История о том, как одна ссора привела к многочисленным изменениям, которых никто не ожидал

Время тянулось бесконечно медленно, Се Ван не знал, зачем его сюда притащили, что собираются делать, где ифу? Никто ничего не рассказывал, странный мужчина, притащивший его сюда, только ехидно ухмылялся. Несколько раз в день появлялась служанка, приносила еду и питьё. С ним обращались как с гостем, а не как с пленником, и всё-таки слишком часто покидать комнату и бродить по дому Се Ван не решался. Услышанное на ужине перед собранием не получалось выкинуть из головы, верить в это тоже не хотелось. — Ты б помылся что ли, — Е Байи — Се Ван слышал, как одна из служанок обратилась к монаху — бросил ему комок одежды. Черной. Что ж, спасибо. Почему-то в этом доме все относились к нему как к тяжело больному. Понижали голос в его присутствии, бросали опасливые взгляды и никто не отвечал на вопросы про ифу, только брезгливо кривились. — Почему ты притащил меня сюда? — спросил он Е Байи. — Я что, должен был тебе подыскать гостиницу получше? — огрызнулся Е Байи. — Но почему дом Призрака радостных проводов? — Се Ван умел слушать и делать выводы. — Потому что здесь тебя точно не будут искать. Как думаешь, сколько людей хочет убить тебя? — Я сумею за себя постоять! — возмутился Се Ван. Е Байи ничего не ответил, смерил его равнодушным взглядом и отвернулся. Се Вану отчего-то стало грустно. — Я пленник? — снова спросил он. Е Байи что-то хмыкнул. — Я могу уйти? — У тебя что, сломаны ноги? Нет? Значит, можешь, меня-то зачем спрашиваешь? Се Ван не нашелся с ответом. Он мог уйти, но куда? Его мечты — мечты ифу, его единственное желание — быть рядом с ифу, он не знал другой жизни, не представлял, что делать с вдруг обретённой свободой. Парень мялся, явно не зная куда себя девать. Тренировался днем, видимо, ошалев от скуки, а вот ночами, ночами он стонал и плакал. На вторую ночь Е Байи реквизировал несколько пирамидок с Пьянящей Мечтой и поставил их в малозаметных курильницах. Ночью мальчишка видел в снах все то, что было похоронено глубоко в памяти. Но утром он брал чувства под контроль, то и дело расспрашивая про мерзавца, который имел бесстыдство называть себя отцом, творя с детьми, попавшими в его руки, невероятные гнусности. Парень дичился, он прятался в тенях и жадно следил, как Чжоу Цзышу учит своего непутевого ученика. Хоть и сурово требуя на тренировках, после он всегда находил время ответить на вопросы Чэнлина, разобрать ошибки, подбодрить, улыбнуться, приказать на кухне приготовить что-то для мальчонки. Чжоу Цзышу заботился о сироте, да, порой скупо выражая чувства, но ни злости, ни равнодушия не было. Когда прибыли гости, Се Ван привычно скрылся в тенях. Он удивленно наблюдал за такой разной, но столь органичной парой, казалось, им для общения не были нужны слова! Все это было так странно и непонятно. *** Цзин Бэйюань распахнул двери, вошел в комнату и запнулся на пороге. — Прости, не знал, что здесь кто-то есть. Видимо, я перепутал комнаты, — он с интересом разглядывал Се Вана. Ему уже рассказали трагическую историю этого юноши, но он привык сам делать выводы. И раз его попросили "пообщаться", то он исполнит эту миссию. Се Ван удивился, что не расслышал шагов. Его визитер был удивительно красив, одежды оттенка лунного света, выгодно подчеркивали красоту и гладкость кожи, шелк волос, черных, словно самая темная ночь. — Вы ищете свои покои? — Просто осматриваюсь. Я давно не был в цзянху, думал, повидаю старых друзей, пообщаюсь с ними, но стоило переступить порог, как моего друга куда-то утащили по важным делам, а мне было сказано не мешать. Так что я просто гуляю, осматриваюсь. Цзин Бэйюань, — он учтиво поклонился. — Поместье достаточно обширно, здесь есть на что взглянуть, — дипломатично ответил юноша. — Можете называть меня Се Ван. — Составите мне компанию? Не привык гулять один. Если, конечно, это не затруднит вас. Се Ван мимоходом порадовался, что, вняв совету Старшего Е, привел себя в порядок и переоделся: рядом с таким человеком, как Цзин Бэйюань, жизненно необходимо выглядеть прилично. . — Я мало что видел здесь, так что почему бы и нет. За пазухой Цзин Бэйюаня что-то закопошилось, и через мгновение из-за отворотов одежд высунулась пушистая заспанная острая мордочка. Соболь принюхался, прислушался и, видимо, удовлетворив свое любопытство, вскарабкался на плечо мужчины, поблескивая глазками. Се Ван с любопытством посмотрел на зверька. Ифу не любил животных, поэтому и Се Ван не питал к ним особой симпатии, а его спутник, кажется, не ощущал никаких неудобств от того, что кто-то сидит у него на плече. — Нравится? — мягко улыбнулся Цзин Бэйюань. — Его зовут Соболь. Он немного избалован, как любой единственный ребенок, любит внимание и очень любопытен, но, как и почти все у нас дома, ядовит. Поэтому гладить его нужно осторожно, он может заиграться и куснуть, а все противоядия хранятся у У Си. Зверек, тем временем, увидев нового человека, заинтересованно пискнул и, держась задними лапами за плечо, попытался крохотной лапкой дотянуться до Се Вана. Се Ван, словно завороженный, поднял руку и осторожно погладил Соболя по голове. — Такой маленький, с виду нежный и безобидный, но ядовитый. И вы всё равно его любите. Почему? — он пытливо уставился на Цзин Бэйюаня. — Потому что своих детей нужно принимать любыми. Помогать найти свой путь, совершать свои ошибки и поддерживать после падений, праздновать вместе при победах и достижениях. Ребёнок — это личность, отдельная, маленькая, неопытная, но уже личность. Пытаться переделать ее — это насилие, а уничтожение личности и попытка выстроить иной, угодный родителю, характер — форменное издевательство. — Это просто зверёк, какая у него может быть личность? Если зверь не слушается хозяина, его убивают. Личность, — Се Ван усмехнулся, вспомнив детство в Доме Хризантем. Но он смог выжить, стать лучшим, сблизился с ифу. Его научили всему, что нужно, ифу ценил его. В душу снова закрались сомнения. Он многое узнал, находясь в доме Призрака радостных проводов, но имени ифу тут не упоминали, и Се Ван так и не смог узнать, что с ним стало. — Не скажи. В каждом выводке видно, ещё в раннем возрасте, какой характер — покладистый, задиристый, боевой, игривый, ласковый. У Великого Шамана есть змея — он носит ее на запястье много лет, — ужасно вредное создание, преданное только ему, на меня она даже не шипит и периодически позволяет помочь при линьке, хотя любого другого она ужалит, не задумываясь. — Змея? Необычный выбор домашнего питомца, — Се Ван замолчал. Они неспешно брели по поместью, его спутник обводил скучающим взглядом окружающее пространство, но на самого Се Вана смотрел с пытливым любопытством. — А ты любишь питомцев? — Нет. Ифу не одобрял домашних животных. — Я спросил не о том, что нравится кому-то, а что нравится тебе. Это очень сложный вопрос, несмотря на его кажущуюся простоту. Ребенка формирует его окружение, а вот его истинные желания, конкретно его, как личности, проявляются далеко не сразу. Но как только ребенок понимает, чего хочет он сам, он растет над самим собой. Этот процесс называется самопознание, и он удивительно увлекателен. — Мне... — замялся Се Ван. Не признаваться же, что ему нравится убивать, что возвел убийство в ранг искусства, что умеет смешивать такие яды, что никто не догадается об отравлении, пока не станет слишком поздно. — Мне нравится играть на пипе, — музыка — тоже прекрасное оружие, но он предпочитал кинжалы или яд. — И я давно не ребёнок! Цзин Бэйюань понял, что мягкостью тут ничего не добиться. Они вышли во внутренний дворик, где был небольшой сад с каменным прудом, в водах которого плавали ленивые кои. — О да, Чжао Цзин любил все красивое. Твоего ифу в молодости изгнали из семьи за то, что он любил срывать нераспустившиеся бутоны. Особенную любовь питал к мальчикам. Несколько лет он слонялся по цзянху, пока не начал ухаживать за девушкой из уважаемого рода Ло. Та, поведясь на его сладкие речи, представила его семье, ее отец согласился обучить дочь с ним, чтобы в дальнейшем передать дела, но тут оказалось, что единственная дочь знаменитого рода влюбилась в него без памяти. И, неожиданно, поместье Ло было вырезано полностью, а невеста, Ло Фумэн, пропала без вести. Зато была сыграна пышная свадьба, а Чжао Цзин начал подбирать сирот, дабы обогреть их, дать лучшее будущее и воспитать из них достойных членов общества. В Дом Хризантем не так давно приходили люди Гао Чуна, больше половины тех, кого там воспитывали, рассказали, что помнят, как убивали их семьи или их похищали из семьи. Скажи мне, Се Ван, ты помнишь свою семью? — Ифу заботился обо мне! И о других детях! — возмутился Се Ван, но снова вспомнил Дом хризантем, слова ифу на собрании героев, а ещё что-то далёкое, о чем он слишком долго не вспоминал. Улыбки, смех, ласковые руки родителей. Он не помнил их лиц, но слышал голоса. — Хватит! — он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. — Моя семья бросила меня! Я нужен только ифу, он нашел и воспитал меня, он научил меня всему, благодаря ему я стал лучшим! Неслышно к спорщикам подошел У Си, вблизи стало заметно, как отличается Се Ван от Цзин Бэйюаня и как его черты схожи с У Си. Разрез глаз, плетение кос, даже украшения на волосах! — Твои родители родом из племени песков. Твой отец был лучшим охотником на дикую нечисть, что знавала земля, а твоя мать составляла яды и противоядия. Они искали выход на цзянху, хотели наладить торговлю. Людям песков было и до сих пор есть, что предложить, только вот воровства и предательства они не прощают. Твоя семья, Се Цзелюбо, поехала на большую ярмарку, им обещали помочь наладить контакты, а получили они арбалетный болт в спину под покровом ночи. Тебя искали шестнадцать лет. Чжао Цзину и еще нескольким значимым фигурам из Пятиозерья присылали описание, расспрашивали, обещали награду за сведения о ребенке нашей крови, но все эти годы получали велеречивые отказы. Я видел твое оружие… нет, я его не трогал, — успокоил У Си, вскинувшегося мальчишку. — Оно почти полностью копирует оружие моего племени. Ты сделал его сам, так ведь? Видел во сне? Или при медитациях? А яды? Ты ведь наверняка можешь на коленке собрать отраву из ничего? Я прав? Се Ван достал свой клинок и внимательно посмотрел на него. — Как вы узнали? — он действительно видел подобное орудие во сне и решил, что сможет повторить его. И прическа этого странного незнакомца — ни у кого в Цзянху Се Ван не видел ничего подобного. — Яды — это просто. Любое растение можно использовать и как лечебное, и как ядовитое, главное, знать, что и в каких пропорциях смешать. — Оружие юга нельзя купить, его можно унаследовать, либо получить от мастера, либо забрать с трупа, да и то, мародеру оно служить не будет. Яды в твоей крови, поколения твоих предков были лекарями и отравителями. Твои родители были моей роднёй. Меня называют Великий Шаман, но ты, дитя, можешь звать меня У Си. Се Ван слушал, сцепив зубы. Он не знал, чему верить и как жить дальше. — У Си, — повторил он, перекатывая имя на языке. Что-то показалось смутно знакомым. — Зачем вы всё это рассказываете? Даже если мои родители правда искали меня, где же они? Я не помню их, я не знаю другой жизни. — Твоих родителей убили, а тебя у нас украли, вырастив вдали от дома. Но мы, в отличие от людей цзянху, своей кровью не разбрасываемся. Жизнь длинная, я хочу показать тебе твою родину, если, ты, конечно, хочешь узнать другую жизнь. Принуждать ни к чему не стану. — Мне надо подумать, — слова давались Се Вану с трудом. Эти дни ему снились странные сны о местах, которых он никогда не видел. Или видел, но забыл? Несколько раз просыпался в слезах, такого не было с раннего детства: ифу не любил, когда разводили нюни. В цзянху вся его жизнь, в цзянху ифу... Правда, Се Ван сомневался, что толпа вооруженных героев оставит ифу в живых. Что делать без него? У Си и Цзин Бэйюань казались искренними, но он не привык доверять людям. — Конечно, подумай, дитя, — кивнул У Си. — Тебя никто не торопит. *** Е Байи скучал. Глупый ученик Цинь Хуайчжана отсыпался после лечения, глупый ребенок куда-то ушел, возможно, Великий Шаман сможет вправить ему мозги. Была надежда, что для мальчишки ещё не всё потеряно. Он спустился с горы, чтобы уничтожить Долину призраков, но вот уже несколько дней жил в доме одной из великих призраков. Сам глава Долины валялся без памяти и только пришел в себя, и Е Байи не видел ни одной причины убить его. Значит, пришла пора возвращаться на гору Чанмин? Бескрайние снега, тишина, одиночество. Почему-то стало грустно. Раньше его тяготила мысль о людях, теперь же он как будто привык к обществу. Может, забрать глупого ребёнка с собой? Будет с кем словом перемолвиться. Всё равно его в цзянху ничто не держит. Впрочем, если откажется, Е Байи не будет настаивать. Пара десятков лет, и он снова привыкнет к одиночеству. Дверь открылась, глупый ребёнок, словно в трансе, вошёл, сел и замер, как каменная статуя. — Ну? — не выдержал Е Байи. Се Ван поднял на бессмертного растерянные глаза. — Всё так запутано. Тот, кто меня растил, лгал, как дышал, у меня, оказывается, есть семья, и они меня искали полтора десятка лет, а ифу… он мило улыбался и утверждал, что моя единственная семья — это он. Всё, во что я верил, — ложь, всё, чему меня учили, — пустые слова! — Ты молод, силен, самое время взять судьбу в свои руки. Делать то, что хочешь сам. Семья — это важно, — Е Байи подумал о двух влюбленных идиотах, мирно спящих сейчас. "Фу, мерзость", — он скривился и снова посмотрел на мальчишку. — Почему выглядишь так, будто мир рухнул? — Я учился, чтобы получить одобрение ифу, изматывал себя на тренировках. Гимнастика, стихосложение, музыка, история, политика — везде лучший, чтобы заслужить хоть один одобрительный взгляд. Плёл интриги, убивал, пытал — все ради него! А теперь его нет, Цзин Бэйюань говорил о нем в прошедшем времени, значит, его нет! И в чём тогда смысл моей жизни? — Дурак, — Е Байи щёлкнул мальчишку по лбу. — Смысл жизни, смысл жизни, развел мне тут демагогию. Что ты видел в этой жизни? Делай то, что нравится, наслаждайся жизнью, пока можешь, радуйся, что легко отделался, про тебя все забыли, никто не ищет и не пытается призвать к ответу. “Я видел внутренности человека, как выглядит тело со снятой кожей, сколько может продержаться сильный духом человек под пытками, и как он ломается, стоит привести его детей. Я видел, как медленно действующий яд стремительно убивает, стоит добавить простейший ингредиент. Я видел многое”, — мог бы сказать Се Ван, неожиданно понимая, что Бессмертный прав, и он не видел толком ничего. — У Си предложил показать место, откуда родом были мои предки, — через силу сказал он. Е Байи демонстративно зевнул. — Не впечатлил. Глупый, но не безнадёжный. Великий Шаман предложил отличное решение, — о лёгком уколе разочарования он решил не думать. — Узнай свое прошлое, возможно, будущее перестанет быть таким пугающим — Я слышал, что Ло Фумэн пригласила Великого Шамана по твоей просьбе? Почему ты это делаешь? — Почему? — повторил Е Байи. — Не люблю быть должным. Когда-то народ песков помог мне, теперь у меня появилась возможность отплатить им. — Значит, если следовать твоей логике, теперь я твой должник? — Должник, — рассмеялся Е Байи. — Да что с тебя взять? — он принял серьёзный вид. — Я спас тебе жизнь, не загуби её. Научись жить, не ища чужого одобрения. Стань достойным человеком. Этим вернёшь мне долг. Се Ван долго смотрел на Е Байи, но тот не добавил ни слова. Этот человек странно действовал на него, задевал в душе что-то, чему он так и не смог подобрать названия. Е Байи насмехался и язвил, так что хотелось врезать ему по ухмыляющейся физиономии, один раз Се Ван даже швырнул в него подушку. Конечно, Е Байи поймал её на лету. В ту ночь Се Ван спал без подушки, Е Байи отказался вернуть её. Но рядом с ним Се Ван чувствовал себя живым, больше не хотелось уснуть и никогда не просыпаться. Ифу всегда тщательно подбирал слова, Е Байи, казалось, озвучивал всё, что приходит в голову, не стеснялся в выражениях, но за злыми словами крылось участие. Слова же ифу, даже самые ласковые, оставались всего лишь словами. И Се Ван осознал это только сейчас. Что значит стать достойным человеком? Е Байи прикрыл глаза и углубился в медитацию. Се Ван подавил желание подойти и хорошенько потрясти этого бессмертного, добиться от него внятного ответа. Он принял решение: уйти вместе с У Си, узнать про свою семью, стать достойным человеком, а потом найти Е Байи и... Он пока не придумал, что потом. Но он покажет этому самовлюбленному придурку. Считает, что Се Ван не справится? Он ошибается! Е Байи не нужно было открывать глаз, чтобы видеть все метания мальчишки. Да, жизнь парня не баловала, и он вел себя с ним не церемонясь, в надежде, что тот найдет в себе силы выбраться из того дерьма, куда его заботливо усадил Чжао Цзин. Не каждый удостаивается второго шанса, но ему повезло, и Е Байи не позволит этот шанс упустить, а надо будет, так и еще пару уроков преподаст! — Я уйду вместе с У Си. Здесь меня ничто не держит, — Се Ван бросил взгляд на Е Байи. — Хороший выбор. Юг хоть и ядовит и жарок, но там живут честные, сильные люди, — не открывая глаз, ответил Е Байи. — А закаты и рассветы в пустыне могут посоперничать красотой с морскими. Их стоит увидеть. — Я верну тебе долг, — прошептал Се Ван и вышел. Нужно было найти У Си и сообщить ему о своем решении. Хотелось как можно скорее покинуть цзянху. У Си, убедившись, что таланты Вэнь Кэсина лишь немного не дотягивают до его, оставил кучу инструкций, заготовки для мазей, отваров и пилюли лекарств. Убедившись, что молодой господин Вэнь все тщательно записал, Великий Шаман собрался и, прихватив с собой Цзин Бэйюаня, дитя песков и возмущенно пискнувшего Соболя, исчез из поместья. Они шли не торопясь, У Си учил Се Цзелюбо всему, что знал сам. Яды, противоядия, ориентирование на местности, особенности животного мира, нахождение воды, как предсказать бурю, где ее переждать, как спасаться от жары и как не умереть от холода. Особенности одежды, украшений, значения той или иной прически, плетения волос, вышивка и так далее. Парень впитывал знания как губка, поражаясь глубине знаний и культуре тех, кого в цзянху презрительно называли варварами. Цзин Бэйюань, не бередя ран, но развлекая беседами и разговорами, ухитрялся избавлять душу от боли, колючек и яда. Соболь полюбил сопровождать Се Вана на охоте, а потом и ночлегах, зарываясь вместе с ним в одеяло. — Хочешь такого же? — однажды спросил Цзин Бэйюань, наблюдая, как Се Ван играет со зверьком. — У нас дома у него есть семья, можно в следующем выводке подобрать и тебе друга, ты же понимаешь, что детей не отдают? Се Ван пожал плечами. Он верил У Си, верил, что его народ не отдает своих детей, будь то человеческие дети или домашние животные. Но сколько раз он видел, как девушек продают в публичный дом или выдают замуж за старого и некрасивого, но очень богатого чиновника. Ему перестали сниться кошмары, он почти не вспоминал ифу, запретив себе думать о нем. Иногда вспоминал насмешливый взгляд Е Байи, и от этого становилось грустно. *** Долгое путешествие подошло к концу. Се Вана приветствовали, а не сторонились и не боялись. Он чувствовал, что вернулся домой. Небо казалось ярче, воздух пах иначе. Се Ван не знал, чем себя занять, и решился напомнить У Си про соболя. Тот кивнул и показал выводок зверьков. Один сам прыгнул к нему на руки, У Си протянул его Се Вану. — Нравится? — Очень. — Тогда будем его воспитывать. В первое время соболь игнорировал Се Вана, то поворачивался к нему пушистым задом и задирал хвост, то сворачивался калачиком и прятал мордочку, не реагируя на поглаживания. — Прямо как Е Байи, — пробормотал Се Ван. — Такой же белоснежный, ядовитый и равнодушный. Почему я привязываюсь к тем, кто никогда не ответит мне взаимностью? — Ты знаешь, что привязанность, как и многие другие положительные чувства, нужно заслужить? — мягко спросил Цзин Бэйюань, протягивая Се Вану мешочек. — Там любимое лакомство этих капризуль, давай ему его только, когда заслужит, научи его помогать тебе на охоте и делись лучшими кусочками. Он не просто зверь, он личность с характером, помнишь, о чем мы говорили? Ну и, конечно, дай ему имя, то, что придется ему по душе. Ты удивишься, но взаимности тоже нужно добиваться, дитя. — Я делал всё, чтобы заслужить одобрение, только это не помогло, — Се Ван взял мешочек, двумя пальцами достал лакомство и протянул соболю. Тот схватил, съел, посмотрел на Се Вана, выпрашивая ещё, не дождался и снова свернулся в калачик, не обращая ни на кого внимания. — Видимо, этот соболь уже определился с привязанностями. Я попытаю счастья с другими. Цзин Бэйюань мягко улыбнулся. — Можно одолжить один из твоих метательных ножей? Се Ван, колебался недолго, но протянул один из хищно блеснувших клинков. Цзин Бэйюань взял полоску сушеного мяса, обернул мясо вокруг лезвия, потерев его. — Смотри, вон там, в кустах, сидит птица, — он протянул нож обратно владельцу — убей ее. Сверкнуло лезвие, и пичуга, успев лишь жалобно курлыкнуть, свалилась, пронзенная ножом. Соболь, почуяв запах крови, завертелся, с интересом осматриваясь. — А теперь вели ему принести добычу, давай, — подбодрил Цзин Бэйюань. Се Ван недоверчиво посмотрел на Цзин Бэйюаня, потом на соболя. — Принеси! — он указал пальцем на птицу. — Пожалуйста? — добавил нерешительно, когда соболь, прикрыв один глаз, посмотрел на него. Се Ван поймал взгляд соболя и указал глазами на добычу. Тот, развернувшись, шмыгнул за пичугой. — Не дай ему ее утащить, — предостерег Цзин Бэйюань. Се Ван ловко схватил зверька, забрав птицу. — А теперь выпотроши ее, вытащи нож и дай соболю самостоятельно выбрать понравившийся кусочек. И, само собой, не забудь про награду за то, что он принес тебе добычу. Но не балуй его, награждай, когда он хорошо поработал, и будь строг, но справедлив, когда он шкодит. Се Ван послушно выполнил указания, с улыбкой наблюдая, как соболь придирчиво выбирает кусок добычи, потом достал ему мясо из мешочка и погладил пальцем по голове. — Молодец, отличная работа. А мне правда можно будет забрать его себе? — спросил он у Цзин Бэйюаня. Соболь, расправившись и с добычей, и с наградой, почистился, вопросительно взглянул на Се Вана, явно чего-то ожидая. — Ну, смотри, он ждет, что ты его позовешь. Как ты думаешь, его зовут? — Е Байи, — выпалил Се Ван. — Ему бы подошло. Цзин Бэйюань, не сдержавшись, фыркнул, когда зверек, поведя ушами, решительно преодолел расстояние, ловко вскарабкался по одежде юноши и, оббежав его плечи, устроился на правом всем своим видом демонстрируя, что это теперь его место! — Тебе понравилось имя? — спросил Се Ван. — Тоже будешь зыркать на меня? Ты хороший, ты не скажешь "что с тебя взять", не отберешь мою подушку, а будешь спать рядом. — Думаю, это очень громкое имя, — улыбнулся Цзин Бэйюань. — Он светлый, так может звать его Бай? — Бай, — попробовал Се Ван. — Пожалуй да, буду звать тебя Бай, ты слишком милый для Е Байи. А он пусть… — Се Ван оборвал себя на полуслове. Не будет он вспоминать этого противного бессмертного! — Не забывай, что соболь ядовит. Когда будешь с ним играть, принимай противоядие, ну и носи с собой, мало ли кого он покусает, — Цзин Бэйюань ослепил и соболя, и его владельца улыбкой. — Пойдем домой.