По рукам

      Джин уже успел закатать рукава рубашки, избавиться от галстука, даже проверить отчетность, которую он все время откладывал, не зная, как заставить Хосока выполнить за него эту работу… Хотя, как сказать — проверить. Просто пробежать глазами, постоянно поглядывая на часы. Прошло двадцать минут, а Тэхен так и не появился. Интересно, это был достаточный повод обращаться в полицию? Хотя, легче было просто выйти в обеденный зал. А возможно, это был шанс остановиться и подумать о том, что успело произойти. А произойти успело так много, что теперь впору было впасть в ступор и отказываться адекватно воспринимать действительность до прояснения всех обстоятельств. Прояснения, потому что картинки перед глазами и эмоции за глазами (внутри пораженного нежностью организма) сменялись слишком быстро. И это при том, что Джин прекрасно знал свою особенность загораться с полувзгляда. Однако, он загорался, но не никогда не позволял себе разгораться до состояния лесного пожара, всё же умея держать себя в руках и хотя бы пытаться рационально смотреть на то, что происходило у него внутри. А в случае с Тэхеном… Возможно, по началу ему просто нужно было утешение после истории с Бэкхеном. Снова увидеть устремленные на него, ожидающие внимания глаза, чтобы также смотреть в ответ, но это… Наверное, только в их первую встречу. Потому что не может быть простой заменой то, что намного дороже того, что ты пытаешься заменить. Это не замена. Это… подарок.       А Джин теперь нисколько не сомневался, что Тэхен в этой истории был особенным персонажем. Особенно теперь, когда смотрел на картину, которую он для него нарисовал, пожертвовав сном. Картину. Для него. Добровольно лишившись сна. Джин плохо разбирался в живописи, откровенно плохо, поэтому его восторг можно было бы считать эмоционально дилетантским проявлением, но он всегда мог объективно оценить вложенное время. Цена. А Джину никогда не делали таких ценных подарков. Подарков, в которые буквально была вложена часть жизни, десяток, а может и больше часов, которые Тэхен прожил, думая о нем. С одной стороны — эта мысль была какой-то слишком экзальтированной, чтобы относится к ней всерьез. А с другой… Ведь так оно и было на самом деле. Джин говорил, что Тэхен наполнен изнутри, и вот теперь он поделился этим с ним.       Джин отказывался сравнивать Тэхена и Бэкхена, чтобы не обидеть даже мысленно первого, но он мог сравнить свои чувства и ощущения. С Бэкхеном было… сладко-остро. Густой, тягучий, медово-пряный соус, который покрывает кусок горячей сочной вырезки плотной коркой, в которую так хочется вгрызться зубами и съесть, затем облизав пальцы. Но спустя пятнадцать минут ты начинаешь ощущать тяжесть. Сладкий соус уже не кажется таким волшебным, да и сочная вырезка теперь наверняка подняла уровень холестерина в твоей крови, но ты думаешь об этом ровно до того момента, как не переваришь. И после готов есть вновь и вновь. Блюдо, которое невозможно есть постоянно, потому что устанешь переваривать и расстроишься. С Бэкхеном волшебно и головокружительно было в моменты встреч, когда у них была возможность остаться наедине. Другие моменты, без которых обойтись невозможно, были наполнены пустотой. Пустыми разговорами, пустыми формальными прикосновениями, которые не несли за собой ничего конкретного, пустыми ухаживаниями, которые принимались как должное не только Бэкхеном, но и Джином, который не торопился в этом вопросе быть выдумщиком, всегда идя по проторенной люксовыми брэндами тропинке… Они не подходили друг к другу как личности, но сочетались так, что их нельзя было разлепить как сексуальные объекты. И это держало за яйца. Получать то, в чем ты боялся себе признаться. Получать столько, сколько захочешь, потому что всегда можешь настоять и не встретить сопротивления. Наверное, это была болезненная привязанность. Неправильная. И никто не мог быть виноват в этом. Но мог спастись.       И на лице Джина тут же появилась довольная улыбка. С Тэхеном было интересно. Он был увлекательным, проявляясь нестандартно и на первый взгляд неуместно или неловко, но это только если ты испытываешь предубеждение. А если присмотришься, вдруг окажется, что действует он, и думает, и говорит то, что ты планировал услышать или увидеть, просто другими словами. Он просто был такой. Не строил из себя кого-то, чтобы понравиться или угодить, и поэтому внутри Джина при каждом взгляде на Тэхена было легко. И светло. Внутри не весть откуда появлялось пространство, которое тут же заполнялось эмоциями, от разговоров или просто взгляда на Тэхена, на которого невозможно было не смотреть. Сексуальность и привлекательность не спрячешь, как и здоровую эрекцию, и Джин не собирался умышленно романтизировать их отношения и делать более платоническими, чем они являлись. Разумеется, он хотел. Но это желание… У тебя не меняется к нему отношение со временем, пока ты не получаешь того, что хочешь. Ты готов ждать, потому что даже смотря со стороны, ты понимаешь, что это всё будет стоить того. А потом вдруг выясняется, что помимо сексуального между вами так много всего увлекательного, что вполне можно подождать. И здесь увлекательным были не разговоры и откуда-то берущиеся драмы. Мысли. Увлекательными были мысли, возникающие при каждом взгляде, касании или слове. О Тэхене хотелось думать. Он вызывал желание его удивить. Поэтому Джин решил украсить ресторан цветами. Он незаметно поделился с Тэхеном тем, что сам считал красивым и достойным его, и Тэхен эти стремления и эмоции разделил. Он не просто изображал благодарность или восхищение. Это было что-то больше, глубже и громче… Как итог, Тэхен был шоколадным мороженым. Сливочно гладким, с шоколадкой крошкой, о котором ты всегда мечтаешь, неважно, жарко или холодно, как давно ты поел суп и сколько ты хочешь сбросить килограмм перед важным событием. Джин всегда с придыханием думает о шоколадном мороженом, даже сейчас способный представить его вкус, а затем побежать в магазин за ведерком. И он сможет съесть его всё. И ему все равно захочется еще. Тэхен был шоколадом. Блестящей, состоящей только из какао-бобов и какао-масла элитной плиткой, завернутой в дорогую фольгу. Интересно, Джин сравнил Тэхена с шоколадом, просто потому что любит всей душой шоколад?.. А это значит, что…       — Прости! Я заслушался! Это было так потрясающе, что я потерял счет времени! — Тэхен ворвался свежим ветром в кабинет, и не успел Джин подняться со своего рабочего кресла, он уже уселся на угол его стола, упираясь в него двумя руками, заглядывая Джину в лицо блестящими счастливыми глазами и болтая, насколько это позволял рост, ножками, как маленький. Потому что все мы, когда счастливы без видимой причины, превращаемся в детей. — Плюс мне в карманы напихали кучу денег, которую я долго оттуда выгребал и которую попросил Хоби распределить по-честному между официантами. Потому что они работали, в отличие от меня.       — А ты что? — Джин чуть откатился от стола, чтобы смотреть Тэхену в глаза. Пока Тэхен беспечно улыбался, вновь запрокинув голову.       — А я бесплатно послушал шикарную музыку! — Он вернул голову на прежнее место и как по щелчку стал задумчивым. — Ты ведь хотел отчитать меня.       Джин медленно кивнул, властно разложив руки по кожаным подлокотникам.       — Да, за нарушение дисциплины. Которую ты нарушил не только тогда, когда устроил в обеденном зале танцпол, но и после, когда опоздал ко мне в кабинет и уселся на мой стол. — Джин очень старался не улыбаться и говорить серьезно, но Тэхен, кажется, разгадал его план, спрыгнув со стола и смиренно склонив голову. Или не разгадал…       — Я согласен. Усесться на столе, когда рядом такие красивые колени… Это преступление. И я готов понести наказание.       И Джин не успел ничего ответить, затем беспомощно наблюдая за тем, как Тэхен уселся на его колени; затем, услышав не надрывный, но всё-таки треск пружин, перевернулся, закинув ноги на подлокотник, заставив Джина убрать с него руку. Как и с другого, в который он упирался поясницей.       — Мы… его развалим! — Джин не мог поверить, что такое вообще было возможно, но Тэхен теперь подсунул руку под его плечи, прижимающиеся к спинке, другую положив на плечо. И все это с самодовольной улыбкой.       — Здесь широкое сидение. Наверное, для более солидной попы, чем твоя, красивая. А значит, наш суммарный вес его не сломит. Да в любом случае, он рассчитан на большее, чем максимум сто тридцать килограмм. Так что… — Тэхен перестал улыбаться по-хулигански, и теперь его выражение было как будто серьезным, но при этом… отстраненным. Как будто он смотрел на Джина, но видел что-то еще, помимо его красивого и теперь самую малость недоумевающего лица.       А потом Тэхен коснулся его щеки пальцами у самого верха скулы, затем бережно скользнув к уху, а от него — к подбородку. Едва касаясь, будто хотел запомнить очертания и при этом не причинить вред. Чему-то очень важному и опасно хрупкому. Джин замер, прямо и заворожено смотря в глаза Тэхена, который остановил свои пальцы на его шее, а затем подтянулся и… Джин перестал сжимать губы, даже приоткрыв их, надеясь на поцелуй, но Тэхен остановился в миллиметре, пока его пальцы скользнули в волосы за ухом, чувствительно взъерошив затылок. И он прикрыл глаза, когда почувствовал, что одна рука Джина, которая до этого поддерживала его плечи, при том, что подлокотник вполне надежно сохранял положение тела Тэхена, на ощупь, по тонкой ткани рубашки, оказалась на шее Тэхена, остановив теплые мягкие пальцы у ее основания.       Это был отвлекающий маневр, потому что затем пальцы оказались на затылке, буквально принуждая к поцелую. Неторопливому, потому что Тэхен не желал поддаваться нетерпению, желая хорошенько распробовать этот поцелуй. Потому что он был особенным, начиная с музыки, которая теперь продолжала играть в его голове, и заканчивая коленями, на которых он теперь устроился. Внутри был только джаз и Джин. Похожее звучание слов — похожий отклик внутри. Медленное, не стремящееся к горячему теплое томление, обещающее удовольствие не как кульминацию, а как процесс. Как этот поцелуй. Дразнящий.       Ощущать на губах, на кончике языка, который эти губы именно дразнил, как будто прячась и отлынивая от глубокого чувственного поцелуя, к которому Джину приходилось Тэхена, как будто балующегося, принуждать, используя ласку и пальцы, которые уверенно впивались в затылок, сжимая, но не сдавливая и не давая возможности отстраниться. Тэхен никогда не думал, что ему может нравиться приложение к себе силы, но в случае с Джином, который большую часть времени являл собой образец спокойствия и делового умиротворения, это самым приятным образом волновало кровь, насыщая ее гормонами и романтическим упоением. Он держал его аккуратно, но при этом уверенно, одной рукой сжимая оторвавшуюся и прильнувшую к нему талию, другой — контролируя шею. Он всё контролировал, владел инициативой, пока Тэхен очень явно ощущал в себе желание… Желание. Просто желание, которое невозможно было точно определить, назвать или распознать. Ему хотелось. Хотелось оторваться от губ, чтобы провести по ним языком, полизать, как слишком холодное мороженое, но для того, чтобы затем собрать мягкость и нежность самым кончиком языка, который ощущал все чувствительнее кончиков пальцев. Сначала снаружи, потом и по слизистой, сопротивляясь и не давая Джину сомкнуть их губы. Потому что так слаще. Слаще потом сдаваться, расслабляться и чувствовать на себе чужое желание, которое гулко и ответно отбивалось внутри.       Это был не просто поцелуй. Не просто ласка. Это был чувственный разговор. С переходом инициативы, с повышенными тонами, когда движения языка становились нетерпеливее, и пальцы сильнее сжимались в волосах, оттягивая их, чтобы удержаться от головокружения. С компромиссом. Когда Джин первым оторвался от губ, коротко вдохнув и приложившись припухшими губами к уголку губ Тэхена, как будто не мог совсем от них оторваться, но… нужна была передышка.       — Я… Никогда так не целовался, Тэ. — Это была чистая правда. Джин не приукрашивал, не хотел сделать комплимент — он констатировал факт, однажды привыкнув, что поцелуи с языком нужны только в качестве прелюдии к сексу. Глупости. Сладкое не может быть закуской.       — Мне нравится этот десерт. — Тэхен удивленно поднял брови, а затем забавно поджал губы, изображая разочарование. — Но я только вошел во вкус!       Тэхен замер, наблюдая за тем, как взгляд Джина, бережно обрамившего его щеку своей ладонью, задумчиво скользил по нему. И он бы мог заподозрить неладное, если бы не мягкая, рассеянная улыбка, тронувшая его пухлые потемневшие губы.       — Я хочу тебе кое что предложить. — На самом деле, Джин давно решил это, но как любой ответственный руководитель теперь должен был озвучить, хотя бы создав видимость наличия выбора.       — А еще что ты хочешь? — Тэхен чуть больше развернулся, смотря на Джина с вызовом, так, будто ждал подвох. Такой, который заставит его волноваться. И попросить еще немного таких подвохов.       — А еще я хочу, чтобы ты согласился со мной встречаться. Стать парой. Согласен?       Тэхен теперь пытался решить, надеялся он на такой исход или же просто знал, что он неминуем?..       — Я могу подумать?       — Нет. — Джин медленно и отрицательно качал головой, так же медленно оторвав от красивых пальцев свой взгляд, чтобы посмотреть в глаза Тэхена. — Если я чего-то хочу, я это получу.       — Даже если потребуются человеческие жертвы? — Тэхен удивленно округлил глаза.       — Особенно в этом случае. — Джин самодовольно улыбнулся, а затем все его красивые черты разом смягчились, стали нежнее, дополняя ласковый взгляд. — Я хочу услышать ответ.       Тэхен не мог отвести взгляд, перестав контролировать расползающуюся по его лицу улыбку.       — А я хочу стать твоим парнем. На законных основаниях. — Он смотрел на Джина прямо, а затем пару раз интригующе вздернул бровь.       — В таком случае, я должен теперь зафиксировать то, что влюблен в тебя. — Джин аккуратно взял его руку, которая до этого копошилась в его волосах на затылке, и приложил к своей груди. Как будто хотел, чтобы Тэхен убедился в том, что он не врал. Но Джин не хотел этого. И не хотел делать этот красивый жест. Оно само…       — Здесь наши мнения расходятся, потому что это я влюблен в тебя. — Тэхен задрал подбородок, а затем не глядя переплел их пальцы, уверенно сжав, чтобы Джин и не думал выбраться.       — Поэтому рисовал всю ночь?       — Мне нужен был легальный повод думать о тебе. — Тэхен хотел выглядеть теперь деловым, но затем счастливо улыбнулся, потянувшись за поцелуем, позволив Джину обстоятельнее попробовать себя на вкус. Потому что Джин теперь обстоятельнее упражнялся с его губами, с каждой по очереди, мягко прихватывая, помогая себе языком, будто усвоив полученный до этого новый чувственный опыт. Урок. От Тэхена.       — Я отвезу тебя домой. — Джин оторвался от губ с явной неохотой, не желая хотя бы расцеплять их руки. — Уверен, ты очень устал и хочешь хорошенько выспаться.       — Спасибо. — И Тэхен на самом деле только теперь ощутил усталость. Он вымотался, но так, как и мечтать не мог, испытав весь спектр положительных эмоций, на которые был способен.       — Тэ. — Джин почему-то стал задумчивым, и в его прямом взгляде появилась… не тоска, но что-то, неохотно соседствующее со счастьем или радостью. — Я… Тебе спасибо.       — За что? — Тэхен пытался догадаться сам, но теперь намного быстрее и эффективнее было узнать ответ отДжина, который смотрел на их руки, как будто пытаясь собраться с мыслями.       — Что согласился быть со мной. Я… Я просто не слишком хорош во всем, что касается ухаживаний, и если что-то было слишком… Я хотел действовать наверняка. Потому что не знал как это делается. Мне просто хотелось, чтобы ты понял меня правильно, но при этом… — Джин раздосадованно тряхнул головой. — Я зря начал этот разговор. Выгляжу идиотом.       — Скажи просто суть, как есть. То, что ты хочешь сказать, но теперь сомневаешься в том, насколько это будет уместным и пытаешься к этому подвести. Просто скажи. — Тэхен почти весело пожал плечами, затем спорхнув с его колен, прижимаясь к столу и отсаваясь лицом к лицу с Джином.       — Я не предлагал встречаться Бэкхену и всем до этого, и поэтому чувствую себя неловко. — Джин выпалил это, пока Тэхен начал искренне недоумевать. Без обиженного и другого агрессивного подтекста. — Мне не доводилось это озвучивать. Ну, знаешь, это как будто само собой разумеющееся, особенно после секса… А с тобой мне захотелось удостовериться. Что я не обманываюсь, не обольщаюсь, и ты на самом деле хочешь меня.       Возможно, Джин мог бы подобрать слово поточнее и помягче, поднявшись и встав напротив Тэхена, но он сказал то, что сказал, и Тэхен воспринял это так как нужно, широко улыбнувшись и обняв его, уткнувшись носом в плечо.       — Как можно не хотеть человека, который целует тебе руки?       Джин даже отстранил его, заглядывая в глаза.       — Тебе правда нравится это? Все говорят, что это попахивает нафталином и слишком вычурно, но я считаю, что если по отношению к дорогим людям… — Джин собирался отстоять свою точку зрения, будто они были в суде, и Тэхен, чтобы выветрить неловкость, взял его руку и приложил к губам, быстро поцеловав каждый палец. Джин замер, оторопел, удивленно округляя глаза, будто теперь прямо перед ним случилось как минимум второе пришествие, пока Тэхен засмеялся, вновь прижав его руку к своим губам.       — Я обожаю всё, что пахнет нафталином. Я обожаю старое кино, я обожаю старую музыку и классические костюмы, я обожаю, когда прежде чем затащить меня в постель, мне предлагают встречаться, и когда мне целуют руки и руки подают... Я всё это обожаю, вот и всё. Я просто романтик. — Тэхен мечтательно улыбнулся. — И понимаю, что ты просто хочешь снабдить меня гарантиями, если вдруг, я увижу вас с Бэкхеном рядом.       Последнее прозвучало настолько неожиданно, что Джин, который заслушался, погрузившись в романтическо-сексуальные и при этом приятно и уместно наивные грезы, не сразу расслышал имя Бэкхен. А потом расслышал. И решил не выпучивать глаза от того, как легко и непринужденно Тэхен читал его мысли, а наоборот. А что может быть наоборот? Сурово прищурился.       — Компания моего отца заключила крупный и долгосрочный контракт с отелем его отца. Он отчего-то решил вникать в семейное дело, став первым и единственным помощником, поэтому я часто буду с ним видеться. В формальной обстановке, Тэ. — Джин поднял указательный палец, пытаясь убедить и Тэхена, и, возможно, себя. — И скоро у нас здесь ужин на двоих: я и его занудный, но, кажется, порядочный отец. Деловой ужин. И я хочу знать, что где-то рядом крутится мой парень, по которому я буду скучать каждую минуту.       — Меня всё устраивает. — Тэхен самодовольно улыбнулся, затем прижавшись губами к щеке Джина, который ждал, что он как минимум… будет спокойно негодовать, но Тэхен, кажется, на самом деле был всем доволен.       И тут появился вполне резонный вопрос. Кому из них двоих нужны были гарантии: Тэхену или Джину, который теперь в силу воспитания и повышенной ответственности не мог смотреть и думать в другую сторону. В сторону… Как говорят, что бы побороть страх, нужно с ним столкнуться. Джин будет с ним работать. И Джин очень решительно настроен. Потому что теперь он будет работать над собой не только ради себя, но и ради того, кто занял его сердце и теперь тянул к выходу, чтобы скорее попасть домой.       — Тэтэ, у тебя завтра выходной, ты не забыл? — Джин вспомнил об этом как только в его голове появилась очень нужная мысль, и он восхитился своей находчивости.       — А у тебя? — Тэхен резко остановился и, продолжая держать Джина за руку, прильнул к нему так стремительно, что Джин еле удержался, чтобы опасно не накрениться. Но он не возражал, свободной рукой найдя опору на талии Тэхена. — Я буду дома практически весь день.       А вот это уже звучало как план.

* * *

      Тэхен проснулся не по своей воле, а по тому, что в его дверь интеллигентно постучали. Но Тэхен успел достаточно выспаться, чтобы, сладко потянувшись в льющемся с улицы и до этого пригревшем его ласковом солнце, накинув на горячее голое тело халат, тщательно его запахнув, направиться открывать с улыбкой. Разумеется, он теперь выглядел, после подушки и пускания в нее довольных сновидениями слюней, не слишком презентабельно, но это его не волновало, а значит, не должно было волновать других.       — Господин Ким. — Молодой человек в костюме и с несколькими фирменными пакетами в руках быстро оглядел Тэхена, а затем виновато улыбнулся. — Я разбудил вас? Прошу прощения. Просто уже полдень, и…       — Ничего страшного! — Тэхен добродушно улыбнулся, повиснув на двери. — Я успел выспаться и теперь очень рад вас видеть. Хотя, это смотря по какому вы вопросу.       — Это вам. — Молодой человек протянул ему пакеты, успев растеряться от выплеснувшегося на него ударной волной обаяния и дружелюбия. — Лично в руки.       — А что это? — Тэхен не мог заглянуть в пакеты, потому что у него просто не было третьей руки.       — Это подарок. — Молодой человек самодовольно улыбнулся, затем вежливо поклонившись. — Всего доброго, господин Ким. И отличного дня!       — Ох, как взаимно. — Тэхен еще раз улыбнулся, затем закрыв за собой дверь и направившись к дивану, рядом с которым сгрузил пакеты, встав над ними в позу мыслителя.       Чтобы затем, с чувством, толком и расстановкой запустить свои тонкие пальцы в первый пакет, решив в него не смотреть, чтобы было увлекательнее. И он сразу наткнулся на гладкий целлофан, пальцами скользнув к… вешалке. С твердыми широкими плечиками, на которых явно был… Пиджак. Это был костюм. И Тэхен не стал смотреть в остальные подарки, продрав сонные глаза и рассмотрев логотип магазина, который уже подарил ему несколько костюмов. С помощью Джина. И на этой мысли Тэхен упорхнул в спальню, усевшись на кровать, поджав под себя ноги, накинув на плечи одеяло и взяв телефон.       «Я оставлю себе только один костюм, если ты не поможешь мне с примеркой»       План, как заманить Джина в гости и поблагодарить его созрел так стремительно, как хорошо было бы зреть клубнике, чтобы чаще и дешевле оказываться на столе Тэхена.       «Ты шантажируешь меня моими же подарками. Это новый уровень»       «Я нашел повод пригласить тебя в гости»       Волнующая пауза.       «Я смогу приехать через сорок минут»       Тэхен откинулся на спину, подняв над головой телефон, который в следующий момент свалился, ударив его по лицу. Нанес ему оскорбление, но Тэхен теперь был слишком доволен, чтобы вызывать его на дуэль.       «Я очень жду!»       «Ты завтракал?»       И внутри потеплело настолько, что Тэхен закрыл глаза, потянувшись.       «Ждал тебя. И жду тебя»       И после этого Тэхен отложил телефон, повернувшись на бок, поджав колени к груди и положив ладони под щеку. Можно ли было в это поверить? Нет. И вопрос был даже не в костюмах, которые судя по всему стояли кучу денег. Они встречались. Были парой. Джин был его мужчиной, а он был мужчиной Джина. В это не верилось, и Тэхен теперь испытывал почти детский восторг и чувство предвкушения. Как это будет ощущаться? Они ведь не так давно знакомы, но его сердце неслось к Джину на бешеной скорости, а значит, они проделали этот путь быстрее кажущегося на первый взгляд. Внутри приятно защекотало, защемило и, не переставая улыбаться, Тэхен… Он открыл вновь глаза только тогда, когда вновь постучали в дверь. И Тэхен поднялся слишком резко, буквально слетев с кровати, чуть не убив лоб о не вовремя подвернувшийся ему одвирок. Но он все равно достиг цели, даже не спрашивая, распахнув дверь.       — Ты спал? — Джин, который теперь был свеж и одет более чем неформально, в джинсовый, украшенный искусно вышитыми цветами костюм и белую футболку, сначала удивленно поднял брови, а затем, быстро оглядев Тэхена, с умилением улыбнулся.       — Еще горяченький. Можешь потрогать. — Тэхен взял у Джина небольшой бумажный пакет, поставил его на подставку для… всего, а затем втянул его за руку в квартиру, собираясь помочь избавиться от джинсовки.       Но не успел, потому что Джин начал торопливо разуваться, а затем также торопливо самостоятельно снимать куртку, которую небрежно навесил за воротник на вешалку. И все это для того, чтобы затем сгрести Тэхена в охапку, заставив того засмеяться, когда нос Джина оказался у него в волосах, очень эффектно глубоко вдохнув.       — Это лучшее, что мне доводилось держать в своих руках по утрам. Ты… — Джина явно теперь от неожиданности захлестнули чувства, потому что его глаза блестели так, что наверняка пускали по стенам зайчиков. — Прелесть. Знал об этом?       — Я не успел почистить зубки. — Тэхен, как будто с досадой, запрокинул голову, издав соответствующий звук, а потом ощутил на шее губы, которые куда-то сразу подевали игривый настрой.       Возможно, потому что он на самом деле не успел остыть после одеяла или по какой-то другой причине, но его как будто ударило по голове, настолько чувствительно ощущались на коже мягкие, чуть влажные губы. Которые медленно, пользуясь тем, что голова Тэхена по прежнему была запрокинута, поднимались к подбородку, затем повернув и заскользив по острому краю нижней челюсти. Тэхен не мог выдохнуть. Он как будто находился под чарами.       — Ты пахнешь солнцем. — Джин улыбался теперь только глазами, перейдя на шуршащий шепот, который оседал на коже мурашками. — Очень вкусный. Как те бутерброды, что я тебе принес! И я составлю тебе компанию, потому что сам не успел…       — Джин, у меня ничего нет под халатом.       Тэхен точно был под чарами, потому что он не мог понять, зачем это сказал. Возможно, это была слепая надежда на то, что Джину захочется задержать губы на нем, а не на бутерброде. Есть не хотелось. Внутри всё томительно переворачивалось, ныло, и он сжал пальцы на плечах Джина, который замер. Кто сравнил влюбленность с бабочками? В его животе кто-то нежно завязывал бантики, постоянно подтягивая шелковые ленты.       — Для этого… — Джин сглотнул, и его руки, чтобы до этого были на талии Тэхена, оказались на гладком поясе. — Я купил тебе одежду.       Это была, наверное, шутка, но в сочетании с завороженным лицом Джина, который смотрел на Тэхена расфокусировано и как будто пьяно, она была неуместна. Он наверняка не контролировал себя, когда потянулся за поцелуем, но Тэхен чуть отклонился, не сводя с него взгляд. Они до сих пор находились в коридоре, что в принципе было неудобно, и Тэхен, взяв Джина за руку, направил его хотя бы гостиную. Хотя бы к дивану. Хотя бы к костюмам. И Джин немного пришел в себя, оглядевшись по сторонам и улыбнувшись.       — Очень милая квартирка. Я бы в такой жил. — Он перевел взгляд на Тэхена, чтобы вновь попасть в плен фантазии, которая начала рисовать в воображении волнующие картины того, как теперь можно было использовать против Тэхена его заявление о том, что он был гол. И пока думал, Джин запустил сразу две ладони под воротник халата, теперь ощущая прохладную гладкость на тыльной стороне ладони, и горячую мягкость под пальцами. Тэхен продолжал смотреть на него прямо, и в какой-то момент Джину показалось, что он его либо ударит, либо повалит на диван, усевшись сверху.       — Знаешь, какой была моя первая мысль сегодня? — Тэхен спокойно смотрел Джину в глаза, пока его руки, ловко и незаметно, выдернули футболку из пояса джинсов, тут же без спроса запустившись под нее, чтобы коснуться кожи. И Джин даже не дернулся, вместо этого чуть потянув в стороны лацканы халата, больше оголяя плечи.       — Какая? — Джин поднял брови, затем будто виновато улыбнувшись. — Ты не возражаешь, если я… — Его указательный палец не мог определиться между своими губами и шеей Тэхена, который все понял, уверенно кивнув.       — Что ты… — Тэхен чувствовал, как по коже начали табунами проносится мурашки, будто подстегиваемые электрическим током, который теперь пробивал его нервные окончания от каждого прикосновения губ. — Мой мужчина теперь.       — Произнесешь это еще раз? — Джин сказал это, не отрываясь от кожи, и почувствовав вместе с губами еще и нетерпеливое придыхание, Тэхен широко улыбнулся, пальцами поднявшись по спине Джина к его лопаткам, затем, вжав в кожу короткие ногти, заскользил вниз к талии, чувствуя, как Джин выгибался под его пальцами, как потягивающийся кот.       — Ты мой мужчина. А я… — Тэхен вынужденно прервался, потому что губы Джина оказались на его ключице, пока руки увереннее приспустили тонкую ткань халата, все еще удерживающуюся на добросовестно подвязанном поясе. — Твой.       — Мужчина. — Джин самодовольно улыбался, подняв голову и заглянув в полуприкрытые глаза Тэхена, который явно успел проникнуться его мягкими губами.       — Я не стесняюсь.       Джин не успел осознать тот момент, когда именно руки Тэхена с его поясницы исчезли, ловко распустив свой пояс, но факт оставался фактом — он был обнажен. Джин до сих пор смотрел ему в глаза, Тэхен до сих пор от него взгляд не отвел, но… он был обнажен. Совершенно. Джин почему-то боялся смотреть. Точнее, он очень хотел, но ему было неловко, потому что он успел расписать романтические планы до этого самого момента, когда им придется оголиться. Романтические планы… Наверное, он на самом деле был влюблен, если теперь не пользовался ситуацией, а думал о неудавшихся планах. И о коже. Тэхен был золотой. Полуденное солнце, которое теперь заглядывало в большое окно на кухне, освещающее всю гостиную, это подтверждало. А потом Тэхен улыбнулся невинно, и Джин в очередной раз пропал.       — Будем мерить костюмы? Я сбегаю за трусами, а ты, пожалуйста, поснимай пиджаки с вешалок, хорошо? — Тэхен положил на плечи Джина руки, пока Джин рассеянно кивал, а Тэхен звонко рассмеялся, переместив свои руки смутившемуся Джину на щечки, так же звонко приложившись к его губам. — Извини, что я смутил тебя. Я правда не стесняюсь своей наготы. И даже буду рад, если ты посмотришь. Правда, говорю сразу, я не атлет и хожу в спортзал только для того, чтобы Чимин от меня отвязался. — Он еще раз поцеловал Джина, уже мягче и слаще, затем двинув в неизвестном направлении, Джину за спину.       Джин развернулся молниеносно. Он был смущен, он не ожидал, но вместе с тем, он был достаточно умен и дальновиден, чтобы теперь не пропустить важное. Которое завело его сердечко, заставив попытаться выбраться из груди любым доступным способом. Тэхен двигался, обходя препятствия, так, как будто был одет, совершенно свободно, но при этом, и эта мысль достала Джина тогда, когда Тэхен уже скрылся, он был голым. С идеально круглой высокой задницей, которая венчала длинные ноги. Пошло, ужасно пошло, но Джин ничего не мог с собой поделать. Он просто констатировал. Он просто был ценителем. Он… Ладно. Память позволила ему подняться к широкой спине, без накаченных мышц, но прорисованной. Именно так он любил. Плечи, руки… Все без явного присутствия силовых, но при этом явно упругое и тонизированное. Это было самое сладкое. Джин выдохнул. И вдруг ясно осознал, что если бы вдруг к Тэхену когда-то успело налипнуть что-то лишнее или бы чего-то недоставало, ему было бы все равно. Потому что тело было красивым просто потому, что он его хотел. А не он его хотел, потому что тело было красивое. Это было просто, но разница была колоссальной. Но у Тэхена было красивое тело! Черт! И отсутствие комплексов, и свободное обнажение, и… Его собственная фантазия теперь готова была свести его с ума.       — Нууу, ты ничего не разобрал!       Голос Тэхена заставил Джина вздрогнуть. И спереди хорош, пусть теперь на нем были трусы, которые… не скрывали до конца то, что Джину очень хотелось бы оценить на ощупь. И… Пресс не похож на плитку шоколада, к какой успел привыкнуть Джин, по глупости, но в него все равно хотелось вгрызться, а потом целовать. Во всё. Хотелось…       — Ты… очень красивый. — Джин не мог не смущаться, потому что его голову теперь посетили слишком смелые мысли. — Не мог прийти в себя.       — Понравилось? — Тэхен с подозрением и хитрой улыбкой прищурился, затем широко улыбнувшись. — Садись тогда!       Он толкнул Джина на диван, самостоятельно принявшись за пакеты, пока Джин позволил себе просто наблюдать. Его полуголый парень, с самыми красивыми пальцами, которые теперь ловко расправлялись с упаковками его подарков. Об этом даже просто думать было приятно, что уж говорить о том, чтобы смотреть. А Джин позволил себе заворожиться, совершенно отключив голову, наблюдая за тем, с каким азартом и детским восхищением Тэхен нырял из брюк в брюки, накидывая поверх пиджаки. Ему шло все. Он был красив абсолютно во всем. Он относился к тому меньшинству людей, которые могли позволить себе всё что угодно, и при этом выглядеть лучше всех. Особенно в тот момент, когда заканчивал застегивать пиджак на голом торсе, пальцами проскользив по шелковым холодно-бежевым лацканам, которые волшебно сочетались со светло-серой, с мягкой примесью лилового костюмной тканью.       — Это лучший костюм, который я когда либо надевал. — Удивительно, но Тэхен ни разу не подходил к зеркалу за все время примерки, не спрашивал у Джина, насколько ему нравится, но именно ему всё демонстрировал так, как будто всю свою сознательную жизнь ходил по подиуму. — Даже удобнее папиного выпускного костюма, который я ношу по сей день. Он у меня модник. Мама до сих пор гордо поднимает подбородок, когда они с отцом куда-то выходят, потому что все ей завидуют.       — Я легко могу в это поверить. — Джин улыбался, наблюдая за тем, как Тэхен себя оглядывал, иногда ощупывая ткань, задерживаясь пальцами на фурнитуре.       — Тебе нравится? — Это был первый раз, когда Тэхен затребовал отзыв, и Джин даже оторвался от спинки дивана, к которой успел прикипеть не только душой. Чтобы быть убедительнее.       — Мне нравится всё на тебе. Абсолютно. — И это было чистой правдой.       — Но изумрудный больше всех. Потому что он Уже всех. — Тэхен аккуратно расстегивал пуговицы, подняв на Джина лишь взгляд, не поднимая головы.       — В этом виноват ты — к костюму и ко мне не может быть претензий. — Однако, Джин поднял вверх две руки, будто раскаиваясь в том, что успел подумать, глядя на узко и слишком идеально сидящие в бедрах брюки. Не только в бедрах. И на этой мысли его губы растянулись в задумчивой и при этом хитрой улыбке. Будто он уже что-то замыслил.       — Я бы хотел три штуки вот этого. — Тэхен не сразу поднял голову, еще некоторое время придавливая Джина своим гипнотизирующим карим взглядом.       — Хорошо. Я сделаю заказ. — Джин готов был исполнить любое пожелание, и задумался бы даже в том случае, если бы Тэхен попросил его лично сшить такой же.       — Ты добрый волшебник? — Тэхен улыбался, аккуратно стянув с плеч двубортный пиджак, классически свободного кроя, который не сковывал движения, но при этом оставлял за собой волшебное впечатление классической мужественности. По крайней мере, Тэхен воспринимал это именно так. И Джин теперь мог бы с ним согласиться.       — Твой добрый волшебник. Потому что с остальными я работаю исключительно по предоплате. — Джин вновь, довольный собой, откинулся на спинку дивана, выпрямив по ней одну руку.       — А ты не считаешь, что это нечестно? — Тэхен принялся за отложенные до этого рубашки, аккуратно распаковывая первую из них, не видя, что на лице Джина появилась смертельная серьезность.       — Нет, не считаю. Потому что ты у меня ничего не просил. Это исключительно моя инициатива. — Джин любил делать подарки, но терпеть не мог, когда его заставляли чувствовать себя неловко за то, что он может себе это позволить.       — Откуда лед? — Тэхен с сомнением посмотрел на Джина, не глядя разворачивая разложенную на диване рубашку. — Воротник-стойка. Я очень люблю такое.       Он накинул ее на плечи, пока Джин, внимательно за ним наблюдающий, надеялся, что ему не придется отвечать на этот вопрос.       — Джинни, я же задал вопрос. Ты рассержен, и я не могу понять, почему. — Тэхен не стал застегивать пуговицы, но лихо завернул узкие манжеты, по которым до этого бережно водил пальцами. — Я обидел тебя?       — Я не люблю неловкость. — Джин сразу смягчился, улыбнувшись. — Извини, если прозвучал резко, но я не хочу, чтобы…       — Я задавал вопросы, принимая от тебя подарки? Это легче простого. — Тэхен улыбнулся в ответ, еще раз оглядев свой новый гардероб, который был разложен по всей скромной мягкой группе его гостиной. — Но давай ты о чем-то попросишь меня, и я это сделаю. Это может быть пустяк, но бартер свершится, и мы все останется довольны.       — Справедливо, Ким Тэхен. — Джин кивнул, продолжая сохранять спокойную, если не сказать властную невозмутимость. Очевидно, когда он говорил, что всё должно быть так, как он хочет, он не шутил, и Тэхену это продолжало нравится. Потому что ему нравились желания Джина. — Я хочу, чтобы ты принял все мои подарки без лишних вопросов и условий.       Тэхен смотрел на него, не мигая, а затем, буркнув что-то под нос, запрокинул голову и засунул руки в карманы брюк. Пока Джин самодовольно улыбался.       — Я бизнесмен, Ким Тэхен, и умею делать из любых условий выгодные себе. Почти из любых. — Иначе, это было бы нескромно.       И Ким Тэхен, не вынимая рук из карманов, волнующими шагами от бедра, приковывающими к ним взгляд, поравнялся с Джином, затем неожиданно поставив босую ногу на подушку, прямо между коленей Джина, который не ожидал такой отчаянной наглости. Отчаянно сексуальной, потому что Тэхен вызволил руки из карманов, на одну из них, расслабленно положенную на колено, теперь опираясь.       — Ты оказываешь на меня сексуальное давление. — Джин выпрямился, пока Тэхен убрал свою ногу, покорно отступив.       — Я просто хочу померить твои джинсы. — Тэхен как будто виновато улыбнулся. — Не знал, как сказать об этом, но они… потрясные.       — Ты… хочешь такие же? — Повестка дня сменилась слишком быстро, и Джин не успел перестроиться, пока Тэхен продолжал улыбаться, коротко кивнув.       — У нас с тобой наверняка схожие размеры. — Он начал освобождаться от брюк. — Хочу проверить, насколько мне будет комфортно в джинсах, потому что эти, вроде, достаточно широки...       — Без проблем. — Джин начал расстегивать ширинку, не успев справиться с пуговицей, когда Тэхен остановил его.       — Позволь мне хотя бы поухаживать за тобой. — Он улыбался так невинно, что Джину не оставалось ничего, кроме как пожать плечами и подчиниться, заранее откинувшись на спинку дивана, если ему придется поднимать таз, а ему придется, чтобы Тэхен смог стянуть с его таза джинсы.       — Спасибо. — И вновь совершенно невинная улыбка.       А потом Тэхен устроился на коленях между его ног. Если бы Джин не знал, что Тэхен просто собирался померить его джинсы, он бы понял это более чем превратно. А потом длинные совершенные пальцы занялись ширинкой. И Джин понял, что с адекватным восприятием можно было распрощаться даже зная все условия задачи. Просто потому, что это было слишком двусмысленно. А то, как аккуратно и медленно Тэхен справлялся с молнией и пуговицами, чтобы Джин теперь любовался не только пальцами, но и выступающими на широких кистях сухожилиями…       — Приподнимись. — Тэхен схватился за пояс, который освободил от всех застежек, разумеется, успев заметить, насколько Джин был отвлечен. И на его губах появилась многозначительная улыбка, которую Джин не смог разглядеть и оценить, торопливо оторвавшись от подушек, чтобы Тэхен смог стянуть джинсы.       Однако, вместо того, чтобы начать их надевать, он аккуратно отложил их в сторону, и прежде чем дождаться недоумение и вопрос от Джина, вновь устроился в его ногах, положив предплечья на его голые теперь бедра, выглядя при этом невозмутимо и даже самодовольно улыбаясь. Джин передумал задавать вопрос, когда Тэхен поднялся, и упираясь в подушки по бокам от головы Джина, который чуть подтянулся, чтобы принять более сидячее положение, низко нагнулся к его губам. Но поцеловал неожиданно легко, почти невесомо. Без интригующего или страстного засоса. Возможно, виной тому было его не слишком удобное положение, которое Джин поторопился исправить, двумя руками на бедрах Тэхена побудив его забраться на диван. А затем — на него. Чтобы Тэхен смог себе позволить положить руки на плечи. А Джин, который лишился и джинсов, и неловкости, и чувства стыда и смущения — исследовать кончиками пальцами его ноги, чтобы двумя ладонями затем приложиться к давно его манящим ягодицам.       — Ты провокатор, Ким Тэхен. — И Джину здесь стоило добавить, что это кружило голову (помимо горячих губ, которые занялись его шеей) и вырубало чувство самосохранения, особенно в сочетании с тем, каким невинным казался ему до этого Ким Тэхен. Однако, детская непосредственность и затейливая логика вполне могут, как оказалось, уживаться рядом с бешеной сексуальностью.       — Джинсы очень тяжело снимать, и решись я проявить инициативу… — Тэхен оторвался от успевшей покрыться волнующим румянцем кожи, прямо смотря в глаза Джину. Ох, этот взгляд… Он придавливал, наваливался сверху, перекрывая кислород и лишая любой возможности посопротивляться. Хотя бы для вида. Это был гипноз. Это темный взгляд говорил, бархатно шептал, разливался внутри, и Джин был уверен, что ему всегда этого не хватало. — Это было бы некрасиво и неловко. А прелюдия обязана быть… только волнующей.       — Только прелюдия? — Джин удивился, пробравшись под расстегнутую рубашку и сцепив пальцы на горячей пояснице Тэхена, который тут же откликнулся, сильнее прильнув к нему, почти прижимаясь к груди Джина.       — Не время для секса. — Тэхен поджал губы, будто это была плохая новость, а потом, когда Джин теперь осмелел настолько, что пустил руки под резинку трусов, пробрался своими под его футболку, при этом опасно близко приблизившись к его губам. — Мы еще не созрели, оба, и будем кислить.       — А оральный? — Кто-то мог бы удивиться, что скромный и деликатный Ким Сокджин теперь делал такие бесстыдные предположения и задавал такие откровенные вопросы, но только те, кто не имели удовольствия общаться с ним тогда, когда он лишался костюма, оставшись в одних трусах. В такие моменты он обычно видел цель и не видел препятствия. Все внутри заглушало стремление доставить удовольствие, обязательно вернув его в двукратном размере.       — Ммм… я тоже фантазировал на этот счет. — На губах Тэхена заиграла самодовольная улыбка, которая стала только шире, когда Джин сократился под ним, почувствовав пальцы на чувствительно затвердевших сосках.       — Какой?.. — Рассекретив одну из главных своих эрогенных зон, Джин теперь увереннее сжимал мягкие ягодицы, длинными пальцами будто случайно то и дело проскальзывая между ними. Там, куда ему входить пока никто не разрешал.       — Ты делаешь мне дорогие подарки… — Тэхен подался чуть назад, как будто поощряя инициативу Джина, при этом продолжая дразнить его соски, видя, как прямо на его глазах Джин становился… Слаще. — А я тебя благодарю. Ртом. Допустим, в твоем кабинете.       — Я… — Джин представил, и все внутри свело. — Делаю подарки от чистого сердца.       — Я знаю. — Тэхен улыбнулся, мягко приложившись к губам Джина. — Поэтому это всего лишь фантазия, а не обязанность.       — Не думал, что ты фантазируешь о… таком. — Джин чувствовал, как пальцы начали спускаться. Быстро оказавшись у резинки его трусов, вместе с тем, как Тэхена сдивнулся ближе к коленям, пока Джин теперь положив обе руки на его бедра, волнующе сжав их.       — Я художник. И знаю, что во всем важны эмоции. Когда у тебя нет ничего, что ты мог бы предложить взамен дорогого подарка… — Тэхен окончательно выпрямился, кончиками пальцев обрисовывая под тканью трусов на три четверти вставший член. Который явно ему нравился, потому что заворожен теперь был не только Джин, наблюдающий за его руками. — Кроме благодарного и услужливого рта… Это сильные эмоции. И если ты боишься быть неправильно понятым… — Тэхен так бережно гладил член, как будто пытался его успокоить. — Можно сказать, что это ролевая игра.       — У тебя… — Джин замер, невольно сконцентрировавшись в районе собственного члена. — Богатый опыт? Не верю.       — У меня отличное воображение. — Тэхен самодовольно улыбался, нагнувшись к губам Джина. — А вот опыта хотелось бы побольше. С тобой. Я хочу опыт с тобой. — Он говорил шепотом, на самом деле гипнотизируя. И Джин не заметил тот момент, когда одни пальцы приспустили резинку его трусов, а другие коснулись члена. Пока губы Тэхена коснулись его губ. Деликатно, почти целомудренно, что просто сносило башню на фоне того, что теперь делали пальцы.       Тэхен выпрямился, удобнее устроившись на ногах Джина, тщательнее приспустив резинку его трусов, не сводя с него глаз, пока глаза Джина были устремлены на его руки. Одна из которых оказалась у рта, и по ладони быстро прошелся язык. Джин забыл выдохнуть. Потом ладонь, несколько раз ласково пройдясь по члену, отлепила его от живота, обхватив пальцами. И Джин забыл вдохнуть. Если могут фантазии достигнуть какого-то пика, вершины, когда их жизненно необходимо воплотить хотя бы частично, чтобы не сойти с ума, этот пик был достигнут. Пальцы, тревожащие воображение, на собственном члене, стремящиеся доставить удовольствие. И взгляд сам невольно соскальзывал к члену Тэхена, который теперь очень отчетливо проглядывал сквозь тонкую ткань.       — Тебе нравится? — Разумеется, Тэхен заметил взгляд Джина, и, возможно, именно поэтому он теперь испытывал возбуждение, видя как на самом деле был возбужден Джин.       — Можешь не брать в рот. — Подобная откровенность между ними теперь была простительна и даже желательна, потому Тэхен только улыбнулся, наклонившись и остановив губы на шее Джина так, чтобы позволять ему смотреть. — По крайней мере, только после меня.       — Ммм… — Тэхен приник к коже бесстыдно открытыми губами, влажно…       Раздался звонок телефона. Он задребезжал очень настойчиво, и Джин тут же запрокинул голову.       — Отец. — Он опустил голову так низко, будто представлял себя напугавшимся страусом, встретившим на своем пути песок.       — Где? — Тэхен начал оглядываться, затем метнувшись к джинсам, на звук. — Знаешь, смахивает на изъеденный молью сюжет о любовниках…       Джин взял протянутый ему телефон и принял звонок, поставив его на громкую связь.       — Да, пап. Ты не вовремя. — Джин держал телефон у губ, с грустью смотря на свой член. И Тэхен, проследив его взгляд, вновь взялся за него пальцами, самодовольно улыбнувшись, когда Джин нахмурился.       — Джинни, спасай старика. Я знаю, у тебя свидание, лямур-тужур, но у твоего старика угроза инфаркта. — Низкий голос по-детски напугано дребезжал, и Тэхен улыбнулся, настойчивее управляясь с членом, со знанием дела сжав головку, что заставило Джина сократиться и попытаться свободной рукой освободить свой член от неуместных, но очень сладких пыток, однако Тэхен легко обезвредил его инициативу. Его глаза так блестели и он так хитро улыбался, что…       — Что случилось? — Возможно, это была фантазия Джина, неозвученная. Как он не мог теперь озвучить рвущее его размеренный дыхательный ритм удовольствие. Он поманил к себе Тэхена, чуть отодвинув телефон, чтобы отец не услышал то, что не должен был.       — Они пытаются расшатать наши балансы тогда, когда над моей седой головой навис господин Нам со своими «А почему», «А сколько», «А когда». Ты сетовал, что он не привел с собой специалистов на подписание сделки? Они теперь, блять, круглосуточно здесь дежурят, и мой любимый господин Мун, который заведует финансами, уже пригрозил мне тем, что однажды от переутомления заблудится и выйдет не в дверь, а в окно. Четвертого этажа.       Теперь голос отца был раздражен, но Джин запрокинул голову, расслабленно улыбаясь, ощущая как ласковые губы Тэхена заскользили по коже, до этого глубоко, вкусно, но недостаточно обстоятельно расправившись с его губами.       — Ты слушаешь меня вообще? — Отец злился, не переставая любить, и Джин сглотнул, задержав дыхание, чтобы не выдать себя стоном или еще чем-то таким двусмысленным.       — Там… — Он замолк, потому что Тэхен как-то слишком быстро подобрался к его соскам. Это было слишком опасно. — Контракт на пять нулей и пять лет. Что… Что ты хочешь? Я же говорил тебе, насколько он дотошен.       Отец замолк, пока Тэхен прямо языком прорисовывал не четко выдающийся, но легко угадываемый под кожей пресс. Джин хотел плакать, настолько это было хорошо.       — Ну да, ты прав. Плюс ты смог уговорить его на неустойку с бешеным процентом в случае досрочного расторжения. Просто ему нужно было быть таким настойчивым до подписания контракта, а не после.       — Па… — Джин успел немного расслабиться, свыкнувшись со сладостными ощущениями, самым приятным образом щекочущими его нервные окончания, как и пальцы, которые до сих пор бережно и слишком красиво обращались с его членом, но затем… — Черт!       Он чуть не выронил телефон, дернувшись, как только Тэхен, согнувшись в два раза, обхватил головку члена губами. Плотно. Джин пытался рефлекторно вырваться, но вместо этого только выгнулся в пояснице, рукой ухватившись за волосы бессовестного Тэхена, который смотрел на него. С членом во рту. И улыбался. Глазами. Баловался. Джин был расстрелян стрелами Амура и готов был умереть. В обморок. Или как там..       — Джинни, что у тебя такое? — Отец как будто начал беспокоиться, пока Джин, прижав микрофон телефона к груди, одной рукой покрепче ухватился за голову Тэхена, потому что любое баловство должно быть наказано, особенно в том случае, если именно этого наказания баловник и ждал. А Тэхен лишь расслабил горло, втянув щеки, чтобы Джин запрокинул голову. Так хорошо не было никогда.       — Свидание, па. — Это получилось подозрительно, и отец взял паузу, не решаясь повесить трубку. Что он мог теперь подумать?       — Жду тебя через полчаса, герой любовник. И захвати старику ведро крепкого декаффенато. Потому что у старика сердце. Давай, сынок, я жду.       И как только в трубке раздались гудки, Джин отбросил телефон в сторону, двумя руками, которыми он ухватился за подбородок и челюсть Тэхена, пытаясь поднять его голову.       — Ты… негодник! Я же с отцом говорил!       По голосу Джина было слышно, что он не сердился, а скорее наоборот, и Тэхен самодовольно улыбнулся, потянувшись к нему за поцелуем.       — Ты позволишь мне закончить? — Но он остановился в миллиметре от губ. — Я должен успеть заварить чай, который поможет тебе работать в твой выходной.       — Ты хочешь позаботиться обо мне? — Джин не знал, что было важнее — кончить или же осознать, с каким теплом и заботой смотрел на него Тэхен.       — Позволишь? — Он мягко, почти заискивающе улыбался, и Джин уже стал думать о том, что еще такого этакого сможет для него сделать.       И до момента, когда он уже не смог думать, способный только мычать от удовольствия, изливаясь между заботливых губ Тэхена, прошло слишком мало времени, чтобы он придумал. Вообще, он придумал. Но…       — Перестань, Джинни. — Тэхен нахмурился, чтоб не поддаться соблазну, соскочив с дивана, на всякий случай прикрываясь руками. — Твоему папе нужна помощь, значит, ты должен ехать. В любое другое время… Ты знаешь где найти и меня, и мой член.       И он на самом деле пошел заваривать чай в лаконичный темно-синий термос, который обычно брал с собой на занятия к малышам. Этому его научила бабушка, что глоток горячего чая сможет и заглушить голод, когда ты не можешь поесть, и ободрить, когда ты уже устал, и подлечить, если чувствуешь, что задняя стенка саднит от тоски и сезонной простуды… И просто поднять настроение. Это был семейный секрет и ритуал, который Тэхен теперь тщательно соблюдал, наполняя термос заваркой, листиками и ягодами. Он бы носил его с собой на работу, если бы мог на рабочем месте пить. А держать термос на кухне… Слишком личное. Но Джину он его доверит.       — Я не хочу уезжать. — Джин обнял его сзади, прижав к себе обхватившими Тэхена за плечи предплечьями. — Спасибо, Тэ. Не за минет, а за… Эмоции, которые ты во мне вызвал.       Раньше Джин бы не выбирал выражения для благодарности, но теперь было другое дело. Это был вопрос не сексуального удовлетворения. Тэхен позволил ему получить что-то более… глубокое.       — Я хотел этого. — Он улыбался, наполняя металлическую колбу термоса кипятком. — И хочу еще. И буду хотеть. И… — Он стал тщательно закручивать крышку. — Угости папу. Это вкусно и помогает немного сбавить обороты, с которыми в голове ворочаются извилины. Так будет думаться лучше и приятнее.       Джин просто поцеловал его на прощанье. И он очень ясно осознавал, что в этот момент не ждал новой встречи, уже думая о тех делах, что ему нужно было сделать. Он не хотел уезжать теперь. Он цеплялся за Тэхена мыслями, как ребенок, капризничающий и рыдающий, когда его пытались оторвать от маминой юбки. Джин не хотел уезжать. Ему было не только хорошо, но и интересно. Тэхен… Джин покорился, окончательно и бесповоротно.

* * *

      — Дяденька, вы ошиблись дверью — модные показы проходят за углом, а здесь только проедают жизнь. — Хосок, которого Тэхен не встретил к началу своей рабочей смены, но встретил к середине, возник в дверях и в них же остановился, заставив Тэхена оторваться от протирания листьев и обернуться. — Ты… Я ослеп.       — Нравится?       Разумеется, он выбрал тот самый изумрудный костюм. Потому что любой дискомфорт нивелировался восхищенным взглядом, волнующей дрожью в голосе и интригующим придыханием, которым Джин озвучивал свое восхищение. Уже успел озвучить раз, и они договорились, что после делового ужина с господином Намом, Тэхен поможет ему найти настроение…       — Это... Нет, серьезно, Тэ. Тебе бы по подиуму ходить, а не за конторкой стоять. — Хосок, не спуская с Тэхена глаз, двинув в направлении дирекции. — Джин у себя? Я вообще ожидал увидеть его здесь, вытирающего за собой с пола слюни, но…       — Он у себя. Скоро должен прийти господин Нам, отец Бэкхена, чтобы посмотреть на своего компаньона вне привычных ему стен… В общем, он скоро появится.       — Прекрасное совпадение — заключить сотрудничество с отцом своего… — Хосок осекся, увидев взгляд Тэхена. — Забудь.       — У меня ничего не болит при упоминания имени Бэкхен. — Тэхен улыбнулся, спрятав опрыскиватель на подоконнике и вернувшись за свою стойку, поправив манжеты рубашки.       И вот здесь, будто колокольчик над входом ждал именно этот момент, раздался звон. Дверь открылась, и на пороге появился… Господин Нам младший. Который был одет… Не совсем для деловых переговоров. Хотя, смотря каким образом и о чем именно говорить. И,кажется, Хосок успел что-то заподозрить в его стильном наряде, потому что он, быстро оглядев все еще нежеланного гостя, нахмурился.       — Добрый вечер, Тэ. — Бэкхен сдержанно улыбнулся, пока Тэхен и Хосок переглянулись. — У меня здесь деловой ужин.       — Добрый, но мне казалось, что речь шла о твоем отце… — Тэхен удивлялся, но не сильно, и Бэкхен, как будто теперь извинялся, улыбнулся шире, опустив подбородок.       — Можешь мне поверить — я сам был уверен в том же. Но… Это обычная проверка. Папочка хочет проверить сыночка на соответствие своим ожиданиям.       Хосок, который скрестил на груди руки, смотрел на Бэкхена не так дружелюбно, как Тэхен.       — Для деловых переговоров ты одет слишком вызывающе.       — Не думаю, что для господина Кима это станет препятствием. Он деловой человек и прекрасный бизнесмен.       Тэхен посмотрел на Хосока. Хосока смотрел на Бэкхена, взглядом пытаясь его вытравить за пределы ресторана, как будто… Джину на самом деле угрожала какая-то опасность, потому что из уст Бэкхена это прозвучало как… нечто противоположное.       — Бэк, что ты тут делаешь?       Джин совершенно точно почувствовал, что о нем теперь думали одновременно сразу три человека.       — Привет, Джинни. — Бэкхен виновато улыбнулся. — Накладочка вышла. Сегодня мы с тобой ужинаем тет-а-тет. Но отец обязал меня отчитаться, так что… Я не могу отвертеться, извини. Как и ты, потому что у отца есть еще неделя на то, чтобы расторгнуть сделку без финансовых потерь. Для обоих сторон.       Интересный поворот. Особенно после того, как Джин присмотрелся к Бэкхену, против воли задержав взгляд, который отскакивал от пола, быстро поднимаясь к его плечам, затем возвращаясь вниз. Джин отвел глаза. Какова была вероятность, что это не было провокацией?.. Но Джин был уверен, что он не поведется, теперь почти вцепившись в Тэхена, который повернулся к нему с явным недоумением.       Он держался за Тэхена, чтобы случайно его не унесло на полгода назад, когда он впервые увидел этот костюм в холле собственного ресторана.