Плохая компания

      — Ты сегодня поздно, — мать поправляет волосы, густой волной упавшие на плечо, но от своего телефона не отрывается. — Дополнительные занятия?       Занятия?       Джисон криво усмехается — замерзшие губы плохо слушаются и ему сейчас не до разговоров. Хочется выпить горячего чая, а еще лучше принять горячий душ, такой, чтобы в ванной комнате запотели все отражающие поверхности.       — Надеюсь, ты понимаешь, что это последний год, и ты должен как следует постараться, чтобы сдать не только школьные тесты, но и вступительные. Так что если собираешься тратить свое время на новую подружку вместо учебы, советую оставить эту глупость, — тонкие пальцы с длинными черными ногтями ловко порхают над экраном. Телевизор бубнит рекламой, а у Джисона во рту горечь. — И твой папа тоже так думает.       Девушку?       Джисон хмыкает, не удержавшись. Если она не поняла про Уена, то он сам не такой дурак, пусть и с рецептурными лекарствами в кармане. Девушки его никогда не интересовали и вряд ли когда-нибудь заинтересуют.       — Джисон? Мне нужен ответ.       — Да, я понимаю, — Джисон вздыхает, стараясь не стучать зубами от холода. — Я не буду тратить время на девушек.       — Ты не подумай, мы вовсе не запрещаем тебе, — мать на мгновение поднимает голову и мажет по нему взглядом — черным и пустым. — Просто хотим, чтобы ты поступил в самый лучший университет, как все любящие родители. Ты же понимаешь?       — Да, мама, — Джисон кивает, хотя не верит ни одному ее слову — они как вода, исчезающие в водостоке.       — Вот и хорошо. Я оставила тебе ужин на столе, убери потом за собой. И Джисон, не забудь принять таблетки, слышишь?       — Хорошо.       Самый лучший университет ему не светит — и вовсе не потому, что он недостаточно хорошо учится. Просто в самом лучшем университете такие, как он, лишние.       Джисон все-таки идет в душ, потому что и замерз, и устал. Долго стоит под горячими струями, подставляя им плечи и спину, позволяя водяному кокону обнимать себя со всех сторон. Если бы он мог, то остался бы жить в этой иллюзии навсегда. Долго моет голову шампунем, оставляющим мятный привкус на языке. Не обращая внимания на цепкие колючки, вытаскивает чистые вещи из стенного шкафа и переодевается.       Ему сегодня вообще все равно — пусть новый дом сожрет его, он и пальцем не шевельнет.       Джисон ложится на кровать, вытаскивая телефон, и долго смотрит на черный экран, страшась снять блокировку. В темноте под кроватью ворочаются и шумно хрустят, доедая остатки чипсов, но Джисону сегодня не до подкроватных монстров. Он и сам один из них — такой же монстр, с двухцветным ядом в пластиковом контейнере в одном из карманов.       Так и не рискнув проверить список контактов, он переворачивается на спину и разглядывает потолок, покрытый сочащимися влагой трещинами. Минхо говорил, что в его доме слишком влажно. А что бы он сказал, если бы смог увидеть все, что видит Джисон, своими глазами?       Джисон усмехается — Уен сразу принял все на веру. Все его рассказы и жалобы на хватающие за ноги костистые пальцы. Уен водил его за руку — до туалета, когда теряющий терпение Джисон звал его в темноте, хныкая от беспомощности. И отбивал протянутые навстречу страшные лапы, пряча Джисона себе за спину. Ни мать, ни отец не поверили ни одному слову маленького Джисона, у которого «всегда было слишком развитое воображение».       Никто не поверил, кроме «выдуманного» Уена. И после всего, что с ними и между ними было, Джисон должен был принять, что Уен — ненастоящий?       Джисон поворачивается на бок и прижимает к себе подушку, обнимая ее обеими руками. Вторую впихивает между бедрами — в такой позе засыпать гораздо приятнее, чем с выпрямленными поверх одеяла руками. Тепло Уена не заменит, но все же, все же…       Если бы и с Минхо все было так просто.       — Вы что, поругались? — спрашивает вездесущий Хенджин на уроке физкультуры, хлопая металлической дверцей шкафчика.       Жираф-Хенджин такой высокий, что учитель без сомнений вписал его в баскетбольную команду. Только не учел одного — если дыхалка у Хенджина еще ничего, то все остальное — полный отстой. Настолько плохо справляющихся со своими конечностями и координацией людей Джисон еще не видел.       — С кем? — Джисон недоумевающе поднимает брови, разглядывая в общем-то мускулистые, рельефные ноги и руки.       У Джисона от физры освобождение, но по глупым школьным правилам на уроках он обязан присутствовать. Хотя, какая может быть польза от рассматривания бегающих по залу и выбивающих из ссохшихся досок пыль одноклассников он не понимает.       — Серьезно? — Хенджин стягивает с запястья резинку для волос и пытается собрать влажные после душа волосы в хвост. При этом указывая подбородком в сторону сидящего на дальнем конце лавки Минхо с неизменной книгой в руках.       Почему у Минхо тоже освобождение, Джисон не знает — у того нет видимых физических изъянов. Но спрашивать не собирается — неприлично и вполне может быть временно. Правда, в спортивной форме Джисон его не представляет — не баскетбол точно. Может, футбол — в коротких шортах по колено, в открывающей сильные руки футболке. Или плавание — в одних только плавках. Этого зрелища Джисон точно не вынесет. Хотя согласен просто сидеть два часа и пялиться на тонкий профиль и недовольно поджатые губы.       — С чего ты взял, что мы вообще общаемся? — Джисон морщится, когда к ногам Минхо подкатывается волейбольный мяч и подбегают сразу три девушки в коротких шортах, и переводит взгляд на собственные руки.       — Мне так показалось, — Хенджин пожимает плечами и садится рядом, вытягивая ноги. — На самом деле, он вообще какой-то странный.       — Странный? — Джисон выпрямляется, цепляясь за последние слова. Может, не такой уж он и ненормальный, и Хенджин тоже что-то заметил?       — Как и ты, — кивает Хенджин. — Вы демонстративно игнорируете друг друга, и в то же время следите друг за другом, когда думаете, что вас никто не видит. Как будто изучаете. Он тебе нравится?       — Кто? — вспыхивает Джисон, выдавая себя с головой.       Не то чтобы он боялся, что кто-то узнает об его интересе не к лицам противоположного пола, но особо и не скрывал — просто никому не было интересно. Он, Хан Джисон, никогда не был никому настолько интересен, чтобы спрашивать о таких вещах.       — Если так, я бы на твоем месте попробовал, — Хенджин не смеется, не делает страшное лицо и не кричит — посмотрите на этого Джисона, которому нравятся парни. — Я слышал, что Минхо не очень жалует девушек. Впрочем, он вообще никого не жалует. Так что попробуй, хуже все равно не будет.       — Уверен? — Джисон прекрасно помнит, как может быть хуже от острого взгляда, препарирующего с хирургической точностью до обожженных костей и за меньшие проступки. Ненастоящего взгляда, от которого такая настоящая боль.       — Это последний год, — Хенджин кивает и облизывает губы. — Можно делать, что хочешь. Все равно потом больше не увидитесь.       — Почему? — Джисон разглядывает свои колени, обтянутые клетчатой тканью. Буквально заперт в клетке — и кому пришла в голову дурацкая идея для зимней формы предложить такую расцветку? — Может, мы вообще поступим на один факультет.       — Сомневаюсь, — Хенджин откидывается назад, выставляя острые локти и поднимая голову к потолку. — Не думаю, что так получится. Только если ты специально не собираешься так сделать.       — Не собираюсь, — Джисон понятия не имеет, куда Минхо пойдет учиться дальше. Он даже про себя ничего не знает и ни в чем не уверен.       — Тогда иди, — кивает Хенджин и улыбается подошедшим к ним девушкам.       Естественно, что вот так прямо подойти к Минхо и что-то у того спросить Джисон не собирается. И потому снова тупо сбегает, благо звенит долгожданный звонок на большой перерыв. Пользуясь тем, что уставшие одноклассники наверняка разбредутся кто куда, Джисон уходит на крышу, почему-то уверенный, что Минхо за ним точно не пойдет.       Но и тяги к полету сегодня тоже нет — Джисон стоит какое-то время у ограждения, навалившись на него животом, и разглядывает покрытые молодыми листьями кусты внизу.       Интересно, если упасть с такой высоты, то это будет смертельно?       Джисон вовсе не собирается прыгать, даже чтобы проверить — может случиться все, что угодно. Как-то они с Уеном поспорили — Джисон настаивал, что поселившееся в его стенном шкафу новое существо выглядит достаточно безобидно и даже мило. Уен крутил пальцем у виска и напоминал про острые зубы и длинные когти. Итогом спора стала искалеченная рука Джисона, которую погрыз милый зверек и которому Уен свернул шею одним движением. Прибежавшие на шум среди ночи родители были в шоке, увидев израненную до локтя руку, превратившуюся в один сплошной синяк.       Врач-травматолог сказал, что Джисон придавил ее дверцей стенного шкафа, не осознавая, что делает, и дал направление на очередное обследование. Уен за его спиной с осуждением закатывал глаза и согласно кивал.       — Хан Джисон? — от голоса за спиной Джисон чуть не подпрыгивает — Минхо подходит так бесшумно, что его пробирает дрожью. — Надо поговорить.       — Надо поговорить.       Джисон прикусывает задрожавшую губу и отходит от края крыши подальше.       — О чем?       — Не здесь, — Минхо сдвигает брови и смотрит на Джисона пристально, но спокойно.       Джисон, приготовившись к тому, что его сейчас попытаются разрезать на кусочки, настороженно смотрит на темные губы. Но Минхо просто стоит, засунув руки в карманы брюк. Солнце над его головой светит чуть сбоку, высветляя прядь фиолетовых волос и делая ее ярче. А еще от него лицо Минхо кажется поделенным надвое — словно светлая и темная стороны.       — И о чем… мы будем разговаривать? — снова спрашивает Джисон, так и не дождавшись ответа.       Слабый порыв ветра шевелит яркие волосы, солнце слепит — Джисону все больше кажется, что он грезит наяву. Облизав пересохшие от волнения губы, он сдвигается в сторону, чтобы избавиться от плавающих кругов в глазах.       — О чем-нибудь, — Минхо отворачивается и идет к выходу.       Джисон, толком не понимая, что делает, плетется следом. И только задерживает дыхание, когда Минхо открывает дверь и держит ее, ожидая, пока Джисон протиснется мимо.       От Минхо пахнет мятой и солнцем, а Джисон все ждет предательского удара в спину — лестница тут достаточно крутая и узкая, чтобы спускаться вдвоем. Но слышит только звяканье ключей, когда Минхо запирает за ними замок.       Значит, этот момент — настоящий.       Хотя, Джисон уже ни в чем не уверен.       — Я забрал твои вещи, — Минхо впихивает ему в руки сумку и обходит остановившегося в растерянности Джисона.       — Но… — Джисону хватает сил, чтобы встряхнуться и последовать за этим странным человеком, не задавая вопросов.       — Последние два урока отменили, — говорит Минхо спокойно, не оборачиваясь. — А ты не ходишь ни на какие курсы. Или ходишь?       — Н-нет, — Джисон отрицательно качает головой, рассматривая широкую спину, обтянутую клетчатым пиджаком.       Почему-то на Минхо школьная форма выглядит совсем по-другому, не так, как на самом Джисоне, или том же Хенджине. Или это сказывается разница в возрасте — всего лишь год, но Минхо кажется Джисону намного старше на фоне остальных учеников.       Они выходят со двора, покидая школьную территорию, и молча идут по улице — Минхо впереди, Джисон — отставая на пару шагов. Идут так долго, что у Джисона немеют стискивающие ремень сумки пальцы. Солнце над головой полосит, разбитое ветками зеленеющих деревьев, и все вокруг приобретает липко-сладкий оттенок ранней зелени. Запах мяты усиливается, разбавленный ароматом распустившихся почек, и Джисон открывает рот, чтобы не задохнуться. Пытаясь отвлечься, он считает трещины на бетонной дорожке, стараясь на них не наступать, и совсем перестает смотреть вперед.       — Жарко, — Минхо останавливается, чтобы стянуть пиджак, и Джисон ожидаемо врезается в его спину.       Под тонкой белой рубашкой так горячо, что Джисону опаляет лицо.       И влажно — Джисон торопливо отступает назад, готовясь принести тысячу извинений. Но Минхо игнорирует его проступок, словно ничего не произошло, и только передергивает плечами.       — Пить хочется, — он дергает тугой воротник, дергает резинку галстука, стягивая и пряча в карман длинную удавку. — Ты как?       — Что? — Джисону кажется, что у него уже тлеют кости от растекающегося по телу огня. Но это всего лишь солнце, от которого никуда не спрячешься. — Что?       — Пойдем, — Минхо хватает его за рукав и тянет за собой. — Не стой столбом.       Тянет до самой незамеченной Джисоном автобусной остановки, до которой от школьных ворот быстрым шагом две минуты.       В автобус он садится без разговоров, вслед за Минхо, который ведет себя так, словно это в порядке вещей и они каждый день возвращаются домой вместе. Правда, Джисон даже не знает, где тот живет, только помнит о близости реки, но эта информация ничем не помогает. Конечно, он мог бы разузнать его адрес, при желании, но не станет. Хотя бы потому, чтобы не повторять ситуации с Уеном.       Хватит с него мифических конспектов.       — Наша остановка, — говорит Минхо и снова дергает Джисона за рукав. — Ты что, спишь?       Они опять куда-то идут — по солнечному городу, который Джисону совсем незнаком, а ведь всю дорогу он смотрел в окно. Джисон глубоко вздыхает, трет нос, сбивая готовый вырваться чих, и снова наталкивается на спину Минхо.       — Извини, я это…       Минхо смотрит на него сверху вниз, хотя, кажется, Джисон даже чуточку его выше — на пару сантиметров, не больше, и без слов толкает Джисона в стеклянную дверь, за которой тьма, а в отражении — только голубое небо с макушками высоток.       Как в фильмах ужасов — Джисон выставляет вперед руки, прикрывая лицо от возможных осколков, но те не встречают сопротивления. Словно падение в пустоту — иногда Джисону такое снится, а иногда — ощущается, там, на крыше.       — Добро пожаловать!       Джисон открывает глаза и пялится на улыбающегося парня за широкой стойкой, обрамленной с обеих сторон заставленными пирожными витринами.       — Большой айс американо, — Минхо кидает свою сумку на ближайший стул и склоняется к витрине, разглядывая сладости. — Жара сегодня ненормальная. А ты что будешь?       Джисон переводит взгляд со все еще улыбающегося парня на обтянутый форменными брюками зад Минхо и густо краснеет.       — Эй, Хан Джисон, ты какой напиток предпочитаешь? — Минхо тыкает пальцем в витрину и выпрямляется. — И воды со льдом.       — Просто воды? — уточняет парень за стойкой.       — Ты как в первый раз, — усмехается Минхо и поворачивается к стоящему столбом Джисону. — Ну?       — Понятно, почему от тебя парни, как от огня бегают, — парень за стойкой жмет на кнопки здоровенной кофемашины, а Джисон наконец отмирает.       Парни?       От Минхо?       — Сделай нам кофе, Чан, и не болтай лишнего.       Джисону хочется закрыть глаза — в голосе Минхо он слышит явную угрозу. Но парень за стойкой даже не реагирует. Бан Чан — читает Джисон имя на бейджике, — улыбается ему во весь рот, и Джисона немного отпускает. От Чана исходит такое спокойное дружелюбие, что Джисон расслабляется и с шумом выдыхает, понимая, что почти не дышал все это время.       — Мне тоже айс американо, с водой, — говорит Джисон и уже с любопытством осматривается.       — Какой десерт предпочитаешь? — Чан кивает, что понял.       — Чизкейк? — вырывается у Джисона раньше, чем он успевает подумать.       — Какой именно? — Чан отвечает на его торопливость очередной улыбкой, контрастируя с насупленным Минхо не в пользу последнего. И хотя Джисон понимает, что это всего лишь банальная вежливость обслуживающего персонала, ему все равно приятно. — У нас есть классический «Нью-Йорк», шоколадный, банановый и кофейный.       — Давай всех по одному, — распоряжается Минхо, пока Джисон, раскрыв рот, пялится на Чана. — И грушевый штрудель.