среди них много тех, кто умеет слушать ветер и землю, находить воду, читать звезды. Они редко вмешиваются войны, но среди них нет слабаков, в пустыне такие не выживают. Они ни с кем, кроме соплеменников не делятся своими секретами и умениями. Среди них есть вожди, они называют себя Халлы, которых эти свободолюбивые гордецы слушают беспрекословно. Мои шпионы чудом наткнулись на такую семью и привезли мне ребенка песков.
— И что ты с ним сделал? — Благовония развязывают язык, но нужно задавать правильные вопросы, чтобы получить ответы. Чжоу Цзышу не зря занимал пост главы Тяньчуан, вопросы он задавать умел. Сейчас самый подходящий момент, чтобы раскрыть все грязные тайны пятиозерья, но главная цель — Чжао Цзин.
— О, — Чжао Цзин расплылся в ухмылке, настолько гадкой, что проняла бы кого угодно. — Он стал моим первым и прекрасно отработанным опытом воспитания. Именно благодаря ему появился Дом Хризантем. Сироты по большому счету никому никогда не нужны. А я их подбирал — частенько они становились сиротами по моему приказу, — воспитывал в почтении, уважении и любви к тому, кто их спас. Вы не представляете, как много может узнать послушный подросток, и еще большую пользу можно извлечь из красивого и правильно воспитанного юноши. Герои падки на красоту, но красота девушки опасна, нужно ухаживать, говорить красивые слова, совершать поступки, жениться в конце концов. А красота юноши может быть не менее изящна и восхитительна, и никаких последствий! Юношу можно взять в ученики, можно быть другом и советчиком. Как много полезной информации мои воспитанники принесли мне за эти годы, вы и представить не можете, насколько болтливы становятся мужчины после раунда весенних игр. Сэ-эр — это мое лучшее творение, сын пустынников, не признающих авторитетов, который готов выполнить любое, абсолютно любое мое желание.
— Что случилось с Жун Сюанем? — впервые подал голос Е Байи.
— Этот идиот похвалялся, что никто не победит его на мечах. Побратимы постоянно тренировались в нападении на него, и он всегда, всегда их побеждал. Мне это надоело. Взять меч Гао Чуна и смазать его ядом было просто, особенно если проводить много времени рядом с женщинами из Долины Целителей, которые любят поболтать, не замечая младшего и самого слабого из братьев.
Жена Жун Сюаня слишком его любила, она применила запретные знания, которые, наложившись на яд, который так и не вывели из тела, свел его с ума. Он убил собственную жену, а узнав, что она к тому же была в тягости, окончательно повредился рассудком. Натравить на него героев было совсем просто. Рассказать правду было невозможно, поэтому и придумали сказку, которую скормили всем, кто спрашивал. Так из героя Жун Сюань превратился в монстра, алчущего крови. Люди верят тому, что им говорят. Особенно, если несколько уважаемых, — он буквально выплюнул это слово, — глав школ повторяют одно и то же.
Гао Чун переводил взгляд с Вэнь Кэсина на Чжао Цзина и обратно, он не мог поверить, что его второй брат способен на такое. Но когда Чжао Цзин рассказал, как отравил его меч, ноги подкосились, и он рухнул там же, где стоял.
— Двадцать лет, — тихо шептал он, раскачиваясь. Двадцать лет он хранил тайну, жил с мыслью, что стал причиной гибели своего брата. — Подлая змея!
***
Се Ван в тайне надеялся, что ифу позовет его на пир, позволит сидеть в одном зале, вместе с другими героями. Пусть не рядом, но не заставит скрываться в тени. Ифу звал его своим лучшим оружием, разящим клинком, ядовитым скорпионом, убивающим по приказу, держал под рукой, но не показывал миру. Тайное оружие должно оставаться тайным. Се Ван расчищал себе путь, устраняя конкурентов, выполнял любые приказы ифу, тешил себя мыслью, что стал незаменимым, но мечта о том, что однажды ифу признает его, так и оставалась мечтой.
Сперва Се Ван хотел затеряться среди музыкантов, чтобы видеть ифу, оставаясь невидимым — кто обращает внимание на слуг? Но ифу словно прочитал его мысли и строго-настрого запретил подобное.
— Ещё не время, Се-эр, — он ласково похлопал его по щеке. — Когда твой ифу станет главой Пятиозерья, все узнают, что ты — моя правая рука. Мы устроим настоящий праздник. Подожди немного.
Се Ван поклонился. Ослушаться прямого приказа он не мог, но душу терзала тревога. Он тенью ходил вокруг павильона, потом взмыл на крышу и осторожно снял пару черепиц. В зале было шумно, он слышал голос ифу, но не мог разобрать слов. До ноздрей Се Вана донёсся странный запах. Он никогда не встречал такого сочетания трав в благовониях. Сердце сжало тревожное предчувствие.
— Смерть предателю! — услышал он. — Убить Чжао Цзина!
Се Ван спустился с крыши и незаметно влез в окно. Вокруг ифу образовалась зона отчуждения, глава Тяньчуан и хозяин долины призраков стояли плечом к плечу, а все присутствующие обнажили мечи и направили их на ифу. Если бы Се Ван был среди музыкантов, эта кучка неудачников уже валялась бы на полу! Но что он может сделать один, без помощников и инструмента? Разве что отвлечь внимание и обменять жизнь ифу на чужую. Чжан Чэнлин стоял чуть в стороне, кусая губы и сжимая кулаки. Что ж, сирота скоро встретится со своими родственниками. Прижав кинжал к горлу мальчишки, Се Ван прошептал ему на ухо:
— Дёрнешься — убью. Сделай так, чтобы тебя заметили, не хочу перекрикивать этих лающих псов!
Почувствовав холодный клинок у горла Чэнлин застыл. Неизвестный стоял за спиной, крепко сжимая его руки своей в захвате, другой рукой держа клинок у горла. Шея и грудь — самые уязвимые части тела, мастера об этом твердили на всех занятиях по боевым искусствам, ну почему он не слушал?!
Незнакомец что-то говорил, но Чэнлин не мог разобрать, он был расстроен, напуган и ужасно огорчен всем, что услышал и узнал.
Отчаянный зов “Шифу!” Расслышал не только Чжоу Цзышу, но и все, кто был рядом с парнем.
Чжоу Цзышу обернулся на крик, дернулся, но увидел, как клинок плотнее прижался к горлу, так, что потекла красная струйка.
— Вижу, вам очень дорог этот мальчишка, — Се Ван говорил тихо, не сомневаясь, что его слышат все. — Так уж получилось, что мне тоже дорог человек, которого вы все вдруг захотели убить. Я не позволю причинить вред ифу!
— Глупый мальчишка, — Е Байи покачал головой. — Как же хорошо он промыл тебе мозги.
— Твой ифу — выплюнул Вэнь Кэсин, — вырезал семьи, чтобы воспитывать подобные тебе игрушки, чтобы уже с их помощью вновь убивать! Отпусти Чэнлина, он мухи не обидел!
Се Ван смотрел только на ифу, ждал от него малейшего сигнала, кивка головы, движения глаз. Но Чжао Цзин молча смотрел на него.
— Ифу заботился обо мне! Он нашел меня, когда семья отказалась от меня! Он…
— Он забрал тебя из семьи и вырастил то, что ему было нужно. А не справишься ты, в Доме Хризантем вырастят еще.
Чэнлин почувствовал как хватка на его руках на мгновение ослабла. Понимая весь риск ситуации, он всё-таки с силой ударил затылком и тут же отвел голову в сторону и резко присел. Клинок прошелся по лбу, хлынула кровь, но Чэнлин, не обращая на нее внимания с силой наступил на ногу нападавшему и бросился прочь. Е Байи за доли секунды оказался рядом с мальчишкой с косами и одним четким ударом отправил его в беспамятство, тот не успел сориентироваться и метнуть кинжал. Повинуясь минутному порыву, он не позволил телу упасть на пол, подхватил мальчишку и отступил в тень. Представление ещё не закончилось, хотелось понаблюдать.
Чэнлин добежал до своего мастера практически вслепую, кровь из пореза на лбу заливала глаза.
— Шифу!
— Это просто царапина, — Чжоу Цзышу провел рукой по лбу Чэнлина, направив поток ци на исцеление. Кровь остановилась, но Чэнлин продолжал цепляться за него, как детёныш коалы за маму.
Вэнь Кэсин весь подобрался, замер, он и так достаточно навредил Чэнлину, и хоть и не был причастен к нападению на школу, всё равно чувствовал себя виноватым перед мальчиком. Когда Чэнлин оказался в объятиях Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин в одно мгновение переместился к Чжао Цзину, схватил его за горло и поднял вверх.
— Отдать бы тебя в дом Хризантем, чтобы с тобой сделали то, что ты делал с бедными детьми. Нет, не надейся, смерть для тебя — слишком лёгкое наказание, но я знаю, как опасно оставлять врагов в живых, — он стиснул пальцы сильнее, Чжао Цзин захрипел, Вэнь Кэсин улыбнулся и кивнул. — Музыка для моих ушей, прошептал он, — чуть ослабляя хватку и снова сдавливая горло. Губы Чжао Цзина окрасились кровью, несколько капель упали на руку Вэнь Кэсина, он брезгливо поморщился, ещё сильнее стиснул пальцы и услышал, как хрустнули позвонки. Резким ударом он опустил тело Чжао Цзина, размозжив затылок. — Желаю тебе в следующей жизни переродиться червяком. Или мышью. Бояться каждого шороха, постоянно чувствовать опасность и закончить жизнь в когтях хищника!
Голова Чжао Цзина с отвратительным хрустом соприкоснулась с полом. Вэнь Кэсин с яростью пнул уже безжизненное тело. Кровь, осколки кости и мозга попали на его нарядное светлое пао и смотрелись гротескно. Прижав к себе заплаканного и напуганного ученика, Чжоу Цзышу направился к другу.
— Шиди, хватит, он того не стоит, пойдем.
Вэнь Кэсин смотрел на Чжоу Цзышу и Чэнлина и не мог поверить, что всё закончилось так просто.
— А-Сюй, — тихо сказал он. — Я двадцать лет ждал этого. Думал, будет легче, когда смогу отомстить за смерть родителей. Но не стало, — он опустил голову, плечи ссутулились, навалилась смертельная усталость. — Пойдём, — согласился он. Видеть никого не хотелось, и не хотелось, чтобы кто-то видел его слабость. Слабые не выживают. Вэнь Кэсин расправил плечи, вскинул подбородок. Хозяин Долины Призраков не знает страха и боли. Ему больше нечего делать здесь.
