Часть 11. Очень чувственные дела
26 апреля 2022 г., 15:25
— Дай мне, пожалуйста, руку и желтую краску. Я должен проверить, нет ли у тебя аллергии, потому что себя я уже вчера обмазал. — Тэхен самодовольно улыбнулся, а потом сосредоточенно опустил уголки губ. — Я не хочу, чтобы были проблемы. А у тебя кожа легко румянится, значит, может отреагировать… Спасибо. — Он макнул палец, чуть смазав излишек краски о края баночки. — Гуашь делается из пигмента и клея. В этой — гипоаллергенный, она вся гипоаллергенная, но… — Он легко нащупал предплечье Джина, проведя пальцем по самой тонкой коже, оставив густой цвет от краски. — Вот. Подождем пять минут.
— Я ничего не чувствую. — Джин рассматривал кожу, пока Тэхен чуть развернулся и, неловко махнув рукой, заставил качнуться стакан с водой, который Джин спас, осторожно отведя его руку в сторону. — Все в порядке. Ничего не разлилось.
— Это так круто! — Тэхен вновь повернулся к Джину, успев вытереть желтый палец о свои шорты, оставив на них весьма живописный след. — Ты обязательно должен попробовать!
— Да. — Джин улыбнулся, опустив глаза, как будто Тэхен мог увидеть его смущение. И волнение. — Тебе очень идет повязка.
Джин не хотел слышать ответ, поэтому поторопился затолкать за щеку Тэхену клубнику, и тот не смог сдержать смех, наугад схватив Джина за запястье, будто пытаясь остановить.
— Нет, ничего не говори! — Джин следил за тем, чтобы Тэхен жевал, но Тэхен, который, как оказалось, мог и улыбаться, и жевать, и пытаться не смеяться, отчаянно собирался что-то сказать.
— Мне идет или твоим …
Тэхен не договорил, так как Джин заткнул его еще более отчаянным способом, своими губами, почувствовав, как клубничные, буквально, а не романтически-возвышенно, губы Тэхена расслабились, и он даже положил свои руки Джину на плечи, для надежности и чтобы не пошатнуть вновь окружающий его интерьер, скользнув пальцами по животу и груди, чтобы затем только сжать их на плечах.
— А вот теперь жуй, малыш. — Джин отстранился, с удовольствием наблюдая за тем, как улыбка, кажется, и не покидала губ Тэхена.
— Я все равно вижу твои фантазии.
— А я вижу, что мне идет эта краска. — Джин покраснел, опустив глаза на след гуаши, который чуть подсох, но не оставил никаких неприятных ощущений. Вообще, Джин был достаточно смел, когда дело касалось секса и удовольствия, но не разговоров о нем. Это смущало, и он всегда предпочитал, чтобы ему показывали, чего от него хотят, нежели рассказывали. Хотя, если обсуждать при выключенном свете или зажмуренных глазах…
— Реакции нет? — Тэхен над ним сжалился и решил не развивать эту тему, за что Джину сразу захотелось его благодарственно и с облегчением зацеловать. — Тогда, можем приступать. И… Я разделяю все твои фантазии.
— Тогда нарисуй их. — Смущаться дальше было некуда, так же как и радоваться, восхищаться, возбуждаться перспективами, поэтому Джин взял одну руку Тэхена, что была на его плече, и аккуратно опустил на столик с красками, где он сразу нащупал баночки.
— Мне нужна кисточка, красная краска, вода… Поставь, пожалуйста, все рядышком. — Тэхен продолжал лишь кончиками пальцев скользить по предметам, пока Джин лишь только взглядом следовал за ними…
— Будет исполнено. — И Джин сделал так, как сказал Тэхен, не переставая восхищаться его руками, которые теперь, осторожные и излишне аккуратные, как будто стали выглядеть изящнее. Тоньше... — Готово!
— Спасибо, Джинни. — Тэхен чуть повернулся, оставив одну руку на столе в том месте, где Джин оставил всё, что ему было нужно, а другую поднял в воздух, явно намереваясь поблагодарить Джина.
Который стал уворачиваться от его руки, при этом беспечно улыбаясь.
— Эй! — Тэхен явно что-то заподозрил, решительные выставив руку, надеясь наткнуться на тело, но Джин совершил ловкий маневр, теперь ощущая какой-то не свойственный ему азарт. — Пользуешься моей беспомощностью.
Ладно, азарт тут же исчез, и Джин, взяв за запястье недовольно вытянутую руку Тэхена, приложил ладонь к своей щеке.
— Вот так лучше? Обещаю, я больше не буду…
— Баловаться? — Было видно, как Тэхен поднял брови. — Тебе баловаться разрешается. И то, что у тебя появилось это игривое настроение — это очень хорошо. Значит, ты уже чувствуешь себя свободнее. — Пока одна рука Тэхена до сих пор бережно и нежно обрамляли щечку Джина, другая, незаметно для него, уже взялась за кисточку, на удачу с первого раза попав в воду.
— Это твое влияние. — Джин накрыл ладонь Тэхена своими пальцами, чуть сжав и переместив к губам, которыми быстро скользнул к запястью, а после очень бережно руку опустил. — Мое самое лучшее свидание. И я обещаю больше не мешать!
Тэхен только улыбнулся, а затем Джин почувствовал влажное прикосновение чего-то очень мягкого на животе. Он рефлекторно дернулся и сократился в том месте, где ощутил слишком неожиданное и чувствительное воздействие, и на животе сразу оказались пальцы, вместе с тем, как на губах Тэхена — довольная улыбка.
— Ты сильный. У тебя твердые мышцы. — Он повернулся к столику, одной рукой нащупывая краску, другой — салфетку, о которую вытер пушистый ворс, затем макнув его в краску.
— Тебе это нравится? — Джин догадывался, но мог себе позволить нарваться на комплимент.
— Башню сносит. — Тэхен повернул к нему голову, так, как будто видел, но на его глазах все так же была повязка. — Я сам немного ленив, чтобы достигнуть такой формы как у тебя, но я, как художник, ценю эстетику сильного тела. — Теперь левая рука Тэхена опустилась Джину на плечо, большим пальцем очертив ямку в основании шеи, и туда сразу же опустилась кисточка, затем скатившись по мягкой коже вниз. Это было влажно, но приятно, и Джин опустил голову, чтобы увидеть почти ровную красную полосу, размазанную на конце прямо на его глазах пальцем. Было похоже на след от удара, но только до момента, когда Тэхен макнул этот же палец в воду, а затем, после промакивания о шорты, вернул в то же место с той самой погрешностью, что он не видел. — Не накаченного, когда ты видишь тяжелую работу над рельефом, что утяжеляет и твое впечатление. А просто сильное. Я бы мог представить, что ты получил это тело, в ручную размалывая в муку рис или гоняясь с копьем по лесам и пустыням. Ну или в бою закалился, размахивая какой-нибудь саблей… Сразу разыгрывается фантазия. — Пальцы Тэхена пока просто скользили по коже, то останавливаясь, то надавливая, будто желая запомнить, пока Джин внимательно наблюдал за ними, вслушиваясь в спокойный низкий тембр. — Например, что ты мог бы бегать с копьем за мной.
Джин держался, а потом все же засмеялся, заметив, что Тэхен тоже самодовольно улыбнулся, затем вытянув в сторону Джина шею, будто пытаясь найти его губы. И он нашел, когда Джин обхватил его щечки двумя руками, поцеловав. А потом еще раз. А потом нагнулся к почти опустевшей корзинке, взял ягоду, надкусил с одной стороны, чтобы выступил сок, и закусил с другой, вновь приникнув к губам Тэхена, который очень волнующе и даже возбуждающе что-то заурчал или зарычал, прижав свои ладони к коже в области живота Джина, заскользив ими вверх, при этом большими пальцами растаскивая начерченное до этого. Был это план или нет, но Джин был занят только его губами.
— Я хотел нарисовать на твоей груди свой портрет, а теперь хочу сделать аборигенскую раскраску. — Тэхен дожевывал отданную ему ягодку, пока Джин пытался сдержать смех, о чем Тэхен узнал каким-то явно магическим образом. — Да-да, меня не отпускает твой образ с копьем и в набедренной повязке.
— Копьем в руках или в набедренной повязке?
Тэхен сначала собрался на самом деле уточнить и даже открыл рот, чтобы что-то выпустить из него, но потом рот закрыл. А после громко рассмеялся, на удачу уткнувшись лбом Джину в плечо. И Джин был доволен.
— Дай мне синий. — Тэхен резко поднял голову, потянувшись рукой к столику, как будто ожидая, что Джин тут же исполнит его желание.
Джин исполнил, быстро найдя нужную краску и подсунув ее под нетерпеливые пальцы, которые тут же в нее окунулись.
— Таааак… — Тэхен был сосредоточен, и его чистая рука, уткнувшись в живот Джина, осторожно заскользила вверх, затем сместилась в право, прямо под ключицей, и тогда Тэхен, тщательно прицелившись, поставил туда палец в краске, потянув синий след вниз, затем завернув его в районе пупка.
И то же самое Тэхен проделал почти симметрично, пока Джин внимательно следил за его красочными маневрами.
— Чем-то смахивает на картинки из учебника по биологии. Венозная и артериальная кровь.
— Очень символично. — Тэхен улыбнулся, сделав шаг назад и выставив перед Джином ладони. — Смочи руки водой, только не очень сильно. Пусть они просто блестят.
— Хорошо… — Джин теперь думал, как это сделать, затем просто взяв стаканчик с чистой водой в руки, окунув в них три пальца, которые затем он остановил на одной ладони, тщательно ее увлажнив, после проделав этот трюк с другой. — Сделано.
— Отлично. Теперь прямо из баночек вылей мне примерно поровну синей и красной краски. Только не очень много. — Тэхен улыбнулся, но Джин сразу разгадал по его голосу какое-то волнение. И сам немного заволновался.
— Слишком много ответственности…
— Ты справишься. — Тэхен продолжал загадочно улыбаться. — Только быстрее, чтобы вода не высохла.
Джин заметил, что у него даже начали чуть дрожать руки, как будто он ассистировал хирургу, а не исполнял просьбы своего парня. Который явно что-то задумал.
— Готово. — Джин, пытаясь удостовериться, насколько ровно и достаточно он распределил краску, израсходовав почти полностью две баночки, отставил их, вновь заняв положение прямо напротив Тэхена, которая стал растирать краску в руках.
— Магия? — Он не видел, а Джин видел, что затейливо смешиваясь, краски превращались в новый оттенок. Фиолетовый.
— Если ты про цвет, да. Он стал фиолетовым. — Джин продолжал следить за руками, пока Тэхен разжал пальцы, которые до этого активно растирал собственные ладони. А они были все в краске. И этой краски хватило бы для того, чтобы раскрасить Джина полностью, а не просто разрисовать. Хотя…
Тэхен, осторожно отставил ногу, чтобы не травмировать Джина, но узнать, сколько между ними было расстояния.
— Тэ, что ты хочешь? — Джин внимательно за ним следил, пока Тэхен являл собой идеальную сосредоточенность.
Он теперь явно пытался кожей видеть, и ему явно это удавалось, потому что он почти уверенно положил ладони с краской на плечи Джина, сразу же спустив их к груди. Это было… холодно, и Джин сократился.
— Красный цвет — это страсть, правильно? — Тэхен размазывал краску, как будто забыв о том рисунке, что нанес до этого. — А синий — это рассудок.
— Звучит красиво. — Однако, Джин чувствовал себя теперь неуютно, что Тэхен сразу понял по его голосу.
— Потерпи. Красный еще может олицетворять сердце. Которое бьется у тебя… Примерно вот здесь. — И он остановил пальцы на груди Джина, пока другой рукой спустился к его животу. — Сердце горячее, а вот мозг, с его рассудком… Ну, придумаем, что он синий. — Тэхен вновь выставил ладони. — Добавь чуть-чуть воды.
Джин не понимал, к чему клонил Тэхен, но пожелание выполнил.
— Так ты и любишь. — Он улыбнулся, растирая ладони, затем вновь вернув их телу Джина, который чувствовал, как в некоторый местах краска теперь стекала. — Сердце посередине между доводами разума.
— А фиолетовый? — Джин затаил дыхание, теперь пытаясь вслушиваться в голос Тэхена и в смысл его слов, символичный и потому уже волнующий.
— А так люблю я. — Тэхен улыбнулся, пальцами быстро добравшись до шеи Джина, чуть ее сжав. — И я поменял правила игры.
И Джин в этот же момент понял, как именно, потому что Тэхен буквально прижался к нему всем телом, очень удачно во время этого решительного маневра впечатавшись в губы Джина, который теперь почему-то не испытывал неудобств по поводу краски, разгадав замысел Тэхена, двумя руками прижимая его к себе за талию. Содействие. Если бы кто-то сказал ему, что он будет заниматься чем-то подобным, Джин бы посмеялся, а теперь Джин пытался справиться с эмоциями. Потому что Тэхен жадничал, распоряжаясь поцелуем на свое усмотрение, привстав на носочки, а потом начав отклоняться назад, утягивая за собой губы Джина, успев слишком сладко переплести их языки. А все, что мог теперь Джин — почти болезненно сцепить свои руки за спиной Тэхена, будто пытаясь его оставить в себе, пока Тэхен, насколько позволяло его тесное положение, терся кожей к коже, красками…
— Ты… — Тэхен явно забыл свое дыхание в Джине. — Сегодня не рисуешь на мне.
Тэхен с закрытыми повязкой глазами был фантазией, а вот Тэхен с его тяжелым, гипнотически томным взглядом был наркотиком, поэтому он спустил повязку, которая сразу оказалась под подбородком его художника, пока Джин — под чарами его убийственных глаз. В уголках которых появились морщинки. Наверное, Тэхен улыбался, однако Джин не мог разглядеть, потому что не мог отвести взгляд. А потом Тэхен глаза прикрыл, явно ожидая, что поцелуй продолжится, но… Он продолжился. На его шее. И Джина совершенно не смущала повязка, потому что он видел цель, и не видел препятствия. Пьянящая мягкая кожа. Пьянящая своим горячим запахом и тем, что она принадлежала Тэхену. Джин теперь принадлежал Тэхену, с методичностью маньяка присасываясь к шее. Раз уж они рисовали и раз уж Джина лишили возможности раскрасить Тэхена красками, он будет раскрашивать его… ласками, раскрытыми губами, зубами, которые нежно, но весьма ощутимо прикусывали кожу, втягивая ее, чтобы отдать языку. Джин не контролировал, не оценивал, но судя по тому, насколько тяжелее Тэхену стали удаваться вдохи и выдохи, сопровождающиеся низкими, будто удерживающими удовольствие внутри звуками…
Джин прекратил свои чувственные пытки, просто вжавшись губами в покрасневшую кожу, пытаясь перевести дыхание.
— Если ты меня не остановишь… — Он смотрел в глаза Тэхену, который, пользуясь моментом, чуть опустился, сделав еще один мазок по краске, затем чуть запрокинув голову, на вовремя подставленное Джином предплечье. Он смотрел снизу-вверх, полуприкрытыми глазами, и Джин сразу понял, что сегодня он не остановится на половине пути. — Я тебя съем.
— Если ты не остановишься… Ты меня съешь. — Тэхен улыбался, затем вздернув одну бровь. Искушение. Но, разумеется, Джин не так прост, чтобы… не поддаться ему.
— Тогда в душ. — Он отстранился от Тэхена, чувствуя, что краска уже медленно начинала подсыхать.
— Я подготовил два полотенца. — Тэхен улыбался самым счастливым образом, лишний раз убедив Джина в том, что он был на правильном пути. Они оба были на правильном пути, который должен был привести их к удовольствию.
Но сначала привел в ванную, и они оба, не смущаясь и не сомневаясь, скинули всю одежду, вместившись в душевую кабину. Джин даже не пытался теперь смотреть или трогать, как и Тэхен, потому что они оба прекрасно знали, что для этого будет более подходящее место и время. Много времени. Поэтому теперь они просто стояли под водой, наблюдая за тем, как красиво утекала в сток, к счастью, не успевшая застыть гуашь, помогая ей.
— Позволь.
Страсть, успев остыть из-за вынужденного промедления, сменилась более нежным чувством, и Джин взял из рук Тэхена полотенце, тщательно и при этом бережно стирая с него воду, пока Тэхен наблюдал за ним почему-то особенно блестящими глазами, при этом покорно подаваясь за поворачивающими его руками.
— Теперь я? — Он невинно улыбнулся, и Джин только кивнул, расставив руки.
Это была резкая смена настроения, но это было очень важно. Потому что страсть обманчива. Она загорается так же внезапно, как и гаснет, не оставляя после себя ничего, кроме мимолетного удовольствия, и это только если повезет. А между Тэхеном и Джином успело распуститься что-то более долгоиграющее, медленно тлеющее, что позволяло страсти разгораться вновь и вновь, стоило только чуть раздуть горячие угли. Нетерпением. Которому Тэхен поддался первым, отбросив наугад полотенце и прильнув к Джину, которые, после того, как пережил дискомфорт от влажной и липкой краски, теперь был готов кончить прямо здесь и сейчас от горячего соприкосновения с чистой и мягкой кожей. Он не целовал — просто крепко сжимал плечи Джина, потянувшись к его уху.
— Сбегать за повязкой?
Судя по чувственному придыханию в бархатном шепоте, Тэхен прекрасно знал ответ.
— Я сам. А ты подожди меня в спальне. — Джин улыбнулся, но по тому, как настойчиво большой палец прошелся по нижней губе Тэхена, пока остальные пальцы без насилия, но с ожиданием сжимали его шею… Он был серьезно настроен. И Тэхен задержал дыхание.
— Я могу начать без тебя? — Хулиганский тон, хулиганский прищур, хулиганские руки, которыми Тэхен как будто невзначай и будто бы скучая спустился по спине, пощекотав позвоночник кончиками пальцев, которые как-то незаметно оказались на мышцах пресса. Нижних. Неаккуратно коснувшись головки волнующе привставшего члена, заставив Джина сократиться.
Вместо ответа, Джин просто поцеловал Тэхена. Просто поцеловал значит просто прижался губами к его губам. Без какого либо ожидания, обещания или волнения, но в его взгляде…мммм… что было в его взгляде… А Тэхен ведь с самого начала догадывался, что Джин — это глубоко, и что за личиной большую часть смущенного и добропорядочного гражданина скрывается… Сильный, нетерпеливый и отчетливо знающий, чего он хочет, характер. И это волновало настолько, что Тэхен вполне мог бы согласиться теперь на все условия. На любые сексуальные прихоти, решись только Джин их озвучить. Свой отпечаток так же накладывал тот факт, что он смог разрешить свою проблему и теперь чувствовал себя так уверенно, как никогда. Правда, он возненавидел сахар, который, как оказывается, умеет не только подслащивать обычно горькие пилюли, но и причинять боль. Но всё стоило того. В любом случае, это было бы просто невежливо, если учесть, насколько в этом плане был аккуратен Джин. И Тэхен, одним движением устроившись на кровати, прикрыл глаза, мечтательно улыбаясь…
Пока Джин, совсем позабыв о том, что теперь было светло как днем, а он был гол как сокол, вернулся в гостиную, чтобы найти ту самую черную повязку, которая должна была обогатить его сексуальный опыт и расширить горизонты удовольствия Тэхена, если он до этого не успел попробовать ничего подобного. Потому что Джин не пробовал. Он пробовал многое, но такой, кажется, простой аксессуар никогда не приходил в его голову. Хотя, например, ремнем от брюк он затягивал чужие руки… Контроль. Ему очень нравился контроль, и в этом смысле он всегда был щедрым и очень добрым хозяином, не скупясь на ласку, чего бы она ему не стоило. И теперь он впервые подумал о том, что готов был сам оказаться в постели с повязкой на глазах. Рядом с Тэхеном. Он готов был отдать ему контроль, полностью доверившись, для начала, в пределах одной спальни, хотя для Джина это уже был существенный шаг.
И на этой мысли, сжимая в руках отрез черной ткани, он вошел в спальню и остановился в дверях. Потеряв дар речи. Не потому, что это было что-то из ряда вон выходящее. Нет, вполне себе вещь естественная и небезобразная, просто он никогда не видел до этого, чтобы при нем дрочили. Не во время секса, просто пытаясь побыстрее добыть себе путевку в долгожданный оргазм, а до секса. И мысль о том, что теперь Тэхен, на лице которого была блаженная улыбка, пока его длинные идеальные пальцы, которые он наверняка облизал до этого, чтобы нивелировать трение на чистой коже, скользили по члену, лениво, но наверняка крайне чувствительно оттягивая крайнюю плоть... Это было горячо. Горячо настолько, что теперь Тэхену придется приложить немалые усилия, чтобы оторвать член Джина от живота. Это было чертовски… Чертовски!
— Я не помешал?
Сумев немного отвлечься от пальцев Тэхена на собственном члене, Джин получил возможность оценить, насколько живописно теперь разливался свет от закатного солнца по и без того золотой коже. И он мог поклясться, что Тэхен прекрасно знал, когда занимал эту позицию, насколько он будет красив в солнечных лучах. Он же художник. Он самый красивый и необычный мужчина, с которым Джину когда либо доводилось иметь романтические дела. Его мужчина. И все равно самый красивый. Даже красивее него. И от этого было только приятнее.
— Ммм… Думал о тебе. — Тэхен отпустил свой член, который Джин теперь мог впервые и хорошенько разглядеть (хотя он уже думал лишь о том, чтобы его распробовать) и аппетитно потянулся, вытянувшись как кот. — Как видишь… — Тэхен поднялся, приняв сидячее положение. — Я усердно думал.
— И что придумал? — Джин обошел кровать, остановившись с противоположной от Тэхен стороны, пока Тэхен тут же оказался рядом с ним, усевшись на колени.
— Что хочу тебя. — Он опустился между пяток, остановив руки на своих бедрах, чтобы теперь Джин мог оценить их во всей красе. И упругие сильные бедра, и длинные точеные пальцы вместе большими, и все равно аристократично изящными ладонями, и твердо вставший член, который зазывно торчал между ног, вместе со своими с идеальными пропорциями…
— Я хотел тебя еще неделю назад. — Джин наклонился к Тэхену, двумя руками взяв его за щеки. Это было волнующее положение, и Джин вспомнил о том, что теперь Тэхен обязался играть по его правилам и исполнять его желания. Покорность. Обманчивая, и потому уже такая волнующая… Джин теперь мог все контролировать, однако, это было сложно, потому что контролировал все дурманящий, тяжелый, с пушистыми ресницами и гипнотической поволокой карий взгляд.
Но Тэхен вдруг смутился и взгляд опустил.
— У меня были причины.
— Которые мне не нужно знать, потому что я полностью тебе доверяю и уважаю твое личное пространство. — Джин большими пальцами на подбородке приподнял голову Тэхена. — Но сегодня я возьму тебя так, как захочу. — Джин поцеловал приоткрывшиеся для ответа губы. — Так, как ты заслуживаешь. И как заслуживаю я.
Во взгляде Тэхена вновь появилась та неосязаемая, не очевидная, но очень отчетливо бьющая током власть, уверенность… Он вытянул перед Джином ладонь, при этом смотря ему в глаза, выпрямившись и оторвавшись от пяток, а затем, получив повязку, завязав ее на глазах.
— Тебе нравится? — Он улыбался, а Джин внимательно следил за его пальцами, которые теперь поправляли черную ткань, как будто издеваясь над ним. Правда, было кое что другое, что теперь привлекало внимание больше.
— А тебе? — Джин быстро провел языком по ладони, которую затем опустил на член Тэхена, свободной рукой побудив его откинуться назад.
И Тэхен успел подставить локти, а затем Джин неожиданно крепко сжал пальцы вокруг его члена, большим пальцем надавливая на головку (что было достаточно… сладко и остро, чтобы Тэхен на мгновение позабыл свое намерение Джина дразнить), побудив его чуть развести колени.
— Мне… нравится. — Тэхен задержал дыхание, когда почувствовал, что Джин нагнулся к нему и очень нежно, даже слишком нежно для столь откровенного момента коснулся его губ, пока пальцы на члене сжались еще чуть сильнее, медленно оттягивая крайнюю плоть, оголяя головку. Это до сих пор не было болезненно, но эти ощущения… Это было что-то другое.
— Я не знаю твои предпочтения, поэтому если тебя что-то не будет устраивать, просто скажи. Я сразу остановлюсь и все пойму. — В голосе Джина была забота, и Тэхен сразу почувствовал себя в безопасности, несмотря на то, что это звучало как предупреждение.
— Моего… — Тэхен вновь выдохнул, дернувшись, когда пальцы сжались вокруг головки, мягко и отрывисто касаясь, будто постукивая по ней. — Никогда так не касались.
Удалось сказать на выдохе, который быстро скрылся между губ Джина, пока Тэхен, опираясь теперь только на одну руку, второй на угод обрамил его щеку, приглашая задержаться. Но у Джина были другие планы.
— А так?
Тэхен замер, почувствовав, что Джин отстранился настолько, что даже дыханием не касался его губ. Кожи. Он уже собирался задать вопрос, а затем сократился, когда вместо пальцев вокруг головки, которая после предыдущих манипуляций стала еще чувствительнее, туго сомкнулись губы. Блаженство. И после слишком острой ласки — наслаждение. Мягкий язык, влажный рот… Как будто никто и никогда до этого не брал его член в рот.
— Я хочу смотреть. — Тэхен запрокинул голову, рукой, которой до этого хотел заставить Джина его целовать, на ощупь обнаружив его плечи, затем пальцами зарывшись в его волосы. Он не собирался руководить — только чувствовать.
— У тебя обязательно будет такая возможность.
Тэхен почувствовал, как головка члена коснулась чего-то мягкого. И снова. Щека? Потом влажные нежные губы, пока рука на этот раз заботливо сжимали основание члена, большим пальцем бережно массируя мошонку. А затем губы стали медленно опускаться, и чем ниже, тем как будто сильнее они сжимались вокруг члена, вместе с горлом, затем вновь поднимаясь, мягко смыкаясь вокруг головки, по которой кружил язык, своим кончиком чувствительно задевая уздечку. Это была нега… Которая вдруг внезапно прервалась, как только Джин ловко выскользнул из-под его пальцев, которые до этого ласково перебирали его волосы. Настолько внезапно, что Тэхену захотелось снять маску, чтобы своими глазами увидеть, куда делся Джин.
— Эй, это было слишком хорошо! — Тэхен поджал губы, ожидая, что озвученный каприз вернет его член в рот, но нет. — Джин! Тебе что, вновь захотелось порисовать?!
Откуда-то раздался сдавленный смешок, по которому Тэхен не смог определить хотя бы примерно положение Джина. Он повернул голову, потом в другую сторону.
— Ага… — Тэхен забрался на середину кровати. — Теперь мы будем играть в прятки?
Матрас пришел в движение, значит, на этом матрасе до этого пришел в движение Джин, и Тэхен резко опрокинулся на спину, расставив, на манер звезды, суперзвезды, руки и ноги, в надежде, что ему удастся нащупать Джина. Но не тут-то было.
— Джиииииин… Я сейчас сниму повязку!
Он, не поднимаясь, потянулся руками к лоскуту ткани, очень медленно, ожидая реакции, но ее не было. А вот когда он уже почти ухватился за нее, чтобы стянуть, вокруг его запястья сомкнулись пальцы. Тэхен пытался понять, как теперь мог располагаться Джин, а потом просто оторвал плечи от кровати, вытянув шею. И это сработало, потому что его рука оказалась прижатой к простыни, а губы — прижатыми к губам Джина. И опять это было… Долгожданно. Казалось бы, это было вполне логично и ожидаемо, но вкус у поцелуя все равно был другим. Особенно, когда Джин стал целовать открытыми губами, по которым Тэхен провел языком, сразу наткнувшись на язык Джина. Игриво и очень сладко, и вот Джин уже сидел на его бедрах, затем оказавшись между уже сжимающих его ног.
— Я любовался тобой. — Джин отстранился, выпрямив руки, теперь упираясь в кровать ладонями, а не предплечьями, пока Тэхен, до этого обнимающий его за плечи, кончиками пальцев скользил по его спине.
— Ты издевался надо мной. — Тэхен вновь оторвал плечи от простыни, вытягивая шею, пока Джин добавил ему опоры, подставив свое предплечье, пальцы второй руки запустив в волосы, притянув к своим губам.
Сладостно и неторопливо, пока Джин, упираясь коленями, чуть не сдвинулся, головкой своего члена впервые проскользив по члену Тэхена, заставив того выгнуться, чтобы Джин мог повторить это движение. Он сразу стал нетерпеливым, сразу плеснув в их медленно, но методично разгорающийся пожар целую бутылку керосина, скрещенными пальцами на затылке буквально утапливая Джина в глубоком сладком поцелуе, снова и снова переплетая их языки, извивающиеся, как его бедра, которыми он подавался навстречу бедрам Джина, вжимаясь в его член. И Джин первым оторвался от губ, не сумев в один момент совладать с дыханием. И терпением. И желанием превратить секс в неторопливую дегустацию. К черту! Он впился губами в шею Тэхена, руками сильно сжав его талию, чувствуя, как Тэхен льнул к нему, теперь положив свои руки Джину на плечи, поглаживая, иногда запуская пальцы в волосы на затылке, выгибая шею навстречу ласковым губам.
Несмотря на голод, на этот раз Джин целовал нежно, сделав ставку на вкусную чувственность, которую он собирал с горячей кожи языком, пытаясь выжать из своих пухлых губ максимум мягкости. И на этот раз он не мог ограничиться шеей. Спускаясь ниже, но боясь пропустить хотя бы миллиметр желанной кожи. Боясь, но все же пропуская, потому что ему не терпелось приступить к близости. К откровенности. К тем ласкам, которые подготавливают, томят и обещают удовольствие. И для этого он ненадолго вернулся к губам Тэхена, успев подцепить предплечьями его колени, испытывая теперь его растяжку, которой было достаточно для…
— Ты сегодня эгоист. — Джин улыбнулся в припухшие от поцелуев, приоткрытые от предвкушения и не дающие от них оторваться губы.
— Не хочуууу… — Тэхен наугад, не видя, но нуждаясь, вжался губами в шею Джина, который только улыбнулся.
— Зато я хочу.
Он поднялся и сразу взял из-за спины Тэхена подушку, подсунув ее ему под плечи, чтобы сделать его положение наиболее удобным для того, чтобы держать на весу колени.
— Компрометирующее положение. — Однако в голосе Тэхена было только волнение, и не из-за того, что он теперь буквально… был как на ладони, чего смущаться совершенно не собирался.
И он ощутил, как теплые руки опустились на его бедра, ласково поглаживая внутреннюю их поверхность, бережно, будто успокаивая или подготавливая к чему-то неприятному, заранее утешая, но Тэхен прекрасно знал, что неприятного в меню точно не было. Джин бы этого не допустил.
— Ты не смущаешься. — Судя по интонации, Джин улыбался, и Тэхен улыбнулся в ответ, поудобнее прихватил ноги под коленями. — Тебе нельзя смущаться, потому что… — Джин явно придвинулся, потому что Тэхен ощутил головку его в члена в районе промежности, прямо под мошонкой. А потом очень неожиданно он ощутил мягко накрывшие его губы поцелуй. — Потому что слишком красивый.
— Насколько? — Тэхен улыбнулся, чувствуя, что губы Джина не успели слишком отдалиться от его собственных.
— Ну… Скажем… — И вновь мягкий поцелуй, остановившийся на нижней губе Тэхена, ощутившего пальцы на своем члене. — Это не мои костюмы украшают тебя, а ты украшаешь мои костюмы. И знаешь… Если бы я действительно заботился о том, чтобы мой метрдотель был самым красивым на рабочем месте… — Вторая рука опустилась на ягодицу Тэхена, вырисовывая на ней круги, как будто дразня. — Раздел бы тебя.
— Но уже на твоем рабочем месте. За закрытыми дверьми. — Тэхен дотянулся до губ Джина, затем, не без помощи Джина, на них задержавшись, игриво прикусив нижнюю. — Одна из моих фантазий.
Вместо ответа, чувствительно пройдясь пальцами по ребрам Тэхена, Джин пальцами обхватил его шею, глубоким, горячим поцелуем буквально вдавив в подушку, заставив Тэхена что-то довольно и возбужденно замычать. Но поцелуй прервался слишком быстро, потому что у губ Джина было много дел. И Тэхен почти сразу ощутил их на головке своего члена, затем, после того, как по длине прошелся язык — на мошонке. Он представлял, что это может быть чувствительно, но никогда не испытывал на себе, и пока губы вместе с языком ласкали яйца, пальцы вновь настойчиво сжимали член. Но Тэхен уже был готов к этому, теперь понимая, что столь сильное и неделикатное воздействие на самом деле придавало больше силы и остроты другим, ласковым и приятным ощущениями чуть ниже. А потом еще чуть ниже. Слишком забытые ощущения. Настолько что… Тэхен замер, поджав пальцы на ногах. Тело напряглось, но не от того, что ему было больно или неприятно. Кажется, что наоборот — это было слишком… Слишком хорошо. Слишком чувствительное место, чтобы теперь не потерять голову от прикосновений к нему влажного и неожиданного упругого языка, который теперь оставлял после себя разные ощущения. Руки легли на бедра, чуть сжав их, и Тэхен улыбнулся, когда губы остановились на его ягодице, чтобы потом поцелуй превратился в игривый укус.
— Расслабься, не зажимайся, я обещаю, что будет только приятно. — Приглушенный голос массировал извилины, пока большой палец бережно массировал влажный от уже испытанной ласки языка анус, чуть надавливая, но не пытаясь проникнуть внутрь, будто стараясь лишь успокоить невольное сокращение мышц. — Тебе нравится?
— Мне нравится. — Тэхен запрокинул голову, пытаясь полностью расслабиться, вновь сократившись, после того, как к нему вернулся язык. — Просто… слишком приятно.
Но, кажется, Джин не мог поверить в то, что это было слишком, поэтому решил заняться еще и членом, пока губы были прижаты к коже между ягодиц, в то время как язык… делал что-то невероятное. Тэхен даже представить не мог, просто потерявшись в сладостных ласках, начав низко и глухо постанывать, откинул голову и выгнув шею, сильнее подтянув к себе колени. Сладко. Язык был внутри, и невозможно было теперь отделаться от желания поскорее ощутить внутри член.
— Я… — Тэхен облизал пересохшие губы. — Я уже… пальцами. Чтобы было легче.
Говорить просто не хотелось. Не хотелось отвлекаться от удовольствия, а Джин как назло становился все настойчивее, и Тэхен не заметил тот момент, когда Джин взял его член в рот на всю длину. Нет, он точно кончит. Мог бы кончить, если бы Джин продолжил, но он отстранился.
— Покажешь?
Судя по голосу, он не успел устать, но теперь испытывал волнение, выпрямившись между опустившись на матрас ног Тэхена, которые быстро поднялся, крепко обняв подставившегося Джина и приникнув к его губам откровенным и несдержанным поцелуем, как будто пытался узнать своим языком, как Джин до этого с помощью своего рта смог доставить ему столько удовольствия.
— Покажу. Все покажу. — От его срывающегося дыхания сносило крышу, особенно в сочетании с предвкушением, которое теперь испытывал Джина. Сон наяву. Слишком смелая сексуальная фантазия, которая обречена была остаться фантазией, и Джин был к этому готов. Но не готов был теперь, взяв до этого припасенные с прикроватного столика смазку и презерватив.
Тэхен вновь опустился плечами на подушку, подтянув колени к груди. Одной рукой, которую пропустил под поднятой ногой, он взялся за свою ягодицу, проверив, насколько удобно ему будет проникать в себя пальцами. Длины рук явно хватало, особенно после того, как он чуть приподнял таз, пока вторая его рука остановилась на члене. И Джин схватился за свой член, потому что ничего не мог с собой поделать. Он выдавил немного смазки на пальцы Тэхена, который, пока используя только указательный, стал распределять ее по сжавшемуся колечку ануса. Джин затаил дыхание. Таким образом ласкающий и при этом подготавливающий себя для его члена Тэхен… Это было за гранью добра и зла. За гранью несмелого воображения. По ощущениям, это было сильнее, чем видеть эти пальцы на своем члене. Особенно когда Джин понял, что Тэхен торопился, достаточно быстро подключив второй палец. Он двигал ими медленно, но методично, не меняя положения кисти, потому что он готовился, а не пытался доставить себе удовольствие. Только Джину, в тот момент, когда полностью вынимал пальцы, чтобы провести ими по промежности, затем помассировать теперь свободнее сокращающийся анус, затем надавив и туго проникнуть…
Просто смотреть было теперь мало. Джин быстро натянул на член презерватив, распределив по нему смазку, которую не стал откладывать, чувствуя, что она может еще понадобиться. Всего было мало. Всего хотелось прямо сейчас. Особенно поцеловать Тэхена, как-то вознаградить его за то, что он решился на такую откровенность, на такое…
— Ты свел меня с ума. — Он аккуратно, чтобы не испугать в столь ответственный момент, взял Тэхена за запястья, давая ему понять, что он уже сделал все что мог. — Теперь моя очередь.
— Поцелуй меня. — Тэхен свел ноги, согнув их в коленях, и Джину пришлось расположиться с боку от него, потому что он собирался исполнять все его прихоти. Особенно такие.
Особенно теперь, когда Тэхен мягко, будто устало улыбался, упираясь локтями в кровать и приподнявшись.
— Такой сладкий… — Джин испытывал непередаваемую гамму эмоций, которая также вылилась в одну улыбку, трепетное прикосновение пальцев на щеке и такой же трепетный поцелуй, который Джин прервал, планируя продолжить глубже и чувственнее, сменив положение.
Но Тэхен сменил его первым, ловко перевернувшись на живот, подмяв подушку руками, на которую положил голову. При этом он привстал на колени, как будто… Приглашая. Джину не нужно было объяснять или подсказывать. Тэхен ощутил горячие ладони на своих лопатках, почувствовав, что Джин передвинулся. И пальцы тут же заскользили вниз, остановившись на пояснице, большими пальцами продавливая кожу, как будто подгоняя за собой кровь.
— Выпрями ноги, малыш.
Услышав эту повелительную нежность, Тэхен улыбнулся, послушно вытянув ноги и поправив чувствительный и готовый к путешествию за оргазмом член, прежде чем прижать его животом. Так было даже удобнее, особенно если учесть, что он выбрал хорошие и мягкие простыни. А потом он почувствовал Джина. Всем телом. Буквально. Он чувствовал его кожей, чувствовал его вес, который он до последнего удерживал на руках, которые упирались в кровать по бокам от плеч Тэхена. В этом была особая прелесть, о которой Тэхен догадывался, когда выбирал эту позу для их первого секса. В полной власти и при этом под абсолютной защитой, отрезанный от всего внешнего желанным телом, которое стремится доставить удовольствие, при этом лишая возможности сопротивляться. Тэхен догадывался, что Джин оценит это положение, но это была не благотворительность. Тэхен не забывал заботиться о своих желаниях, так что… Это было его желанием.
— Дай мне свои красивые ручки. — Тэхен услышал горячий шепот, потом почувствовал горячий поцелуй на своем плече, а потом как стопы Джина, зацепившись за его голени, развели его ноги чуть шире. Дышать стало труднее. И Тэхен совсем не был уверен в том, что виной был вес Джина, который теперь расположился на нем. Он бы мог выдержать еще одного такого Джина, но не ожидание, которое уже не дразнило, а требовало.
Тэхен вызволил руки из-под подушки, и Джин, приподнявшись на коленях, взял его ладони, заведя их Тэхену за спину. Всё было понятно без слов. Такие длинные пальцы, такие большие ладони, которые обхватывали ягодицы почти полностью, неуверенно разводя их в стороны... Тэхен не боялся и не стеснялся — он на самом деле доверял Джину. Это просто было волнение. Перед близостью. Которое превратилось во что-то до безумия приятное, когда Джин вновь придавил его к кровати, при этом повернув уткнувшуюся в подушку голову Тэхена к себе, поцеловав. Целуя. Сладко, неторопливо, пока Тэхен не почувствовал упирающийся в него член, от неожиданности выдохнув. Вторая рука Джина теперь была на его плече, но было ощущение… Джину нужна была в таком случае третья рука, чтобы направлять член, головка которого упиралась в анус, настойчиво, но при этом все равно осторожно.
— Ты… — Тэхен выдохнул, посильнее вцепившись в свои ягодицы, чувствуя, как мышцы плохо поддавались, отказываясь, пусть и с неохотой, впускать в себя удовольствие. — Такой твердый.
— Слишком хочу тебя. — Джин улыбнулся, затем стянув с Тэхена маску, заметив, что его глаза были закрыты, пока на губах играла улыбка. — А ты… — Он чуть подал бедра вперед, и Тэхен сразу почувствовал, как смазка на члене начала остужать горящее растяжение. Чувствительно. И потому уже хорошо. — Хочешь меня.
Он вновь приник к губам Тэхена, медленно, но настойчиво проталкивая член внутрь, полагаясь теперь на опыт, чувствуя, когда нужно замедлиться, а когда можно быть настойчивее… Тэхен как будто замер. Он даже дышать перестал, полностью сконцентрировавшись на ощущениях. И Джин заволновался, когда он уткнулся лбом в подушку, протяжно и со звуков выдохнув.
— Так хорошо… — Он повернул к Джину голову, и тот готов был выдохнуть так же, только с облегчением, теперь полностью прижимаясь к бедрам Тэхена, мошонка к мошонке. Звучало комично, а ощущалось как мечта, не вдруг ставшая явью.
— Останемся так? — Джин убрал подушку, вместо этого обхватив его плечи двумя руками, тем самым дав опору.
— Внутри совсем не осталось места. — Низкий взволнованный шепот и блестящие глаза, подставленные для поцелуя губы и осторожно подавшиеся назад бедра. — Там только ты.
— Малыш… — Джин улыбнулся, остановившись на губах Тэхена, и сделал первое движение. А затем сразу второе, удостоверившись, что смазки было достаточно, и Тэхен теперь не испытывал дискомфорт.
Размеренный темп, методичные толчки, которые давали свыкнуться с мыслью, что теперь они на самом деле были близки. Невозможно. Незабываемо. Горячо и тесно настолько, что казалось, что оргазм уже вот-вот… Томительно. Сильно и глубоко. Как будто на грани, как будто всего один шаг до падения, а потом вновь размеренно, и такие сладкие поцелуи на щеках, плечах…
— Тебе не тяжело? — Шепот Джина был рваным, в отличие от его ритма, и горячее придыхание палило и щекотало кожу, пока Тэхен мог только покачать головой, чуть выгнувшись, пытаясь двигаться навстречу члену.
И не заметив момент, когда оказался на боку. Одной рукой Джин обнимал его за плечи, позволил удобно положить голову, а второй — крепко держал, приподняв, бедро, позволяя Тэхену чувствовать буквально каждый миллиметр, наполняющий его вновь и вновь, с маленькой амплитудой, без толчка, мягко. Очень мягкая стимуляция, которая позволяла насладиться этим моментом и этой близостью. Тэхен повернул голову, сразу найдя губы Джина. Возможно, это было не слишком удобно — целоваться в таком положении, но главный вопрос заключался в том, что это было нужно. И даже в тот момент, когда Джин опустил до этого удерживаемый на весу ногу, прижав ее к матрасу. Почему-то стало чувствительнее. Возможно, из-за того, что Джин увеличил темп, увеличив и амплитуду, иногда оставляя внутри лишь головку члена, дразня и растягивая анус, в этот момент чувствуя как Тэхен задерживал дыхание, крепко ногтями впиваясь в его руку.
Это было на грани… Тэхен на мгновение захотел, чтобы Джин остановился, но его собственное тело само подсказало ему, как получить удовольствие. Стоило только расслабиться, перестать сокращаться, сопротивляясь, кажется, горящему растяжению, и вот уже Тэхен запрокинул голову, сдавленно застонав. Это было остро, но вместе с тем вкусно. Как есть острую еду. Внутри все горит, но ты хочешь еще и еще, совершенно не замечая того, как печет твои губы, концентрируясь на вкусе и удовольствии от него. Тэхен испытывал то же самое.
— Я… скажи мне остановиться. — Судя по дрожащему от возбуждения голосу, Джину нравилось даже больше.
— Нет. — Тэхен улыбнулся, и тогда Джин взялся за его бедро, мягко поглаживая разгоряченную кожу, скользнув к ягодице, надавливая, будто пытаясь отстранить Тэхена в тот момент, когда член почти полностью оказывался снаружи.
И это оказалось так хорошо, что Джин начал вновь увеличивать темп, глубину, прижимаясь к бедрам Тэхена, который уже не чувствовал ничего, кроме него. И удовольствия, которому все прочее, неважное, уступило место. И он стремился к нему навстречу, двигаясь навстречу члену. Джин заметил эту инициативу, которую обязан был поощрить.
Он вынул член и перевернулся на спину. Вновь одни желания на двоих, и Тэхен, повернувшись, тут же все понял, в следующий момент уже устраиваясь на бедрах Джина. Не на коленях, а на корточках, самостоятельно направляя член, на который, благодаря чувственным упражнения до этого, смог сразу опуститься. Джин подставил ему руки, для опоры, и Тэхен сразу начал двигаться, теперь на свое усмотрения контролируя проникновение. Джин не мог отвести взгляд. Разгоряченный, с прилипшими ко лбу волосами, теперь буквально переливающийся от испарины на золотой коже, Тэхен был нетерпелив, сосредоточен и при этом невыносимо сексуален. Как и его член, который нисколько не потерял в эрекции, твердо шлепая при каждом движении по животу Джина. Очень откровенно. Это всё было настолько откровенно (особенно если учесть, что на улице было еще вполне светло, и по комнате теперь разливалось закатное солнце)…
Джин потянул Тэхена к себе, побуждая его опуститься коленями на кровать. И пока Тэхен жадно целовал его, Джин взял его ягодицы, надежно зафиксировав, поставил стопы на смятые простыни и, получив опору, стал буквально вколачиваться в податливое тело. Он знал, что теперь эти жесткие, глубокие толчки будут лишь приближать их оргазму. Напрягать тело. Туманить разум и закатывать глаза. Вырывать бессильно сдерживаемые стоны и то и дело останавливать дыхание. Тэхен что-то хрипел в его губы, сжав пальцы в его волосах, затем уткнувшись своими губами в его плечо. Из последних сил. И Тэхен сдался первым, в один миг совершенно обмякнув в руках Джина, упав ему на грудь, изливаясь спермой на живот. Он тяжело дышал и возбуждающе надрывно подстанывал, пока Джин доводил до развязки себя. В последнюю очередь. Потому что главное… Он изо всех вжался бедрами в ягодицы Тэхена, несколько раз коротко толкнувшись еще чуть глубже, кончая в презерватив.
Всё. Сил совсем не было. Только на то, чтобы обнять Тэхена за плечи, прижав к себе. Чувствовать его постепенно усмиряющееся дыхание, пока Тэхен чувствовал прижатой грудью выпрыгивающее сердце Джина. Это было короткое мгновение, чуть длиннее мига, прежде чем всё начало стихать. Пальцы Тэхена перестали сжимать его волосы, мягко опустившись к плечами. Джин поглаживал его взмокшую спину, улыбаясь, как дурачок. Влюбленный, удовлетворенный и счастливый дурачок.
— Я очень хочу кушать. — Тэхен приподнялся. — Давай поужинаем.
— Хочешь сходить куда-нибудь? — Джин сам теперь вдруг вспомнил, что был голоден, и Тэхен прижался лбом к его лбу, поцеловав в нос.
— Хочу. Но сначала я хочу остыть рядом с тобой. А потом в душ. — Теперь его пальцы бережно заворачивали в волосах Джина барашки. — Тоже с тобой. Всё хочу с тобой.
— А я хочу всё, что хочешь ты. — Джин продолжал чувствовать себя дурачком, и это было самое лучшее чувство. — Давай, под бочок.
Он ласково спихнул с себя Тэхена, затем повернувшись на бок и прижавшись к его спине. Было ли когда-то так хорошо, как теперь? Нет. Совершенно точно. Никогда.
* * *
Намджуну уже не нравилась эта затея. Когда они с Юнги все это соображали на двоих, было забавно и даже увлекательно, но теперь, когда он отдал парковщику ключи, сказав, что собирается здесь остановиться, это… напрягало. Непонятное чувство тревоги. Волнение, возможно. Потому что он должен будет изображать что-то и при этом, он обязан быть убедительным. В конце концов, Ким Намджун, ты звезда! И можешь себе позволить маленькие прихоти. Своего маленького, блять, друга, который втянул тебя во все это… — Здравствуйте. — Он остановился у стойки администратора, который, кажется, сразу его узнал, выпрямившись так, будто собирался отдать Намджуну как минимум честь. — Я бы хотел снять номер. — Ему нужно было выманить Бэкхена, и он отлично помнил эту часть плана. — На особых условиях, потому что… — Намджун улыбнулся самодовольно, хотя со стороны это могло показаться чем-то недружелюбным. — Могу себе это позволить. Вообще, он так никогда не делал, но это было другое дело, и, кажется, вполне естественное, потому что администратор, слишком низко кивнув… наверное, он поклонился, тут же и достаточно незаметно взялся за телефон. — Добро пожаловать, господин Ким. Мы рады приветствовать вас в этих стенах и гарантируем самый высокий сервис. Спасибо, что выбрали наш отель. — Спасибо. И вам. — Намджун не мог не смущаться, видя столько интеллигентного и вполне логичного, если учесть его популярность, подобострастия. — Вы займетесь моим заселением? Я бы хотел номер с хорошим видом. Ну, как минимум, не в стену. — Я уже пригласил нашего управляющего, который сможет предложить вам самые лучшие и выгодные варианты размещения. — Администратор улыбался, как будто радуясь, что смог переложить это бремя на чужие плечи. — А, а вот и господин Нам. Намджун повернулся туда, куда смотрел администратор, сразу поняв, что это был тот, кто ему нужен. Статен, как будто только теперь спорхнул с модной обложки или подиума. Строгий костюм, который на его явно спортивном теле с… завидно длинными ногами выглядел более вызывающе, чем задумывался. Зачесанные назад черные как смоль короткие волосы, длинная шея, украшенная тонким черным галстуком. Молодой человек шел, уткнувшись в телефон, а затем поднял голову. Статен и красив. Пожалуй, в этой характеристике Нам Бэкхена Юнги не ошибся. И Намджун сразу представил, как хорошо он смотрелся рядом с Джином. Бэкхен, кажется, узнал его не сразу. По его выражению лица, можно было сказать, что он понимал, что видел стоящего перед ним мужчину раньше, но не мог сказать где. А потом его глаза, несмотря на эффектно вытянутый к вискам узкий разрез, округлились. — Господин Ким, какая честь. — Он протянул изящную тонкую руку с длинными пальцами, при этом склонив голову, почти сразу же подняв на Намджуна черные глаза. Блестящие. Он чувствовал себя теперь увереннее, когда понял, кто перед ним был. Профессиональная выучка или заманчивые перспективы, которые начали вырисовываться в его голове и до этого слишком четко оформились в голове Юнги?.. — Чем я могу вам помочь? — Мне нужен номер. На четыре дня. — Намджун растерялся, не зная, куда деть руки, скрестив их на груди. Когда вообще он последний раз надевал белую рубашку с джинсами? А Юнги лично проследил за тем, чтобы она сидела тесно и была максимально дерзкой. В соседстве с самыми дорогими часами и платиновым браслетом легко узнаваемого ювелирного бренда. Всё лучшее сразу. Как будто на свидание собирался. Хотя, с таким красавчиком вполне можно было бы пойти на свидание… — И я надеюсь на скидку или что-то такое, что…. — Как там говорил Юнги? — Будет соответствовать моему статусу. — Понимаю. — Бэкхен улыбнулся, а затем зашел за стойку, встав напротив компьютера. — Я могу предложить вам люкс, с видом на набережную. Сто квадратных метров, гостиная, спальня, две ванные комнаты, балкон с мягкой зоной отдыха, круглосуточное обслуживание в номер… — Отлично. А скидка? — Намджун постарался улыбнуться ямочками, выкрутив на полную мощность очарование. А потом вспомнил, что он шуга дэдди, и скис, представив, чтобы стать суровее, как он объясняет менеджеру, зачем заселился в отель. И, кажется, ему это удалось. Бэкхен его разглядывал. Прилично, но заинтересовано. — Господин Ким, в настоящее время у нас нет скидочных программ, особенно тех, которые бы согласовывались с тем сроком пребывания, который ограничили вы. Но для меня будет честью обеспечить вам особые привилегии при посещении нашего ресторана, с высокой и при этом очень вкусной кухней, и бара, в котором представлено очень много сортов элитного алкоголя на самый взыскательный вкус. Допустим… — Бэкхен как будто задумался. — Бесплатные завтраки, обеды и ужины, плюс безлимитный бар начиная с девяти часов вечера. Чтобы быть честным, скажу, что за пользование мини-баром и обслуживание в номер, если вдруг вы не захотите спуститься в ресторан, вам при выселении будет предоставлен счет. — Справедливо. — Намджуну покачал головой. — Значит, я могу заселяться хоть сейчас? — Полагаю… — Бэкхен смотрел на монитор компьютера. — Вам придется подождать двадцать минут. — Долго и скучно. — Намджун разочарованно поджал губы, думая о том, что он вполне мог бы скоротать это время за книгой или просмотром электронной почты, но у него была цель. — Составите мне компанию? Бэкхен смотрел на него прямо, чуть отстраненно, явно погрузившись в собственные размышления, затем еще раз посмотрел на экран монитора. Затем взял в руки телефон… Как-то лениво, как будто он не желал поддаваться на провокацию. Ну уж нет! Звезда и шуга дэдди (за это Намджун Юнги все-таки отомстит) не будет терпеть такое. Ну, Намджун, если бы был таким на самом деле, терпеть бы не стал. — Это настолько неисполнимая просьба? — Он теперь пытался быть суровым, как самурай. Вышедший на тропу войны. Правда, ему хорошо было бы посмотреться в зеркало, чтобы удостовериться, что это реально самурай, а не растерянный хомячок. Но с катаной. — Или вы не настолько заинтересованы во мне? Есть дела поважнее? Звучал он, по крайней мере, убедительно. И Бэкхен, вместо того, чтобы чуть склониться, пытаясь погасить возможные гнев и раздражение, наоборот задрал подбородок. — Я с удовольствием составлю вам компанию, если она будет вам действительно приятна. Важные гости никогда не могут стоять после важных дел. Убедительно. И страшно. Потому что оставшаяся часть плана… Была самой сложной, и Намджун легко мог налажать. Но тогда он просто оторвет Юнги голову и дело с концом. Однако, нужно думать об одержанной в конечном счете, после всех мучений, победе. Не над отгрызанной самонадеянной головой лучшего друга, а о тактическом ходе. Тактическом ходе в его номер. В новенький номер Намджуна. Оооох… За что ему всё это…
