По рукам

      Тэхен не мог привыкнуть к тому, что теперь мог позволить себе подольше спать и попозже ложиться спать. Ему нужно было посетить детский центр, чтобы получить предусмотренные его договором деньги, и заключить новый договор, которые затем будет дополнен конкретными условиями, как только будут определено, какое количество желающих нужно будет объединять в группы. Тэхен не знал точно, был ли их «предконтракт» чем-то обязательным, но ему льстил тот факт, что в его услугах нуждались и их оказание стремились зафиксировать документально. У него ведь правда это получилось, правда, он был уверен, что виной тому был не педагогический талант, а просто любовь к детям, рядом с которыми он чувствовал себя собой. Точнее, той неотъемлемой частью себя, которая отвечала за улыбку и беспричинное счастье. Он оставался ребенком. И это совершенно не мешало ему, например, строить планы на романтическое или даже сексуальное будущее, ругаться матом и даже оплачивать счета, самостоятельно распоряжаясь собственным бюджетом. Интересно, почему любовь и секс он поставил на первое место? Кажется, потому что близилось время его собеседования. И казалось бы, причем тут любовь и секс, но Тэхен сам не знал, полагаясь лишь на ассоциации, которые никогда не анализировал. Это было бессознательное, которое нужно просто принять.       На этой мысли он посмотрел на часы. Действительно, близилось. Интересно, он должен прийти в костюме? Классическом? Строгом? Классические были в его гардеробе, потому что он не представлял жизни без костюмов, считая их самой удобной вещью, разумеется, после шорт и футболок. Но у него не было формальных костюмов, которые бы сидели как с иголочки и живописно бы вписывались в любую формальную ситуацию. Строго как с иголочки, потому что весь его гардероб составляли простые лекала и силуэты, широкие и узкие, которые можно было сочетать с чем угодно, даже с босыми пятками, по которым Тэхен всегда скучал, надевая обувь, и что всегда выглядело актуально и даже стильно. Возможно, этого было достаточно. А если он наденет футболку вместо рубашки? У него не было формальных белых рубашек. Тех, которые он бы не успел загваздать краской. У того, чтобы быть художником, был один несомненный плюс. Ты не пачкался в краске, а творил, и Тэхен никогда не гнушался повторно надевать вещи, о которые до этого бессознательно вытирал руки и кисти. И он всегда попадал в центр внимания, возможно, на самом деле никогда его не покидая. Чимин всегда ему говорил, что даже если он наденет вытянутые дедушкины треники, заправит их в носки, которые дотянет до колен и украсит все это великолепие сандалиями на липучках, на него все равно будут смотреть с восхищением. Потому что не одежда делает человека, а человек одежду. Причем, во всем смыслах.       — Добрый день. — Время за рассуждениями прошло незаметно, и Тэхену пришлось убедиться в том, что он приехал раньше. Как бывало обычно. Инь и Янь. Чимин опаздывал, а Тэхен в это время хвастался отменной пунктуальностью. — У меня собеседование с господином Кимом.       Встретившая его девушка была явно официанткой, явно впечатлительной, потому что заметив на себе улыбающийся, но все же немного испытующий и нетерпеливый взгляд, она смущенно улыбнулась, опустив голову в какие-то записи и задумчиво нахмурив бровки.       — Я повожу вас к господину Чону. Боюсь, что господина Кима сейчас нет на месте.       — Это грустно. — И Тэхен опустил уголки губ, поджав их. — Но спасибо большое и на этом.       — Скажите, а вы модель? — Девушка бросила этот вопрос в тот момент, когда Тэхен оторвался от стойки, и он вновь положил на нее свои руки, на которые девушка тут же обратила внимание.       — Нет, я художник. — Он улыбнулся.       — Просто до этого на этом месте работали только модели. Последний соискатель, который кинул господина Кима на деньги, был моделью ювелирных украшений, в том числе мужских часов. — Девушка продолжала смотреть на руки Тэхена, потом, не отрывая свой взгляд, вышла из-за стойки, поправила туго сидящую на тонкой талии симметричными выточками жилетку и подняла на Тэхена глаза.       — А как метрдотель мог кинуть на деньги, если он не имеет дел с кассой? — Тэхен на самом деле пытался понять, как такое возможно, но не смог и решил обратиться за пояснением, и девушка, которая теперь облокачивалась на стойку с другой стороны, вздохнула.       — Втерся в доверие. А он… — Девушка очень прямо посмотрела на Тэхена. — Доверчивый и впечатлительный, но как руководитель… Самый лучший. Заботливый, понимающий. И… — Она как будто решительно приподняла подбородок. — Мы, нашим дружным сработавшимся коллективом, после этого решили, что не дадим его в обиду. Вот так-то. И господин Чон нас в этом поддерживает.       — О, если со мной подпишут договор, я тоже в деле. Раз Джин такой хороший, его необходимо оберегать от всяких… — Тэхен пытался подбирать слова, пока девушка смотрела на него явно с недоумением. — Нечестных намерений! Во!       — Джин? Вы успели перейти на ты? — Она прищурилась, и Тэхен пытался понять, нужно было это сохранять в тайне или не нужно, но в любом случае, сохранить в секрете он уже это не мог.       — Ну да. Вчера. Но… Наверное, это только в неформальной обстановке, потому что на рабочем месте необходимо соблюдать субординацию, да? Или я неправильно понимаю? — Тэхен улыбнулся, забавно наклонив голову, пока официантка стала смотреть на него оценивающе. — Что?       — Здесь не приветствуются романы на рабочем месте.       — С кем? — Тэхен удивленно округлил глаза.       Девушка собиралась что-то ответить, но потом посмотрела Тэхену за спину, начала вежливо улыбаться своими блестящими глазами, и как только Тэхен повернулся, чтобы посмотреть, что там такого было, он сначала наткнулся взглядом на слишком близко почему-то остановившийся от него нос Ким Сокджина, о чем он узнал только когда поднял глаза в глаза, а затем почувствовал на своей талии руки. Учтиво, но хотелось бы, конечно, больше уверенности. Ну, это если бы была неформальная обстановка. А в формальной, разумеется, этого было достаточно. Но так ли необходимо...       — Со мной. Никто не может в моем ресторане крутить со мной романы, но все, разумеется, хотят… — Джин самодовольно улыбнулся, а затем подмигнул девушке, которая, смутившись, опустила глаза.       — Я запомню. — Тэхен кивнул, уронив свой взгляд обратно на нос, по которому он скатился к губам. Губам...       — Вот и отлично. — Джин тоже кивнул, затем его рука исчезла с талии Тэхена, а нос убрался подальше, вместе с глазами и всем остальным. — Прошу за мной.       Ким Сокджин направился к кабинету, Тэхен направился за Ким Сокджином, официантка взглядом направилась за Тэхеном, даже не думая теперь распускать сплетни, но уже предсказывая внутрь себя, чем это всё однажды закончится. Потому что господин Ким был тонкой и впечатлительной душевной организации, чем очень легко было пользоваться, если удастся правильно подобрать крючок. И она тяжело вздохнула, начиная верить в то, что эта должность на самом деле была проклята.

* * *

      — Изучи, пожалуйста, трудовой договор и поставь свою подпись, если будешь согласен со всеми условиями. — Джин аккуратно положил перед Тэхеном, который устроился напротив в кресле для посетителей, распечатанный документ, в то время как сам поднялся и направился к окну, чтобы поднять плотные шелковые римские шторы, впуская в кабинет, который не мог похвастаться простором, но блестел и переливался стилем, теплый солнечный свет.       Под который Тэхен тут же подставил лицо, чувствуя, как он проникал внутрь через тонкие веки, согревая, освещая и настраивая на позитивный лад. Возможно, виной тому был витамин Д, но Тэхену нравилось верить, что у солнца есть своя особая магия. Всё может быть плохо, но как только из-за туч показывается солнце, бликуя в твоих зрачках, всё сразу становиться чуть лучше. И он задержался в этом мгновении, с закрытыми глазами, мечтательной улыбкой и чуть запрокинутой головой, не видя, что Джин, прислонившись к широкому подоконнику, внимательно за ним следил. Точнее сказать, по его выражению лица, любовался, с мягкой улыбкой и прорисовавшимися у уголков пухлых губ щечками. В нем всегда пряталось очарование, даже если он отчитывал кого-то ледяным, опаляющим щеки стыдом тоном. Мягкая, нежная натура, которая защищалась широкими плечами, нанизанными на уверенно твердый внутренний стержень. Недостаток или достоинство, он сам не мог определиться с этим. Но был уверен в том, что Ким Тэхен был самым красивым соискателем на эту должность. От него невозможно было оторвать глаза. Как будто твой мозг через зрительные анализаторы каждый момент времени угадывал в его внешности новую привлекающую деталь, которую необходимо рассмотреть, а затем еще одну…       — Обожаю солнце. — Тэхен открыл глаза и с задумчивой улыбкой посмотрел на Джина, который тут же профессионально быстро собрался с мыслями, оторвавшись от подоконника и чуть нервно поправив пиджак, который между делом расстегнул, чтобы удобнее занять свое кресло. — С ним всё становится приятнее.       — Согласен. — Джин улыбнулся, теперь за монументальной дубовой столешницей, которая разделяла его и Тэхена, чувствуя себя в безопасности. Вообще, он не был пугливым и даже мог ответить в драке, но он всегда терялся перед привлекательностью. Такой сильной привлекательностью. Чувствовал себя беззащитным. Как будто она могла его съесть. Или позволить съесть себя, и тогда диатеза или изжоги было не избежать, в лучшем случае. — Оно позолотило тебя.       Он рассеянно улыбнулся, а затем старательно спрятал взгляд, вдруг осознав, что именно сказал. Но Тэхен не был смущен и не испытывал подозрения, широко и искренне улыбнувшись, демонстрируя сразу два ряда красивых зубов.       — Так говорила моя бабуля, когда я был маленьким. Настолько маленьким, что мог себе позволить валяться на травке с голой попой, которая отлично отражала солнце. Опять же, по ее словам. — Он улыбнулся с ностальгией, пока Джин думал, как именно оценить такую откровенность. — Я отвлекся.       И он, все еще улыбаясь, опустил глаза в договор, которые держал двумя руками, приподняв от столешницы белые листы. Взгляд Джина сам опустился к его пальцам и настолько на них задержался, вцепившись, схватившись, как будто его могли оторвать, что… Они были прямыми, как будто вычерченными по линейке. Длинными, как будто предназначенными для какого-то конкретного дела, красивого, требующего мастерства и кропотливый сноровки. Даже ногти были идеальными, с удлиненным ногтевым ложем, плоские… И суставы никак не портили эту идиллическую картину, лишь подчеркивая ее совершенность. Этим пальцам нужны кольца. Тонкие. Чтобы оправдывать то внимание, которое они на самом деле заслуживали, особенно теперь, когда они начали скользить по белой бумаге, иллюстрируя задумчивость своего хозяина.       — Тебе нравятся мои руки?       Джин как будто был застигнут на месте преступления. Он вздрогнул, сцепил перед собой пальцы в замок, неосознанно защищаясь от разоблачения своей маленькой слабости, и еще чуть больше, несмотря на и так идеальную осанку, распрямил плечи.       — Да, они очень красивы. — Он сдержанно и коротко улыбнулся, теперь справедливо решив, что Тэхен так и так разглядел на его наверняка дебилистично и мечтательно отрешенном лице восхищение.       — А мне нравятся твои руки. — Тэхен улыбался задумчиво, посмотрев на пальцы Джина, которые тот поспешил убрать на свои колени. Это был рефлекс. — Зачем спрятал? Я же позволяю смотреть на свои.       Он, кажется, был на самом деле возмущен этим.       — Я не приплачиваю за лесть. — Но Джин все-таки достал руки из-под стола, решив, что теперь было самое время их занять, достав из ящика стола свой неформальный рабочий ежедневник, куда мог писать всё, что вздумается, потому что просто мог себе это позволить. А сохранять теперь спокойствие, как взрослый человек и руководитель, не мог.       — Я не сказал, что у тебя красивые руки. Лишь то, что они мне нравятся. — Тэхен свободно пожал плечами, затем вновь вернувшись к изучению документа.       — А как могут нравится некрасивые руки? — Джин подозрительно прищурился.       — У тебя не некрасивые руки. — Тэхен положил документ, сложив перед собой руки. И Джин не успел остановить свои глаза, которые как будто магнитило. И как будто нарочно, Тэхен взял ручку, которую стал перекладывать в пальцах, будто бы издеваясь над фокусом внимания Джина, который даже бульдозером теперь было не сместить. — Они просто необычные, и чтобы ты верно понимал то, что я подразумеваю под этим словом… Его значение ближе к слову волшебные, чем ненормальные.       Джин не мог воспринять это как полагается, потому что знал, что из волшебного в его руках были только неестественно гнущиеся суставы, которые его руки и уродовали. Ладно, не уродовали — он успел определиться с этим еще до того, как закончил университет. Не украшали.       — Ты думаешь, что я подлизываюсь. А я просто художник. И можешь мне поверить, как художнику, что твои руки рисовать намного интереснее, чем, например, мои. И если ты спросишь, почему интереснее — потому что сама собой встает задача изобразить их так, чтобы ты их полюбил, а не просто принял. Задача со звездочкой, потому что люди всегда старательно опекают свои комплексы. — Тэхен задумчиво наклонил голову, продолжая вертеть в руках шариковую ручку, как будто испытывая терпение Джина, который с привлечением титанического усилия воли теперь всё-таки смотрел на его лицо. — Я не портретист, но достаточно общался с ними, которые говорили мне, что действительно талантливые картины всегда украшают горбатые носы, тонкие губы, разные по форме глаза и прочее, что люди привыкли воспринимать за недостатки, привыкнув обращать внимание на других, а не на себя. Они видят лишь чужие ожидания, кем-то провозглашенные стандарты, которые совсем не гарантируют красоту. Потому что красота, она в глазах того, кто смотрит, а не конкретной форме. В его готовности видеть то, что его окружает таким прекрасным, каким это задумывалось.       Джин очень внимательно вслушивался в спокойный, бархатный баритон, обдумывая то, что услышал.       — Я люблю свои руки. — Возможно, он немного лукавил.       — В таком случае, дай мне их рассмотреть. — Тэхен окончательно отложил договор, протягивая свою ладонь. — А я, в благодарность, сделаю для тебя набросок.       Джин сомневался, но отступать было некуда. И он протянул ладонь, которая тут же оказалась в теплых бережных пальцах, которые касались так, как будто против запрета трогали музейный экспонат. Джин чувствовал себя голым. Когда твои неидеальные руки так пристально рассматривает тот, у кого эти самые руки совершенны, невольно ощущаешь себя... будто бы голым. А совершенные пальцы Тэхена теперь как раз проходились по суставам, несуразно выкручивающим пальцы, и Джину больше всего теперь хотелось одернуть руку.       — Ты напряжен. Расслабься. Я не укушу и не обижу.       Он накрыл пальцы Джина своей ладонью, теперь забавно вглядываясь в его лицо. Он был спокоен, не улыбался и не пытался Джина нарочито ободрить, картинно, притворяясь, что понимает его чувства. И Джин улыбнулся, на самом деле почувствовав себя спокойнее. Возможно, виной тому был теплый и мягкий карий взгляд, который очень красиво переливался коньяком в солнечном свете. На этой живописной мысли, Тэхен аккуратно отложил руку Джина, взяв находящийся от него по правую руку чистый листок бумаги, который явно предназначался для принтера. И без спроса вызволенный из подставки идеально заточенный карандаш тут же начала скользить, оставляя после себя плавные, изредка прерывающиеся росчерки. А Джин теперь мог заворожено смотреть не только за пальцами, но и за тем, что они вытворяли. От слова творить.       — Вот. — Тэхен протянул Джину рисунок. — Не ручаюсь за гениальность и правдоподобность, но это то, что я вижу, когда смотрю на твои руки.       Джин теперь тоже смотрел на свои руки, руку, изображенные простым грифелем. Было похоже. И это было странно, если учесть, что он так пальцы при Тэхене не держал. Они как будто теперь застыли в воздухе, будто не решаясь чего-то коснуться и как будто именно поэтому, от напряжений сомнений, вынужденно согнулись в суставах.       — Так мы обычно касаемся своих страхов и комплексов, которые сами себе придумываем. — Тэхен улыбнулся, а затем взялся за договор, сразу найдя там отведенные для подписей места. — Я верю, что ты меня не обманешь.       — Ты… так и не изучил? — Джин смотрел на рисунок, кончиком пальца незаметно повторяя выведенный узор.       — Я доверчив. Ты доверчив. Мы не можем обмануть друг друга. — Тэхен пожал плечами. — Мне рассказали в очень общих чертах, что случилось с моим приемником.       И вот теперь Джин прямо на глазах похолодел, все его очарование как будто замерзло, превратившись в холодный и неприступный камень. Он закрылся, и Тэхен мог почувствовать это теперь почти физически.       — Мне передали, что если я постараюсь провернуть что-то подобное, меня накажут и насильно придадут забвению, потому что твой рабочий коллектив очень тебя ценит и обязательно попытается защитить. — Тэхен покачал головой, пока Джин, услышав о рабочем коллективе и его инициативе, заметно потеплел.       — Я доверчив и наивен, и легко поддаюсь на грамотные провокации против моих чувств.       — Ты так просто признаешься в этом, потому что понимаешь, что в любой момент будешь отмщен? — Тэхен поднял брови, и Джин позволил себе самодовольную улыбку.       — Разумеется. Теперь пришла моя очередь провоцировать. Должна прийти, по крайней мере… — Джин забавно поджал губы, уведя взгляд в сторону стеклянного книжного стеллажа.       — Было бы интересно посмотреть на это или еще лучше, ощутить на себе. — Тэхен говорил и смотрел прямо, и Джин не мог не ответить ему тем же.       — Тебе нужно посетить моего портного, чтоб выбрать себе костюмы. Рабочую униформу. — Провокации Джин решил оставить на потом.       — Так серьезно? Я негордый и могу выбрать что-то подходящее из своего гардероба. Не думаю, что я финансово потяну эксклюзивный крой. — Тэхен задумчиво покачал головой. — Просто скажи мне, какие требования, и я подберу то, что будет им соответствовать.       — Костюмы, разумеется, за мой счет. Потому что я их выбирал. — Джин удивленно поднял брови.       — Ну, нет. Я хочу ходить на работу в своем, то, что останется со мной даже тогда, когда я с этой работы уйду. А возвращать костюм, особенно тот, который будет на мне хорошо сидеть… Это выше моих сил. — Тэхен улыбнулся. — Лучше я сам.       — Ты отказываешься от моего щедрого предложения? Эти костюмы в любом случае останутся с тобой. Я не стану требовать их обратно, если ты решишь от меня уйти.       Это звучало… странно, и Тэхен обратил на это внимание до того, как Джин понял, как оправдаться.       — От меня как непосредственного начальника. — И Джин оправдался.       — Потому что от тебя как от непосредственного любовника уйти невозможно. Я понял.       — Это была провокация? — Джин не был готов, но после последних событий не мог просто так позволить себе краснеть и смущаться.       — Или констатация. — Тэхен расслабленно пожал плечами. — Время покажет. И я согласен ходить в костюмах, что ты выбрал, но только тех, что я смог бы себе позволить при моем окладе. Так что, тебе либо нужно будет выбирать заново, либо довериться моему выбору.       Джин оценивал услышанное, а потом спокойно и уверенно, как мог себе позволить только твердо стоящий на ногах человек, покачал головой.       — Слишком много условий. Я сделаю так, как запланировал до этого. И заставлю тебя носить то, что посчитаю нужным, на твоем рабочем месте, владельцем которого являюсь. Думаю, так будет правильно. И удобно. Для меня. Ну и согласно договору, который ты подписал. — Джин спокойно улыбнулся, и Тэхен понял, что его работодатель был с сюрпризом. Который уже ему нравился.

* * *

      — А, черт! Чим! Полежи — ты упал. Только не ворочайся, чтобы не отключиться. — Тэхен, повысив голос, проигнорировал свалившийся с деревянной перекладины мольберта телефон, вернувшись к наброску, сосредоточенно водя грифелем по холсту, высунув язык от усердия.       — Так подними меня! Хотя… — Голос зазвенел, а потом заглох. — Ничего меня уже не поднимет.       Тэхен, услышав отчаянную безысходность в любимом и привычном уху звоне, быстро вытерев руки, поднял телефон, с которым отправился на диван, сразу приняв лежачее положение, и установил экран смартфона, на котором теперь были видны только светлые волосы на макушке, приладив его к диванной подушке. Теперь Чимин, который поднял голову, вглядываясь в свой телефон, мог видеть лицо Тэхена, который подложил под щечку руки.       — Наивно было полагать, что он будет меня искать. — По голосу своего лучшего друга Тэхен сразу понял, что он теперь расстраивался не из-за того, что его бандит-любовник пытался его найти, а по причине, диаметрально противоположной. — Меня не ищет, а тебя и подавно. Хотя бы позвонил, гад… Я ведь даже из блока его убрал, но тишина. Наверняка, у него таких часов дохуя. Одними меньше — одними больше. Как и с… Не буду травмировать твою тонко чувствующую душу.       — Чим, ты же сменил телефон и уничтожил старый номер... Как он может тебе звонить? — Тэхен снисходительно улыбнулся, пока Чимин, кажется, скис еще больше.       — Ничего я не уничтожил. Я слабак. Меня можно намазывать на хлеб, такой я жидкий и чувствительный. И если бы я просто хотел потешить свое самолюбие... Я хочу ошибиться. А эта козлина не дает мне даже шанса на это!       — Ты прям влюбился-влюбился, правда? — Тэхен всегда читал друга между строк, и голова Чимина совершенно пропала с экрана, а потом появилась, и снова пропала, и судя по матерному шипению, Чимин теперь пытался убиться о кровать.       — Не хочу об этом думать! И говорить не хочу. И знать ничего не хочу, как и помнить! И… — Он вновь появился на экране, как будто успев подняться на локтях. — Расскажи, как дела у тебя. Хватит обо мне. Со мной всё кончено, а вот ты еще можешь спастись. Я не про мафию — она положила на меня хуй. Я про всё остальное.       — Я устроился на работу в ресторан.       — Тэ, я очень тебя люблю, но готовишь ты так себе. — Чимин улыбнулся. — Спасибо, если ничего не спалишь…       — Я буду встречать, провожать и ублажать гостей. В рамках приличного. — Тэхен многозначительно улыбнулся. — Вообще, я планировал скрыться от твоей мафии в полиции. Собрался разбить окно, чтобы присесть за хулиганство, но окно не разбилось, а владелец ресторана предложил мне работу. И я согласился. Выгодное предложение.       — Ты нахулиганил, а тебя за это взяли на работу. — Губы Чимина расплылись в довольной улыбке. — Так умеешь только ты. Признайся честно, пустил в ход свое магнитное поле, сразив и контузив своим очарованием всех несчастных и впечатлительных в радиусе километра?       — Нет, только владельца. — Тэхен перевернулся на спину, взяв телефон в руки, и Чимин теперь мог не только любоваться его лицом, но и читать по нему эмоции, которые должны были дополнять рассказ. — У него явно фетиш на руки.       — На твои руки у кого угодно будет фетиш, не нужно за глаза обвинять своего работодателя. — Чимин закатил глаза.       — Нет, я… В хорошем смысле. В смысле… Ничего отталкивающего. Просто ему нравятся руки. Ну, как кому-то, например, нравится импрессионизм. И вот как раз те руки, что были до меня на моей должности, его нагрели на бабки, сначала втеревшись в доверие.       — Он красавчик? Молодой? Если так, то втирались явно не в доверие, а в трусы. — В голосе Чимина уже слышалось сочувствие, потому что запахло любовной драмой. — А если старый, то...       — Молодой и красивый. Очень… — Тэхен задумался, как будто пытаясь вспомнить Джина в мельчайших подробностях. — Интересный. Увлекательный, я бы сказал.       — Ты проникся? Учти, я теперь без пары и тебе нельзя влюбляться, потому что я умру от тоски. — Чимин поджал губы, зажмурив глаза, один потом все-таки открыв. — Это была трагикомедия. Если у тебя чувства, я буду только рад.       — Я знаю. — Тэхен с обожанием улыбнулся. — Но я бы не торопился с выводами относительно чувств.       — Ооо, Тэтэ, я же тебя знаю. Ты загораешься с полуслова, с полувзгляда, с полумысли. Если теперь сомневаешься, значит, там глухо.       — Там не глухо. Скорее… Слишком глубоко.       — Слишком глубоко? — Чимин вопросительно задрал брови. — Это значит, ты уже попал и теперь активно романтизируешь? Сколько вы знакомы? Пару дней?       — Это значит, что если меня все-таки найдет мафия, я знаю, у кого буду просить спасения. — Теперь Тэхен хмурился. — Ты сам романтизируешь, пусть и прикрываешься всегда дырками, членами и безудержным трахом. Это защитная реакция твоего организма на слишком резкий нырок под воду.       — Ты сейчас не помогаешь моей личной драме, дружок. — Чимин отложил телефон, который теперь транслировал потолочную побелку. — Моя защитная реакция — репетиции по десять часов в день. Чу поощряет, но однажды я не встану. Желательно, после того, как мы выступим.       — Ты ешь? — В голосе Тэхена было очень искреннее сопереживание, помешанное с ласковой строгостью, и Чимин вновь взял телефон.       — Пью. В одиночестве. Напротив выключенного телефона. Потому что с включенным телефоном, на который никто не звонит и не пишет, можно вздернуться.       — Чииииим…. — Тэхену почему-то захотелось заплакать. Возможно, заплакать теперь хотел Чимин, потому что у них все всегда было поровну. — Возвращайся, а? Я соскучился по тебе. Хочу валяться с тобой на диване, обмазанный чем-то вкусным, слушать, как урчит твой живот, как ты материшься себе под нос, не в силах дотянуться до пульта от телевизора…       — Ой, да куда я денусь с подводной лодки. Вернусь. И надоесть тебе успею своим нытьем. Которое постараюсь оставить здесь. — Чимин резко поднялся, взяв телефон, чтобы получше показаться в камеру. — Спасибо, Тэтэ. Я люблю тебя, а на всех остальных похуй.       — Давай, поешь при мне. — Тэхен улыбнулся, воодушевленный решимостью лучшего друга, так же поднявшись. — Можем вместе.       Чимин стал оглядываться по сторонам, потом задумчиво закатил глаза к потолку, а после уронил голову, затем ее подняв с улыбкой. Чуть кислой, но она всё же не корежила, как лимон, его и без того грустно помятое личико.       — Звучит как план. Хороший план.

* * *

      — Итак, для начала нам нужно как следует познакомиться. — Чон Хосок, сцепив за спиной руки и положительно оценивающе оглядывая Тэхена, улыбался, уже явно настраивая своего нового работника на рабочий лад. — Ты можешь называть меня Хосок или Хоби, потому что строгому соблюдению субординации я предпочитаю безукоризненное выполнение обязанностей. Формальничать мы будем тогда, когда ты будешь вызван в мой кабинет, но до этого, я надеюсь, не дойдет.       — Хорошо, Хоби. Это понятно. — Тэхен неосознанно повторил позу управляющего, усердно кивнув, как будто он теперь получал строгий, но все равно нежный родительский наказ. И Хосок улыбнулся теплее.       — Как прошла примерка? Ты выглядишь потрясающе.       — Честно, я никогда не бывал в таких магазинах. И меня никогда так не обслуживали. И я никогда не покупал три костюма за раз. — Глаза Тэхена сами собой округлились от восторга. — Хотелось бы поблагодарить Джина за такую щедрость. Надеюсь, когда-нибудь я стану достаточно богатым и знаменитым, чтобы позволять себе такую роскошь из собственного кармана… Так удовлетворения будет больше. А не только удовольствия.       Тэхен задумчиво, а не мечтательно посерьезнел, и Хосоку это явно понравилось.       — Я в тебе не сомневаюсь. Но Джина сегодня нет.       Тэхен удивился прежде, чем задать вопрос, который был Хосоку вполне понятен.       — У его семьи есть другой большой бизнес — крупная сеть дилерских центров по стране, которая занимается продажей и полным сервисным обслуживанием автомобилей отечественного производства. Он там отвечает за заключение контрактов и прочие директорские поручения, которые со временем он сам будет раздавать. Этот ресторан — можно сказать, его хобби. Отдушина. Здесь он занимается творчеством, работая в большей степени с шефом над меню и со мной над тематическими днями, чтобы привлекать больше клиентов, в том числе, туристов. Вкусная кухня — это хорошо, но у нас слишком фешенебельный ресторан, чтобы захаживать в него каждый день. Хотя мы уже работаем над… — Хосок остановился, виновато улыбнувшись. — Ну, ты потом сам узнаешь, а пока эта информация явно лишняя. — Он зашел за лаконичную деревянную стойку, подозвав к себе Тэхена, который сосредоточенно слушал и впитывал. — Бронирование у нас происходит он-лайн. Что-то сродни заказу билетов в театр — сайт предлагает план рассадки, а также альтернативные даты, если вдруг свободных мест уже нет. Это нативная программа, то есть, для того, чтобы посадить человека, тебе просто нужно ввести вот здесь… — Хосок указал на тонкий монитор. — Имя держателя брони. После того, как ты узнаешь номер стола, ты лишь даешь эту информацию свободному официанту, который будет находиться поблизости, либо же сам провожаешь гостей. План обеденного зала я тебе дам — там ничего сложного, и со временем тебе не нужны будут подсказки. — Хосок улыбнулся, глядя на то, как сосредоточенно Тэхен уставился на экран. — Твоя главная задача — сделать так, чтобы у человека остались положительные впечатления от ресторана, даже если его не до конца устроила кухня. Ты лицо и настроение этого места. Как только рассадка будет завершена, ты отправляешься в обеденный зал, подходишь к гостям, интересуясь их пожеланиями, любезничаешь и прочие легкие и приятные вежливости.       — Я легко схожусь с людьми и большую часть времени их люблю. — Тэхен серьезно кивнул, пока Хосок пытался сдержать улыбку.       — Значит, ты точно справишься. — Он выпрямился, привлекая к себе внимание Тэхена, который так же принял вертикальное положение, поправив идеально сидящий на нем кремового цвета двубортный пиджак, который в последний момент предпочел такой же кремовой двойке с идеально приталенным жилетом. — Первое время я буду тебя страховать. Ты сможешь обращаться ко мне, если появятся вопросы, и не волноваться, если что-то пойдет не так. Ты можешь ошибаться, но должен на своих ошибках учиться. Если они будут, конечно.       — Я в надежных руках. — Тэхен задумчиво улыбнулся. — И не подведу. Буду стараться, потому что обещать пока что-то… страшно.       — Ценю честность. — Хосок похлопал Тэхена по плечу, ободряя и придавая сил. — Твой рабочий день заканчивается с последним посетителем, который должен убраться отсюда до десяти часов вечера. Иногда это случается раньше. Возиться с кассой и кухней тебе не нужно, потому как только обеденный зал опустеет, ты можешь отправляться домой. Если будет желание — можешь обратиться на кухню за ужином. У них всегда есть остатки в кастрюлях, которыми они охотно делятся. Джин не запрещает доедать персоналу то, что осталось, и сам этим не гнушается. И ты можешь не стесняться. Но если будешь стесняться — намекни мне, потому что я стесняться давно перестал. — Хосок самодовольно улыбнулся, затем посмотрев на часы. — Ты открываешь двери ровно в пять. Если приходят люди, которые не в курсе предварительного бронирования — предлагаешь им занять стол в другой удобный для них день. В программе есть вкладка — ты ее сразу найдешь.       — Пока ничего сложного. — Но Тэхен чуть напряженно расправил плечи, затем посмотрев на часы. — Кажется, настало время начать мой первый рабочий… вечер.

* * *

      Тэхен вышел из ресторана через второй вход и вдохнул полной грудью. Если так пойдет и дальше, это будут самые легкие деньги из тех, что ему до этого удавалось заработать. Ну, кроме живописи, которая была легка всегда хотя бы потому, что приносила удовольствие и всегда была результатом вдохновения. Встречать, размещать за столиками и провожать гостей вдохновения не требовало, и Тэхен вдруг вспомнил о том, что сегодня ему могло просто повести с воспитанными и благонадежными гражданами, хотя в такое место, где стоимость среднего счета переваливает за триста баксов, неблагонадежного вряд ли занесет. Хотя, это смотря в какую сторону будет ветер.       — Как прошел первый рабочий день?       Тэхен дернулся от неожиданности, обернувшись и заметив молодого человека, который как раз в этот момент выкинул в пепельницу окурок тонкой черной сигареты.       — Мы знакомы? — Тэхен внимательно следил за приближающейся к нему фигурой. Высокий, широкоплечий, длинноногий настолько, что Тэхену пришлось несколько раз опустить и поднять глаза от брендового ремня и до белых кроссовок. Модель?       — Нет. И прости, если я напугал тебя. — Узкие глаза с длинными редкими ресницами, вытянутые к вискам, жесткая линия скул, плоский нос и круглые, кукольно пухлые губы. Красиво, чувственно, но немного дисгармонично. Как будто что-то из этого было плодом чьего-то воображения и результатом работы умелых рук. Но кто такой Тэхен, чтобы осуждать. Особенно, когда ему вполне искренне улыбнулись.       — Вопрос только зачем. — Тэхен заложил руки в карманы брюк, позволив себе растегнуть пиджак, все еще оценивающе разглядывая молодого человека. Который нисколько этого взгляда не смущался. Возможно, потому что сам теперь оценивал Тэхена. Незаметно. Очевидно, он успел понаблюдать за ним до этого.       — Хотел узнать, не поменялся ли у господина Кима вкус. — Молодой человек криво улыбнулся, затем как будто с тоской оглядев остекление, которое пытался до этого покалечить Тэхена. — Меня зовут Бэкхен. — Он протянул свою руку, и Тэхен сразу обратил внимание на его необычно узкую ладонь и длинные тонкие пальцы, по фалангам которых были разбросаны тонкие, будто из золотой проволоки кольца. Неужели… В голове заработали шестеренки, и Тэхен подозрительно сузил глаза. — Я работал здесь до тебя. И был уволен за то, что якобы украл у господина Кима наличность. Но знаешь, господин Ким совершил более тяжкое преступление — он украл и разбил мое сердце, выставив меня злодеем. — Бэкхен слишком горько усмехнулся, чтоб Тэхен хотя бы не попытался ему посочувствовать. — Я не против быть злодеем, но… — Он запустил в темные короткие волосы пятерню. — Я не должен сюда ходить, но ничего не могу с собой поделать.       — Ты… хочешь мне что-то рассказать? — Тэхен прекрасно помнил версию, которую ему поведала официантка, явно успевшая побыть свидетельницей всей случившейся драмы. И теперь ему было интересно услышать другую версию произошедшего, пусть он и успел сформировать к этому свое отношение. Субъективное. Если его заставят свидетельствовать в суде. А в этом костюме он бы прекрасно смотрелся в зале заседания.       — Предупредить. Я ни в коем случае не питаю к тебе ничего негативного. Всё случилось до тебя. И винить я могу только себя. Знаешь… — Он поднял на Тэхена черные глаза, которые теперь почему-то стали сильнее блестеть. Он собирался заплакать?.. — У меня обеспеченная семья, мне не за чем было грабить господина Кима. Кража, хотя он сам до этого регулярно подпускал меня к этой банке с конфетами, лишь в нужный ему момент ударив по рукам, была лишь поводом меня уволить, потому что я великолепно справлялся со своими должностными обязанностями, а... Господин Ким очень экономный хозяин, чтобы выплачивать мне солидную компенсацию за преждевременное расторжение договора по своей инициативе.       — А с чего ему тебя увольнять, если ты со всем справлялся? — Тэхен прищурился, потянув Бэкхена за рукав в сторону, посчитав, что такой разговор посреди тротуара другие пешеходы сочтут неуместным, устав их обходить и жаться к бордюру, гневно и матерно шикая себе под нос.       — А ты бы хотел каждый день смотреть на человека, которого перестал хотеть трахать? Но который продолжал смотреть на тебя преданной собакой.       Тэхен не ожидал такой откровенности, хотя подозревал, после рассказов очевидцев, что там была романтическая связь. Сексуальная связь. Это было похоже на то, что перед Тэхеном открыли корзину с грязным бельем и предложили понюхать. Немного отвратительно, если учесть, что в ней был не его трудовой пот и слезы.       — Прости за прямоту, но говорю как есть. Джин умеет добиться своего. Он умеет краснеть, смущаться, мямлить и опускать глаза, но когда дело касается того, чего он на самом деле хочет… Мягкость и сговорчивость превращаются во что-то, перед чем сложно устоять. Ты не заметишь момент, когда окажешься замотанным в паутину и оклемаешься только тогда, когда почувствуешь в своей заднице жало. — Бэкхен вновь ухмыльнулся, пока Тэхен… Запах из корзины, которую теперь поднесли к его носу, даже не начинал ему нравиться, а теперь и вовсе казался отвратительным. — В том числе фигурально. — Захотелось зажать нос. — У меня всё тоже началось с костюма — у господина Кима безупречный вкус. Потом он будет все чаще выходить к тебе в зал. Потом будет ужин, как будто обычное завершение рабочего дня. Потом ты сам, ему даже не нужно будет об этом просить, будешь навещать его кабинет. Просто чтобы отчитаться. Или принести кофе, потому что тебе несложно. А потом окажешься у него на коленях с высунутым языком. И уже после всего этого, тебя назовут подлецом и обвинят в том, что ты пытался залезть в чужие трусы, отказываясь замечать тот факт, что ты первым их не по своей воле лишился. — Бэкхен сделал шаг назад, скрестив за спиной руки. — Я не буду лукавить — я его не забыл. И в том, чтобы предостеречь тебя, есть мой личный интерес, но это в твоих интересах. Если ты не хочешь однажды оказаться на моем месте.       — Спасибо, но такие разговоры… — Тэхен в сомнении качнул головой, уставшими от впечатлений мозгами даже не пытаясь уложить все услышанное по полкам, довольствуясь лишь эмоциональной реакцией. От корзины до сих пор... не благоухало. Но внутри всё же зашевелилось сочувствие.       — Забудь. — Бэкхен криво улыбнулся, сделав еще один шаг назад. — Я всё это придумал. Бред отвергнутого любовника, который не смирился. И не смирится. Извини.       И он решительно повернувшись, направился прочь, пока Тэхен пристально следил за его эффектно упакованной в бежевую кожу стильной косухи спиной, которая быстро достигла парковки и влезла на первое сидение дорогого седана с низкой посадкой. И в голове сама собой появилась мысль о том, что ему вряд ли нужны были деньги настолько, чтобы решаться на кражу. Но в то же время, Тэхен сам знал пример, когда кое-кто влюбленный украл, хотя ему это было не нужно и не свойственно. Почему Тэхен вообще должен в этом разбираться? И пока он пытался найти ответ на этот вопрос, медленно двинув в сторону метро, его вновь окликнули.       — Постой!       Тэхен обернулся, заметив своего нового знакомого, который почему-то выглядел виновато.       — Давай поужинаем. Я нагрузил тебя ненужной информацией, вообще почти преступно… — Он опустил глаза, и Тэхен поверил, что теперь ему было действительно неловко. И корзина с грязным бельем сама собой закрылась. — Я не хочу, чтобы у тебя осталось от меня неверные впечатление, при том, что тебя наверняка успели накачать мои бывшие коллеги. Я не виню их — они верят Джину. Как я верил Джину. И Джин этого достоин. Но мне не легче.       — Я… — Тэхен сомневался недолго, затем улыбнувшись. Это никому не сможет повредить. — На самом деле голоден.       — Ох, отлично! — На лице Бэкхена появилось облегчение, и он начал озираться по сторонам. — Ты на машине?       — Нет, на метро.       — А в машины к незнакомцам садишься? — Он лукаво улыбнулся, но это было скорее забавно, чем потенциально угрожающе. — Ладно, не отвечай. В двух кварталах есть отличное тихое место. Если ты не занят, потому что я знаю, что вставать рано на работу тебе завтра не придется.       — Не занят. — Тэхен нахмурился. — Если ты пообещаешь не посвящать меня больше в подробности своей сексуальной жизни.       — Черт, извини. — Бэкхен, очень искренне сокрушаясь и ругая самого себя, мягко взял Тэхена под руку, направив в противоположную от метро сторону. — Просто… У меня накипело. Понимаешь, когда ты уверен, что не заслуживаешь того, во что тебя окунули… Я прекрасно воспитан, и теперь мне очень хочется тебе это доказать. То, что я позволил себе… На эмоциях. Которые еще не остыли, только и всего. Меня и ноги привели туда без моего ведома, когда узнал, что на мое место всё-таки кого-то взяли. Через портного, услугами которого пользуется не только Джин. И я решил убедиться…       — В чем? — Тэхен наслаждался теперь вечерней прохладой, которая так волшебно просачивалась под пиджак, не морозя и не застужая, а просто успокаивая… Он обожал это время года.       — В том, что он нашел мне замену. Во всех смыслах. Ты очень красив. А как я уже говорил, у Джина очень тонко настроенное чувство прекрасного. Плюс твои руки… Ты куришь?       — Только когда выпью. — Тэхен решил, что напрягаться в этой ситуации было лишним, потому что между ним и Джином еще не было ничего, чему бы теперь эти откровения могли угрожать, потому спокойно улыбнулся, заметив ответную улыбку на лице Бэкхена.       — Тонкая сигарета, тонкие кольца и твои пальцы. Попробуй, и ты увидишь Джина с другой стороны. — Они неспешно шли по тротуару, и Тэхен позволил себе ни о чем не размышлять дополнительно.       — Я не собираюсь с ним спать. Я просто хочу заработать и сделать это без жертв.       — Я тоже не собирался. — Бэкхен усмехнулся, затем вдруг остановившись. — Нам туда. Надеюсь, у них есть свободные столы.

* * *

      — За твой первый рабочий день. — Бэкхен поднял бокал с красным вином, и Тэхен ответил на его жест чистым звоном тонкого стекла.       — Знаешь, звучит немного угрожающе от человека, который этого места лишился. — Тэхен приложился губами к бокалу, пока Бэкхен даже замер, ожидая отзыва. — Очень вкусно. Я не знаток, но этого… — Тэхен покрутил в руках тонкое стекло, наблюдая за тем, как живописно расплескивалась по его стенкам рубиново-виноградная драгоценность. — Мог бы выпить бутылку.       — Я рад. Это мой любимый сорт. И да, я не жалею, что лишился этого места — у меня нет нужды в работе или деньгах. Я лишился только Джина, а в этом твоей вины нет. — Бэкхен пожал плечами, затем указав на тарелку. — А то, что это вегетарианские блюда, тебя не смущает?       — Нисколько. — Тэхен отрицательно покачал головой. — Самое то перед сном. Правда, насколько я знаю, риск захмелеть значительно повышается, но для этого случая было придумано такси.       — Знаешь, я теперь хочу посмотреть, как ты куришь. — Бэкхен мечтательно улыбнулся. — Какое-то время пробыв рядом с Джином, я сам начал проникаться красотой рук. Не только мужских, потому что этот интерес Джина не несет под собой конкретного сексуального подтекста. И он мне это объяснял, потому что в какой-то момент я подумал, что это что-то болезненное… — Бэкхен ухмыльнулся, принявшись за салат, совершенно не стесняясь говорить и есть одновременно. — Сексуальный контекст появляется тогда, когда он узнает тебя поближе. Но это штука весьма здоровая. Однако… — Бэкхен отложил столовые приборы, протянув руку. — Дай мне свою ладошку, пожалуйста.       Тэхен уверенно протянул ее, не чувствуя себя в опасности, потому что Бэкхен произвел на него приятное впечатление, которое теперь не должно было как-то соотноситься с тем, что он услышал. Он не свидетельствовал в суде, Бэкхен не пытался его в чем-то убедить, а значит, он мог сохранять нейтралитет, при том, что даже не был свидетелем тому, что произошло.       — Вот. — Он быстро стянул со своих рук пару колец, которые надел на пальцы Тэхена, на суставы между первой и второй фалангой. Тэхен никогда не носил там кольца, и теперь смотрел на свою руку с любопытством. — Пальцы становятся длиннее и изящнее. И да, можешь оставить их себе.       — А это удобно…? — Тэхен несколько раз сжал пальцы, заметив, что кольца никак не стесняли подвижность его суставов.       — Привыкаешь. — Бэкхен пожал плечами, вновь спокойно принявшись за салат, иногда обращаясь к вину. — Можешь даже их выбросить — мне просто хотелось посмотреть, как это будет выглядеть на твоих пальцах. Если бы я был художником, я бы запечатлел.       — Я художник. — Тэхен спокойно улыбнулся, пока глаза его нового знакомого начали стремительно покидать глазницы в поисках нового прибежища на лбу. — Не выставлюсь почти, но картины продаю. И преподаю рисование малышам, которых приобщаю к творчеству как могу.       — Я теперь должен сказать, что хочу посмотреть на твои работы, но я буду оригинальнее и наглее. — Бэкхен наполнил бокалы, взяв свой и откинувшись на спинку кресла. — Я хочу, чтобы ты меня нарисовал, а я бы картину у тебя купил. Всё честно, а не в дружбу.       — Я могу. — Тэхен поразмыслил, затем спокойно кивнув. — Портрет?       — Рельеф. У меня индивидуальная система силовых тренировок, и я бы хотел это зафиксировать, например, в своей спальне. Живописным полотном. Без эротики! — И Бэкхен поднял вверх палец, видя сомнение на лице Тэхена, а затем поднялся. — Вот так.       Он опустил руки по бокам от туловища, развернув их ладонями к Тэхену.       — На глазах повязка, как у Фемиды, и изображение по… — Он оглядел себя, затем обозначив бедренные кости. — Вот до сих пор. Справишься?       — В цвете или…? — Тэхену слишком редко приходилось рисовать с натуры на заказ, чтобы он был уверен в своих силах и в необходимой процедуре.       — Мне достаточно наброска. Только чтобы он не выцвел со временем. На ватмане или картоне, не знаю. И да, я могу в любое время. И в любом месте, которое тебе будет удобно. И… — Бэкхен будто смущенно опустил глаза, будто не был уверен, что имеет право на такие просьбы. — Извини, если это бесцеремонно.       — Всё в порядке, если ты дашь мне за это деньги и мы будем называть это заказом. — Тэхен ободряюще улыбнулся, и Бэкхен так же улыбнулся в ответ.       — В таком случае, нам теперь стоит отметить не только твой первый рабочий день, но и нашу сделку. — И в его глазах вновь появился интригующий блеск. В который захотелось вглядеться.

* * *

      — Надолго? — Молодой человек, который только подошел к стойке, которую уже почти привычно занимал Тэхен, начав свой второй рабочий день, очень по-свойски на нее облокотился, приподняв подбородок, чтобы улыбнуться из-под длинного козырька кепки. — Надолго, Тэхен? Я спрашиваю не из любопытства.       Он повторил свой вопрос без раздражения, низко, глухо и совершенно спокойно, несколько раз оглядевшись, будто кого-то искал.       — Я надеюсь. — Тэхен улыбнулся. — У вас забронирован столик?       — У меня забронирован управляющий этого злачного места, который до этого всегда прохлаждался здесь вместо тебя. — Молодой человек выпрямился немного угрожающе. — Скажи, Тэхен. — И имя он выделил особенно многозначительно, явно чтобы сконцентрировать теперь внимание на своем готовящемся вопросе. — У тебя случайно нет друга по имени Пак Чимин?