Ноябрь, часть 1
28 октября 2022 г., 08:41
С появлением детей Гарри начал подозревать, что время намеренно смеётся над ним. Он и глазом не успел моргнуть, как шесть недель «помахали ему ручкой». Теперь у него была шестинедельная дочь, которая осознанно улыбалась ему, плакала чуть меньше, чем раньше, и ночью иногда спала по несколько часов кряду (что безусловно было удачей). Если забыть про все это, Гарри мог бы поклясться, что только вчера впервые взял Лили на руки. Жизнь не стояла на месте, но для семьи Поттеров она вошла, наконец, в колею.
Хотя две недели назад Гарри приступил к работе, они решили задержаться в Годриковой лощине на неопределённый срок. И дело было не только в Джинни, которой нравилось открытое пространство и сад, где мальчишки могли возиться целыми днями: скрытое местоположение и защита этого дома обеспечивали безопасность Снейпу. Конечно, Гарри стало труднее добираться до работы (ведь ему приходилось возвращаться в Лондон) к тому же на него легла обязанность возить Тедди в школу и обратно, но это было приемлемо.
Однако к концу дня Поттер всё чаще чувствовал себя выжатым, как лимон. Он посвящал себя играм с детьми или работе над магией Снейпа, и у него практически не оставалось времени на отдых. Даже отложив домашние дела, Гарри был вынужден работать с докладными записками из Министерства, периодически появлявшимися в кабинете, несмотря на то, что все сотрудники знали: он официально работает по сокращённому графику. Поттер пытался равномерно распределять время между семьёй и работой, но, как бы он ни старался, всегда оказывалось, что время, выделенное на помощь Северусу, в конечном итоге исчезало. За последние три недели они провели, может быть, сеанса четыре: причём времени, чтобы сесть и вернуть Снейпу ещё хотя бы одно воспоминание, категорически не хватало. Вместо этого они сконцентрировались на тренировках по контролю над магией. К сожалению, занятия были столь же эффективны, как и приручение драконов.
Снейп не жаловался, но Гарри чувствовал, что тот начинал нервничать. Он понимал: необходимо уделить Северусу немного времени, и как можно скорее. Поттер в нерешительности размышлял: может, стоило позвать Северуса в кабинет прямо сейчас? Только что был написан последний на сегодня отчёт, а за окном — сырой, холодный ноябрьский вечер, и это означало (по крайней мере, Гарри очень надеялся), что никто их не побеспокоит. Было, конечно, поздно, около одиннадцати, но Поттер подозревал, что бывший профессор ещё не спал.
Стоило только принять решение пойти и привести Снейпа, как камин тут же вспыхнул с новой силой. Гарри проклял свою удачу, узнав в пламени черты своего босса: очевидно, он поторопился с выводами, и какой-то идиот сегодня вечером всё же решил навести шороху.
— Эвелин, — неохотно поздоровался он. — Чем могу помочь?
Он заметил её нерешительность, и запоздало понял: она явно почувствовала его нежелание общаться.
— Я не вовремя, Гарри, — бессвязно произнесла она. — Ты занят. Прости, что побеспокоила.
— Эва, подождите! — крикнул он прежде, чем та успела завершить каминный вызов.
В свете пламени было трудно сказать, но, казалось, что она плакала.
— Проходи, — мягко пригласил он. — Я не хотел показаться грубым, думал, ты звонишь по поводу работы. Теперь вижу, это не так.
Он видел, как она на мгновение нерешительно прикусила губу.
— Уже поздно, Гарри, — мягко сказала она. — Во-первых, мне не следовало звонить. Ничего страшного.
— Эва, тут явно нечто большее, чем «ничего», — откровенно сказал он. — И мне всё равно, даже если на часах полвторого ночи. Ты мой друг, и ты плакала. Поэтому, пожалуйста, проходи, или я приду к тебе. А ты ведь знаешь, как я ненавижу путешествовать по каминной сети.
Его шутка, по крайней мере, вызвала у неё лёгкую улыбку.
— Ладно, — неуверенно согласилась она, вытирая несколько предательских слезинок, вызванных его искренними словами. — Отойди подальше.
Мгновение спустя в камине появилась вращающаяся фигура Эвелин, и она аккуратно вышла из очага. Гарри никогда ещё не видел её такой подавленной: рабочая мантия была измята, а обычно аккуратная причёска растрепалась. Что бы ни случилось, это явно потрясло его стойкую подругу, и Гарри, не колеблясь, заключил её в крепкие объятия. Очевидно, Эва чувствовала себя настолько угнетённо, что, обняв его в ответ, тут же разрыдалась.
Не зная, как на это реагировать, Гарри ограничился похлопыванием по спине, выражая тем самым сочувствие. В конце концов рыдания утихли, и Гарри смог довести её до дивана. Эвелин пошла без возражений, с благодарностью опустившись на него и, приняв поспешно призванный плед, пробормотала слова благодарности. Терпеливо сидя неподалёку, Гарри ждал, когда она заговорит.
— Прости, — прошептала она наконец.
— Не извиняйся, — немедленно ответил Гарри. — Не знаю, что случилось, но тебе не нужно извиняться за то, что тебе нужен друг.
Эвелин издала жалкий смешок, когда он потянулся и сжал её руку.
— Ты слишком добр ко мне, — объяснила она. — Ты так сильно похож на Лили: та тоже всегда была готова выслушать, не задавая лишних вопросов.
Гарри грустно улыбнулся.
— Ну, я, возможно, не столь самоотвержен, но с удовольствием выслушаю всё, что ты захочешь мне рассказать.
Эвелин вздохнула и, улучив момент, вытерла высохшие слёзы наколдованной влажной салфеткой. Ещё секунда ей потребовалась, чтобы поправить мантию, так что к тому времени, когда она снова повернулась к Гарри, она практически пришла в себя.
— Теперь, когда я пришла сюда, всё кажется таким глупым, — нерешительно начала она. — Наверное, я слишком всё преувеличиваю.
Гарри, не привыкший видеть Эвелин столь неуверенной, нахмурился.
— Эва, ты не из тех, кто переоценивает ситуацию, — серьёзно сказал он. — И пусть ты не очень открытый человек, но не стоит преуменьшать тот факт, что ты расстроена. Только не со мной.
Дело в том, что Гарри знал: Эвелин не из тех, кто чрезмерно демонстрирует свои чувства, и то, что она больше получаса назад плакала навзрыд у него на плече, привело его в замешательство.
— Что случилось? — мягко спросил он, понимая, что сейчас необходимо взять инициативу в свои руки, дабы Эвелин не убедила себя окончательно, что просто сделала из мухи слона.
— Мы с Беном поссорились, — наконец призналась она.
— Вы и раньше ссорились, — резонно ответил он, удивлённый тем, что это стало причиной её слёз. — Что изменилось?
Эвелин отвела взгляд, почти виновато.
— Мы увлеклись, вот и всё, — уклончиво ответила она.
Ужасная мысль пришла в голову Гарри.
— Он сделал тебе больно? — тихо спросил он, страшась ответа.
Её взгляд на мгновение вернулся к нему. Она явно была поражена его вопросом.
— Всё было не так, Гарри, — мягко сказала она. — Он… он просто напугал меня, вот и всё.
Она избегала встречаться с ним взглядом, и Гарри почувствовал, как у него упало сердце: Эва не говорила всей правды. Он хотел вызвать её на откровенность, но, зная босса слишком хорошо, понимал: если он будет давить слишком сильно, она полностью закроется. Эва, казалось, почувствовала, что её ответ всё же необходим, поэтому вздохнула, и без подсказки продолжила:
— Мы обсуждали… — начала она, а потом многозначительно замолчала. — Ой, неважно, — разочарованно продолжила она. — Он сказал нечто странное, и пусть это прозвучит глупо, но это напугало меня. Я хочу сказать, он и раньше говорил странные вещи, но сегодня я не была уверена, что он шутит. Так что я ушла, — закончила она, защищаясь.
— Ты не должна бояться своего партнёра, Эвелин, — вот и всё, что смог сказать Гарри.
— Он не хотел напугать меня, — защищалась она. —Уверена, что это было недоразумение. Кроме того, я за последние лет двадцать семь так не плакала. Должна же я была когда-нибудь сорваться, — неуклюже пошутила она.
Гарри долго смотрел на неё, зная, что давить сегодня не имеет смысла. Было ясно, что на данный момент тема закрыта. И всё же он был полон решимости оставить за собой последнее слово.
— Тебе здесь всегда рады, Эва. Я надеюсь, ты это знаешь.
Она благодарно улыбнулась и кивнула. Гарри ненадолго сжал её плечо в знак поддержки и, чтобы дать ей время успокоиться, налил им обоим по чуть-чуть маггловского виски из бара в кабинете. Он повернулся к ней и обнаружил, что Эва изучает его думосброс, так безответственно оставленный на журнальном столике у камина. Эвелин пробормотала слова благодарности, когда Поттер передал ей бокал, следя за тем, как он присоединяется к ней на диване.
— Он у тебя практически заполнен, — прокомментировала она через мгновение.
— Да, я работаю над его очисткой.
— Как дела у Снейпа? — с любопытством спросила Эвелин, подтвердив тем самым подозрения в том, что она точно знает, чьи это воспоминания.
Он удивлённо поднял бровь от её нейтрального замечания. Это был первый раз, когда она говорила о Снейпе без того, чтобы это звучало так, как будто у неё были с ним личные счёты.
— Не вполне уверен, что мне следует обсуждать это с тобой, — осторожно ответил он. — У тебя о нём сложилось довольно предвзятое мнение.
Тень обиды промелькнула на лице Эвы, но она тут же тщательно скрыла её под невозмутимой маской.
— Может, мне и не нравится этот человек, Гарри, — откровенно призналась она, — но я определённо не желаю ему зла. Я спросила только потому, что знаю, насколько это для тебя важно, да и Джинни говорила, что тебе, возможно, нужно с кем-то это обсудить.
— Ой, — глупо сказал Гарри, чувствуя себя полным идиотом. — Прости?
Эвелин улыбнулась, отмахиваясь от его извинений.
— Если не хочешь говорить, я не настаиваю.
— Нет, всё в порядке, — поспешно ответил Гарри, делая быстрый глоток виски и обдумывая, как объяснить ситуацию Эвелин. — Дело в том, что лечение идёт не слишком успешно. Говоря по правде, кажется, мы немного застопорились. Такое впечатление, что он не помнит никаких серьёзных заклинаний, только кое-что простенькое с первого курса, а у меня нет времени, чтобы вернуть ему оставшиеся воспоминания. Снейп ничего не говорит, но я-то знаю, что он расстроен. Надеюсь, что с восстановлением памяти к нему вернётся и возможность колдовать, но я не уверен в этом на сто процентов. Было бы намного проще, если бы мне не приходилось каждый раз лезть в к нему в подсознание.
— Гарри, Снейп может быть кем угодно, но он не дурак, — прямо ответила Эва. — Не сомневаюсь ни на секунду, что он прекрасно понимает, как много ты для него делаешь. Хотя нужно отметить, временами он бывает нетерпимым и грубым до невероятности, но будь уверен: если Снейп ещё ничего не сказал, значит, осознаёт, что ему просто грех жаловаться.
Гарри не смог сдержаться и рассмеялся.
— Нет, серьёзно, Гарри, — продолжала она, каким-то чудом умудряясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Ему действительно не на что жаловаться. Но если он всё же решит высказаться, то я с удовольствием подойду к нему и напомню, что он — мерзавец.
Гарри закатил глаза, его смех оборвался.
— Спасибо, Эва, — ответил он. — Это, конечно, неприемлемо, но я всё равно буду иметь тебя в виду.
Эвелин озорно улыбнулась, отсалютовав своим снифтером и сделав глоток. Когда же она опустила стакан на стол, то наградила Гарри серьёзным взглядом.
— Итак, что такого есть в его подсознании, что не даёт тебе покоя?
— Ты, похоже, переобщалась с Джинни, — прокомментировал Гарри, добродушно нахмурившись, поставив свой снифтер на стол.
— Не собираюсь извиняться за то, что лажу с твоей женой, Поттер, — чопорно заявила Эвелин. — Так что перестань тянуть время и ответь на мой вопрос.
Гарри вздохнул.
— Дело в том, что я понятия не имею, что делаю, — признался он. — Абсолютно невозможно предсказать, с чем я столкнусь в следующий раз, да ещё и Снейп не желает сотрудничать.
Эвелин посмотрела на него в замешательстве.
— Чем он может тебе помочь? Он априори не осознаёт себя на этом уровне.
— Ну, Снейп, возможно, и не помнит происходящего, но он присутствует в своём подсознании, — резонно ответил Гарри. Удивлённый взгляд напротив стал полной неожиданностью, пока Поттер не осознал: он так и не объяснил, что происходит во время сеансов возвращения памяти Северусу. Исправляя эту оплошность, Гарри кратко описал примерный ход занятий.
— Значит, то, как ты воспринимаешь Северуса из подсознания, зависит от возвращаемого воспоминания?
Он нерешительно пожал плечами.
— Похоже, что так, — сказал он. — Иногда он кажется старше, больше похож на того человека, которого я помню.
— Что ты имеешь в виду?
— Это трудно объяснить, — медленно начал он. — Внешне он всегда выглядит так же, как и в воспоминании. Когда я вернул ему воспоминания о первом дне в школе, то на протяжении всего сеанса он внешне походил на одиннадцатилетнего мальчишку. Однако несколько раз он обращался ко мне так, будто помнит, как учил меня в Хогвартсе.
Эва задумчиво нахмурилась, дабы осмыслить это откровение.
— В этом была какая-то закономерность? — с любопытством спросила она.
Гарри вздохнул, покачав головой.
— Не думаю, — уныло ответил он. — В любом случае, я связи не вижу. Это ни на что не влияет. Снейп, который помнит меня, даже когда появляется, практически бесполезен: он просто говорит, что важны только мои решения, а как только начинает что-то происходить, исчезает!
— А что именно происходит?
— Появляется либо его отец, и избивает его до полусмерти, либо мой, и проклинает до бесчувствия, — честно ответил Гарри.
— И что же делаешь ты?
— Я тут же вмешиваюсь, Эва, — сухо ответил он. — Не могу стоять в стороне и смотреть, как над ребёнком измываются. Даже если этот нарочито бестолковый малец — плод подсознания Снейпа.
Эвелин закатила глаза.
— Осторожнее, Поттер, — предупредила она. — Люди могут решить, что я плохо на тебя влияю.
— Ну, я как-то пережил шесть лет работы под твоим началом, Эва, — пошутил он. — Когда-нибудь это должно было случиться.
— Да-да, очень смешно, молодой человек, — оживлённо ответила та. — Однако мне интересно: что происходит после того, как ты помогаешь мальчику?
— Всегда одно и то же, — как ни в чём не бывало признался Гарри. — Вскоре после моего вмешательства меня, как правило, выталкивают из подсознания. На самом деле, каждый мой уход провоцировал высвобождение части воспоминаний!
Эвелин ухмыльнулась ему.
— Что? — растерянно спросил он.
— Тогда ты знаешь, что делаешь именно то, о чём тебя просил Снейп, верно?
— О чём ты?
— Гарри, он сказал тебе, что важно то, как ты ведёшь себя в его подсознании, — объяснила Ева. — Не его решения, а твои. Например, решив вмешаться, когда Джеймс проклинает его… — Она намеренно замолчала, ожидая, когда до Гарри дойдёт.
Ему потребовалось чуть меньше десяти секунд, чтобы установить связь.
— Серьёзно?! — возмущённо выпалил он. — Это не может быть так просто!
— Отчего же? — задала Эвелин разумный вопрос. — Судя по твоему описанию, создаётся впечатление, что его разум как бы замкнут. А ты — своего рода ключ.
Убедить Гарри так и не удалось.
— Будь это так, Эва, то для «допуска» достаточно было бы одних воспоминаний. Отчего моим действиям придаётся такое большое значение? Это же бессмысленно.
Эвелин нежно улыбнулась ему, хотя Гарри не мог не заметить оттенок грусти в её улыбке.
— Отнюдь, Гарри, — мягко сказала она. — Но, возможно, ты этого не видишь, так как никогда не знал Снейпа ребёнком.
Гарри устало вздохнул и, улучив момент, поудобнее растянулся на диване.
— Хорошо, тогда объясни, — согласился он, неопределенно махнув рукой. — Признаюсь: я слишком устал, чтобы разобраться в этом самому!
— Подозреваю, что ты отчасти прав, — начала Эва. — Большая часть того, что ты делаешь, изначально зависит от наличия воспоминаний у Снейпа. Не думаю, что без них ты бы смог восстановить хотя бы часть его прошлой жизни. Однако мы оба знаем, что ментальная магия сложна и индивидуальна. Этот вид волшебства стоит наравне с тем, что позволил тебе победить Волдеморта, Гарри. Магия, используемая на уровне инстинктов, — благоговейно произнесла Эвелин. — Нельзя считать, что она обязана работать по установленным нами правилам, — оживлённо продолжила она. — В лучшем случае мы можем только делать научно обоснованные предположения о том, как она, по нашему мнению, может работать. Например, мы знаем, что, возвращая воспоминания, — она указала на думосброс, — ты получаешь доступ к подсознанию Северуса и, таким образом, договариваешься о восстановлении его подавленных воспоминаний. Однако я считаю, что единственная причина, по которой это работает, заключается в личности ведущего переговоры.
— Я бы не назвал это «переговорами», — медленно ответил Гарри. —Однако с большей частью сказанного согласен. Хотя и не понимаю твоей уверенности в том, что для успешного лечения необходимо именно моё участие. Уверен, что любой опытный легилимент смог бы справиться с этим не хуже, а то и лучше.
Эвелин закатила глаза.
— Это довольно просто, — решительно сказала она. — Был только один человек, которому Северус Снейп мог доверить свою жизнь.
Гарри нахмурился.
— Может, я и её сын, Эва, но я также ребёнок Джеймса Поттера.
— Гарри, ты унаследовал характер Лили от и до, — серьёзно ответила она. — Любой, кто был хотя бы мимолётно знаком с твоей матерью, видел это сходство. А Снейп знал её гораздо лучше многих. Они с Лили были практически неразлучны до пятого курса и, независимо от того, что произошло после наших СОВ, даже я не могу отрицать, что он, похоже, был весьма неравнодушен к твоей маме.
— Я согласен, что моя мать оказала значительное влияние на его жизнь, — вставил Гарри. — Но если смотреть на вещи реально — Снейп, в лучшем случае, ненавидел меня, Эва. И это после шести лет знакомства. А сейчас ты сменила пластинку: что же случилось с «люди не меняются»? Я думал, ты придерживаешься мнения, что он не видит во мне никого, кроме сына Джеймса Поттера.
Эва надолго замолчала, взглядом гипнотизируя огонь, весело потрескивавший в камине.
— Я была неправа, — тихо сказала она. — Люди действительно меняются… И не всегда к лучшему.
Последние слова были сказаны так тихо, что Гарри не был уверен, что они ему не послышались. Однако ему не дали возможности переспросить, так как Эвелин уже повернулась к нему спиной.
— Ты прав, — продолжала она. — Он провёл десять лет в одиночестве, живя без магии в мире магглов. Потерять свою личность на такой долгий срок и затеряться в мире, которому ты не принадлежишь…
Она безмолвно покачала головой, как будто только сейчас по-настоящему поняла, через что прошёл Снейп.
— Если уж это не меняет человека, я тогда не знаю, что может, — призналась она. — Кроме того, наш магический мир сильно отличается от того, каким его запомнил Снейп. Ему больше не нужно выполнять роль шпиона Волдеморта. Он волен взаимодействовать с кем хочет и как хочет. И ненависть к Джеймсу — единственное, почему Снейп не захочет изменить о тебе мнение.
Гарри подавил смешок.
— Это весьма щедрое предположение с твоей стороны, Эвелин, — заметил он. — И тем не менее, я более чем уверен: то, как мы общались со Снейпом в школе, не было следствием исключительно необходимости поддержания легенды для Волдеморта. Между нами лежит много неприятных моментов, и я могу лишь надеяться, что когда-нибудь мы сможем перешагнуть через них.
— Восстановление его памяти кажется хорошим стартом. Уверена, он только за это будет тебе весьма благодарен.
Гарри поморщился.
— Надеюсь, — сказал он нерешительно. — Но я не хочу, чтобы Снейп думал, что в долгу передо мной. Каким бы ни был его долг перед моей матерью, он был оплачен целиком и полностью. Я считаю, Северус заслужил право прожить жизнь, не оглядываясь на других.
Эвелин промурлыкала в знак согласия, прежде чем задумчиво допить виски.
— Ну, я пошла, — объявила она. — Спасибо, что выслушал, Гарри.
Она встала и направилась к камину, явно намереваясь воспользоваться каминной сетью, чтобы добраться домой. Однако она слегка поколебалась, прежде чем протянуть руку к летучему пороху. Этого хватило, чтобы Гарри успел поставить свой бокал. Эвелин никогда бы не призналась, но он знал её слишком хорошо, чтобы понять: ей явно не хотелось возвращаться домой. Поттер с лёгкостью встал и убрал порох с каминной полки.
— Эва, сейчас два часа ночи, — объяснил он, когда та растерянно нахмурилась. — Кем ты меня считаешь?! Ты останешься здесь на ночь, и возражения не принимаются.
По тому, как слегка расслабились её плечи, Гарри мог сказать, что она почувствовала облегчение, несмотря на свою нерешительную попытку отказаться.
— Не могу я так поступить, Гарри, — ответила она. — Сейчас середина недели, и нам обоим завтра на работу.
— На самом деле, я собираюсь со всем уважением предложить тебе не выходить завтра на работу. Говорю это как друг, — поспешно добавил он, прежде чем она успела что-либо возразить. — Я считаю, тебе нужен день для себя, Эва. В твоей личной жизни сейчас явно происходит такое, что не должно висеть над тобой дамокловым мечом на работе. Можешь переночевать у нас, вот увидишь: стоит хорошенько отдохнуть, и с утра всё будет выглядеть не так ужасно. И прежде чем ты начнёшь возражать, имей в виду, что Кингсли у меня в долгу.
Эвелин открыла рот, но тут же поняла, что возразить нечего.
— Если бы не твоя дружба с Кингсли, я бы с радостью проигнорировала этот совет, — добродушно проворчала она.
— Да, ты бы определённо так и сделала, — весело согласился Гарри, очищая бокалы кратким взмахом палочки и убирая их обратно в буфет. — А теперь пойдём, — добавил он, — давай устроим тебя.
В дверях Эвелин заколебалась.
— Гарри, я не знаю…
— Эвелин, — серьёзно сказал он, обрывая её. — Мир не развалится на части, если ты возьмешь выходной. Я буду на работе, и Рон тоже. Поверь мне: мы справимся.
Она долго изучала его, а потом всё же кивнула.
— Спасибо.
Гарри улыбнулся, прежде чем мягко выпроводить её за дверь. Что ж, завтра он возвращается к работе, но, зная, как важно Эвелин сбежать от мира хотя бы ненадолго — вряд ли у него хватило бы духу упрекать её в этом.
***
Северус, хоть убейте, не мог понять, что не так с детьми Поттеров: казалось, они стремились проводить с ним всё своё время, вне зависимости от его собственного желания. Снейп не мог вспомнить, когда это всё началось, но чувствовал, что уже в первую ночь, стоило ему приехать в этот дом и позволить Альбусу забраться к нему на колени и попросить рассказать историю. С тех пор трёхлетний ребёнок настойчиво разыскивал его по всему дому с неизменной книгой в руке. На сегодняшний день (как считал сам Северус) он прочитал мальчишке книг, по крайней мере, на целый лес. Он случайно узнал об этой странной привязанности к нему Альбуса несколько недель назад, когда Джеймс ни с того, ни с сего присоединился к нему на диване рядом с Северусом. Мальчик повернулся к нему и сказал в качестве объяснения: «Ничего, если я тоже послушаю, мистер Снейп? Ал утверждает, что у вас голоса получаются лучше, чем у папы.» Юнец смотрел с такой надеждой, что Северус не смог бы сказать «нет», даже если бы захотел. Хотя, естественно, он был не склонен соглашаться с нелепым утверждением, что сделал нечто большее, чем просто прочитал текст вслух точно так, как он был написан. К счастью, Джинни Поттер была его милосердной спасительницей. У неё, казалось, было шестое чувство, позволявшее определить, когда ему был необходим перерыв в общении с детьми. Страдавший потерей памяти одинокий мужчина за сорок, он, безусловно, был бы первым, кто признал бы, что развлекать детей — не самая сильная его сторона. Однако с вмешательством Джинни то, что было неуправляемым, теперь стало почти терпимым. Оба мальчика неохотно приняли наставление своей матери о том, что сначала они должны спросить, может ли он им почитать, и только после обеда — и при условии, конечно, что в течение дня они хорошо себя вели. Несмотря на довольно строгие условия, связанные с этим, чаще всего Северус проводил свои послеполуденные часы, читая вслух две или три истории своим двум невероятным спутникам. Казалось, при правильной мотивации даже Поттеры были способны на многое. Однако в сегодняшней ситуации виноват был исключительно сам Снейп. Тем утром, стоило Поттеру и его жене переступить порог кухни, стало ясно: малышка всю ночь не давала родителям спать. На Поттере была та же одежда, что и накануне, и, судя по её слегка помятому виду, Северус заключил, что и спал он в ней же. Две чашки кофе, выпитые залпом, также не улучшили бдительность Поттера, поскольку он умудрился уйти на работу камином, забыв напрочь, что должен отвезти крестника в школу. Жена Поттера справилась с завтраком несколько удачнее своего сонного супруга, но к середине дня она тоже, казалось, достигла своего предела. Дураку было понятно, что молодая мать готова была рухнуть на первую же горизонтальную поверхность и отключиться. Любому, только не двум её малолетним сыновьям. Северус наблюдал, как их мать дважды пыталась отсрочить неизбежное, прежде чем он, наконец, сдался и просто вытащил их обоих на улицу, пока они не сошли с ума окончательно. Он сказал себе, что решил разрядить ситуацию ради собственного спокойствия, что не отменило благодарности Джинни за вмешательство — стоило только ей оправиться от удивления. Похоже, раньше обычная вежливость не была его отличительной чертой. Ему удалось продержаться почти час, играя с детьми на свежем воздухе без происшествий, но вот по возвращении с озера он столкнулся с неприятностями. Он совершил ошибку, прочитав мальчикам историю из «Сказок барда Бидля». Он выбрал какую-то глупую историю о драконе, который не мог выдувать огонь (мораль этой истории была чем-то напоминала «Гадкого утенка») — она-то и стала причиной его непростого положения. Потому что о-такой-несчастный-дракон не выдувал огонь — он пускал пузыри. — Папа всегда колдует нам мыльные пузыри, — взволнованно объяснил Джеймс, когда рассказ закончился. — Ты же сможешь их нам наколдовать, Сев? Пожалуйста… — Да, Сев, — с энтузиазмом подхватил Альбус. — Пожалуйста, сделай пузыри! Трёхлетний малыш был так взволнован, что чуть не съехал со своего почётного места на коленях Северуса. Притянув его обратно, прежде чем он успел удариться о землю, Северус с отчаянием посмотрел в потолок, надеясь, что Джинни Поттер каким-то образом материализуется в гостиной и освободит его из этой ямы, которую он сам и вырыл — желательно до того, как детки поймут, что Снейпу доступно меньше заклинаний, чем им обоим вместе взятым. Однако его спасением стала не Джинни. — Он не сможет вам ничего показать, если вы сейчас же не угомонитесь. Северус замер, когда понял, кто невольно пришёл ему на помощь. Поттер упоминал, что Эвелин осталась на ночь, но Снейпу казалось, что она уже давно на работе. Он предположил, что ему просто повезло, что она, по-видимому, решила задержаться. Однако ни Джеймс, ни Альбус, казалось, не разделяли его сдержанности в отношении новоприбывшей, едва не сбивая друг друга с ног в спешке, чтобы поприветствовать Эвелин. Каким-то образом ей удалось удержаться на ногах, несмотря на то, что маленькие Поттеры ураганчиками влетели в неё. Северус почти восхитился её стойкостью, но вспомнил, что она ему совершенно не нравилась. Прежде чем он успел слишком глубоко погрузиться в мысли о своём отвращении к Эвелин Хьюз, ей удалось усадить детей обратно на диван и тут же переключить внимание на него. — Сев? — невинно спросила она, хотя Северус был уверен, что заметил в её глазах искры веселья. Он открыто нахмурился, ненавидя ощущение пылавших от смущения щёк. Он знал о себе достаточно, чтобы понимать: так его звали очень и очень немногие. — И давно ты подслушиваешь? — спросил он многозначительно, не потрудившись даже скрыть своё раздражение. — Достаточно давно, — спокойно ответила та, одним поднятием брови показав, что тон беседы ей не нравится. К сожалению, переводить тему разговора Хьюз тоже не собиралась. Вместо этого она, лишь минуту поколебавшись, расположилась подле Джеймса, прижав его к себе и устремив выжидающий взгляд на Снейпа. — Ну так? — подсказала она. Закатив глаза, Северус не стал больше тянуть время. Было очевидно: Эвелин не успокоится, пока не добьётся ответа. — Это же очевидно: «Северус» — слишком длинно для отпрысков Поттера, — произнёс он сквозь зубы. К счастью, он был избавлен от выслушивания её мнения по этому поводу благодаря вмешательству Джеймса, видимо, чрезвычайно обеспокоенного тем, что взрослые беседовали между собой. — Эва, не могла бы ты сделать мыльные пузыри, пожалуйста? Мы с Алом ждём уже целую вечность! Мальчик растянул слово «вечность» так, как могут только дети этого возраста. — Не груби, Джеймс, — добродушно пожурила его Эвелин, наконец-то отворачиваясь от Северуса. — Но я же сказал «пожалуйста» и всё такое… Эвелин терпеливо улыбнулась четырёхлетнему ребёнку. — Да, — согласилась она, — но невежливо перебивать, когда другие люди разговаривают. — А если ты никогда не перестанешь болтать? Северус закатил глаза, удивляясь, зачем Эвелин решила начать разговор, который явно пошёл по кругу. — Это было бы очень маловероятно, Джеймс, — закономерно ответила та. — Тётя Гермиона постоянно болтает. Это было сказано так буднично, что Эвелин пришлось подавить смешок. — Даже если это так, Джеймс, — проворчала она, — ты всё равно должен проявить уважение и подождать, пока в разговоре не наступит перерыв. — А если это очень важно? На этот раз Эвелин действительно громко рассмеялась, не в силах сдержать свою реакцию на возмущённый тон мальчика. — В этом случае ты должен сказать «простите», — с достоинством уступила она, нежно взъерошив волосы Джеймсу. Этот ответ, наконец, удовлетворил четырёхлетнего малыша. — Ладно, — быстро согласился он. — Извини, Эва, не могла бы ты, пожалуйста, сделать мыльные пузыри прямо сейчас? — Да! — присоединился к просьбе Альбус, перелезая через Северуса и Джеймса, чтобы забраться Эвелин на колени. Его крёстная, казалось, смирилась с этим, притворно вздохнув, а потом усадила его так, чтобы им обоим было удобно. Внезапно освободившись от обязанности оставаться в комнате, Северус хотел уже уйти. Он был уверен: начальница Поттера более чем способна развлечь детей, пока их мать спит. Однако, стоило сделать всего несколько шагов к относительной свободе, как голос Эвелин окликнул его: — Куда ты собрался, Снейп? Мальчики ждут. Северус напрягся, прежде чем медленно повернуться к ней лицом, вопросительно приподняв бровь. — Простите? — бесстрастно осведомился он. На мгновение он задумался: что за игру затеяла эта женщина? Было странно, что она вообще что-то ему сказала, учитывая всё их предыдущее общение. Зачем она к нему привязалась (ведь он-то как раз хотел избавить её от своей компании) было совершенно непонятно. — Ты же читал им, так? — свысока спросила Эва. Снейп мгновенно уставился на неё, пытаясь найти подвох в вопросе, но затем всё же неохотно ответил: — Да. — Тогда будет правильно, если ты закончишь то, что начал: не хотелось бы красть твою славу. Северус нахмурился: ему не понравился странный блеск, появившийся в её взгляде. — Понятия не имею, о чём вы, Хьюз, — раздражённо отрезал он. — Если вы планируете и дальше подслушивать, вам потребуется проверка слуха. Или, скорее, памяти. Будь вы внимательнее, то, прежде чем ворваться сюда, услышали бы, что дракон жил долго и счастливо, — закончил он с усмешкой. Она ничего не сказала, просто выдержала его пристальный взгляд с видом, заставившим Снейпа нервничать. — Так что простите, — резко сказал он, — но у меня на это утро другие планы. Он почти добрался до двери, когда её голос снова остановил его. — О, я думаю, что мой слух в полном порядке, — холодно сказала она. — Кажется, я прервала вас в тот момент, когда вы собирались наколдовать мальчикам мыльные пузыри! Он застыл в дверях, не желая доставлять ей удовольствие своим ответом. Хотя он знал, что, просто оставаясь в комнате, он уже дал ей желаемое. — Ну же, Снейп, — настойчиво продолжала Эвелин. — Любой первокурсник может сотворить пузыри. В её тоне было столько презрения, что Северус вышел из себя: — Раз так, то может быть, вы окажете нам честь, мисс Хьюз?! — яростно рявкнул он, повернувшись, наконец, к ней лицом. — Если это так просто, то для такой сильной ведьмы это вообще как дышать! Запоздало Северус вспомнил, что в гостиной они были не одни. Джеймс и Альбус потрясённо уставились на него широко раскрытыми глазами, в замешательстве наблюдая за препиравшимися взрослыми. Этого было достаточно, чтобы остатки гнева испарились. Эвелин оставалась на удивление спокойной, несмотря на ситуацию. На самом деле, когда она, не вставая с места, невозмутимо посмотрела на Снейпа, в её взгляде скользнуло разочарование. — Проблемы? — переспросила она почти смущённо. — Не похоже на тебя: обычно ты предпочитаешь доказывать, что я неправа. Теперь пришла очередь Северуса удивляться. Казалось, это было то напоминание, в котором она нуждалась: подспудно он, конечно, осознавал, что они были ровесниками в школе, но на самом деле, без воспоминаний, Эвелин оставалась для него чужой. — Очень хорошо, — мягко согласилась она. — Меня предупреждали, что ты потерял память, но я даже не предполагала, что ты вообще перестал быть волшебником! Она потянулась, чтобы вытащить свою палочку из внутреннего кармана своей повседневной мантии, явно намереваясь создать пузыри сама. — Я не могу вспомнить заклинание. Признание вырвалось у него неосознанно, неловко нарушив тяжёлую тишину гостиной. Северус был почти так же смущён, как и Эвелин, когда понял, что произнёс это вслух: убив почти пятнадцать минут на то, чтобы не вызывать пузыри, он, неожиданно для себя, остановил Эвелин, хотя та, наконец, согласилась произнести это проклятое заклинание. Казалось, она задела его за живое своими комментариями — настолько, что Северус теперь желал доказать, что она неправа. Очень неприятное чувство, учитывая, что Снейп прекрасно знал: сейчас он не способен даже на простейшую магию. Однако Эвелин, казалось, пришла в себя, и теперь с любопытством изучала его. В её глазах промелькнула вспышка торжества, но она исчезла так быстро, что Северус не был уверен, что ему это не привиделось. — Обычно, когда кто-то оказывается в таких ситуациях, самое простое, что можно сделать — попросить о помощи, — сухо прокомментировала она, возвращая палочку в карман мантии. Он нахмурился, услышав её довольно предсказуемый ответ. — И? Эвелин закатила глаза. — Всё так же груб, как и всегда, — пробормотала она себе под нос, прежде чем обратиться непосредственно к нему. — Так, — начала она объяснение, — это достаточно простое заклинание, Снейп. Можно сказать, почти инстинктивное. Заклинание — Буллиа. — А движение палочки? — подсказал Северус, когда стало ясно, что больше она ничего говорить не собирается. — Неважно, — пренебрежительно ответила она. Северус раздраженно фыркнул. — Чёрт возьми! — рявкнул он. — Решайся, Хьюз. Ты хочешь, чтобы я это сделал, или нет? Я вряд ли смогу это сделать, если не буду знать движения палочки! Она подняла бровь, каким-то образом умудрившись выглядеть слегка оскорблённой, несмотря на то, что она была зажата между двумя детьми на мягком диване. — Неважно, чего хочу я, Снейп. Единственное, что сейчас имеет значение — хочешь ли ты этого. Я рассказала всё, что нужно, чтобы заклинание получилось. Тебя удерживает только собственное упрямство. — Я не смогу этого сделать, если не буду знать движения палочки, — выдавил Северус, отчаянно желая вспомнить какое-нибудь безобидное проклятие, чтобы использовать его на этой упрямой женщине. Эвелин недоверчиво покачала головой. — Ты сорокавосьмилетний волшебник, Снейп. Уверяю тебя, ты уже это делал. Магия — часть тебя, и неважно, помнишь ты об этом или нет. Так что, ради всего святого, перестань оправдываться и просто сделай, — раздражённо фыркнула она. Северусу едва удалось удержаться от того, чтобы не ответить «ладно», как капризный малыш. Вместо этого он сосредоточил своё внимание на самом заклинании. Он был полон решимости сделать это правильно. Не для Эвелин Хьюз, а для себя. Магия была его по праву рождения: он просто слишком надолго забыл об этом. Чувство спокойствия овладело им, дыхание выровнялось, и он совершенно забыл о зрителях: двух полных надежд мальчиках и одной весьма раздражающей ведьме. Палочка стала продолжением его самого, а не инородным предметом, которым он пытался управлять, как было ранее. Что-то глубоко внутри него, казалось, пробудилось, наполнив его такой сильной радостью, что он чуть не рассмеялся вслух. Это чувство полностью овладело им, и неосознанно его рука шевельнулась, заклинание соскользнуло с его губ. — Буллиа! Множество разноцветных пузырьков вырвалось из кончика палочки Снейпа, легко паря перед ним под восторженные возгласы Джеймса и Альбуса. Даже Эвелин, видя его триумф, позволила себе лёгкую довольную улыбку, хотя Северус не обратил внимания на неожиданный жест. Его глаза снова закрылись, он потерялся в охватившем его чувстве изумления. Когда он все-таки пришёл в себя, то обнаружил, что дети Поттера вцепились в его брюки, надеясь на очередную демонстрацию. Северусу без труда удалось отцепить их, но только после того, как он отвлёк их обещаниями раннего обеда, он понял, что Эвелин исчезла. Озабоченный взгляд, брошенный в сторону двери, выцепил субтильную фигурку женщины. А ведь у неё было достаточно времени, чтобы взять свой дорожный плащ, пока он вёл переговоры с Джеймсом и Альбусом. Ей ни капельки не было стыдно, что её застали за разглядыванием. — Честно говоря, Снейп, я не знаю, из-за чего весь этот сыр-бор, — беспечно прокомментировала она. — Ты же не маггл. Но на твоём месте я бы продолжала практиковаться, — добавила она глубокомысленно. — Такими темпами к Рождеству ты сможешь соперничать со студентом второго курса! Весело попрощавшись с детьми Поттеров, она исчезла из его поля зрения прежде, чем он успел нанести ответный удар. Хотя, как он потом признавал, ответа на подначку у него не нашлось. Странно, но единственное, что приходило на ум: он так её и не поблагодарил.***
Несмотря на успех с пузырями на прошлой неделе, оказалось, что дальше развитие магии Северуса не пошло. После того, как Снейп самостоятельно овладел заклинанием Буллиа, Поттеру удалось выделить время для целых трёх занятий, чтобы помочь ему практиковаться в волшебстве, но прогресса так и не случилось. И сколько бы раз тот ни повторял теорию и движения палочки, Северус так и не смог повторить за ним ни одного полноценного заклинания. Это необыкновенно злило: ведь Снейп вызывал пузыри с такой лёгкостью, что его уже тошнило от них, а простейшая левитация всё ещё не давалась ему. Дошло до того, что Северус почти надеялся, что Поттер за своими делами не найдёт времени для занятий с ним, и ему не придётся вновь терпеть целенаправленные попытки этого человека поддержать его. В последнее время Поттер, должно быть, тоже ощущал нечто подобное, потому что, войдя в кабинет, Северус сразу понял: сегодня вечером практиковаться в магии они не будут. Вместо этого на журнальном столике у камина вновь стоял думосброс, а удобные кресла, стоящие по обеим сторонам от него, с надеждой приглашали опуститься в них. — Я подумал, что сегодня вечером мы можем попробовать вернуть вам ещё одно воспоминание, — сказал Поттер вместо приветствия. Понимание, что, по крайней мере, это занятие может принести хоть какую-то пользу, витало в воздухе. Северус, не утруждая себя вербальным ответом, просто слегка наклонил голову в знак согласия. Его внимание уже было захвачено чашей и воспоминаниями внутри. Сегодня вечером ему, как никогда раньше, хотелось поскорей восстановить память. После своей последней встречи с Хьюз он ломал голову, пытаясь поднять из глубин памяти какие-нибудь воспоминания об этой волшебнице со своего первого курса. Его тошнило от того, что он ничего не помнил о ней. Для того, чтобы наладить отношения с Эвелин, Северусу необходимо было знать, что же произошло меж ними. К сожалению, у него сохранилось лишь несколько наиболее ярких воспоминаний о том, как он учился на первом курсе, включая сортировку, и, насколько он мог судить, у него не было чётких воспоминаний о ведьме Эвелин Хьюз. Он даже не был уверен, на каком факультете она училась. Он был так зациклен на том факте, что Лили поступила в Гриффиндор, что почти не обращал внимания на оставшуюся часть церемонии распределения, пока не назвали его собственное имя. Он надеялся, что следующее воспоминание даст хоть какие-то ответы.***
Когда вокруг соткался ландшафт подсознания Снейпа, Гарри обнаружил себя стоящим на опушке Запретного леса. Смеркалось; полная луна медленно выползала из-за горизонта, а последние лучи дневного света быстро отступали перед надвигавшейся темнотой. Воздух был прохладным настолько, что Гарри пожалел, что на нём нет зимнего пальто. Судя по тёмным окнам замка было достаточно поздно. Даже в хижине Хагрида не было света, хотя клубы дыма из трубы показывали, что лесничий был у себя, но спал. Очевидно, сейчас он был один. На мгновение Гарри задумался, где Северус. Воспоминание, к которому он вернулся, было о том, как его мать и Снейп спорили во дворе, и он ожидал, что впоследствии возникнет какая-то школьная сцена. Чего он никак не ожидал — так это оказаться в этих декорациях. В последний раз, когда он прибыл в подсознание Снейпа один, ему пришлось отыскать Северуса, дабы тот смог освободить свои воспоминания. Гарри искренне надеялся, что сегодня вечером этого не произойдёт, потому что у него действительно не было никакого желания исследовать Запретный лес, созданный подсознанием Снейпа. — Чёрт, лучше бы тебе оказаться подальше от Леса, — пробормотал Гарри вслух, беспокойно оглядываясь через плечо на деревья позади себя. Однако его страхи развеялись, как только двери замка ненадолго приоткрылись, и свет, лившийся из вестибюля, обрисовал знакомую фигуру. Гарри не стал задаваться вопросом, почему Снейп покинул замок в такой поздний час, а вместо этого двинулся, чтобы перехватить того по пути через лужайку. — Опять ты?! — возмутился Северус, увидев Гарри. Гарри закатил глаза в ответ на его поведение, но почувствовал облегчение от того, что тот, по крайней мере, прервал свой безумный побег из замка, чтобы поговорить с ним. — Не поздновато ли для прогулки, Северус? Снейп усмехнулся, явно оскорблённый. — Почему ты всегда суёшь свой нос туда, куда не просят? Я имею полное право прогуляться по территории, если захочу. Гарри чуть не рассмеялся над позой мальчика. Он и представить себе не мог, что его мастер зелий окажется таким капризным подростком. — Уверен, что директор Дамблдор думает иначе. Снейп мрачно нахмурился при упоминании своего директора. — Ему было бы всё равно, будь я Джеймсом Поттером, — сердито пробормотал он. — Прости? — Ты всё слышал, — с горечью отрезал Снейп, — Поттер и его друзья могут нарушать любые правила, какие им заблагорассудится. Им никогда ничего за это не бывает. Гарри очень хотелось сказать обратное, но в глубине души он знал, что обвинения Северуса, вероятно, были довольно близки к истине. Даже инцидент с оборотнем замолчали, несмотря на тот факт, что Сириус сознательно заманил своего одноклассника в потенциально смертельную ловушку. — Даже если так, — вместо этого сказал он, — ни один студент не должен бродить по территории в нерабочее время. Это небезопасно. — Пошёл ты! — Северус усмехнулся; его родной акцент становился более заметным, когда он был в гневе. — Если думаешь, что я откажусь от шанса поймать Блэка, то ты ошибаешься. Не смей останавливать меня! — Каким образом, по-твоему, я собираюсь тебя «останавливать»? — раздражённо спросил Гарри. Северус не менее раздражённо хмыкнул, прежде чем вытащить из кармана кусок пергамента и подтолкнуть его к Гарри. Охваченный любопытством, тот развернул скомканную записку: «Нюниус, если ты так уверен, что знаешь наш секрет, почему бы тебе не прийти и не доказать это? Всё, что тебе нужно сделать — нажать на маленький сучок у основания Гремучей ивы сегодня вечером и следовать по проходу, чтобы найти свой ответ. Если ты не такой большой трус, каким я тебя знаю, я думаю, ты наконец-то получишь свои доказательства». Записка была запечатана знакомым гербом семьи Блэк. Гарри был так зол, что чуть не сжёг несчастный кусок пергамента. Это была записка, которую Сириус использовал, чтобы выманить Снейпа из школы. Это было то, из-за чего один мальчик чуть не погиб, а другой столкнулся бы с обвинением в убийстве? Это была самая глупая записка, которую он когда-либо читал. И, что ещё хуже, так это то, что Северус действовал соответственно плану хулиганов. — Ты что, с ума сошёл? — Гарри всё-таки сдержался, очень гордый тем, что он только что не сорвался на Снейпа. — Ты соображаешь, что это подстава?! Северус, очевидно, смотрел на вещи по-другому. — Я в абсолютно здравом уме, спасибо за беспокойство, — холодно ответил он. — И даже если это подстава, мне всё равно удалось бы поймать Блэка за пределами школы. Ему тоже придётся встать с постели, если он хочет застать меня врасплох. Гарри пришлось сдержаться, чтобы не обхватить голову руками из-за явной глупости подростков. Мерлин знает, в своё время он совершил много глупостей, чтобы доказать неправоту Малфоя, но логика Снейпа была настолько искажена, что Гарри задался вопросом: а не пытается ли мальчик активно убедить себя, что у него всё получится. — Тебе не приходило в голову, что всё, что нужно сделать Сириусу — просто сообщить учителю, что он знает о твоих планах на этот вечер нарушить комендантский час и отправиться за пределы школы? Ему вообще не нужно покидать свою спальню, и ты станешь единственным, кого поймают. — Это не похоже на Блэка, — пренебрежительно ответил Северус. — Он захочет увидеть, как меня поймают. Он не упустит возможности позлорадствовать! В общем-то, Гарри подозревал, что, скорее всего, так и было. Но он точно знал, что Сириус абсолютно не собирался находиться рядом с Северусом сегодня вечером. Как бы Гарри ни хотелось это признавать, его крёстный действительно хотел, чтобы Снейп отправился в Визжащую хижину один. Он знал, что ничего не добьётся, пытаясь убедить Снейпа в обратном, и решил сменить тактику. — Хорошо, — сказал он, — даже если отбросить возможность того, что Сириус действительно хочет тебя подставить, ты ведь знаешь, в чём заключается «секрет», верно? Снейп закатил глаза. — Что Ремус Люпин — оборотень? — ответил он скучающим голосом. — Конечно, я знаю. Я знаю это с конца второго курса! Любой придурок бы понял. — Значит, тот факт, что Сириус устроил тебе свидание с оборотнем в ночь полнолуния, тебя не волнует? — саркастично продолжил Гарри. — Я знал, что ты меня не поймёшь, — обвинил Северус, выхватывая кусок пергамента у Гарри, прежде чем тот успел отреагировать. — Ты такой же, как и остальные взрослые там, наверху! — крикнул он, указывая через плечо на замок. — Тебя не волнует, что драгоценный Поттер и его тупые приятели каждый месяц нарушают правила. — Это не имеет никакого отношения к моему отцу, — раздражённо парировал Гарри. — Это касается тебя, Северус. Ты глупо рискуешь своей жизнью, чтобы доказать свою точку зрения. Мой отец и его друзья нарушили правила, — продолжил он, прежде чем Снейп смог его прервать. — Я признаю это. И это было неправильно с их стороны. Но пойти туда, зная, что в конце коридора находится настоящий оборотень… — Гарри замолчал, недоверчиво качая головой. — У меня слов нет, Северус, — признался он. — Потому что это… это просто нелепо. — Мне всё равно, — упрямо ответил подросток, — я не трус. Гарри разинул рот. — Так вот в чём дело? Ты делаешь это потому, что он назвал тебя трусом? Второй раз в своей жизни Гарри стал свидетелем выражения абсолютного безумия, которое, казалось, появлялось на лице Снейпа всякий раз, когда его обвиняли в трусости. — Блэк не имеет права! — взревел Северус, почти бессвязно крича в своей ярости. — Он ничего не знает. Он шутит о политике крови, но он никогда не сталкивался с последствиями неправильного мнения, — с горечью продолжил Северус. — Ему не нужно спать в одной комнате с этими фанатиками… Ему даже не нужно скрывать свою дружбу с ней… Он принимает всё это как должное… Думает, что он храбрый. Он не знает значения этого слова. Но я докажу ему! — яростно закончил он. — Сегодня я покажу ему, кто настоящий трус. Умом Гарри понимал, что дружба Северуса с его матерью была необычной в политической обстановке их школьных лет. Но он никогда по-настоящему не садился и не думал о давлении и предрассудках, с которыми Северус, должно быть, сталкивался ежедневно в течение многих лет. Действительно, было замечательно, что им удавалось сохранять дружбу целых пять лет. И, поэтому, взглянув на проблему со стороны Снейпа, Гарри почувствовал трагичность того, как всё закончилось между ними. Как только тирада подростка завершилась, Гарри инстинктивно потянулся вперёд, чтобы схватить того за плечи. Конечно, Северус попытался отмахнуться, но Поттер держал крепко, заставляя его смотреть себе в глаза. — О тебе, Северус Снейп, можно много чего сказать, — серьёзно начал он. — Но я точно знаю: ты никогда не был трусом. Только невежественный идиот мог тебя так назвать. Те, кто действительно знают тебя, знают правду. И тебе нет нужды что-либо доказывать. Но если ты сделаешь это, если ты выполнишь свой нелепый план, зная, что происходит с Ремусом Люпином, — продолжил Гарри, — что ж, прости, Северус, но единственное, что ты докажешь, так это то, что ты — дурак. Он почувствовал, как Снейп напрягся под его руками, а в его тёмных глазах промелькнула вспышка боли, которая была тщательно запрятана под знакомую непроницаемую маску, которую всю свою жизнь носил его старший «я». — Лучше быть дураком, чем трусом, — злобно усмехнулся Северус. Прежде чем Гарри успел ответить, тот вывернулся из его ослабевшей хватки и зашагал прочь, очевидно, решив продолжить путь к Гремучей иве. Гарри посмотрел ему вслед, издав сокрушённый вздох. Он думал, что предотвращения попадания Снейпа в ловушку Сириуса было бы достаточно, чтобы освободить воспоминания этого человека, но, очевидно, подсознание Снейпа считало иначе. Вместо этого его беседа с Северусом, казалось, ничего не дала, лишь спровоцировав подростка продолжать свой никчёмный план. Не зная, что ему делать, и снова оставшись в одиночестве, Гарри сел на опушке леса и стал ждать, что теперь будет. Последние солнечные лучи исчезли, пока они препирались, но полная луна была достаточно яркой, чтобы Гарри, стоя у края леса, видел, как Северус заморозил Гремучую иву и исчез в проходе под деревом. Он подумал, что, возможно, теперь ему придётся снова встретиться со своим отцом, чтобы открыть воспоминания Северуса. Эта возможность была не особенно привлекательной, учитывая, что версия отца, обитавшая в подсознании Снейпа, состояла, кажется, исключительно из негативных черт Джеймса Поттера. Хотя, по крайней мере, в этой ситуации Снейп не мог преувеличивать недостатки Поттера-старшего. Независимо от того, как смотреть на ситуацию, он поступил правильно, отправившись за Северусом. Погружённый в свои мысли, он не замечал, как утекали минуты, отмеченные только количеством листьев, которые Гарри рвал, ожидая, чем же всё закончится. На самом деле, он был удивлён, что его отец до сих пор не появился. Судя по тому, как Сириус и Ремус говорили об «инциденте», Джеймс едва успел добраться до Снейпа вовремя. Гарри понял: если их воспоминания точны, то у его отца практически не осталось времени. Северус исчез в коридоре добрых пятнадцать минут назад. К этому времени он уже был бы на полпути к Визжащей хижине. Если Джеймс хотел задержать Снейпа, он уже должен был покинуть замок. Нахмурившись, Гарри посмотрел в сторону школы. Двери были плотно закрыты, а сам замок оставался погружённым во тьму. Вздрогнув, Гарри понял, что он выглядит практически необитаемым. — Какой же я идиот! — простонал он вслух, когда, наконец, понял, что ему предстояло сделать. Джеймс Поттер не придёт. Теперь это было настолько очевидно, что он не знал, почему вообще ожидал появления своего отца. Эвелин ведь говорила прошлой ночью именно об этом — в этом мире имеют значение только его решения. И, очевидно, он только что решил позволить Снейпу быть растерзанным оборотнем. Проклиная свою глупость, Гарри повернулся и побежал прямо к Гремучей иве. Он мог только надеяться, что не опоздает, учитывая, какое преимущество Северус имел перед ним. К счастью, ему удалось без проблем заморозить дерево и без промедления нырнуть в проход под сучком. Туннель был таким же тесным, каким его помнил Поттер в тот день, когда он увидел, как Волдеморт напал на Снейпа. Однако, не беспокоясь о мантии-невидимке или необходимости оставаться незамеченным, он мог бежать, почти согнувшись пополам без особых проблем. Плюс, характерные звуки, свидетельствовавшие, что неподалёку находился перекинувшийся оборотень, были более чем достаточным стимулом, чтобы подстегнуть Гарри. Наконец туннель стал подниматься, и звуки ужасного превращения Люпина сделались ещё громче. В тусклом свете, лившемся из хижины, Гарри смог мельком увидеть кроссовок Северуса, скрывшийся за поворотом. Он бы закричал от облегчения, если бы так сильно не запыхался. Дойдя до угла, Гарри остановился, разглядывая открывшуюся перед ним картину. Северус стоял у небольшого отверстия, которое вело на нижний этаж Визжащей хижины. Он не смотрел в комнату — скорее, он стоял лицом к Гарри, как будто ждал его прихода. Казалось, он собирался с духом, чтобы войти. Внимание Гарри, однако, было приковано исключительно к оборотню, который был виден через отверстие позади Снейпа. Зверь явно учуял запах Северуса. Он был неестественно спокоен и готовился к нападению, не отводя пристального взгляда от своей жертвы. Гарри не стал думать — он начал действовать. Бросившись прямо на Северуса, он схватил того за талию, намереваясь оттащить от небольшого отверстия, прежде чем оборотень смог бы нанести удар. Но что-то пошло не так. Он столкнулся с Северусом, но они падали вперёд… …Гарри издал стон, больно ударившись о пол своего кабинета. Нечто сдавленно застонало, пошевелившись под ним, и Поттер, вздрогнув, обнаружил, что лежал на Северусе Снейпе. На очень взрослом и довольно растерянном с виду Северусе Снейпе. — Что, во имя Мерлина, здесь происходит? Гарри оглянулся через плечо и увидел свою жену, стоявшую у камина. Выражение её лица застыло где-то между удивлённым и обеспокоенным. — Э-э… Ничего? — Гарри неуклюже попытался встать, в спешке едва не упав снова. — Просто… э-э… упал со стула. — И Северус тоже случайно упал со стула? — спросила Джинни, выдав своё недоверие и одновременно сделав шаг, чтобы помочь старшему мужчине подняться. — Ага, — слабо согласился Гарри, чувствуя себя явно дезориентированным. Только что он был в подсознании Северуса, пытаясь помешать оборотню растерзать Снейпа-подростка, а в следующую секунду он очнулся на полу своего кабинета, очевидно, вытолкнув взрослого Северуса из кресла. Было очевидно, что ему каким-то образом удалось вырваться из разума Снейпа, но он понятия не имел, достиг ли он чего-нибудь, пока находился в подсознании этого человека. Хотя, судя по рассеянному выражению лица своего бывшего профессора, Гарри подозревал, что ему, скорее всего, удалось освободить его воспоминания. — Ладно, — добродушно вмешалась Джинни, разбивая тишину кабинета, — я точно знаю, когда я не нужна. Однако старайтесь не производить слишком много шума. Мальчики спят, и я только что уложила Лили на ночь. — Извини, — смущённо сказал Гарри, заработав раздражённый взгляд Джинни, когда та выходила из комнаты. Он не собирался игнорировать Джинни, но внезапный переход из подсознания Снейпа обратно в реальность сбил его с толку. Повернувшись обратно к Северусу, он обнаружил, что тот сидит у камина, явно погружённый в свои мысли, и немигающе смотрит на пламя в очаге. Заняв своё место, Гарри сумел сдержать любопытство на полминуты, прежде чем вырвать Снейпа из его размышлений. — Сработало? На мгновение показалось, что Северус не услышал вопроса: его взгляд так и оставался прикован к камину, но затем он заговорил, и его голос был далёким и растерянным. — О да, сработало, Поттер. Можете не сомневаться.
