Октябрь 2008, часть 2
10 сентября 2022 г., 06:18
Джон положил себе самый маленький кусок яичницы-болтуньи с дымящегося блюда, стоявшего на столе Поттеров, одновременно изучая обитателей дома с привычным безразличием. Поттер-старший сидел прямо напротив него, уткнувшись в утренний номер газеты и сжимая в правой руке кружку с остывшим чаем. Увидев хмурое выражение лица Гарри, Смит удивился: тот явно был не в восторге от того, что читал. Едва эта мысль посетила Джона, как Поттер поднял глаза и встретился с ним взглядом. Неожиданно у Смита возникло стойкое ощущение, что тот почувствовал: за ним наблюдают. Поттер какое-то время рассматривал его, а потом натянуто улыбнулся и демонстративно отложил газету.
Джон слегка нахмурился в ответ, сдерживая едкий комментарий, так и норовивший вылететь изо рта при беседе с Поттером. В конце концов, вчера вечером он согласился, что пора уже начать работу с памятью Джона. Смит мудро признавал, что ругаться сейчас означало бы только испортить всем день. И всё же, Поттер последние два дня определённо о чём-то размышлял.
Не успели они вернуться из квартиры Джона, как Гарри исчез наверху, чтобы отправить срочное письмо, содержание которого (Смит был уверен) касалось его лично. Однако Поттер не дал никаких объяснений, из-за чего последовало несколько ссор. Ответ был получен накануне днём, что только усилило подозрения Джона ( и это несмотря на то, что содержание письма, казалось, сильно успокоило самого Поттера). К тому же, тот внезапно изменил отношение к воспоминаниям Джона; что ж, сердито подумал Смит, он — не дурак, и обязательно узнает, что бы ни скрывал этот Поттер.
Размышления Джона были грубо прерваны одним из отпрысков, имевшим наглость усесться рядом с ним. Глянув вбок, Смит обнаружил, что смотрит в знакомые, приводившие в замешательство зелёные глаза двухлетнего Альбуса. Малыш, казалось, проникся к нему симпатией, и преследовал, стоило только оказаться на первом этаже — и это настораживало. Джон не мог собраться с духом и отчитать мальчишку, вместо этого спокойно выслушивая бесконечную болтовню, характерную для детей этого возраста. Понаблюдав за ним ещё чуть-чуть, Смит отвернулся и перестал обращать на Альбуса внимание.
Вместо этого его взгляд остановился на старшем из детей Поттера: Джеймсе. Тот был очень похож на своего отца — те же черты лица и та же растрёпанная копна волос, но, кажется, рыжие волосы матери повлияли на оттенок тёмно-каштановых локонов мальчика. Джон с облегчением отметил, что у него также не было глаз Поттера. В отличие от Альбуса, Джеймс, казалось, довольно настороженно относился к гостю, всегда исчезая из комнаты, если туда входил Смит. Он подозревал, что это как-то связано с Тедди Люпином.
Джон незаметно изучал спокойного десятилетнего мальчика. Тот избегал его после инцидента в прихожей, несомненно, опасаясь его после того, как стал свидетелем обморока. Джон предположил, что Тедди предупредил Джеймса держаться от него подальше. Джон рассеянно отметил, что сегодня у Тедди волосы мышиного цвета. Он всё ещё не совсем свыкся с мыслью о метаморфе, но теперь он знал, что мальчик не был биологическим сыном Поттера. Его жена объяснила все обстоятельства, связанные с рождением мальчика и последующей смертью его родителей. Джон, по-видимому, знал их обоих и тесно сотрудничал с ними в какой-то момент своей жизни, но у него не было никаких воспоминаний ни о Нимфадоре, ни о Ремусе Люпинах. Было неприятно осознавать, что когда-то он знал этих людей, а теперь и понятия не имел, как к ним относился.
— Желаете ли чаю, сэр?
К своему неудовольствию, Джон вздрогнул и обернулся к поттеровскому домашнему эльфу:
— Нет, — моментально огрызнулся он.
"Кричер — самое странное, с чем я столкнулся за последние несколько дней", — решил Джон. После десяти лет в маггловском мире вид домашнего эльфа приводил его в замешательство. Часть его разума говорила, что логически такого существа просто не могло быть, тогда как гораздо меньшая часть, казалось, считала это создание вполне нормальным. Это сбивало с толку, а тот факт, что эльф мог так незаметно передвигаться, выводил Джона из себя. Смит в отчаянии провёл рукой по волосам и, заметив поспешно скрытое неодобрение Поттера, понял, что был слишком груб.
— Нет, спасибо, Кричер, — тихо пробормотал он.
Краем глаза он заметил, как Кричер низко поклонился, а затем поспешно удалился. Когда Джон, наконец, снова поднял взгляд, то обнаружил, что Поттер с любопытством рассматривал его, однако ничего не говоря.
— Альбус, будет лучше, если следующая ложка каши попадет тебе в рот, иначе тебе не понравятся последствия, понял?
Джон с удивлением наблюдал, как Поттер вскочил со стула, когда его жена вошла на кухню. Она хмуро посмотрела на Альбуса, и, оглядевшись, Джон понял, что у неё были на то веские причины: мальчик умудрился размазать значительное количество своей каши по столу и себе, когда они с Поттером отвлеклись. Похоже, Кричер пытался свести ущерб к минимуму, но, судя по каше на белоснежной наволочке эльфа, не преуспел в этом.
— Гарри, постарайся за завтраком сосредоточиться на мальчиках, — наставляла Джинни, передавая новое пополнение в семье своему пристыженному мужу.
— Доброе утро, Джон, — добавила она, когда взмахом палочки уничтожила беспорядок, окружавший Альбуса.
— Миссис Поттер, — нейтрально ответил тот, слегка наклонив голову. Поттер, отвлёкшийся было на извивавшегося младенца, поднял глаза с весёлой улыбкой на ответ Джона, выжидающе наблюдая за своей женой.
— Джинни, пожалуйста, — холодно поправила та.
— Если вы настаиваете… Но разве Джиневра не будет более уместным? — неуверенно ответил Джон, чудом избежав обсуждения событий вчерашнего дня.
Джинни вскинула бровь, посмотрев на Джона, и перевела на Гарри многозначительный взгляд, а тот изо всех сил сдерживал своё веселье.
— Ты придурок, Гарри! — воскликнула Джинни, игриво шлёпая Поттера. — Поверить не могу, что ты представил меня, как Джиневру. Ты же прекрасно знаешь, что меня так зовёт только тётушка Мюриэль.
— Прости, я ничего не мог с собой поделать, — признался Поттер, выглядя чересчур довольным собой.
— Да уж, представляю, — сухо ответила Джинни, бросив на него последний неодобрительный взгляд, хотя то, что она любила мужа, было заметно невооружённым взглядом, а затем обернулась к Джону: — Пожалуйста, зовите меня Джинни, — любезно попросила она. — По мне, так это слишком — называться "миссис Поттер" дома.
Джон неловко поёрзал: по его мнению, было слишком называть её как-то иначе, чем миссис Поттер — он ведь едва знал эту женщину! Поттер познакомил его со своей женой накануне утром, после того как привёз ту из больницы. Миссис Поттер при знакомстве окинула его странным взглядом: Джон снова оказался в неловком положении, встретив человека, который уже много знал о нём. Однако, если не считать их странной встречи, Джон обнаружил, что эта женщина ему нравилась: она была уравновешенной и, казалось, понимала потребность Джона в дистанцировании. И всё же, будучи гостем в её доме, он понимал, что невежливо отказывать дважды.
— Как пожелаете, — уступил он.
— Превосходно! — воскликнул Поттер, вставая из-за стола. — Если вы закончили, Джон, может быть, мы могли бы перейти в мой кабинет?
Джон кивнул в знак согласия, поднимаясь со своего места. Он наблюдал, как Поттер вернул младенца Джинни. Он что-то пробормотал ей, но Смит не смог разобрать слов. Что бы это ни было, но она подняла глаза на Джона и слегка улыбнулась, заметив его пристальный взгляд. Скрыв своё недовольство поведением Поттера, он слегка наклонил голову в сторону женщины, прежде чем последовать за хозяином дома из кухни.
***
Пройдя в кабинет, Гарри жестом пригласил Снейпа занять одно из кресел, стоявших у камина, а сам в это время отвернулся к столу и что-то искал в ящиках. Он чувствовал, как гость своим взглядом буквально буравит его спину, но предпочёл не обращать на это внимания. Взгляд Поттера упал на ответ мадам Помфри, пришедший вчера днём: просмотрев письмо ещё раз, он опять отложил его. Вернувшись из квартиры Снейпа, Гарри срочно написал медиковедьме, чтобы проконсультироваться насчёт того дневника, что он нашёл в спальне: она ответила, что это необычно, но беспокоиться не о чем. К его безмерному облегчению, Поппи пообещала поговорить об этом со Снейпом, как только его увидит. Гарри замер, как только его пальцы коснулись искомого предмета: дерево немного нагрелось, будто почувствовав близость хозяина. Чуть улыбнувшись, Поттер тихонько переложил палочку к себе в мантию, закрыл ящик и обернулся к гостю. Однако, всё внимание Джона занимал думосброс, что стоял на низком столике, располагавшемся между кресел. Блики от воспоминаний пробегали по его лицу, отражая восхищение артефактом, но, поскольку он находился в опасной близости к поверхности, Гарри сделал шаг, чтобы вмешаться. Положив ему руку на плечо, Поттер не позволил окунуться в собственные воспоминания. — Пока не время, — тихо сказал он, обходя Снейпа и присаживаясь в другое кресло. — Что это? — спросил тот, демонстрируя неуверенность, и указал на чашу. — Этот артефакт известен, как думосброс, — объяснил Гарри, — устройство для хранения и просмотра воспоминаний. — Это мне что-то напоминает… — прошептал Снейп. — Вы… и думосброс… — Верно, даже не удивляюсь, — тихо ответил Гарри, вспоминая момент, когда он сам влез в думосброс Снейпа. Гарри был уверен, что именно это воспоминание заставляло профессора чувствовать неловкость. Мадам Помфри предупреждала, что эмоции неразрывно связаны с воспоминаниями. Скорее всего, увидев его и думосброс в одной комнате, Снейп вспомнил то, что ощутил тогда, но сознание не могло подобрать к всплывавшим чувствам подходящую "картинку". — Всё, что я собираюсь сделать, — начал Гарри, разбивая молчание, установившееся между ними, — это вернуть вам воспоминания в том порядке, в котором получил их сам. Для этого мне нужно войти в ваше сознание. — Каким образом? — неуверенно спросил Снейп. — Я объясню вам все тонкости легиллименции — искусства влияния на сознание — прямо сейчас, — терпеливо ответил Поттер. — Однако прежде мне бы хотелось рассказать, из-за чего возникла ваша амнезия. Снейп резко кивнул, и Гарри продолжил: — Мы полагаем, что вся ваша память заблокирована подсознанием из-за перенесённой травмы. Когда вы передавали мне часть ваших воспоминаний, — тут он показал на думосбор, — вы не использовали палочку. Обычно так не делается: без неё практически невозможно вычленить чёткие фрагменты, но, несмотря на то, что вы умирали, вам это удалось. Гарри замолчал: перед его глазами опять встали события той жуткой ночи. До сих пор он не мог понять: откуда у Снейпа была такая сила воли, которая помогла ему передать эти воспоминания. Никогда больше он не чувствовал себя настолько беспомощным, как тогда, в Визжащей Хижине. Гарри очень сомневался, что когда-нибудь сможет забыть ощущение слабеющей хватки Снейпа на своей куртке — то, как этот человек цеплялся за жизнь. И то, как умиравший Снейп лежал перед ним, семнадцатилетним юнцом, а он не мог ничего сделать для его спасения: вместо этого он просто стоял столбом, глядя, как профессор зельеварения истекал кровью. Вытряхнув из головы эти страшные мысли, Гарри с облегчением увидел Снейпа, сидевшего перед ним в кресле. — Это поистине выдающееся достижение, — пробормотал Гарри себе под нос. Этот комментарий разрушил молчание и вывел Снейпа из его раздумий: он был бледен, бесспорно ощущая себя не в своей тарелке от мысли, насколько был тогда близок к смерти. — Однако, это факт — вы действительно были на краю гибели, — мрачно продолжал Гарри. — Мы полагаем, что это состояние, наряду с передачей достаточно обширного блока жизненно-важных воспоминаний, было воспринято вашим сознанием, как угроза, что и послужило последующей блокировке оставшейся памяти — до тех пор, пока опасность не минует. Гарри вновь прервался, с сомнением наблюдая за посеревшим Снейпом. Тот, казалось, потерял дар речи, пытаясь понять, о чём же ему говорил Поттер. — Как… — хриплым голосом спросил Снейп, — как же я выжил? — Сложно объяснить, — заметил Гарри, запустив руку в свои растрёпанные волосы. — Я и сам точно не знаю: вам нужно будет поговорить об этом с директором. Однако, как я понял, ещё до вашего ранения вы каким-то образом стали хозяином домашнего эльфа. Этого было достаточно, чтобы он почувствовал угрозу вашей жизни. Так как вы были при смерти, домовик пришёл к вам. Подчиняясь приказу, он использовал свою совершенно уникальную магию, чтобы спасти вам жизнь, а затем перенёс в маггловскую больницу. Выполнив приказ, эльф вновь вступил под начало Хогвартса, и уже не мог рассказать о вас, как о своём бывшем хозяине. Никто не ожидал, что вы потеряете память. — Гарри печально замолк. Снейп резко встал, и Поттер наблюдал, как тот быстро подошёл к окну, скрестив на груди руки, и смотрел вдаль, наслаждаясь раскинувшимся перед ним пейзажем. Гарри же остался на месте: он понимал, что Снейп отчаянно нуждался в личном пространстве. — Полагаю, я должен быть благодарен за спасение… — пробормотал Снейп, не оборачиваясь и устремив взгляд куда-то вдаль. Гарри ничего не сказал, уверенный, что это были просто мысли вслух. Наконец, Снейп обернулся. — Мне нужны мои воспоминания, — решительно сказал он. — Я должен разобраться. Гарри встретил пристальный взгляд Снейпа. Мириады эмоций промелькнули глубоко в его глазах: замешательство, гнев, негодование — и все они грозились захлестнуть его с головой. Но была и надежда, скрытая глубоко под почти осязаемым желанием вернуть свою личность, и Снейп вернулся в своё кресло. — Как эти воспоминания могут помочь? — спросил Снейп, указав на думосброс. Гарри проследил за жестом, и его взгляд на мгновение остановился на артефакте: на поверхность всплыло лицо молодого Северуса, искажённое горем, но оно исчезло прежде, чем Гарри успел моргнуть. Он слегка нахмурился, прежде чем снова обратить внимание на своего гостя. — Вы помните, что сказала Поппи? — рассеянно спросил Гарри. — Что каждое из этих воспоминаний является "спусковым крючком"? — Да. — Ваше подсознание всё ещё действует так, будто вам что-то угрожает, активно подавляя ваши воспоминания, — пояснил Гарри, — и так будет до тех пор, пока эти конкретные воспоминания, — он указал на думосброс, — не вернутся к вам. Трудность, по сути, заключается в том, что мы будем работать с подсознанием. Это значит, что я не смогу просто вернуть воспоминания в ваш разум, — серьёзно признался Гарри. — Что вы имеете в виду? — мрачно спросил Снейп, его глаза слегка сузились. — Подсознание сильно отличается от сознания, — тихо ответил Гарри, а его взгляд снова остановился на думосбросе, наблюдая за кружащимися в нём воспоминаниями. Снейп нахмурился, не получив ответа, но Гарри заговорил прежде, чем тот смог выразить своё разочарование. — Если я сейчас войду в ваш разум, — начал Гарри, не отрывая взгляда от артефакта, — точно так же, как если бы я вошёл в разум Джинни или Поппи, то получу доступ к вашим мыслям и воспоминаниям, и вы почувствуете, что я — в вашем сознании. В свою очередь, вы сможете манипулировать своими мыслями или воспоминаниями: скрывать то, что не хотите показывать мне, маскировать свои эмоции, внедрять ложные воспоминания — короче говоря, вы будете полностью контролировать своё сознание, — закончил Гарри, отведя взгляд от думосброса, чтобы встретиться с напряжённым взглядом Снейпа. — Подсознание, — серьёзно продолжил он, — полностью индивидуально и совершенно неподвластно вашему контролю. Это, по сути, воплощение вашего внутреннего "я". Гарри сделал паузу, давая словам усвоиться: чтобы всё получилось, Снейпу нужно было знать, на что он соглашается. Гарри не собирался проникать в его подсознание без полного и осознанного согласия. К его удивлению, Снейп не возражал — он пристально смотрел на Гарри без всяких сомнений. — Вы должны понимать, — начал Гарри более лёгким тоном, — что очень немногие волшебники пытаются получить доступ к подсознанию, а из тех, кто пытается, ещё меньше преуспевают. — Почему? — спросил Снейп, слегка нахмурившись от новой информации. — По той простой причине, — ответил Гарри, — что вы не стали бы входить в подсознание без крайней необходимости. Хотя я сказал, что у вас нет сознательного контроля или способности вытеснить меня из вашего подсознания, это не значит, что оно беззащитно: на самом деле (если верить тому, что я прочитал) защиту подсознания не следует недооценивать. Немногие волшебники пытаются работать с подсознанием только потому, что его труднее найти и оно лучше защищено, чем сознание. Кроме того, информация, которую ищет легилимент, с гораздо большей вероятностью будет находиться в сознании, поэтому особой необходимости в исследованиях подсознания нет. — Вы полагаете, что сможете проникнуть в моё подсознание? — спросил Снейп после минутного молчания. — Вообще-то, нет, — признался Гарри. — Однако вы забываете о триггерной памяти, так что в данном случае я просто намерен, так сказать, следовать за "лидером". — Понятно. — Точно, — тихо отозвался Гарри. После минутного колебания он продолжил: — На данный момент ни вы, ни я не имеем ни малейшего представления о том, какую форму примет ваше подсознание, и не можем предсказать защитные механизмы. Почти наверняка в какой-то момент мне придётся столкнуться с вашей защитой, и вам придётся поверить, что я действую из лучших побуждений. Как вы считаете, это возможно? Снейп долго смотрел Гарри в глаза. Наконец он кивнул. — Вы же предлагаете вернуть мне мою жизнь, — просто сказал он. Гарри одарил его лёгкой улыбкой, понимая, как это было трудно для него: Джон Смит, возможно, и не помнил своего имени, но был тем же самым человеком, а вот Северус Снейп редко обращался за помощью. Быстро поднявшись, Гарри показал, что Снейп должен сделать то же самое. — Сейчас — самое время, — пробормотал он себе под нос, вытаскивая палочку. Правая рука Снейпа рефлекторно дернулась к собственному карману в поисках палочки, которую он не держал в руках уже десять лет. Гарри с удовлетворением отметил, что, похоже, мышечная память Снейпа была в порядке. Сосредоточившись на текущей задаче, Гарри поднял палочку и посмотрел Снейпу в глаза. — Легилименс! Заклинание потянуло его вперед, и внезапно Гарри обнаружил, что окунулся в мысли Снейпа. Через секунду удивление и замешательство того прошло, и Гарри отбросило прочь — обратно в его собственный разум. Перед ним вереницей выстроились его собственные воспоминания: Гордый мистер Уизли ведёт к нему по проходу сияющую Джинни… Он держит на руках Джеймса всего через несколько минут после его рождения, восторженно улыбаясь от осознания того факта, что стал отцом… Рон смеётся над Гарри, когда тот пытался научить двухлетнего Тедди летать… Он на коленях на могилах своих родителей… — Хватит, — обречённо подумал Гарри, — достаточно. Тяжело дыша, он поднялся с пола. Почему-то его очки слетели, и Гарри, потянувшись за ними, с облегчением обнаружил, что они целы, и мир снова обрёл чёткость. Снейп же так и стоял, пребывая, по-видимому, в шоке. — Вы специально поставили блок? — с любопытством спросил Гарри, вставая. Снейпу потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что Гарри разговаривает с ним. — Нет, — пробормотал он в явном замешательстве. — Очень хорошо, — спокойно ответил Гарри, — давайте попробуем ещё раз: теперь, если возможно, постарайтесь не сопротивляться мне. Снейп слегка кивнул, внимательно наблюдая за Гарри. — Легилименс! — воскликнул Поттер. На этот раз он вложил в заклинание всю свою силу воли, решительно заставив себя проникнуть в сознание Снейпа, и был остановлен почти мгновенно — будто бы врезался головой в кирпичную стену. Гарри всё ещё не оправился от шока, как некая сила врезалась в него, выкинув его из разума. От этого толчка Поттер перелетел через всю комнату и врезался в книжную полку. Гарри издал стон, из его глаз посыпались искры. Он остался там, где и был: прислонившись к полкам и зажмурившись, ожидая, когда, наконец, мир перестанет вращаться. — Поттер! Поттер, откройте глаза! Гарри понял, что кто-то зовет его, хотя голос звучал как бы издалека. Он почувствовал, как кто-то сжимает его плечо. — Я… в норме, — пробормотал Гарри. С невероятным усилием он открыл глаза и, к своему удивлению, обнаружил себя лицом к лицу с взволнованным Северусом Снейпом. Потирая шишку на затылке, он вздохнул: — Ну, думаю, этого следовало ожидать, — признал Поттер. Снейп нахмурился, в надежде получить объяснения. — Я подозревал, что будет трудно проникнуть в ваш разум, потому что вы ещё плохо контролируете свою магию. Признаться, я не ожидал такой мощной защиты, но, полагаю, что, учитывая вашу предыдущую склонность к окклюменции и легилименции, это совсем не удивительно. Ваша спонтанная магия так и будет блокировать меня, пока вы не возьмёте её под контроль. И поэтому, — продолжил Гарри, обрывая Снейпа прежде, чем тот успел высказать свое разочарование, — я думаю, вам пригодится вот это. Поднявшись на ноги, Гарри вытащил из кармана своего пиджака палочку Снейпа и передал ее владельцу рукояткой вперед. Снейп, казалось, узнал её и без колебаний потянулся к ней. В тот момент, когда его пальцы схватили палочку, из неё вырвался сноп золотых и серебряных искр, окружив Снейпа на мгновение, прежде чем исчезнуть в небытии. — Похоже, палочка всё ещё подходит вам, — сухо прокомментировал Гарри. Однако его комментарий не достиг сознания Снейпа, поскольку тот продолжал в замешательстве рассматривать свой концентратор. В конце концов Северус вспомнил, что Гарри всё ещё был в комнате. — Как мне поможет волшебная палочка? — хрипло спросил он. — Как только детям дают волшебную палочку, спонтанные выбросы прекращаются, — объяснил Гарри. — Поскольку их учат, как управлять и направлять свою магию, у них больше не бывает выбросов случайной магии. То же самое относится и к вам: как только вы начнёте осваивать то, что забыли, нам не придётся беспокоиться об этом. — Сколько времени это займёт? — спросил Снейп; его взгляд был полностью прикован к палочке: он тщательно изучал её, запоминая вновь те детали, которые забыл. — Не думаю, что возвращение вам контроля над магией потребует много времени, — легко ответил Гарри, заставив Снейпа удивлённо поднять глаза. — Вполне вероятно, что какое-то время вы будете заняты изучением заклятий, но это поможет вам обрести необходимый контроль. Если всё пройдёт хорошо, завтра мы сможем повторить попытку восстановления вашей памяти. Снейп кивнул, снова погрузившись в свои мысли, но последовал за Гарри, который повёл его обратно к креслам. Одним движением он наколдовал перо, направив его так, чтобы оно легло на маленький столик. — Мы начнем с Вингардиум Левиоса.***
Джон, мрачно нахмурившись, вошёл в кухню. Он с грохотом бросил палочку на стол, а затем опустился на стул, уронив голову на руки. Смит откровенно недоумевал, отчего у него такие трудности: ведь это самые простые чары (они так естественно выходят у Поттера), но ему едва удалось овладеть ими. Хуже всего было то, что терпению Поттера не было предела: несмотря на то, что они провели почти восемь часов, запершись в кабинете, тот ни разу не выказал никаких признаков разочарования тем, как медленно движется дело. Нет, Поттер просто показывал чары снова и снова, пока Джон, наконец, не смог их повторить. Терпение же Смита, напротив, испарилось так быстро, что он выбежал из кабинета просто для того, чтобы случайно не сорваться на "преподавателе". Уныло вздохнув, Джон отогнал эти мысли прочь: бесполезно зацикливаться на столь иррациональных чувствах. Звук ожившего камина вернул Джона в настоящее. Не раздумывая, он схватил свою палочку со стола и, развернувшись, направил её на вновь прибывшего. Когда человек вышел из камина, Джон понял, что знал эту ведьму. Он не успел опустить руку, когда Эвелин Хьюз обернулась к нему. Она вздёрнула бровь, заметив палочку Джона. — Ждёшь кого-то конкретного, Снейп? Или ты просто собираешься проклясть первого человека, появившегося из камина? — сухо спросила она. При имени Снейпа Джон нахмурился. — Вы застали меня врасплох, — выдавил, наконец, он, засовывая палочку в карман брюк. Эвелин изучала его ещё какое-то время, по-видимому, оценивая правдивость этого утверждения. — Как скажешь, Снейп, — бесстрастно согласилась она. Между ними воцарилось молчание, и Джон подавил желание неловко поёрзать, когда Хьюз окинула его ледяным взглядом. Однако ему пришлось взять себя в руки, чтобы не отшатнуться, когда она внезапно сократила расстояние между ними. Джон дал себе слово, что эта женщина не сможет его запугать. — Если ты когда-нибудь захочешь воссоединиться со своими старыми друзьями, — начала Эвелин угрожающе, хотя её голос был едва ли громче шёпота, — я совершенно уверена, что они будут рады встрече. Хотя, я не уверена, насколько они будут рады увидеть тебя живым, поэтому я почти… — Эвелин! — раздалось тихое предупреждение от двери, и, обернувшись, Джон с облегчением увидел Поттера. — А, вот и ты, Гарри, — сказала Эвелин, и её тон, когда она отошла от Смита, внезапно стал беззаботным, хотя её настороженный взгляд по-прежнему был прикован к нему. — Мы со Снейпом просто вспоминали старые времена. Поттер вошёл в комнату, слегка нахмурившись: на секунду он с беспокойством посмотрел на Джона, будто ожидая, что тот опровергнет заявление Хьюз. Наконец, он повернулся лицом к ней. — Что-то случилось? — резко спросил он. Эвелин ещё мгновение смотрела на Джона, прежде чем переключить своё внимание на Поттера: что-то произошло между ними, и Смит увидел, как Поттер нахмурился. — Ты не мог бы извинить нас на минутку, Джон? — натянуто попросил Гарри. Когда же Гарри не сделал ни малейшего движения, чтобы покинуть кухню, Смит догадался, что это ему нужно было уйти. Не потрудившись скрыть своё раздражение, он вылетел из кухни. Джон поднялся на половину лестницы, а затем бесшумной поступью вернулся к двери кухни. Стоя там, он не испытывал никаких угрызений совести, подслушивая разговор Поттера и Хьюз. — …мой дом, и я попросил бы вас называть его Джоном Смитом до тех пор, пока он не решит иначе, — произнёс Поттер. — Я едва ли вижу в этом смысл, — проницательно возразила Эвелин, — но я воздержусь от выяснения отношений с ним, если ты этого хочешь. Но я не могу называть его Джоном Смитом: это имя слишком маггловское, чтобы его мог носить Северус Снейп. — Ты до смешного предвзята, Эва, — строго ответил Поттер. — Снейп никогда не верил в этот чистокровный вздор. На долгое мгновение воцарилась тишина, и Джон услышал, как кто-то громко вздохнул. — Гарри, — устало сказала Эвелин, — Я уважаю то, что ты пытаешься сделать, но ты не знаешь Северуса Снейпа. Нет, послушай меня. Возможно, у тебя и было десять лет, чтобы простить его, но он не будет двигаться дальше: ты для него — только сын Джеймса Поттера, — и это навсегда. Он провёл семнадцать лет, преследуя тебя просто за то, что ты есть — из-за того, на кого ты был похож, — и ты действительно думаешь, что он способен на что-то ещё? Повисла пауза. — Люди меняются, Эвелин, — тихо пробормотал Гарри. — Мерлин всемогущий, я же изменился. Поттер раздражённо вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова. — У Снейпа десять лет не было личности, Эвелин. Десять лет, потраченных на размышления о том, кто он такой. Если и это не изменит… Поттер замолчал. — Я тебя не убедил? — иронично спросил он. Джон не мог видеть Эвелин, но он предположил, что Поттер прочитал выражение её лица. — Нет, Гарри, — честно ответила она. — Я знаю его намного дольше, чем ты. Поттер безмолвствовал, и Джон задумался, что же там происходит. — Нам придется принять решение, — резко сказала Эвелин, и в её голосе послышался намёк на раздражение. — Я только прошу обдумать мои слова: не хочу, чтобы потом тебе было больно, Гарри, — искренне добавила она. — Хорошо, — нерешительно согласился Поттер. Последовала короткая пауза, прежде чем Поттер продолжил. — Полагаю, вы пришли ко мне в связи со службой? — Надеюсь, ты видел статью в утреннем "Пророке"? Поттер пробурчал нечто в знак согласия, но Джон с удивлением заметил, что в его голосе звучало беспокойство. — Теперь уже очевидно, что мы имеем дело не с любителями, — помрачнела Эвелин. — Кем бы они ни были, они очень хорошо разбираются в политической ситуации нашего мира. Они поступили очень мудро, ограничив свои атаки маггловским миром. Они не только убедились, что волшебство привлекает внимание, но также имеют широкие возможности для создания организации, которую будет очень трудно разрушить: вряд ли она будет чем-то отличаться от волдемортовских Пожирателей, появившихся ещё в самом начале Первой Магической. — Статья, безусловно, написана хитрО, — согласился Гарри. — Без провокационных заявлений, но при внимательном прочтении совершенно ясно, что автор выступает за превосходство магов, и, если не знать о том, что происходит, это заявление вполне можно пропустить… — закончил он как ни в чем не бывало. — Поэтому я и хочу, чтобы, когда вернёшься к работе, ты занялся этим делом, — ровным голосом заявила Эвелин. В комнате повисла тишина: Джон считал, что Поттер начнёт отказываться, но, к его удивлению, Эвелин продолжила: — Не нужно, чтобы кто-то знал, что ты работаешь над делом о нападениях, — сказала она. — Эта группа представляет собой серьёзную угрозу, подобной которой не было последние лет десять. Нам нужны все преимущества, которые мы можем получить, и мне случайно стало известно, что ты прекрасно умеешь вести неофициальные расследования. Поттер пробормотал что-то, что вызвало смех у Эвелин. — Гарри, возможно, тебе и удалось выделить ресурсы на свой маленький проект так, чтобы никто в аврорате не знал, но ты забываешь, что у меня есть полный доступ ко всем твоим записям. Можешь представить моё удивление, когда я обнаружила свою подпись под приказом, посвященным поиску Северуса Снейпа. — Я должен был сказать тебе, — извиняющимся тоном пробормотал Поттер. — Что ж, в этот раз ты будешь действовать с моего ведома, — дружелюбно продолжила Эвелин. — Я хочу, чтобы это оставалось строго между нами, пока я не решу иначе. — А как насчёт Бена? — удивленно спросил Поттер. — Нет, — непреклонно ответила Эвелин. — Хэтчмену или Уизли пока незачем знать. Гарри, казалось, собирался возразить. — Это не вопрос доверия, Поттер, — строго продолжила она. — Ты прекрасно знаешь, что я бы доверила им обоим свою жизнь. Однако это деликатный вопрос, и чем меньше людей знает, тем лучше. Я не хочу давать нашим врагам ещё больше преимуществ. Я не говорила об этом раньше, но у меня стойкое подозрение, что группой руководят бывшие Пожиратели Смерти. Поттер громко выругался. — Когда вернусь к работе, это станет моим главным заданием, — пообещал Поттер. — Что-нибудь ещё? — О, да! — оживилась Эвелин, и Джон предположил, что обсуждение дел окончено. — Я подумала, что могла бы забрать Ала до воскресенья, если ты не против. Я знаю, ты сейчас очень занят с Лили и Снейпом и, Мерлин знает, когда я нянчилась с крестником в последний раз. — Бен не будет возражать? — с надеждой спросил Поттер. — Конечно же, нет: он любит малыша. — Я спрошу у Джинни, но ты, безусловно, очень нас выручишь, Эва. — Он тут же продолжил: — На самом деле, почему бы тебе не подняться сейчас и не проведать Лили и Джин? При этих словах Джон быстро отошёл от двери. Он тихо поднялся по ступенькам в свою комнату. Смит слышал, как сзади, поднимаясь по лестнице, оживлённо болтали Поттер и Хьюз. Закрыв за собой дверь, он сел на край кровати. Обхватив голову руками, он думал только об одном: ему нужно вернуть свои воспоминания.***
Гарри ласково улыбнулся, наблюдая за мальчиками, работавшими в саду под присмотром Джинни. Его жена сидела во внутреннем дворике, нянча Лили и листая журнал по квиддичу. Джинни всё ещё восстанавливалась после родов, и поэтому Гарри предложил мальчикам поработать в саду вместо неё. В конце концов, стояла прекрасная погода: на небе не было ни облачка, и температура воздуха вполне позволяла искупаться в небольшом озере у границ поместья. Однако он не мог себе этого позволить. Отойдя от окна, чтобы не слишком отвлекаться на внешний мир, Гарри подошёл к полкам, развешанным по всему кабинету, и выбрал книгу. Опустившись в своё любимое кресло, он терпеливо ждал появления Снейпа. Пунктуальный, как всегда (Гарри едва успел прочесть две страницы), Снейп вошёл в кабинет, вежливо постучав в дверной косяк, чтобы предупредить о своём появлении. — А, вот и вы, Джон, — сказал Гарри, откладывая книгу. — Надеюсь, вы хорошо выспались? Снейп просто наклонил голову, по-видимому, не заинтересованный в светской беседе: вместо этого он неподвижно опустился в кресло, которое занимал вчера. Он выглядел усталым. Однако, судя по морщинке, залёгшей между его бровей, Гарри счёл, что сейчас не стоило спрашивать своего бывшего профессора об его здоровье. Отложив это для более благоприятного момента, Поттер встал и достал думосброс из ящика стола. Этот притягательный артефакт немедленно завладел вниманием Снейпа: он с напряжением следил, как Гарри поставил его на стол между ними. — Я попытаюсь ещё раз проникнуть в ваш разум, — объяснил Гарри, вынимая палочку из внутреннего кармана. — Уверен, что теперь вы достаточно контролируете свои способности, чтобы открыть мне доступ. Снейп слегка покраснел при скрытом намёке на его вчерашнее фиаско, но без слов встал лицом к лицу с Гарри. — Легилименс! Поттер сразу же погрузился в сознание Снейпа. Он ощутил настороженность и беспокойство своего пациента, когда тот почувствовал чужое присутствие. На мгновение, когда на него обрушилась ментальная волна, Гарри показалось, что сейчас его вновь вышвырнет из разума Снейпа, однако в последнюю секунду он почувствовал, как Снейп мгновенно обрёл контроль, и сила давления исчезла: тот сознательно отстранился, позволяя войти. Удовлетворённый, Гарри глубже проник в разум Северуса, пытаясь прощупать границы. Перед Поттером мелькали воспоминания, но он не обращал на них внимания, желая проверить терпимость Снейпа к его присутствию. Спустя несколько долгих минут Гарри отступил: он прекрасно знал, насколько болезненна легилименция, и ощущал нервозность Снейпа. Однако, как только он попытался выйти, его привлекло воспоминание: Гарри поражённо увидел Снейпа, сидевшего на корточках под кухонной дверью и внимательно прислушивавшегося к разговору между ним и Эвелин (тому, что произошёл прошлым вечером). Разговору, который Гарри считал личным. Резко отстранившись, Гарри моргнул, когда перед ним появился Снейп. Он казался бледным, и Поттер заметил тёмные круги под глазами мужчины. — Вы видели то же, что и я? — хрипло спросил Снейп, опускаясь в кресло. — Только фрагменты, — коротко ответил Гарри. — Значит, всё получилось? Теперь вы сможете вернуть мне память? — Да, я, определённо, смог получить доступ к вашему разуму, — уклончиво ответил Гарри, глубоко задумавшись над воспоминанием, свидетелем которого он только что стал. Гарри вспомнил, что Эвелин была довольно резка в своих комментариях относительно Снейпа, но он не знал, что сам мужчина слышал её. Это было прискорбно, поскольку у Гарри не было никакого желания видеть, как эта пара вцепится друг другу в глотку: и пусть пока Снейп ничего не помнил, но Эвелин Хьюз училась в Хогвартсе вместе с ним. На самом деле она жила в одной комнате с матерью Гарри — Лили Поттер. Гарри с удивлением узнал, что, хотя они и не были близкими подругами, но всё же общались. Лучшей подругой его матери, по-видимому, была Мэри Макдональд, в то время как друзья Эвелин, как правило, были студентами других факультетов. Он подозревал, что отношения Эвелин и Лили напоминали те, что были у Гермионы с Лавандой Браун и Парвати Патил, но, возможно, немного менее напряжёнными, поскольку Эвелин никогда не интересовалась Джеймсом Поттером. И всё же он был несколько удивлён столь явной неприязнью Эвелин к мастеру зелий. Обычно она была гораздо более спокойной и довольно корректно выражала свои чувства. Гарри списал это на давнее соперничество Гриффиндора и Слизерина, но даже сейчас не был уверен, так ли это на самом деле. Отбросив посторонние мысли, он вернул своё внимание Снейпу. — Не вижу причин откладывать, — продолжил он. — Сейчас я попытаюсь вернуть одно воспоминание. Стоя над думосбросом, Гарри просматривал воспоминания, прежде чем аккуратно извлечь самое первое, подцепив его кончиком своей палочки, и повернулся лицом к Снейпу: тот всё ещё сидел, внезапно ощутив неуверенность, но стоило Гарри подойти и продемонстрировать воспоминание, как его беспокойство испарилось. — Готовы? — спросил Гарри. Снейп кивнул без колебаний и встал так, чтобы быть лицом к Гарри. — Хорошо, — выдохнул Гарри, в основном для себя. Сделав один успокаивающий вдох, Гарри поднёс палочку к виску Снейпа. Он видел, как округлились у того глаза, стоило воспоминанию вернуться к своему владельцу. Не останавливаясь, Гарри последовал за ним. — Легилименс!***
Гарри с силой ворвался в сознание Снейпа, прекрасно понимая, что у него есть всего несколько секунд, чтобы последовать за возвращённым фрагментом памяти. Он игнорировал поверхностные мысли, нахлынувшие на него, грубо отбрасывая их в сторону по мере того, как всё глубже погружался в разум Снейпа. Скорость движения всё увеличивалась, и Поттер с ужасом почувствовал, что не может вернуться: оставалось надеяться, что он следует за возвращённым воспоминанием, так как, что бы ни случилось, для него теперь был только один путь — вперёд. Гарри не знал, сколько по времени длилось погружение, но пришёл к выводу, что уже близок к границе между сознанием и подсознанием Снейпа. Вокруг становилось всё темнее, а мысли и воспоминания попадались всё реже. Едва это пришло ему в голову, как всё исчезло — будто он пересёк какой-то невидимый барьер. Исчезли абсолютно все ощущения и, впервые с тех пор, как он нырнул в разум профессора, Гарри стало не по себе. Однако времени на раздумья не было: окружающее пространство снова изменилось — внезапно стало светло, и Поттер вынужденно заморгал, чтобы глаза быстрее адаптировались. Только через мгновение он вспомнил, что всё ещё находится в чужом сознании — вокруг расстилался городской пейзаж. Ярко светило солнце, и Гарри, вздрогнув, понял, что каким-то образом парит высоко в небе. Глянув вниз, он увидел ряды домов: с высоты птичьего полёта они казались крошечными, почти кукольными. Над домами нависала огромная труба, а внизу, через весь городок, текла, извиваясь, грязная речушка. Гарри искренне надеялся, что каким бы чудесным способом он ни оказался так высоко, падать он не будет. Однако, похоже, у подсознания Снейпа были другие планы. Гарри испуганно вскрикнул, когда сила, удерживавшая его, исчезла, и он начал стремительно падать. Поттер в ужасе смотрел, как ему навстречу неслась земля. Находясь в свободном падении, он автоматически потянулся к палочке, пошарив в кармане пальто. Однако её нигде не было, и Гарри напомнил себе, что находился в подсознании Снейпа — а значит, его палочки просто не существовало: не самая приятная мысль. В последней отчаянной попытке уменьшить скорость движения Гарри раскинул конечности. Однако в этих действиях не было необходимости. За секунду до столкновения с поверхностью его подбросило вверх, и он продолжил парить примерно в метре над землей. Только Поттер вздохнул с облегчением, как через несколько метров он неожиданно совершил жёсткую посадку. Когда Поттер приземлился на живот, из лёгких выбило воздух и, перевернувшись на спину, Гарри застонал: в последний раз такое было, когда во время урока полётов в него врезался Тедди. Закрыв глаза от яркого солнца, Поттер боролся с тошнотой и сумел-таки остановить рвотные позывы. Земля была тёплой и, как он отметил после того, как желудок успокоился, на удивление мягкой. Вытянув руку вслепую, Гарри нахмурился, стоило его пальцам нащупать траву. — Где я? — пробормотал он вслух. Открыв глаза, Поттер осторожно принял сидячее положение, осматривая окрестности. Ему не потребовалось много времени, чтобы сообразить, где он находился. И пусть он сам никогда не был на этой игровой площадке, но без проблем узнал её: здесь Снейп впервые встретил маму Гарри. Очевидно, он попал в то самое воспоминание, которое пытался догнать. Нахмурившись, Поттер на мгновение остановился, чтобы осмыслить ситуацию: он не ожидал, что в конечном итоге окажется внутри воспоминания. Подобравшись, он посмотрел туда, где младшие версии Снейпа, Лили и Петунии окружили качели. Никто из них, по-видимому, не видел, как он появился. Ничего странного, если он действительно в памяти Снейпа, но что-то во всей этой ситуации настораживало Гарри. Низко пригнувшись, он побежал к ближайшим деревьям, окружавшим площадку. Поттер не хотел, чтобы его заметили, но знал, что ему нужно быть в курсе происходившего. Он бесшумно обошёл детскую площадку по кругу. К его досаде, Снейп и его спутники стояли рядом с особенно редким участком парковой зоны. Хотя, там одиноко стоял толстенный дуб, за которым Гарри мог спокойно спрятаться, и поэтому, отбросив осторожность, он как можно незаметнее кинулся к дереву. Дети были в нескольких футах от него и продолжали свой спор, не обращая внимания на его присутствие. Прислушавшись, Гарри слегка побледнел: до него донеслись знакомые слова. — Так и есть, — сказал Снейп Лили. — Ты ведьма. Я уже некоторое время наблюдаю за тобой. Но в этом нет ничего плохого: моя мама одна из них, а я волшебник. Смех Петунии произвёл эффект ушата ледяной воды: — Волшебник! — взвизгнула она, к ней тут же вернулось мужество, стоило ей оправиться от шока, вызванного неожиданным появлением мальчишки. — Я знаю, кто ты. Ты же сын Снейпов! Они живут в Тупике Прядильщика у реки, — сказала она, и по её тону было заметно, что она считает этот адрес плохой рекомендацией. — Зачем ты шпионил за нами? — Я не шпионил, — сказал Снейп, стоя на ярком солнце весь разгорячённый, неловкий, с грязными волосами. — В любом случае, за тобой я бы шпионить не стал, — добавил он ехидно, — ты маггла. Петуния, конечно же, не могла знать этого слова, но по тону безошибочно определила ругательство. — Давай руку, Лили: мы уходим! — визгливо закричала она. Та сразу же подчинилась сестре и, уходя, бросила на Снейпа свирепый взгляд. Гарри рискнул взглянуть на Снейпа из-за дерева, наблюдая за ним, смотревшим, как сёстры Эванс исчезали за воротами детской площадки. Было заметно, что Северус сильно разочарован: сердито бормоча себе под нос, он топнул ногой. Через какое-то время Северус, казалось, взял себя в руки, и Гарри был уверен, что он вслед за девочками выйдет из парка, но тот этого не сделал: вместо этого он резко повернулся и посмотрел прямо на Гарри. — Тебя здесь не должно быть. Поттер умело скрыл своё удивление, едва сумев удержаться от того, чтобы не потянуться за отсутствующей палочкой. Он не ожидал, что мальчик увидит его, и всё же уверенность, с которой говорил Снейп, создавала впечатление, что тот знал: Гарри был там всё это время. Северус выглядел раздражённым и, определённо, ждал хоть какого-то ответа. — Ты меня видишь? — спросил Гарри с явным недоверием. — Разумеется. Гарри едва сдерживал смех: тон стоявшего перед ним ребёнка был до жути похож на его старшего двойника. На самом деле Поттер великолепно помнил этот снисходительный тон, с которым профессор Снейп регулярно обращался к своим ученикам. Однако Северус, похоже, не оценил его веселья: он нахмурился, а потом резко повернулся, чтобы уйти. — Ты куда? — крикнул Гарри вслед, двигаясь за ним на автомате. Этот окрик заставил Снейпа притормозить. Когда Гарри приблизился к нему, то с удивлением отметил тяжёлое дыхание Снейпа, а, повернувшись лицом к Гарри, тот оказался попросту взбешён. — Ты должен уйти! — холодно заявил Северус. Гарри удивлённо уставился на мальчика — ему было не по себе оттого, что он понятия не имел, как общаться с этим Снейпом. Тот, казалось, воспринял его молчание как согласие и, бросив последний хмурый взгляд, удалился. Однако выражение его глаз в корне не соответствовало стандартам бывшего мастера зелий: в них сквозило разочарование и горечь. В ту же секунду Гарри осознал, что, даже будучи лишь проекцией Снейпа, тот был просто ребёнком. И как только он это понял, вся его неуверенность исчезла. — Я не могу, — тихо пробормотал он. Поттер не осознавал, что произнёс это вслух, но весь мир, казалось, застыл, как на иголках, ожидая продолжения. Слова были тише шёпота, но Снейп резко остановился, едва они слетели с губ Гарри. Тишина была гнетущей. Выпрямившись, Поттер посмотрел прямо на Снейпа, хотя тот стоял к нему спиной. — Я не могу уйти, — уверенно повторил он. — Прости, но я пытаюсь тебе помочь. В тот момент, когда эти слова слетели с его губ, мир, казалось, вздохнул с облегчением, внезапно вернувшись к жизни. Гарри тоже выдохнул: он должен постоянно напоминать себе, что это — подсознание Снейпа. Обычные правила реальности здесь неприменимы. От размышлений его отвлёк Снейп, обернувшийся к нему. За всё время, что Поттер был здесь, он впервые увидел у того такое по-детски изумлённое выражение лица: будто тот не совсем понимал, о чём говорил Гарри. — Зачем? — спросил Северус. — Раньше ни у кого и мысли такой не возникало. Гарри напрягся: невинное любопытство Северуса напомнило ему об его собственных сыновьях. К счастью, никто из них никогда не задавал подобного вопроса своему отцу, но в тот момент Гарри забыл, что этот мальчик — воплощение сорокавосьмилетнего мужчины. Вместо этого он подошёл к мальчику, как будто это Тедди, Джеймс или Альбус. Как будто он — обычный ребёнок. От Гарри не укрылась тень страха, на секунду омрачившая лицо Северуса, стоило ему приблизиться: он молча проклинал взрослых, лишивших Снейпа нормального детства. Присев на корточки рядом с ним, Поттер протянул руку и мягко взял девятилетнего мальчика за руки. Глядя прямо в тёмные глаза Снейпа, он заговорил: — Каждый заслуживает помощи, Северус, — искренне сказал Гарри. — Никогда не забывай об этом. Снейп смотрел на него широко раскрытыми глазами, но в конце концов кивнул. — Вот и молодец, — нежно сказал Гарри и, протянув руку, взъерошил ему волосы. Этот жест был настолько привычен, что сработал автоматически. Только потом, заметив удивлённый взгляд Снейпа, он вспомнил, что ребёнок перед ним — не один из его сыновей. Ощутив неловкость, Гарри резко встал, засунул руки глубоко в карманы пальто и с притворным интересом стал изучать горизонт, внутренне ругая себя. Стало совершенно ясно — ему нужно как можно быстрее найти воспоминания Снейпа. Чем меньше времени он проведёт в подсознании Снейпа, тем будет лучше для всех. Повернувшись обратно к Снейпу, он с удивлением обнаружил, что мальчик задумчиво рассматривает его. — Ты знаешь, где твои воспоминания? — тихо спросил Гарри, игнорируя ощущение, что его как-бы оценивают. Снейп пропустил его вопрос мимо ушей. Поттер собирался повторить его, но мальчик заговорил. — Докажи, — серьёзно сказал он, удостоив Гарри мрачного взгляда. — Извини? — Докажите, что вы действительно хотите мне помочь. — Я пытаюсь, — смущённо ответил Гарри. — Я хочу помочь тебе найти свои воспоминания. — Вам придётся это доказать. Гарри догадывался, что Снейпа раздражает, как медленно всё доходит до собеседника, но он и правда не имел понятия, что же пытался донести до него мальчик. — Прости, — беспомощно сказал он, — я не понимаю. Его заявление было встречено молчанием, и Гарри с тревогой наблюдал, как вытянулось лицо Снейпа. Внезапно солнце, заливающее своим светом игровую площадку, скрылось за набежавшими грозовыми тучами. Усилился ветер, и Гарри плотнее закутался в плащ, как вдруг весь мир потемнел. Казалось, погода отражала настроение Снейпа. Однако, взглянув на него, Гарри не мог этого утверждать: разочарование, так ясно написанное на лице, исчезло. Его заменила печаль и усталость, с которой Северус продолжал наблюдать за Поттером, отчего тот почувствовал себя неуютно: это было выражение лица взрослого, и совсем не шло ребёнку. — Я должен уйти, — внезапно сказал Снейп. Прежде чем Гарри смог остановить его, мальчик убежал, растворившись в хитросплетениях улиц. Гарри ещё немного постоял, обдумывая дальнейшие действия. Ему совсем не нравилось, как быстро темнело небо. Застегнув куртку, он посмотрел на дорогу, где разглядел-таки Снейпа, заворачивавшего за угол. Тот бежал так, как будто от этого зависела его жизнь. Решив, что у Снейпа больше шансов отыскать свои воспоминания, Гарри трусцой побежал за ним. Пока Гарри мчался по дороге, начался дождь. Капли стекали по линзам очков, и ему приходилось напрягаться, чтобы разглядеть Снейпа в сгущавшихся сумерках. Поттеру казалось, что он бежал уже несколько часов, но так и не смог догнать Северуса: тот, казалось, всегда был на улицу или две впереди него. В какой-то момент Гарри потерял его из виду, и ему пришлось вернуться на то место, где он свернул не туда. К тому времени, как Гарри повернул в Тупик Прядильщика, дождь лил как из ведра. Снейп уже скрылся за дверью, и пусть Гарри не заметил, где именно, но он знал, какой дом принадлежал его профессору. Поттер резко остановился под указателем и, наклонившись, сделал глубокий вдох, пытаясь отдышаться. Он промок до костей и теперь, перестав бежать, слегка дрожал. Восстановив дыхание, Гарри начал продвигаться вдоль длинной улочки, пока не подошёл к дому Снейпа. Здание выглядело так же, как и в тот день, когда Гарри был там в прошлый раз. Спустя несколько месяцев после Финальной битвы Поттер заморозил все счета Снейпа, уверенный, что когда-нибудь они тому пригодятся. Заполняя документы, он наткнулся на адрес маггловского дома, и из любопытства аппарировал в это место. Однако защита Снейпа не позволила ему войти, и Гарри удовлетворился знанием, что здание всё ещё стояло. Сейчас же он был полон решимости снова поговорить с Северусом, поэтому без колебаний подошёл к входной двери. Гарри слегка нахмурился, обнаружив, что дверь приоткрыта. Его дурное предчувствие усилилось, когда он услышал характерные признаки драки и приглушённые крики. Не теряя времени, Поттер распахнул дверь и тихо вошёл в дом. Голоса стали громче, и Гарри пошёл на звук по коридору, остановившись перед закрытой дверью. — УБИРАЙСЯ С ГЛАЗ МОИХ, ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ ЗАСРАНЕЦ! Дверь широко распахнулась, и оттуда выскочил перепуганный Снейп, впечатавшись прямо в живот Гарри. Тот невольно охнул, когда ребёнок больно приложил его в солнечное сплетение. Несмотря на резкую боль, он вытянул руку, чтобы поддержать шатавшегося мальчика, отметив, что тот, казалось, был до смерти напуган его появлением. Проследив за взглядом Северуса, Поттер понял причину: в комнате, откуда только что, как заяц, выскочил Северус, стоял высокий, мускулистый и явно разъярённый мужчина. Гарри безошибочно определил, что этот человек — Тобиас Снейп. Тёмные волосы и крючковатый нос были отличительными семейными чертами. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! — потребовал ответ мужчина. — И какого чёрта тебе понадобилось в моём доме? — Я искал вашего сына, — с каменным лицом ответил Поттер. От мужчины разило алкоголем, и Гарри поморщился, заметив множество пустых пивных бутылок, лежащих позади него. Несмотря на очевидное опьянение, Тобиас Снейп казался необычайно бдительным. — Что таким, как ты, нужно от мальчишки? — Тобиас искоса посмотрел на Гарри, прежде чем перевести взгляд на своего сына. Вид Северуса, казалось, разозлил Тобиаса ещё больше, и, прежде чем Гарри смог остановить его, тот вырвал у него ребёнка. Северус испуганно вскрикнул от боли, но быстро заткнулся под пристальным взглядом отца. Тот, казалось, на мгновение забыл о Гарри, вместо этого сосредоточившись на своем своенравном сыне. — Где ты был? — Он густо сплюнул, с силой удерживая Снейпа на месте. Впервые в своей жизни Гарри стал свидетелем косноязычия Снейпа. Мальчик, казалось, не мог дать никаких объяснений своему отцу. ХРЯСЬ! Гарри в шоке смотрел, как Северус упал на пол, схватившись за щеку — одного удара Тобиасу хватило, чтобы сбить маленького мальчика с ног. Гарри не колебался. Бросившись через всю комнату, Гарри повалил старшего Снейпа на землю. — ЧТО ЖЕ ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — взревел он, оседлав более крупного мужчину в попытке одолеть его. Но Тобиас не собирался сдаваться. Он дернул бёдрами, слегка наклонив Гарри в сторону, а затем придавил ногу Гарри своим весом. Перекатившись, Тобиас сменил положение таким образом, что Гарри теперь был прижат к полу. — Я преподал своему грёбанному сыну урок! — прорычал Тобиас. Поттер посмотрел туда, где на полу свернулся испуганный Северус. На грязном лице мальчика блестели следы слёз, а отпечаток отцовской лапищи ярко выделялся на его щеке. Тобиас проследил за взглядом Гарри и громко рассмеялся, увидев своего сына. Повернувшись обратно, он свирепо ухмыльнулся. — А теперь, — продолжил он, — я собираюсь проучить тебя. В ответ Поттер посмотрел ему прямо в глаза. — Иди к чёрту, — выплюнул он. Гарри был в ярости из-за того, что позволил Тобиасу застать себя врасплох: у него не было желания терпеть побои от этого человека. Размахнувшись, он со всей силы ударил Тобиаса в правое ухо. Силы удара не хватило, чтобы оглушить его, но, судя по крику, у мужчины лопнула барабанная перепонка. Воспользовавшись моментом, Гарри освободился, но Тобиас был не из тех, кто позволял своей добыче сбежать. Столкнувшись лицом к лицу, Тобиас первым нанёс удар. Гарри увернулся, а потом попытался нанести свой. Они принялись методично избивать друг друга, хотя лишь некоторые попадали в цель — большинство ударов же просто играли роль отвлекающих манёвров. В конце концов, защита Гарри ослабла, и он почувствовал, как сломался хрящ носа под тяжёлым кулаком Тобиаса Снейпа. Голова мотнулась в сторону, мир, казалось, закружился вокруг Гарри и потемнел, когда кровь заструилась по задней стенке горла. Затуманенным взором он огляделся вокруг. Его взгляд встретился со взглядом Северуса. Тот стоял, пристально глядя на Гарри. Его взгляд ненадолго задержался на его носу, и Поттер был уверен, что заметил в тёмных глазах вспышку торжества. Странно, но казалось, что Снейп становился всё меньше и меньше, будто Гарри на большой скорости увозили от него. Мир вокруг сделался непроницаемо чёрным и совершенно тихим, однако он всё ещё видел перед собой лицо Снейпа: тот ухмылялся, но его следующие слова были искренними. — Спасибо, Поттер. Слова эхом раздались в темноте, прежде чем Северус, моргнув, исчез из вида. На мгновение Гарри окутал леденящий душу мрак, а потом на него обрушился взрыв света. Он заставил себя закрыть глаза, когда воспоминания, волна за волной, захлёстывали его, погружая в детство Снейпа. Поттер различал обрывки прошлых мыслей и проблески старых воспоминаний, но, прежде чем он успевал даже осознать их содержание, они исчезали.***
Медленно открыв глаза, Поттер обнаружил, что лежал на спине, полностью вернувшись в свой собственный разум. Застонав, он подтянулся на руках, дабы опереться о подлокотник, вытянув ноги. В носу болезненно пульсировало: поднеся руку к лицу с некоторым беспокойством, Гарри поморщился, когда его пальцы коснулись нежной ткани. Нос распух и был определённо сломан: это Гарри определил, ощупав его легчайшими прикосновениями. Вытащив носовой платок, он, как мог, вытер кровь, чтобы не повредить нос ещё больше. Каким-то образом удар, который он получил в подсознании Снейпа, был воспроизведён в реальности. Эта мысль мгновенно вернула Гарри в настоящее. Снейп был менее чем в двух футах от него: он неподвижно сидел в кресле, голова была опущена на руки, и он, казалось, бормотал что-то себе под нос. С большой осторожностью Гарри двинулся вперед и присел на корточки рядом со Снейпом. Протянув руку, он положил её на его плечо. Этот жест заставил того вздрогнуть, он отстранился от прикосновения, уставившись на Гарри широко раскрытыми расфокусированными глазами. Гарри тут же убрал руку, сам же остался на месте и смотрел, как постепенно из взгляда Снейпа исчезали растерянность и страх, сменяясь узнаванием. — Поттер? Гарри кивнул. Снейп всё ещё казался нерешительным, но минутное замешательство, оставив его, сменилось нахмуренными бровями. — У вас сломан нос, — сказал он как ни в чём не бывало. — Да, — согласился Гарри. — Должно быть, я ударился, когда падал… Он замолчал, не будучи до конца уверен в том, как именно был сломан его нос. Вытащив свою палочку, он молча восстановил хрящ, вздохнув с облегчением, когда боль почти исчезла. Снейп всё ещё настороженно наблюдал за ним. — Я сломал его, — внезапно сказал он. — Простите? — Ваш нос, — решительно сказал он, неопределённо указывая на лицо Гарри, — я его сломал. Гарри нахмурился, прежде чем отмахнуться от признания Снейпа. — Да, ну, я не думаю, что вы были в здравом уме. Снейп ещё мгновение настороженно смотрел на него. — Нет, — тихо согласился он, опустив взгляд в пол, — не был. Гарри отодвинулся, усаживаясь на край журнального столика после того, как аккуратно переместил думосброс. — Что вы помните, Джон? — тихо спросил он. Мужчина тут же вскинул голову и несколько секунд молча смотрел Гарри в глаза. Взгляд Снейпа был мрачным, но у Гарри сложилось впечатление, что тот смотрит сквозь Гарри — желая отыскать в его зелёных глазах ответ на незаданный вопрос. В конце концов, на лице Снейпа появилось отстранённое выражение. — Меня зовут не Джон Смит, — уверенно ответил Снейп. — Я помню, кто я такой. Я помню Северуса Снейпа!
