Плохая компания

      — На твоем месте я бы закрыл дверь на ключ.       Джисон вздрагивает и вжимается лицом в плечо Минхо — темные глаза прожигают насквозь и через опущенные веки. Наверное, Джисон никогда не сможет забыть этот взгляд, даже со всеми своими тараканами.       — Блядь, Чан, — Минхо обжигает шею Джисона влажным выдохом, но не отстраняется. — Ты не вовремя.       — Правда? — Джисон слышит короткий смешок. — Или я должен спрашивать у тебя разрешения, чтобы прийти к себе домой, когда захочу?       — Чан, заткнись. И выйди.       Джисону вдруг становится совсем не страшно — Минхо не нервничает, не вскакивает с виноватым видом, не дергается, словно его поймали на чем-то нехорошем. Минхо просто дышит в зацелованную им же шею и ждет. Его ожидание выдает тело — руки под спиной Джисона напряжены, а дыхание стало почти неслышным.       — Он не должен был вернуться так рано, — бормочет Минхо и внезапно расслабляется, еще сильнее вдавливая Джисона в постель. — Я думал, мы успеем свалить…       — Это твой парень? — спрашивает Джисон, продолжая чувствовать чужое тепло.       Ситуация смешнее некуда. Совсем как в сериалах, что смотрит мать целый день. Только в этот раз касается Джисона напрямую.       — Он мне не парень, — Минхо приподнимается, опираясь на локти, скользит взглядом по замершему под ним Джисону. — Не в том смысле, что ты думаешь.       — Но ты же не знаешь, о чем я думаю, — парирует Джисон.       — Вот и не думай, — Минхо успевает поцеловать его в нос, пока Джисон не отвернул лицо, — всякую ерунду.       Текучим движением садится, освобождая Джисона и помогая ему подняться и поправить смятые вещи. Джисон смотрит на его склоненную голову, на которой недавно побывали собственные пальцы, и не понимает, что же он чувствует — злость, разочарование или раздражение на так внезапно появившегося Чана.       — Мы просто друзья, — Минхо дергает к себе заметно тяжелую сумку и ждет, пока Джисон встанет. — Хорошие друзья. Он мне очень помог в свое время. Позволил жить у себя, когда я сбежал из дома в очередной раз.       — И? — спрашивает Джисон, чувствуя незаконченную фразу.       — Пару раз подрочили друг другу, по пьяне, — Минхо равнодушно пожимает плечами. — Это несерьезно. У всех бывает.       Джисон хочет сказать, что у него такого точно не бывает, но Минхо распахивает дверь, словно приглашая идти за собой. И Джисон идет, в коридор и тесную гостиную, объединенную с обеденной зоной.       — Так и уйдешь? — голос Чана за спиной звучит угрожающе и у Джисона срываются пальцы, когда он пытается натянуть кроссовки.       — Поживу пока у Чанбина. Дальше видно будет, — Минхо встает так, чтобы прикрыть Джисона собой.       — Минхо.       Джисон удивленно поднимает голову — если Минхо говорил о Чане более чем уверенно, то голос Чана выдает слишком много эмоций. Джисон даже не понимает, чего в нем больше — недовольства, сожаления, просьбы. Если Минхо не считает Чана своим парнем, то Чан думает наоборот, и для этого совершенно не надо быть каким-то психологом. И ему, Джисону, тут явно не рады.       — Я тебя предупреждал, — говорит Минхо нехотя.       — Но ты не говорил, что уйдешь, как вор, — голос Чана наполнен усталостью. — И тем более не говорил, что приведешь с собой… гостя.       — Это не гость…       — Извините за вторжение, но я пойду, — перебивает его Джисон.       То, как Чан выворачивается сейчас перед Минхо, не очень хочется видеть, и Джисону становится совсем неловко. И еще хуже то, что сам Минхо этого не видит.       Двигаются они одновременно — Джисон дергает к себе входную дверь, надеясь, что ее не успели запереть. Чан — удерживает за рукав рванувшегося за Джисоном Минхо. И у обоих получается просто идеально.       Джисон торопится и спрыгивает через одну ступеньку, надеясь, что до самого конца не упадет и не переломает ноги — ждать лифт в такой ситуации глупо. Поправляет бьющую по спине и боку сумку, о которой совершенно забыл, и старается не врезаться в стену.       Хлопают подошвы кроссовок, шуршат стеклянные панели раздвижных дверей — Джисон наклоняется вперед, упираясь ладонями в бедра, и пытается отдышаться.       У него нет никакой злости ни на Минхо, ни даже на Чана. Только на себя — как бы то ни было, а он не должен был соглашаться на предложение Минхо пойти к нему домой. Даже из-за распирающего любопытства не должен был. И в том, что случилось, виноват он сам, так что злится просто глупо. И делать это лучше не сейчас, а дома, по привычке забившись в собственную нору. Может быть, даже присоединившись к ворчливому любителю чипсов.       Джисон смеется, так некстати вспоминая мать с ее нравоучениями и словами о любовной ерунде, и этот смех выходит слишком горьким. Впервые в жизни ему хочется действительно с собой что-то сделать. Что-то такое, что со спокойной совестью позволит скрыться за привычными белыми стенами, отгораживаясь от окружающих и оставляя их в их слишком ярком и потому болезненном мире.       — Стой! — кто-то дергает его за ремень сумки одновременно с движением вперед, и Джисон нелепо взмахивает руками, стараясь удержать равновесие. — Подожди!       Джисон неверяще оборачивается и пялится на тяжело дышащего Минхо. Растрепанного, с красным пятном на щеке и без сумки.       — Стой, — выдыхает Минхо и хватает Джисона уже за руку.       Джисон закрывает рот и продолжает смотреть на Минхо. Смотрит и изо всех сил прикусывает губу, прокалывая резцами кожу и шипя от боли. Но Минхо не исчезает, продолжая держать его за рукав.       — Это все ерунда, — говорит Минхо и вытирает рот Джисона своей ладонью. — Вообще. Не обращай внимания.       Джисон согласно кивает, хотя ни черта не понимает, что происходит.       Основное, конечно, понятно — Минхо привел его домой, повел себя более чем неожиданно, отчего Джисон даже не задумался о сопротивлении, и после неприятной сцены еще и догнал, что было совсем невероятным не только в мире Джисона, а вообще. Скажи тому же Хенджину — не поверит.       Джисон и сам не верит, а потому зажмуривается изо всех сил, словно боли от прокушенной губы ему недостаточно. Зажмуривается и ждет, что все волшебным образом исчезнет, а он окажется у себя дома и все происходящее — слишком правдоподобный, но все-таки сон.       — Ты что, будешь спать прямо здесь?       — Что? — Джисон торопливо открывает глаза.       Минхо не исчез, а на его губах — уже знакомая усмешка. Джисон сглатывает и отступает назад, ожидая, что Минхо скажет какую-то гадость и он снова в нем разочаруется.       — Пойдем, я провожу тебя домой.       — Зачем?       — Серьезно? — Минхо смотрит на Джисона, чуть наклонив голову, а потом поднимает испачканную в крови ладонь. Облизывает ее кончиком языка и смотрит на Джисона в упор. — Хочешь пойти со мной?       — Нет, — Джисон отрицательно мотает головой. — Лучше домой.       Наверное, надо было пойти с ним.       Джисон переворачивается на спину и смотрит на черный экран телефона. Пойти вместе с Минхо к тому парню с фото, чтобы понять, что происходит. Это ведь ему решать, а не Минхо, который сказал, что у Джисона и так слишком много потрясений для одного дня.       Интересно, а с ним, с этим Чанбином, Минхо тоже…       Ничего серьезного, ну да.       Скажите это Чану.       Джисон вспоминает пронзительный взгляд, наполненный неверием и обидой, и закрывает лицо подушкой, придавливая сверху руками, и лежит так, пока от недостатка кислорода не начинает кружится голова. Но даже в этом случае ничего не меняется — экран по-прежнему черен, а Джисон чувствует себя дураком.       Ему и раньше кто-то нравился — Джисон смутно помнит нескольких человек со старой школы, но ни к кому его так не тянуло, как к Минхо. Ни об одном из них Джисон не думал столько, как об Минхо. И уж точно не представлял себе хоть какую-то близость. А тут просто позволил себя…        Джисон вздыхает и переворачивается на бок, обнимая подушку. Интересно, можно ли назвать это первой любовью? У Джисона нет опыта в подобных отношениях, а от сериалов, что смотрит мать, его выворачивает. Нет близких знакомых, на примере которых можно было бы сделать хоть какие-то выводы. И с каждой минутой Джисон все больше убеждает себя, что его просто накрыло. Что на самом деле ему просто любопытно, что будет дальше, и Минхо тут вовсе не причем. Любой на его месте поступил бы с глупым Джисоном так же, даже сам Джисон.       Рано или поздно это все равно должно случиться. И лучше так, чем вообще никогда.       Джисон прикладывает к шее ладонь и трогает тонкую кожу, вслушивается в пульс и вздыхает — это совсем не то. Не те ощущения — даже с Уеном было по-другому, хотя откуда было Джисону тогда знать, как оно должно быть на самом деле? Теперь он знает и это знание останется с ним навсегда — если его глупый мозг вдруг забудет, тело все равно будет помнить.       Джисон утыкается носом в сгиб локтя и сопит, сдерживая подступающие слезы. Жаль, что они с Минхо не встретились раньше, еще до его Чана. Жаль, что это не Джисон, а Чан был тем, с кем Минхо узнал то, что Джисону скорее всего так и останется недоступным. Жаль, что вся его фантазия и воображение, создавшие для него целый мир, не могут дать то, что доступно обычным людям.       А еще Джисон почему-то уверен, что обещавший написать позже Минхо ничего ему не напишет, и тем более не позвонит. Джисон почему-то уверен, что и в школе его завтра не будет. Что Минхо там вообще больше никогда не появится. Он ведь и до этого сбегал из дома, верно? А после такого он вряд ли захочет видеть Джисона, что был свидетелем его слабости.       Хорошо, что к тому моменту, когда он вернулся, дом был пуст. Он не позволил Минхо проводить себя до самого дома и расстался с ним у поворота на их улицу. Боялся, что мать увидит и начнет задавать неудобные вопросы. А получилось, что он просто перестраховался, украв сам у себя несколько лишних минут. И молчащий от самого дома Чана Минхо не стал спорить, а просто ушел, пообещав написать или позвонить, как устроится на месте.       Несколько поцелуев в шею и живот не считаются, ведь так?       Джисон вздыхает и садится, продолжая обнимать подушку. И почему Чану нужно было прийти именно в этот момент? Джисон не хочет думать о том, что тот мог чувствовать, увидев их с Минхо, но против воли пытается представить себя на месте Чана. Получается хреново и слишком больно. И эту боль Джисон может понять, если, конечно, ее можно сравнивать с отказом от придуманных иллюзий…       Телефон взрывается яркой картинкой вместе с пронзительной мелодией и Джисон едва не подпрыгивает на месте от неожиданности. Неверяще смотрит на знакомое имя и почему-то медлит. Тянет до тех пор, пока тот не затыкается и вновь не оглушает — Джисон снова вздрагивает.       — Да? — несмело спрашивает Джисон, вминая в подушку свободный кулак.       — Заканчивай заниматься тем, чем ты там занимаешься, и выходи, — командует Минхо, даже не поздоровавшись.       Впрочем, логично — они ведь виделись пару часов назад, и поэтому глупо ждать новых приветствий даже из-за правил приличий. Хотя они Джисону и не нужны — ему просто страшно. Не потому, что Минхо страшный, а потому, что Джисон не знает, что его ожидает. Как утром, только намного страшнее, после произошедших событий.       — Я даже отсюда слышу, как ты думаешь, — усмехается Минхо прямо ему в ухо. — Бросай все и выходи, я жду.       Он отключается раньше, чем Джисон успевает ответить, и от этого у Джисона вдоль спины бегут мурашки, а во рту пересыхает. Нет, к себе домой Джисон его точно не позовет. Хотя бы из-за того раза с конспектами. Даже если Минхо попросит об этом прямо…       Джисон ловит себя на том, что торчит у зеркала, расчесывая щеткой волосы. Это глупо — они и без того выглядят идеально, но Джисон расчесывает, отсчитывая про себя взмахи и останавливаясь на сотом. Старый ритуал, чтобы успокоиться, пусть даже после него волосы начинают потрескивать от статики. Но и это не помогает, и потому Джисон решительно откладывает щетку — Минхо не будет ждать вечно. А то, что он вернулся, еще ничего не значит.       Джисон не переодевается — решает, что он выслушает Минхо и вернется домой, а потому переодеваться нет никакого смысла. И радуется, что матери так удачно нет дома — почти середина учебного дня, и если бы она его увидела, то лишних вопросов точно не избежать, а Джисон сейчас совсем не настроен что-либо объяснять.       Он выглядывает в окно, выходящие на соседнюю улицу, но не замечает ничего подозрительно. Минхо не видно, а значит он может ждать его у поворота, там, где они расстались. И не знает, где живет Джисон. Слабое утешение, но при всей своей тяге к Минхо Джисону вовсе не хочется сталкиваться с ним возле своего дома.       Он торопливо обувается и почти забывает взять с собой телефон, и возвращается в свою комнату, чувствуя, что что-то упускает. Осматривается, словно за пару минут все могло измениться, и запихивает телефон в карман джинсов, надеясь, что Минхо не передумал и не устал его ждать.       Не передумал — Джисон видит этому подтверждение, едва выйдя из дома. Даже пышные кусты не помогают — Минхо ждет Джисона на подъездной дорожке, припарковавшись поперек и перегораживая въезд. Джисон ожидал чего угодно, но только не этого — Минхо на черном, даже на вид тяжелом байке, выглядит слишком взросло. Словно за пару часов волшебным образом накрутил себе несколько лет.       — Я думал, ты так и не выйдешь, — Минхо выпрямляется, лениво перетекая в вертикаль, а Джисон молится про себя, чтобы никого из соседей не оказалось дома. — Поехали?       Джисон сглатывает и смотрит на блестящий на солнце шлем, подвешенный за ремешок. Минхо не выглядит расстроенным или сердитым, и ведет себя так, словно не их двоих спалили за пикантным занятием в самое неподходящее время. Словно ничего не было и день Джисона только начался.       — Куда? — спрашивает Джисон, который не намерен никуда ехать. Даже с Минхо, выряженным во все черное и от того похожим на отрицательного героя какого-нибудь подросткового сериала.       — Покажу тебе одно место, — Минхо пожимает неожиданно широкими плечами и с видом волшебника вытаскивает из-за спины второй шлем. — Тебе понравится.       — Не думаю, что это хорошая идея, — Джисон отступает на пару шагов и только теперь замечает притороченный позади Минхо сверток. — Я не хочу…       Пронзительный гудок прерывает его на полуслове, заставляя вздрогнуть. Даже Минхо оборачивается, разглядывая бесшумно подкатившую машину, в которой Джисон с ужасом узнает материнскую.       — Джисон, что происходит? — мать хлопает дверью и Джисон понимает, что она не в настроении. — И почему ты не в школе? Кто этот человек?       — Я…       Джисон неловко замолкает, переводя взгляд с матери на ухмыляющегося через прозрачную вставку шлема Минхо, щелкающего застежкой под подбородком. Смотрит на взревевший двигателем байк, с которого он определенно навернется через пять минут, даже если вцепится в его владельца всеми конечностями, и принимает решение.