А поутру они проснулись...

— Всё нормально, — хрипло выдыхает мужчина, понимая, что всё не в порядке — становится душно, а в голове не то, что мысли путаются — там воцаряется паника, приводя воспоминания в ещё больший хаос. — Нет, не нормально, — алые глаза недовольно щурятся. — Ты согласился. Ты мой, — пристальный взгляд глаза в глаза. — И до тех пор пока ты мой, всё что тебя касается — касается и меня, — он подходит ближе, крепко сжимая не выпущенную ладонь. — Твои проблемы — мои проблемы, — он кладёт своё колено между ног блондина, упираясь в сидение, и склоняет голову. — Твои желания — мои желания, — второй рукой хватает подбородок с плотно сжатыми губами. — Что тебя беспокоит, мой тёмный котёнок? Что мне нужно уничтожить?       Глаза распахиваются от последней фразы, и внезапно становится так легко и просто, что Альберу даже не сразу замечает, как начинает посмеиваться. Он чувствует что-то странно знакомое, непривычное, но сейчас почему-то очень нужное. Это что-то давит и притупляет его взрыв эмоций. Все проблемы почему-то кажутся такими незначительными. Только жар не отпускает — он нарастает. — Альберу, — багровые глубины нехорошо скалятся, заставляя синие омуты уставиться в злую бездну, — а ты, после того случая, сподобился до целителей дойти?       Кроссман заторможено моргает и холодеет. В голове появляются спутанные воспоминания о том вечере-ночи. Длительный эффект? Не афродизиак? Ему тогда часа хватило, чтобы дойти от простого ощущения жара до возбуждённого состояния, вроде бы…? Сейчас также будет? Или, учитывая непривычный беспорядок чувств и мыслей в начале, то — это будет что-то похуже? Больше? Сильнее? — Мне нужно идти, — он встаёт, пошатываясь, и удивлённо замирает, когда чувствует горячие руки, застёгивающие и заправляющие его рубашку обратно в брюки. — Ты уверен? — глаза внимательно осматривают потрёпанный вид принца, его расширяющиеся зрачки и выпирающую ширинку. — Мне нужно увидеть Ташу, она вызовет кого нужно, — кронпринц встряхивает головой. — Нет, — он держал его в своих объятиях, в алых глазах блеснул нехороший огонек. — Её можно вызвать сюда?       Альберу удивлённо смотрит на хмурого парня, а ведь правда — её же можно сюда вызвать…! Кроссман вроде всё понимает, но чувствует себя сейчас так, будто его от мира отделяет какая то завеса наподобие толстого стекла. — Точно… — он делает осторожный шаг назад, а вдруг не выпустят из объятий? Альберу путается, не понимая — он хочет, чтобы не отпускали или чтобы отпустили? Эти руки такие горячие и сильные… Надёжные… — Пойду распоряжусь ужином, — Кейл спокойно подхватывает халат, надевает и выходит из комнаты.       Альберу растерянно молчит пару минут, а потом встряхивается, растирая шею и устало вздыхая. Он достаёт маленькое переговорное устройство — минута настройки, пара минут связи и перед ним возникает хмурое выражение его тёти. — Ты расследовала дело того вечера? — резко и быстро спрашивает принц. — Расследую, мы вышли на посредника. Это был заговор королевы и двух советников, пока только этих нашли. А что? — она беспокойно наблюдает за подёргивающимся коленом, сидящего в кресле, племянника — руки сложенные в замок скрывают смущающий его факт. — Выясни, чем меня отравили — это первоочерёдная задача. Это что-то сильнодействующее и долгоиграющее. С нервами, с физической реакцией связано точно. У меня чуть не случилась истерика или это была паническая атака? Не суть. Потом появились странные ощущения и лёгкая заторможенность, — он нахмурился, расстёгивая рубашку. — Мне жарко. Но… — он нахмурился, чувствуя, как-то стекло, отделяющее его от окружающего мира, стало медленно таять с момента ухода Хенитьюза из комнаты. — Кэйл что-то сделал и мне стало легче. Но почему именно в его присутствии…? — последние предложения он еле слышно пробормотал себе под нос. — Поняла, займусь этим сейчас же. Целитель сможет прибыть только к завтрашнему утру. Может лучше к дворцовым обратиться? И держись от Кейла подальше. Нужно присмотреться к парню повнимательнее, уж больно от него двоякое ощущение остаётся. Вроде помог, но тут же оказался замешан во всех подозрительных ситуациях. Ты ведь к нему планировал зайти после собрания…?       Внутри что-то слабо заворочалось, оскорбленно зашипело… — Нет! — как-то поспешно возразил блондин. — Завтра вечером так завтра вечером. Но лучше к обеду поторопитесь, неизвестно сколько будет длиться этот эффект. Ощущения точно такие же, как в тот вечер, только перед жаром был всплеск непоследовательных решений-эмоций-чувств. Ох, — принц качнул головой, — …меня опять начинает вести.       Что же со мной…? — А… — она моргнула, замечая румянец на скулах. — Удачи ночью… ? — она сочувственно кивнула головой, неправильно понимая его последнюю фразу, но замечая, как фразу про Кэйла пропустили мимо ушей. — Но, если что, зови местных или звони мне. Я направлю наших в твои покои, пусть последят за происходящим, — она заметила, как он вскинулся, впрочем она сразу поняла, что он не в своей комнате. — И ещё несколько распределю неподалёку от тебя. Ты всё-таки пошёл к нему один, верно? Ты сейчас у него? — она увидела его заторможенный кивок. — Введу в курс дела Эрвина, он возьмёт на себя координацию эльфов во дворце, а я полностью сосредоточусь на расследовании, — она заметила его углубившееся дыхание. — Ты ещё понимаешь меня? Соображаешь? — Таша, я отключаюсь… пока ещё соображаю… более менее… полагаюсь на тебя…       Это состояние не даёт раздражению проявиться в полной силе. Распаляет только, и не даёт думать ни о чем, кроме секса. Секса с Кэйлом…       Мужчина отключился, убирая связующее устройство обратно во внутренний карман. Тяжёлые вздохи раздавались в тишине спальни. Он потер переносицу, ощущая, как странное стекло почти истончилось. Альберу сжимал виски и смотрел мутным взором по сторонам. Наследный принц ощущал, как в глазах размывается, а тело плавится в жестоком пламени горячки. Помня то, что ему пришлось пережить, он теперь мог понять, что этот жар сможет уняться только в определенном случае.       Ни о чем не думая, кроме как о желании уменьшить ту сладкую боль, что причиняла ему жёсткая ткань брюк, он потянулся к своим штанам, дрожащими пальцами расстёгивая ширинку. Руки сжимают сквозь нижнее белье раздражающий стояк. Он ведёт рукой от паха до груди и начинает расстёгивать рубашку. Ласкает сквозь ткань трусов истекающий предсеменем член. Сжимает длинными пальцами сосок, который виднеется из-под полурастегнутой рубашки.       Ему было ужасно стыдно. Ему было ужасно жарко. У него перед глазами стояли по-дьявольски алые губы, уши помнили манящий шёпот низкого шипяще-рычащего тембра. Тело плавилось от воспоминаний о крепких руках, что ставили в разные позы и ласкали нежными касаниями. Где-то на сетчатке до сих пор горел карминный взгляд, пожирающий и не оставляющий другого выбора, кроме как сдаться на милость победителя.       Отчаяние трепыхалось жалкой пичугой в груди, спирая дыхание, лишь бы никто не увидел…! лишь бы Хенитьюз оказался не из тех…!

      Кэйл ведь не подставит, не приведет сюда кого-нибудь поглумиться надо мной?

      Кроссман резко замирает от страха, выпрямляясь, когда слышит щелчок двери. Перед глазами все расплывается, и он при всем желании не смог бы сейчас прекратить то, что он делает.       Кронпринц прислушивается, ощущая бешеный стук сердца. В голове сквозь туман пытается пробраться толика здравого смысла и адекватности. Та странная преграда пропала несколько секунд назад, погружая его в бушующий водоворот вожделения кроваво-алых волос, насмешливого взгляда и жадных губ. — …никому не скажешь. Понял? — Да, молодой господин, — кто-то, кто имел старческий голос, вкатил тележку с едой в комнату. — Позаботься о том, чтобы сюда никто не зашёл, а утром меня никто не беспокоил. Никто не должен знать, — послышался скрип закрывающейся двери и почти неслышное предложение. — И сделай так, чтобы дети и близко не подходили. — Слушаюсь, молодой господин, — дверь закрывается и Альберу тихо стонет, больше не имея сил сдерживаться, особенно, если рядом находился объект его желаний.       Или похоти…? Принц ещё не разобрался, решая отложить все вопросы на потом. Ему было не до этого.       Раздались шаги за спиной, которые на мгновение замерли, услышав протяжный стон. Кэйл вышел из-за кресла, рассматривая возбуждающую его картину. — Ваш Высочество, я смотрю, вы за старое взялись? — задумчивый взгляд прошёлся по по-королевски расхристанному кронпринцу. — Давай я тебе помогу, мой тёмный котёнок? — карминные глаза загорелись знакомым огнём, уставившись в приобрётшие странно-туманную синеву глаза тяжело дышащего мужчины.       Альберу уже был в том состоянии, когда не мог отвечать. Всё, что ему оставалось это надеяться, что тот сможет понять его без слов. Повторить тот незабываемый опыт…       Внутри довольно ворочалось набирающее силу чудовище, что в будущем Альберу обзовёт любовью к рыжему ублюдку.