Вспомни, кто ты есть

30-е сентября — 1-е октября       Гарри спешил по безлюдным коридорам, с отвращением морща нос от запаха дезинфицирующих средств. Будучи мальчишкой, он слишком часто оказывался в Больничном крыле, чтобы чувствовать себя комфортно в медицинском учреждении. Дойдя до палаты G-104, Поттер тихонько постучался и только потом приоткрыл дверь. Он улыбнулся Джинни, когда та взглянула на него. Измученная, с крошечной дочерью у груди, она казалась Гарри самой прекрасной женщиной на свете. Зайдя в палату и прикрыв за собой дверь, он на цыпочках пересёк комнату. Джинни раздражённо кивнула, и Поттер, ухмыляясь про себя, присел на кровать, вытянул ноги и заключил в объятия своих жену и дочь.       — Она так похожа на тебя, — прошептал он с трепетом, поглаживая пушок ярко-рыжих волос, с которым их дочурка появилась на свет.       Подняв глаза на Джинни, Гарри заметил, что она внимательно рассматривает его с обиженным выражением лица, однако облегчение в её глазах говорило, что это — всего лишь игра. Проигнорировав опасность, он нагнулся и легонько коснулся её губ в поцелуе. Приняв изначальное положение, Поттер изобразил на лице раскаяние и увидел, как сморщилось рассерженное лицо Джинни.       — Даже не мечтай, Гарри: так просто ты не отделаешься, — грозно сказала она, но эффект был испорчен радостной улыбкой.       Нагнувшись, Джинни вернула поцелуй, вложив в него чуть больше страсти, но, как только Гарри начал отвечать, она, дразнясь, отстранилась.       — Ты всё ещё должен мне объяснение: где ты пропадал весь вечер?!       — Ой, верно, — смущённо ответил тот: ну, надо же, совсем забыл о Снейпе! Вернувшись в реальность, Поттер торопливо вытащил палочку и нашептал несколько специальных чар от прослушки, на что Джинни вопросительно вскинула бровь.       — Серьёзно, Гарри, — начала было она, — ты стал параноиком похлеще Грюма: ну, к чему такая секретность в больничной палате?       — Поверь мне, — мрачно сказал тот, — я бы не хотел, чтобы эту новость услышали.       — Всё в порядке? — В голосе Джинни появились нотки беспокойства. — Что-то случилось с Альбусом, да? Анди говорила, что инфекция…       — Дети в порядке, — успел вставить Гарри. — Ал здоров и сейчас гостит у Рона.       — Что? Почему? — растерянно спросила она.       Поттер бездумно провёл рукой по своим волосам, пытаясь решить: как лучше рассказать такое Джинни. Он неосознанно соскочил с кушетки и стал метаться по палате.       — Гарри Поттер, если ты сейчас же не расскажешь, в чём дело, я тебя прокляну! — злобно прошипела Джинни.       В тот момент она была так похожа на миссис Уизли, что Гарри остановился на полпути и в шоке уставился на неё. Иногда он забывал, чья она дочь.       — Ого, Джин! Ну-ка, остынь, — быстро проговорил Поттер, усаживаясь в кресло для посетителей и кидая на неё умоляющие взгляды. — Я немного растерян… Мне… Ладно, начну с самого начала, — торопливо сказал он, как только Джинни попыталась его прервать.       Сделав глубокий вдох, Гарри начал свой рассказ, начав с каминного вызова от Майкла, который изменил всё.

***

      Двадцать минут спустя поражённая Джинни всё ещё переваривала откровения Гарри.       — Так это точно он? — спрашивала она уже в третий раз.        — Да, — ответил Гарри, начиная раздражаться, и, поддразнив, добавил: — Спросишь ещё раз — приклею твой язык к нёбу.       — Заткнись, Гарри! — шутливо сказала Джинни, замахнувшись на него подушкой.       — Эй!       Забыв, что ему уже под тридцать, он запрыгнул на кровать к Джинни, намереваясь отобрать «оружие». Остановил его только плач проснувшейся дочки. Оставив подушку в покое, он в два прыжка оказался у больничной детской кроватки. Подхватив малышку на руки с лёгкостью опытного отца, Гарри отнёс её Джинни и передал с рук на руки пищащий свёрток. Через минуту Лили уже приступила к трапезе, а счастливый Поттер разместился рядом, позволяя Джинни откинуться на него.       — Хорошо, что ты нашёл его, — сказала она, разбивая уютное молчание.       Гарри что-то согласно пробурчал, зарывшись подбородком в её мягкие волосы.       — Я не знаю, что теперь с ним делать, — признался он, озвучив свои страхи впервые после того, как он нашёл Снейпа. — Полное отсутствие памяти и контроля над магией. Мерлин, Джин: если о нём кто-нибудь узнает, у него нет никаких шансов выжить!       — Ты сможешь помочь ему, — с твёрдой уверенностью сказала та.       — Смогу ли? — неуверенно спросил Гарри.       — Он оставил те воспоминания тебе. Он больше всего на свете желал, чтобы ты увидел их. Кроме того, ты — один из лучших легилиментов Британии, и уж точно справишься с небольшими магическим выбросами… Ну, с Тедди ты же справляешься, — ласково произнесла Джинни.       — Джин, Тедди — всего лишь гиперактивный десятилетний мальчик, — отметил Гарри.       — У тебя получится, дорогой, — подбодрила его та.       Гарри улыбнулся Джинни в плечо: Мерлин, как же он любит эту женщину!       — Что вы думаете о нескольких неделях в Годриковой Лощине, миссис Поттер? — дерзко предложил он.       Джинни закатила глаза, но так, чтобы Гарри этого не заметил.       — О… Мальчики будут в восторге, — сухо ответствовала она.       Гарри громко засмеялся, а затем аккуратно отодвинулся от жены и ребёнка. Стоя у постели перед Джинни, он педантично расправил рубашку.       — Хочу нанести визит Дамблдору. — Его глаза слегка потемнели. — Этот выбешивающий меня портрет скрывал что-то на протяжении целых десяти лет, и сегодня я собираюсь выяснить, что именно.       — Не задерживайся, Гарри, — сказала Джинни, бросив на него обеспокоенный взгляд. — Не думаю, что профессора Снейпа можно надолго оставлять одного, в его-то состоянии.       Гарри издал протяжный стон, разлохматив свою причёску.       — Не думаю, что это займёт много времени: сомневаюсь, что Альбус будет что-то скрывать от меня — только не теперь… Не когда он узнает, что профессор Снейп жив.       Наклонившись, он поцеловал Джинни, а потом нежно чмокнул Лили в макушку. С великим сожалением Гарри покинул палату, поспешил к аппарационной площадке в холле Мунго и, растворившись в воздухе, переместился к воротам Хогвартса.

***

      Надо сказать, что ломиться в кабинет директора Макгонагалл далеко за полночь было не самым разумным решением. Злющая Минерва, в халате и сеточке для волос, неохотно пропустила Гарри в кабинет только после двадцатиминутной лекции о том, когда можно, а когда совсем не рекомендуется наносить светские визиты в Хогвартс. Сейчас он стоял перед портретом в гордом одиночестве: Макгонагалл (после того, как Гарри несколько раз извинился, но так и не сказал, зачем ему так срочно понадобилось увидеться с Дамблдором) убралась досыпать. Поттер решил, что чем меньше людей знают о возвращении Снейпа «с того света», тем лучше. «Даже если потом Минерва меня возненавидит», — нашёптывало чувство вины.       Даже будучи в полном одиночестве, Поттер не поленился наложить несколько мощных заглушающих заклятий. Убрав палочку во внутренний карман куртки, он присел на одно из кресел, стоявших у директорского стола, и лишь потом посмотрел на портрет Альбуса Дамблдора, в глазах которого светилось неприкрытое любопытство. На протяжении всей лекции Макгонагалл он тщательно изучал гостя, но был полностью проигнорирован. Гарри позволил себе потянуть молчание (это после десяти лет ожидания ответов).       — Итак, — начал Поттер, полностью убедившись, что Дамблдор его слушает. — План был в том, чтобы помочь Снейпу скрыться среди магглов. — Он услышал удивлённый вздох портрета, но тем не менее решительно продолжил: — Новая личность и признание его мёртвым в магмире. Начать жизнь, так сказать, с чистого листа. Вы бы назвали это вторым шансом, — предположил Гарри и, взглянув на портрет вновь, обнаружил, что тот смотрит на него печальными глазами.       — Гарри, — начал Дамблдор, — я поклялся: обещал Северусу, что не буду искать его сам, а также помогать кому бы то ни было в его поисках. Он хотел начать всё с начала, уж тебе-то это желание должно быть понятно.       — С пониманием этого у меня проблем нет, — рыкнул-таки Поттер.       Он ещё чуть-чуть помолчал.       — Скажите мне, Дамблдор, — произнёс Гарри внезапно настороженным тоном, отчаянно надеясь, что тот не принимал в этом участия. — Неужели так необходимо было стирать ему память?       Ошеломлённое выражение лица Альбуса лучше всяких слов сказало Поттеру правду: амнезия не планировалась. В ту ночь произошло нечто, благодаря чему Северус Снейп забыл, кто он.       — Что?! Гарри… Как?       Портрет, казалось, не находил слов. Сделав глубокий вдох, Гарри в третий раз за день прояснил ситуацию.       — Мы с Поппи полагаем, что при помощи воспоминаний, что оставил мне Снейп, он рано или поздно сможет восстановиться, — закончил повествование Поттер.       — Воспоминания? — заинтересовался Дамблдор.       Гарри моментально смутился, а затем медленно продолжил:       — Прежде, чем он успел сказать мне, что я должен умереть, на него напала Нагини, — пояснил он, чувствуя себя не в своей тарелке. — Умирая, он отдал мне свои воспоминания, чтобы я знал, что делать. Я тогда видел его в последний раз… и… Я сохранил их.       Поттер взглянул на портрет и с удивлением заметил, как тот серьёзно и глубокомысленно рассматривает его.       — Скажи-ка мне, Гарри, — начал Дамблдор, — каким образом Северус передал тебе воспоминания?       В ответ на столь странный вопрос Поттер вскинул бровь.       — Уважь старика, — попросил Альбус, опустив подбородок на сплетённые кисти рук, причём синие глаза поблёскивали сумасшествием из-под очков-половинок.       — Ну… они как бы… полились из него, — нахмурившись ответил Гарри.       Дамблдор, казалось, был чрезвычайно доволен объяснением.       — Что это значит? — потребовал ответа Поттер, совершенно верно распознав выражение его лица.       — Полагаю, теперь я могу дать объяснение потери памяти Северуса.       Помолчав немного под потяжелевшим взглядом Гарри, Альбус почёл за лучшее продолжить.       — Существует вполне конкретная причина, по которой волшебники при передаче воспоминаний используют палочки, — сказал помрачневший Дамблдор. — Во время переноса части памяти необходима визуализация нужного фрагмента: волшебник как бы выталкивает его на поверхность, и только после этого его можно изъять. При использовании палочки нужное воспоминание оказывается на её конце, и в этом случае оно переносится во всей своей полноте. Существует также и беспалочковый способ передачи воспоминаний… Но последствия этого часто бывают ужасными. Только волшебники, обладающие железной волей, рискуют использовать беспалочковый способ, но даже им необходимы для этого жёсткие условия. Однако и в этом случае он не сможет гарантировать, что не вытащит вместе с нужным вам воспоминанием ещё что-то.       Дамблдор посмотрел на Гарри сверху вниз, и на его лице было написано искреннее сочувствие.       — Очевидно, Северус действительно чувствовал приближение смерти, раз решил рискнуть своими самыми личными воспоминаниями.       — Да, — внезапно охрип Гарри: перед его глазами вновь встали события того страшного дня. Дамблдор терпеливо ждал, когда он вынырнет из закоулков своей памяти, и только потом задал следующий вопрос:       — Было ли в тех воспоминаниях нечто, показавшееся тебе странным?       Сам по себе этот вопрос показался необычным, и Гарри уже хотел сказать, что ничего из ряда вон выходящего не было, но тут он вспомнил:       — Они были разобщённые… Включали всю его жизнь, вот только временной промежуток между фрагментами составлял в одних случаях годы, а в других — всего лишь несколько дней…       — Может, ещё что-то? — подталкивал к размышлениям Альбус.       — Некоторые с трудом обретали форму, — не на шутку задумался Гарри, — будто между ними отсутствовал какой-то кусок. И к концу скорость «показа» увеличилась… Он уже показал мне, что я должен умереть, но воспоминания продолжали течь, будто…       Гарри резко замолчал, поражённый пришедшей ему в голову мыслью: «будто он хотел, чтобы я знал всё»!       В действительности он никогда не задумывался над этим фактом: Снейп передал ему все свои воспоминания. Не просто передал информацию о необходимости пожертвовать собой — нет, он передал воспоминания обо всех моментах своей жизни, которые могли бы вызвать вопросы: даже то случайное сектумсемпра, применённое к Джорджу Уизли. Будто он хотел показать, на чьей стороне был на самом деле.       — Но зачем ему это? — громко буркнул Гарри. Это же не могло быть случайным — только не в случае со Снейпом.       — Что ты имеешь в виду, мой мальчик? — благодушно спросил Дамблдор, но Гарри проигнорировал вопрос.       — Профессор, а насколько сложно контролировать поток высвобождаемых образов при использовании беспалочкового способа?       — Это невероятно трудно, поэтому большинство волшебников даже не пытаются пользоваться этим методом. Без ментальных тренировок существует большой риск передать лишние воспоминания. Однако у меня такое чувство, что Северус (даже в том плачевном состоянии) передал тебе только то, что хотел — ни больше, ни меньше.       Гарри удивлённо ахнул, вызвав тем у портрета короткую усмешку.       — Будь там что-то лишнее, Гарри — ты бы знал, — успокоил Дамблдор. — Такие кусочки вылезают посреди другого фрагмента или выбиваются из хронологии: именно поэтому волшебники предпочитают работать с памятью при помощи палочки — очень мало магов могут без неё предоставить воспоминания приличного качества.       — Но, профессор, он отдал мне всё! — в отчаянии возопил Гарри.       — Не могу быть уверенным на все сто, но Северус считал, что умирает: не мог же он сойти в могилу, оставаясь для единственного ребёнка Лили Эванс убийцей и Пожирателем Смерти. Думаю, он просто хотел объяснить тебе свои действия, а единственным возможным способом на тот момент была передача тебе воспоминаний.       Гарри сдержанно кивнул, принимая объяснения Альбуса, хотя у него ещё оставались сомнения.       — Это только предположение, — сказал Дамблдор, будто увидев его мысли. — Только Северус может ответить на твои вопросы.       С огромным усилием Гарри вернулся к первоначальной теме разговора.       — Можно ли исцелить амнезию, если я верну ему те воспоминания?       Он даже не пытался скрыть надежду в голосе, продолжая усердно разглядывать портрет Альбуса.       — Полагаю, что да, — отметил тот. — Поверь: мы даже не предполагали возможность потери памяти, — добавил Дамблдор к вящему облегчению Гарри. — Судя по твоему описанию фрагментов, причиной амнезии Северуса стала перенесённая им травма: его тело не выдержало стресса от передачи воспоминаний под давлением. Скорее всего он, защищаясь, неосознанно заблокировал оставшуюся память.       — В смысле — защищаясь? — с отвращением спросил Гарри.       — Его сознание могло счесть внезапную передачу жизненно важных воспоминаний угрозой, — спокойно пояснил Дамблдор. — В такой ситуации разум ещё не такое выкидывает — он просто пытался сохранить всё, что осталось от личности Северуса, даже если для этого нужно заблокировать память. После возвращения ключевых воспоминаний, под твоим чутким руководством, Северус вполне может вспомнить себя.       — Очень хорошо, профессор, — сухо оборвал Гарри его рассуждения, — вы пролили свет на причины амнезии Снейпа. Может, поделитесь теперь, зачем вы поклялись сохранить тайну?!       Внезапно портрет смутился, и Гарри с ужасом подумал: во что же он вляпался на этот раз?       — Как пожелаешь, Гарри, — уступил Дамблдор.       Последовало краткое молчание: он собирался с мыслями.       — Как тебе известно, — тихо начал он, — вечером после третьего задания Турнира Трёх Волшебников Северус вернулся к Волдеморту. Он явился туда намного позже вызова, но заявить о своей верности был обязан. До сих пор я не знаю, как он оказался там: его вернули, — последнее слово Дамблдор выплюнул с отвращением, — в школу поздним вечером следующего дня. Казалось, он чудом ещё дышал, но мне и Поппи было ясно, что случилось страшное: той ночью в Больничном крыле Северус сломался… Тогда-то он и упросил меня помочь ему скрыться, если к концу войны он будет ещё жив. — Альбус поднял взор, чтобы встретиться с испуганным взглядом Гарри. — Я не смог ему отказать.       Поттер понимающе кивнул.       — Я должен был сделать для него хотя бы это, — грустно сказал Дамблдор, собираясь с силами, чтобы продолжить. — Несмотря на просьбу, Северус больше никогда не затрагивал эту тему — пока не наступил твой шестой курс. Когда стало понятно, что ему всё же придётся выполнить наше соглашение, он вторично попросил помочь ему исчезнуть из волшебного мира. Для тщательной проработки плана у нас было слишком мало времени: будущее было слишком неопределённым, но мне удалось-таки тайно выправить ему новые документы. К моменту моей смерти у Северуса были все необходимые маггловские бумаги, чтобы спокойно переехать в Ирландию, где на его новое имя был приобретён дом и открыт банковский счёт. Северус знал, что я сделал всё возможное, чтобы после войны он смог начать новую жизнь.       — Было ещё что-то, о чём вы ему не сказали? — с интересом спросил Гарри.       — Ты должен понять, Гарри, — стал оправдываться Альбус, — Северус полагал, что успеет ускользнуть до того, как его раскроют… Я же считал по-другому. Принимая во внимание, — пристыженно добавил Дамблдор, — что вряд ли Северусу удастся уйти от Волдеморта живым… я разработал самый, на мой взгляд, действенный способ: временно привязал к Северусу домашнего эльфа… без ведома самого Северуса, — признался бывший директор.       Гарри издал понимающий вздох:       — Если он окажется на краю смерти…       — Домовик почувствует, и выполнит приказ, который я ему дал, — подхватил мысль Дамблдор.       — Что же это был за приказ?       — В случае, если это безопасно, — ответил тот, — эльф должен был перенести Северуса в маггловскую больницу. После выполнения приказа он обязан был вернуться в Хогвартс и больше никогда не упоминать о нём. Если бы Северус не потерял память…       Дамблдор замолчал, оставив Гарри наедине со своими мыслями.       — Как звали того домовика? — рассеянно спросил Гарри.       — Лофти.       Сделав глубокий вдох, Гарри принял решение — у него остался последний вопрос, и ему необходимо получить на него ответ.       — Лофти! — громко позвал он.       ХЛОП!       Перед Гарри появился домовик, облачённый в форму Хогвартса. Когда он осознал, кто его вызвал, то его карие глаза чуть не вылезли из орбит.       — Господин Гарри Поттер, сэр, — пропищал эльф. — Это такая честь познакомиться с вами. Чем вам Лофти может услужить?       Гарри присел, чтобы находиться на уровне глаз домовика.       — В ночь битвы за Хогвартс, — осторожно начал Поттер, — это ты нашёл профессора Снейпа в Визжащей Хижине?       — Лофти не может ответить, сэр, — расстроенно пропищал эльф. — Лофти приказали не говорить. Лофти не может нарушить приказ директора Дамблдора.       Гарри осторожно вытянул руку, чтобы успокоить трясущегося эльфа.       — Я знаю, Лофти, — мягко сказал он, — Я говорил с профессором Дамблдором. Посмотри: ты тоже можешь поговорить с ним.       Развернувшись, Гарри показал Лофти портрет Альбуса Дамблдора.       — Я даю тебе разрешение рассказать всё мистеру Поттеру, — милостиво сказал он, при этом благостно улыбаясь Гарри и Лофти.       — Хорошо, хозяин Дамблдор, — сказал эльф. — Лофти никогда никому не рассказывал о ваших приказах, сэр.       — Дамблдор очень гордится тобой, Лофти, — сказал Гарри. — Расскажи мне, пожалуйста, о той ночи, когда ты нашёл профессора Снейпа в Визжащей Хижине.       — Конечно, господин Гарри Поттер, сэр! — радостно вскрикнул Лофти, который мог, наконец, выполнить просьбу Гарри. — Директор Дамблдор привязал Лофти к хозяину Снейпу, сэру, но тот об этом не знал. Лофти не должен был приближаться к хозяину Снейпу, сэру: так сказал хозяин Дамблдор. Только если хозяин Снейп будет умирать. И он умирал, сэр. Лофти узнал, он почувствовал боль хозяина и тут же поспешил ему на помощь. Хозяин Снейп был в Визжащей Хижине, сэр, вы там тоже были, сэр, но Лофти нельзя было показываться: Лофти дождался, когда Гарри Поттер с друзьями уйдут. Хозяин Снейп был почти мёртв, сэр, но Лофти видел, куда он был ранен и смог помочь ему, сэр.       — Как же ты помог ему, Лофти? — ласково спросил Гарри.       — Лофти исцелил его так, чтобы он смог выжить, сэр! — с гордостью ответил эльф. — А потом Лофти доставил хозяина, сэра, в маггловскую больницу.       — После выполнения приказа профессор Снейп больше не был твоим хозяином?       — Лофти вернулся в Хогвартс, сэр. Лофти выполнил приказ. Теперь Лофти служит Хогвартсу.       — Спасибо, Лофти, — сказал Гарри, поднимаясь на ноги, и домовик, поклонившись, исчез с громким хлопком.       — Теперь ясно, как он выжил, — тихонько сказал Гарри, зная, что Дамблдор внимательно его слушает. — Кажется, ваши действия, Альбус, спасли ему жизнь.       — Мне очень жаль, что её потребовалось спасать, — печально ответил тот. — Если он захочет, то после того, как вернёт себе память, я бы с удовольствием с ним побеседовал.       Гарри кивнул, а потом забрал с директорского стола свой дорожный плащ.       — Уже поздно, — только и сказал он. — Мне нужно вернуться в Годрикову Лощину.       Уже у двери он обернулся к портрету и сказал:       — Спасибо, что рассказали правду, сэр.

***

      Джон понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как Гарри Поттер ушёл. Освещение в комнате было приглушённым и неизменным, из-за чего время текло незаметно. Тем не менее, следить за временем было бессмысленно: слишком о многом нужно было подумать. В комнате всё ещё слышались отголоски слов Поппи и Поттера. В ушах звенели обрывки фраз, которые он едва понимал, перемешиваясь с его собственными мыслями, и вот Смит уже не знал, что и думать. Он вдруг осознал: пока он сидел здесь, в голове крутилась одна и та же мысль. Вчерашний беспокойный сон и утреннее нападение выжали все силы, не давая бродить из угла в угол. Чувство обеспокоенности, однако, не оставляло его, и в попытке отвлечься Джон решил исследовать комнату более тщательно.       Ранее, зациклившись на поисках пути к побегу, Смит не смог по достоинству оценить обстановку комнаты. Понимая, что, несмотря на усталость, беспокойство не даст ему сегодня заснуть, он с любопытством принялся изучать содержимое книжного шкафа. Чтение всегда успокаивало, и, имея шанс узнать больше о волшебном мире, Джон склонился над полками, усердно разглядывая названия книг.       Его внимание привлёк томик среднего формата в жёстком переплёте: «Полный справочник по Первой и Второй Магическим войнам». Тёмно-зелёная книжка, казалось, была новой: если Джон не ошибался, её, похоже, даже не открывали. С хмурым выражением лица он пролистал сей труд: наряду с огромным количеством иллюстраций, практически половину объема книги составляли краткие биографии волшебников и волшебниц. Вернувшись к оглавлению, Джон заинтригованно проглядел содержание:       Северус Снейп, стр. 398.       Джон замер, прочитав имя: не дыша, он неловко пролистал до нужной страницы. Книга выпала из подрагивающих пальцев, когда Смит увидел портрет Северуса Снейпа.       Перед ним, без всяких сомнений, был он сам — Джон Смит. Возможно, волосы были чуть длиннее, а выражение лица — более хмурое, но это точно был он. Впервые за этот вечер до Джона дошло, о чём говорил Гарри Поттер: он — действительно Северус Снейп.       Дрожащими руками он поднял книгу, непроизвольно присев на краешек кровати. Настроившись узнать о себе хоть что-то, Джон склонился над страницами и стал читать.       До 1971 года, когда Северус Снейп поступил в Хогвартс, о нём мало что известно. Его мать, Эйлин Принц, принадлежала к влиятельной чистокровной семье, но была отрезана от рода из-за брака с магглом Тобиасом Снейпом. После рождения сына и до своей смерти в 1978 году она изредка появлялась в магмире. О Тобиасе Снейпе также ничего неизвестно, хотя некоторые источники утверждают, что он также умер до достижения его сыном двадцати лет. Снейп не любил говорить о своей семье и детстве.       В Хогвартсе он был распределён на Слизерин. Без сомнения, Снейп — один из самых одарённых выпускников этого факультета: он получил десять «Превосходно» на СОВ и семь — на ЖАБА. Он также получил высшие баллы на международных ЖАБА по зельям, что безусловно является выдающимся достижением. Свои способности необычайно искусного зельевара он подтвердил спустя год после выпуска, когда получил степень Мастера по этому предмету. Снейп также обладал обширными знаниями в области защиты от тёмных искусств, однако эти достижения можно назвать несколько спорными (см. стр. 209).       О жизни Снейпа после выпуска в магмире мало что известно. Однако период со времени его выпуска (1978) и до появления в Хогвартсе в качестве преподавателя зельеварения (1980) окружён множеством догадок. Нет никаких сомнений, что в это время он стал одним из Пожирателей Смерти лорда Волдеморта: точная дата принятия Тёмной Метки неизвестна, но, предполагается, что это произошло уже где-то в июле 1978.       Как уже упоминалось в главе 15, Северус Снейп предстал перед судом по обвинению в военных преступлениях перед магмиром сразу после исчезновения лорда Волдеморта 31 октября 1981 года. Обвинения включали в себя убийства, насилие, пытки и использование трёх непростительных как против волшебников, так и магглов. Северус Снейп был оправдан по всем пунктам Председателем Магического суда в ноябре 1981 года под поручительство Альбуса Дамблдора. В 1997 году Северус Снейп был обвинён в убийстве Альбуса Дамблдора. Суд так и не состоялся, и, вопреки многочисленным свидетельствам и предыдущему заявлению Гарри Поттера, Северус Снейп (в соответствии с законом о «Помиловании Поттера» — глава 32) был оправдан посмертно.       Джон даже не не заметил, как книга выскользнула из его безвольных пальцев.       Убийство… насилие… военные преступления…       Слова отдавались эхом в его голове — ни о чём другом думать не получалось.       Убийство… насилие… военные преступления…       Джон отчаянно желал, чтобы это не было правдой.       Убийство… насилие… военные преступления…       Смит с отвращением думал о том, каким человеком он был. Впервые за десять лет он считал, что лучше бы ему не помнить об этом. Возможно, ему стоит перевернуть эту страницу… забыть о том, кем он был… Навсегда забыть о Северусе Снейпе.       — С вами всё хорошо?

***

      Когда Гарри добрался до Годриковой Лощины, было уже около трёх часов ночи. Разговор с Альбусом занял куда больше времени, чем ему бы хотелось. Повесив свой плащ на крючок, он дал себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Гарри просто валился с ног: скоро будет сорок девять часов, как он спал в последний раз. Поттер взмахнул палочкой, погасив внизу свет. Разговоры с Джинни и Дамблдором подкинули много размышлений, но сейчас думать о чём-либо не было сил — вместо этого Гарри направился к лестнице. Дойдя до последней площадки, он нахмурился, заметив полоску света под дверью гостевой комнаты.       Гарри подумал, что Снейп, конечно же, давно уже спит: тот был выжат, как лимон, когда он уходил. Однако странно: Кричер должен был выключить свет в комнате, как только гость уснёт. Это напомнило Поттеру, что надо объяснить Снейпу, как пользоваться электричеством в этом доме. Сделав мысленную заметку поговорить об этом утром, он, вздохнув, осторожно приблизился к двери. Открывшаяся картина пригвоздила Гарри к месту.       Снейп сидел спиной к двери со склонённой головой, всей своей позой выражая крушение надежд и скорбь. Гарри слегка нахмурился, когда заметил, что гость дёргает себя за волосы, будто намереваясь выдрать их с корнем.       — С вами всё хорошо? — с сомнением спросил он, переступая порог комнаты.       Когда же Снейп повернулся к Гарри лицом, тот застыл в ужасе — столько невысказанной боли плескалось в его глазах. При виде Поттера губы Снейпа дрогнули и сложились в кривую усмешку. Гарри с беспокойством наблюдал, как лицо Северуса становится ничего не выражающей маской, а глаза загораются маниакальным блеском.       — Вы вообще собирались рассказывать мне, Поттер? — злобно оскалился Снейп.       — Рассказывать о чём? — озадаченно спросил Гарри: он понятия не имел, что тот себе напридумывал, а разгадывать шарады не было сил.       — Вы прекрасно понимаете, о чём! — огрызнулся Снейп.       Гарри уже собирался гневно спросить, что же именно, по мнению Снейпа он скрывает, когда заметил, как тот непроизвольно глядит куда-то себе под ноги. Интуитивно он решил выяснить, что там. Обойдя кровать, Гарри нахмурился, опознав ту книгу из киоска — сам-то он её не читал, но прекрасно представлял, что там могло быть написано. Нагнувшись, Поттер поднял томик, взглянул на страницу, которую читал Снейп, и даже не удивился, когда наткнулся взглядом на его портрет — стало ясно, что это что-то вроде персоналий.       Гарри вчитывался в статью, с каждой минутой всё больше мрачнея. Резко захлопнув книгу, он вернул её на место. Этот звук, казалось, вывел Снейпа из его мыслей, и, когда Гарри сотворил стул с прямой спинкой и, выжидающе глядя, сел напротив, он попытался отвернуться.       — Да, — неожиданно ответил Гарри, разбивая неловкое молчание.       — Что?! — рыкнул Снейп, смерив Поттера раздражённым взглядом.       — Да, я собирался вам рассказать, — продолжил Гарри, не обращая внимание на шокированное выражение лица Северуса. — Только не сейчас.       — Почему? — требовательно спросил Снейп, который, казалось, начал что-то понимать.       Гарри раздражённо вздохнул, запустив пятерню себе в волосы, и попытался объяснить так, чтобы Снейп мог понять.       — Потому что, Джон, — устало сказал он, заметив, однако, как вздрогнул тот от этого имени, — я хотел, чтобы сначала вы вспомнили себя. Мерлин, как же сложно… Я не хотел, чтобы вы… — Гарри замолчал, подыскивая верное слово, — узнали о себе из книг, где каждый выражает своё к вам отношение.       — Не вижу особой разницы, — язвительно отозвался Снейп. — Скажете мне вы или я прочту в книге — правда от этого не изменится.       — И что же вы узнали о себе, Джон? — сухо поинтересовался Гарри, терпение которого истончалось с каждой секундой.       — Я убивал, насиловал и был привлечён за военные преступления.       Снейп произнёс это спокойно, но Гарри видел, с каким трудом ему удавалось держать лицо. Было очевидно, что эти откровения его отнюдь не успокоили.       — Верно, — ровно ответил Гарри, словно они обсуждали погоду за окном. — А вы сами, Джон Смит, помните, что совершали эти чудовищные преступления?       — ЕСТЕСТВЕННО, НЕТ! — заорал Снейп, резко вскочив на ноги.       Гарри хотел что-то сказать, но тот прервал его:       — ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ! ОТКУДА ВАМ ВООБЩЕ ЗНАТЬ?! — Гарри отшатнулся от одного взгляда на яростное лицо Снейпа. — Я — НЕ ТОТ, КЕМ СЕБЯ СЧИТАЛ! ВЫ МОЖЕТЕ ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ, КАКОВО ЭТО?! ПОСЛЕДНИЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ Я МЕЧТАЛ УЗНАТЬ, КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ! И ВЫ МНЕ ГОВОРИТЕ, ЧТО Я ТАКОЙ! СЕВЕРУС СНЕЙП — УБИЙЦА, НАСИЛЬНИК И ВОЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК! Я НЕ ЖЕЛАЮ БЫТЬ ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ!       Снейп тяжело задышал, и Гарри с опасением увидел, как тот осел на пол: уже второй раз за несколько часов Поттер видел, как Снейп терял самообладание. Силы, казалось, оставили его: одна нога была вытянута, другая же согнута, причём сам Снейп апатично смотрел в одну точку. Молчание длилось, и страдания Снейпа становились очевидными: сломленный человек оставался недвижимым и безответным. Впервые с тех пор, как Гарри нашёл Джона Смита, он начал понимать, насколько это ужасно — ничего о себе не знать.       — Вы не такой, — тихо, но уверенно сказал он, прерывая молчание. — Вы ни в коем случае не такой: не убийца, не насильник и не военный преступник.       Снейп так и не двинулся с места, но это не остановило Поттера.       — После первой магической всем, у кого находили Тёмную Метку, предъявляли подобные обвинения. Исключений не было — только не в том случае, когда обвиняемый представал перед судом. Вас судили, и с вас были сняты все обвинения. Поверьте, Джон, не будь вы невиновны, Альбус Дамблдор ни за что не стал бы ручаться за вас. Кроме того, — как-то легко переключился Гарри, пытаясь добиться от Снейпа хоть какой-то реакции, — вы действительно считаете, что я бы оставил с вами сына, соверши вы хотя бы что-то из перечисленного?!       Заявление произвело на Снейпа желаемый эффект, заставив его резко развернуться к Гарри, недоверчиво уставившись на него. Поттер озорно усмехнулся бывшему профессору, с облегчением увидев, как в его глазах затеплилась жизнь. Встав, Гарри протянул Северусу руку ладонью вверх. Долгую минуту тот просто смотрел на протянутую кисть, пока, наконец, не решился принять её. Тепло улыбаясь, Поттер помог ему подняться на ноги.       — Мы можем продолжить разговор утром, — сказал Гарри, как только Снейп открыл рот. Одним движением палочки Поттер призвал сонное зелье. — У вас был трудный день, Джон. Уверен, вы чувствуете себя подавленным. Вам необходимо поспать.       В комнату влетел крохотный флакон, и Гарри ловко поймал его. Снейп с подозрением наблюдал за Поттером, однако, казалось, расслабился, стоило Гарри разжать кулак и продемонстрировать зелье. Он еле сдержал ухмылку: похоже, даже лишившись памяти, Снейп ощущал себя по-настоящему спокойно только среди зелий.       — Я бы советовал вам принять это сонное зелье, — твёрдо сказал Гарри, протягивая Снейпу флакон.       Тот ничего не ответил, оценивающе разглядывая Поттера. Наконец, он протянул руку, забрав склянку; проглотив содержимое одним глотком, Снейп вернул тару Поттеру. Затем он опустился на кровать и, когда Гарри остановился у двери, чтобы выключить свет, Снейп уже провалился в глубокий сон.

***

      Гарри вытащил старые карманные часы, принадлежавшие когда-то Фабиану Пруэтту, и издал возмущённый стон: стрелки показывали 4:50 утра. Сегодня поспать опять не получится: дети были ранними пташками — Джеймс и Альбус просыпались около 5:50. Он с тоской взглянул на дверь спальни, понял — не судьба, и, развернувшись, спустился на первый этаж. Зайдя на кухню, Поттер тут же заварил себе большую кружку крепкого кофе. Зелье, которое он дал Снейпу, рассчитано как минимум часов на восемь, а значит, у него полно времени, чтобы доставить сюда отпрысков и навестить Джинни.       Спустя двадцать минут Гарри, чувствуя себя намного бодрее, направился к камину. Набрав целую горсть дымолётного порошка, он бросил его в огонь.       — Площадь Гриммо, двенадцать, — чётко произнёс Поттер и исчез в зелёных всполохах.       Выходя из камина, Гарри умудрился запнуться о ковёр: даже в двадцать восемь лет его навыки путешествий по каминной сети по-прежнему оставляли желать лучшего. Отряхнувшись от пепла и порадовавшись, что никто не видел его эпичного прибытия, он поспешил наверх, чтобы принять душ и переодеться: вряд ли Джинни оценит, если он заявится к ней в той же одежде, в какой отвозил её в больницу.       Гарри вышел из ванной через полчаса, вытирая полотенцем влажные волосы, и совсем не удивился, увидев Джеймса, растянувшегося на их с Джинни кровати. На его трёхлетнем сыне красовалась пижама с рычащими дракончиками, и (Гарри еле сдержал ухмылку) его тёмно-каштановые волосы прибывали в художественном беспорядке — явный признак, что малыш только что встал. С озорной улыбкой Поттер подкрался к Джеймсу (тот пока его не замечал) и, напав без предупреждения, окончательно растрепал ему причёску.       — Доброе утро, Джеймс, — весело сказал он.       — Папа! — с облегчением воскликнул тот, радостно обнимая отца. — Ты где был? А мама скоро вернётся? А Ал где?       — Давай по порядку, Джеймс, — заявил, смеясь, Гарри, усаживая сынишку на постель.       Тот тут же соскочил с кровати и стал с любопытством рассматривать отца, оказавшись у того между ног. Гарри аккуратно обошёл сынишку, чтобы обуться, и ждал, когда же он задаст вопрос правильно.       — Где Ал? — спросил, наконец, Джеймс, выбрав самый важный для себя вопрос.       Поттер удивлённо вскинул голову: он ожидал, что первый вопрос будет о Джинни.       — Он гостит у дяди Рона и тёти Гермионы — ответил Гарри и, завязав шнурки, встал. — Мы заедем за ним позже, ладно?       — Ладно, а мамочка тоже там? — тут же задал следующий вопрос Джеймс.       — Нет, они с Лили приедут только завтра, — ответил Гарри, направившись в ванную, чтобы отнести полотенце; сын же двинулся за ним хвостиком.       — А можно навестить Лили? — с восторгом спросил Джеймс, в спешке проглатывая слова.       Гарри вздохнул, видя, насколько сын взволнован, и присел перед ним:       — Прости, приятель, но у нас сегодня много дел. Но, — добавил он, увидев расстроенную мордашку, — когда Тедди проснётся, у меня будет для вас сюрприз.       — Правда? — радостно воскликнул Джеймс и, не успел Гарри его остановить, как он с озорной улыбкой выбежал из комнаты.       Услышав, что сын побежал наверх, Поттер медленно двинулся за ним. Гарри был ещё на первой ступеньке, а Джеймс уже ворвался к Тедди в комнату. Сообразив, что задумал проказник, Поттер понёсся по лестнице, перепрыгивая через три ступени. Когда он добежал, то увидел, что Джеймс успешно растолкал ничего не понимавшего старшего брата и оккупировал его кровать. Захлёбываясь словами, он что-то рассказывал, но его речь из-за волнения была совершенно неразборчивой.       — Джеймс Поттер, — строго сказал Гарри, стоя у двери.       Гарри не повышал голоса, но стоило ему заговорить, как сын уже знал: у него неприятности. Джеймс мгновенно затих и побледнел при виде отца. Повинуясь безмолвному жесту, он сполз с кровати и подошёл к Поттеру-старшему. Тот даже не посмотрел на мальчика, вместо этого обратившись к Тедди:       — Не обращай внимания на Джеймса, Тед: он просто переволновался. Поспи ещё, если хочешь.       — Не, — быстро сказал тот, потирая заспанные глаза. — Всё нормально: я встал.       Гарри незаметно улыбнулся: похоже, Тедди тоже было любопытно.       — Хорошо, обсудим мой сюрприз после завтрака. Жду тебя внизу.       С этими словами Гарри положил Джеймсу руку на плечо и проводил его до комнаты. Закрыв за собой дверь, Гарри присел на его кровать и только тогда посмотрел на подавленного сына.       — Джеймс, какие правила ты нарушил? — спокойно спросил он.       — Не бегать по дому, — дерзко ответил малыш.       Гарри прикусил щеку изнутри, дабы не ухмыльнуться его тону: Джеймс постоянно нарушал это правило, и ему приходилось объясняться с отцом. Гарри со смехом подумал, что для почти четырёхлетнего ребёнка тот чересчур самоуверен. Хотя, если посмотреть, как Джеймс теребил пуговицы на своей пижаме, становилось ясно: дерзость — всего лишь игра.       — И? — застыл в ожидании Гарри.       Чтобы ответить правильно, Джеймсу понадобилось немного подумать.       — Стучать, прежде чем войти.       — Почему мы не бегаем по дому, Джеймс? — терпеливо задал вопрос Поттер.       — Я могу упасть и пораниться.       Ответ был дан чётко и без промедления, что доказывало, как часто нарушалось именно это правило.       — А почему мы стучим, прежде чем зайти в комнату?       — Это вежливо, — произнёс малыш после минутного колебания.       — Как думаешь, Тедди понравилось, как ты его разбудил?       — Нет, пап.       — Будешь ещё так делать?       Джеймс отрицательно покачал головой.       — Хорошо.       Джеймс с облегчением поднял глаза, хотя и выглядел достаточно пристыженно.       — Я хочу, чтобы ты извинился перед Тедди, когда мы спустимся, хорошо?       — Да, папа.       Гарри встал, и они вместе спустились к завтраку.

***

      В Годрикову Лощину Гарри попал только к полудню. Тедди, Джеймс и Альбус на крейсерской скорости ворвались в дом — Поттер еле успел сказать, чтобы они оставались на первом этаже. Он спокойным шагом последовал за детьми: усталость снова напомнила о себе. За последние два часа он успел отпросить Тедди из школы на две недели, поговорить с Джинни и договориться, что заберёт её завтра, извиниться перед Андромедой, что без предупреждения скинул на неё ребят, и забрать Альбуса у Рона с Гермионой. Последнее оказалось самым утомительным, ибо Гермионе было очень интересно узнать о Снейпе. У Гарри ушло больше получаса, чтобы убедить её: для всех будет лучше, если визит отложить до выходных. По крайней мере, это даст время Снейпу и Поттерам обжиться в коттедже (Гарри очень на это рассчитывал).       Он захлопнул за собой входную дверь и повесил куртку на крючок. Последовав на голоса возбужденных ребят, Гарри даже не удивился, что те обнаружились в саду и уже на мётлах. Он уже давно отчаялся ввести правило полётов под присмотром. Это казалось неэффективным в семье, где мама — Уизли, а папа — Поттер. Вместо этого Гарри установил на детских мётлах ограничители, чтобы они поднимались только на безопасную для их возраста высоту. Оба его сына чувствовали себя в воздухе как рыба в воде (чем Гарри безусловно гордился), но он также понимал, что безответственно оставлять двух- и трёхлетнего малышей летать без надзора.       И всё же Поттер убеждал себя, что присмотр есть — ведь рядом с парочкой всегда есть Тедди. Даже в столь юном возрасте в нём проявлялись качества Ремуса: он неплохо летал, однако, как и отец, не был абсолютным фанатом квиддича, но основными сходствами Гарри почитал безусловную преданность, с которой Тедди относился к малышам (такую же, как у самого Луни по отношению к Джеймсу и Сириусу) и трезвость мыслей, так восхищавшую его в Ремусе. На самом деле Гарри был уверен: Тедди уже много раз отговаривал Джеймса от безумных поступков во время полётов — кажется, его старший сын ещё больший фанат квиддича, чем когда-либо был его дядюшка Рон.       Спрятав улыбку, с которой он наблюдал за виражами сынишки, Гарри повернулся к Кричеру, появившемуся у него за спиной.       — Хозяин Гарри Поттер желает отобедать?       Гарри согласно кивнул: бросив на детей последний взгляд, он скрылся в доме, намереваясь убедиться в том, что Снейп по-прежнему там, где он его оставил.

***

      — НЕ ХОЧУ!!!       Гарри тяжело вздохнул, глядя на то, как двухлетний сынишка кричит, сидя на полу, а по его щекам текут потоки слёз. Он слишком устал, чтобы сейчас иметь дело ещё и с детской истерикой.       — Прекрати немедленно, Альбус! — накинулся на ребёнка Поттер.       От столь неожиданного окрика Ал прекратил плакать, а Тедди, сидевший в кресле и читавший заданный в школе рассказ, удивлённо воззрился на отца. Гарри практически никогда не поднимал голос на детей, но сейчас у него не было сил возиться с капризами младшего сына: Джеймс, спавший тут же на одном из диванов, вздрогнул, но не проснулся. Бедняга так выложился на квиддиче, что заснул сразу же после обеда.       — Ты же знаешь, Альбус, что сейчас тихий час, — устало сказал Гарри, понизив голос и присев на диван. — Как дома: время час — пора вздремнуть. И даже то, что сейчас мы в Годриковой Лощине, этого не изменит: ты не можешь летать на метле весь день. Никто не сядет на метлу без дневного сна, ты меня понял? — строго спросил он.       Казалось, эта угроза подействовала. Запоздало Гарри понял, что переусердствовал: Альбус бросился к нему со слезами раскаяния, изо всех сил обнимая отца за шею.       — Прости, папоська! — плакал Альбус. — Прости, прости!       — Ш-ш-ш, — шептал Гарри в растрёпанные волосы малыша.       Он держал его крепко, немного покачиваясь, и в попытке успокоить откинул спутанную чёлку с лобика сынишки. Альбус постепенно приходил в себя: слёзы высохли, однако он иногда всхлипывал — очевидно, истерика ещё не закончилась.       — Ну всё, Ал, — обеспокоенно уговаривал сына Гарри. — Я просто устал и совсем не сержусь на тебя.       Наконец, дыхание Альбуса выровнялось, и, когда Гарри посмотрел на него, он мирно сопел у отца на руках. Глаза Поттера закрылись сами собой и, совершенно не желая этого, через минуту он уже спал.

***

      От наведённого зельем сна Джон очнулся уже днём. Несколько минут он лежал в постели, постепенно вспоминая события прошедшего дня. Как только он сел, взгляд его упал на шкаф: «Полного справочника по Первой и Второй Магическим войнам» там не было — очевидно, утром заходил Поттер и забрал его. Неосознанно в памяти всплыли отрывки из той треклятой книги. С усилием Смит вытряхнул те мысли из головы, дабы они не смогли снова угнездиться там. Он предполагал, что вряд ли сможет ещё раз пережить стыд от потери самообладания перед посторонним человеком. Довольный тем, что ему удалось-таки приструнить своенравные мысли, Джон встал и вышел из комнаты с твёрдым намерением найти Поттера.       Спустившись на первый этаж, Джон нахмурился: дом был абсолютно пуст, нигде не было и следа Поттера. Зайдя в прихожую, он поймал взгляд своего отражения в зеркале над каминной полкой, и плохое настроение лишь ухудшилось: он выглядел как бродяга. Подбородок покрывала густая щетина, а его форменная одежда уже не выглядела таковой. Когда-то кипенно-белый халат фармацевта Аптеки Бута выглядел, будто его носили лет десять. Пятна засохшей крови образовывали на рубашке своеобразный узор, напоминая о недавно сломанном носе. Джон неуверенно попытался расправить складки на брюках, но потерпел сокрушительное поражение.       — Вы кто?       Джон резко выпрямился и, обернувшись, обнаружил маленького мальчика с волосами мышиного цвета, который с интересом наблюдал за ним. Ребёнок, очевидно, только что вышел из кухни: у него в руках была баночка йогурта. Смит смерил мальчишку злобным взглядом, раздражённый тем, что тот застал его врасплох, и почувствовал удовлетворение, когда прочёл на лице ребёнка признаки неуверенности.       — Никто, — резко сказал он, прежде чем отвернуться от сопляка.       Джон сделал два шага в сторону гостиной, когда мальчишка вновь остановил его.       — Вы должны быть кем-то, если уж папа привёз вас сюда.       Смит замер от неожиданности, повернувшись лицом к настырному ребёнку. «Значит, ещё один сын Поттера», — подумал он. — «Этот точно пошёл в мать, не унаследовав ни одной фамильной черты». — И всё же Джона поразил возраст мальчишки. — «Похоже, он не постеснялся заделать ребёнка жене сразу после свадьбы» — пронеслась в голове язвительная мысль, ведь ребёнку перед ним было не меньше десяти.       — Понятия не имею, о чём ты, — оскалился Смит, желая поскорее отделаться от мальчика.       Несмотря на тон, которым была произнесена фраза, признание неосведомлённости придало ребёнку уверенности, и Джон с отвращением наблюдал, как тот приосанился, явно довольный тем, что знает что-то, неизвестное взрослому.       — Ну, только члены семьи знают о Годриковой Лощине.       — Годриковой Лощине? — прошептал Смит, и его голос задрожал.       От звуков этого давно забытого названия кровь в жилах Джона застыла от ужаса. Без сомнения Годрикова Лощина что-то значила для него, только вот что — он не помнил. Встревоженный странной реакцией на название местности, Джон попробовал сконцентрировать внимание на мальчике перед собой.       — Да, это то место, где мы сейчас находимся… — Мальчишка неуверенно замолчал, с сомнением глядя на Смита. — Вы в порядке, сэр? — вдруг спросил он, делая шаг навстречу.       Джон хотел огрызнуться, чтобы мальчишка оставил его в покое, но у него неожиданно пропал голос. Перед глазами всё заволокло странной дымкой, а по краям — окутало тьмой. Смутно он понимал, что мальчишка побежал за отцом, но решил проигнорировать это, покачивая головой из стороны в сторону, чтобы избавиться от звона в ушах. Каким-то шестым чувством Джон понял, что близок к обмороку. Он отдалённо ощутил, как подкосились ноги, но рухнуть на пол ему не дали: чьи-то сильные руки подхватили его со спины и аккуратно опустили на землю.       Кто-то пристально смотрел на Джона, настойчиво говоря и задавая множество вопросов, хотя смысл их ускользал от него. Смит почувствовал, что его ноги чуть приподняли, и темнота с шумом сразу же отступили. Как только сознание просветлело, Джон узнал Поттера. Тот сидел неподалёку, но всё внимание его было направлено на сына, которому он устроил форменный допрос, пытаясь выяснить, что вызвало этот внезапный приступ. Когда кровь прилила к голове, Смит тут же поспешил сесть, желая поскорее подняться с пола. Его действия насторожили Поттера, и Джон снова оказался в центре внимания.       — Осторожно, — предупредил его Поттер, как только он попытался встать. — Я бы не советовал вам сейчас вставать.        Джон обжёг его свирепым взглядом, однако подчинился, понимая, что слишком резкий подъём грозит повторением обморока. Поттер же, вполне удовлетворившись тем, что он больше не двигается, перевёл взгляд на сына.       — Тед, почему бы вам с Джеймсом и Альбусом не погулять? — предложил он. — Попросите у Кричера чай, а я подойду к вам чуть позже, ладно?       Мальчик медленно кивнул, одарив Джона обеспокоенным взглядом, а затем исчез в гостиной. Смит, нахмурившись, наблюдал за удалявшейся фигуркой: он мог поклясться, что раньше у мальчишки волосы были каштановые, но, как оказалось, он ошибся — они были чёрными, как у отца.       — Тедди сказал, что просто спросил, кто вы, — сказал Поттер, прервав размышления Джона. — Он понятия не имеет, что могло на вас так повлиять. Вы можете вспомнить, что в его словах расстроило вас?       — Прекратите кудатать, Поттер, — злобно ответил Смит, оттолкнув мужчину и поднимаясь на дрожащие ноги. — Я не могу вспомнить, что такого для меня в словосочетании Годрикова Лощина. А теперь, если не возражаете, я хотел бы вернуться домой.       Не обращая внимания на то, что Поттер-то как раз понял, в чём дело, Джон кинулся к входной двери, намереваясь немедленно покинуть этот дом. Он уже стоял в дверях, когда его догнал голос Поттера:       — Джон, вы обязательно всё вспомните. Могу поклясться вам в этом.       Смит замер, практически выйдя за порог, но так и не обернулся.       — Точно можете?       Слова вылетели прежде, чем он смог их остановить. Они были встречены оглушительной тишиной, и Джон, закрыв глаза от унижения, мысленно ругал себя. Он не мог поверить, что сказал это. «Я говорил, как капризный ребёнок», — едко подумал Смит. Молчание, казалось, будет длиться вечно, но он будто прирос к месту. Ноги не слушались, делая побег невозможным — и неважно, как сильно Джон мечтал исчезнуть отсюда.       Его левое плечо легонько сжали, и это заставило его открыть глаза. Он обнаружил себя стоявшим лицом к лицу с Поттером. Тот пристально смотрел на него, погрузившись своим зелёным взглядом в чёрные омуты Джона. На какое-то мгновение ему показалось, что Поттер может читать мысли, но он отринул эту мысль, когда тот мигнул и странное чувство исчезло.       — Да, — только и сказал он.       Ответ прозвучал так уверенно, что все сомнения тут же оставили Смита.       — Ну, Джон, — легко обратился к нему Поттер, глядя на лужайку перед домом, — отвести вас домой?

***

      Гарри осмотрел квартиру профессиональным взглядом: она была типичной для муниципального жилья — малогабаритной и чистой. Там были две спальни, гостиная, небольшая кухня и ванная. Последнюю тут же занял Снейп, воспользовавшись возможностью привести, наконец, себя в порядок. Только после его заявления о страстном желании принять душ Гарри понял, что показал себя совершенно негостеприимным: «нужно было хотя бы предложить гостю чистую одежду», — запоздало догадался он.       Снейп закрылся в ванной минут десять назад. Сначала Гарри пытался сдерживать своё любопытство, сидя на кухне на единственном жёстком стуле, но время шло и решимость таяла. Кроме того, убеждал он себя, Снейп первый начал: благодаря сигнальным чарам Гарри прекрасно знал, что тот обыскал коттедж в Годриковой Лощине сверху до низу. Продолжая беглый осмотр квартиры, Поттер вышел из кухни и перешёл в гостиную. Впечатление от кухни сложилось однозначное: Снейп по-прежнему был аккуратным педантом, а вот то, что там был всего один стул, говорило о многом.       За время исследования гостиной подозрения Гарри о том, что последние десять лет Снейп так и не нашёл своё место в маггловском мире, усугубились. За исключением библиотеки, занимавшей несколько небольших книжных шкафов, рассредоточенных по всей комнате, здесь не было никаких личных вещей. Если в гостиной Поттера было множество фотографий и безделушек, принадлежавших членам его семьи, то у Снейпа не было ничего! Удивительно, но телевизора не было — Гарри подозревал, что какая-то глубоко укоренившаяся память заставила Снейпа избегать приобретения того самого маггловского устройства. Судя по количеству книг, которых у Снейпа было более чем достаточно, скучно ему не было. Подойдя к одной из книжных полок, Гарри просмотрел названия. Все они были маггловскими, хотя, похоже, у Снейпа была склонность к истории, физике и биохимии.       Покинув гостиную, он открыл дверь одной из спален. Его подозрения, что Снейп жил один, подтвердились, когда дверь открылась в загромождённый кабинет. Вид спальни, превратившейся в кабинет, неприятно подействовал на Гарри. Он не мог не почувствовать себя виноватым из-за того, что Снейп так долго был один. Подойдя к аккуратно убранному столу, он пролистал стопку квитанций и счетов. Ничего не найдя, он положил папки на место и вышел из комнаты, позаботившись о том, чтобы тихо закрыть за собой дверь.       Стоя в коридоре, он с беспокойством посмотрел на закрытую дверь ванной, прежде чем вернуть свой взгляд к единственной двери, которую ещё не открывал. На мгновение Гарри подумывал остановиться, проявив уважение к частной жизни Снейпа, и проигнорировать свое проклятое любопытство. Но он этого не сделал: вместо этого он потянулся к дверной ручке.       Волосы на его шее мгновенно встали дыбом, когда он коснулся прохладного металла. В эту секунду Гарри внезапно понял, что в комнате есть что-то, что ему нужно увидеть. «В конце концов, у Джона Смита должно быть что-то большее, чем пустая, одинокая квартира», — решительно подумал он. Отбросив чувство вины, Поттер открыл дверь спальни Снейпа.       Как и ожидалось, в комнате было мало мебели: только кровать, маленькая тумбочка и крошечный шкаф. Не обратив внимания на шкаф, Гарри прошёл прямо к тумбочке. Потрёпанный будильник делил небольшое пространство с несколькими книгами, но внимание Гарри привлекла маленькая записная книжка в синем переплёте. Сдвинув ручку, лежавшую сверху, Гарри осторожно вытащил блокнот. Что бы это ни была за книга, Снейп явно часто ею пользовался. Обложка была сильно потёртой и помятой в тех местах, где её открывали много раз. Без колебаний Гарри открыл его.       Страница за страницей были заполнены наспех нацарапанными заметками, написанными мелким острым почерком, в котором Гарри узнал руку своего бывшего мастера зелий. Гарри пролистал страницы как можно быстрее, понимая, что у него почти не осталось времени. Чем больше он читал, тем чаще хмурил брови, а затем окинул маленькую синюю книжку откровенно мрачным взглядом. Звук закрывавшейся воды вывел Поттера из оцепенения. Вспомнив, где находится (сработала его подготовка аврора), он с неохотой положил дневник на место, придав спальне первоначальный вид. Бросив последний взгляд на комнату, он тихо закрыл дверь, прежде чем быстро вернуться на своё место на кухне.       Гарри беспокойно теребил манжету рубашки, ожидая появления Снейпа. Он не был уверен, что делать с маленькой записной книжкой в синем переплете. Джон Смит отрицал какие-либо воспоминания о волшебном мире, но записная книжка свидетельствовала об обратном. Гарри не потребовалось много времени, чтобы понять, что он читал, поскольку страницы блокнота пестрели знакомыми словами, полностью принадлежавшими магическому миру. Учитывая, где он нашёл дневник, нетрудно было догадаться, что Снейп чётко записывал слова и образы, фигурировавшие в его снах.       Удручённо вздохнув, Гарри решил, что, наверное, это хороший знак: подсознательно Снейп точно знал, кто он такой. И всё же было нечто тревожное в том, что Джон Смит не мог вспомнить слово «квиддич», посвятив несколько страниц своей записной книжки размышлениям и рисункам, напрямую связанными с этим волшебным спортом. Звук приближавшихся шагов предупредил его о скором прибытии Снейпа, и Гарри с лёгкостью сменил озабоченное выражение лица на вежливое безразличие. На данный момент он проигнорирует дневник. По крайней мере, пока не обсудит его с мадам Помфри.       Душ и свежая одежда, казалось, расслабили Снейпа, как с облегчением отметил Гарри, когда тот вошёл в кухню. Тем не менее, он не упустил подозрительного взгляда Снейпа (будто тот точно знал, что, пока он был в душе, Гарри не сидел на месте).       — Итак, — лениво сказал Гарри, легко игнорируя подозрительный взгляд, — вы примете моё предложение?        Снейп прошёл дальше на кухню, повернувшись спиной к Гарри, и встал, прислонившись к раковине. Он молчал так долго, что Поттер был уверен, что сейчас прозвучит отказ. Но, похоже, несмотря на утренние сомнения, Снейп действительно хотел вернуть свои воспоминания: он повернулся лицом к Гарри, и тот мог видеть неприкрытые эмоции в его взгляде. За замешательством и неуверенностью в тёмных глазах горела свирепая решимость.       — Да, — просто сказал Снейп.       Услышав, что тот согласен, Гарри втайне выдохнул: это означало, что Снейп не будет сопротивляться или задавать лишние вопросы. Рядом с ним он будет в безопасности. И это было то, чего Гарри хотел больше всего: быть уверенным, что никто больше не умрёт из-за него.